Собственность

—Прошу, Джей... Во имя Созерцания! — умолял я. В пустоте было непривычно тихо. Мой товарищ ушёл беседовать со своим новым другом, — Я не хочу рассказывать эту гадость!

***

С того самого момента прошло три дня. Филипп был приятно удивлён, иногда приговаривая что-то в стиле "Всё сработало". Носеда с той поры стала совсем иной, меньше говорила и больше проводила времени с ним, это радовало Белоса больше всего. Ему не было нужно от неё практически ничего, кроме того ключа, что она уже отдала. Осталось всего ничего. Дождаться Дня Единства и уйти, бросить Коллекционера и получить свою дозу славы, что он так заслужил. Он открыл дверь, что ведёт в комнату его пленницы, без стука. Он не видел смысла в том, чтобы предупреждать её о своём прибытии, когда она стала настолько покладистой и послушной. Она стала действительно его... Собственностью. Вероятность побега нулевая, шанс бунта... А его вовсе нет. Меньше нуля. Меньше, чем любое существующее число. Она слушала его и слышала только его. Иные слова не смогут погрузить её в такое душевное волнение, какое вызывает даже дыхание императора. Девушка сидела за письменным столом, она рисовала. Наверное, это самая сильная её страсть, раз она не была выжжена страстью к Белосу. Да, для неё он до сих пор Белос, не Филипп. Она вряд-ли выдержит эту простую истину. Ужасно простую, ужасно разрушительную. На бумаге была какая-то девушка с посохом, вторая страсть, что не была выжжена страстью к нему. Должно быть, для самых крепких привязанностей... Впрочем, сейчас об этом рассказывать не имеет смысла. Давно пора бы начать то, для чего этот эпизод существует... Но чёрт, я не могу. Раз уж у Джея другие дела, то я сделаю то, что хочу и считаю верным в отношении отношений этих двоих. —Что вам от меня нужно? — зрячий глаз девушки слегка помутнел. Мужчина усмехнулся этому. Её отношение не было холодным, она... Она просто видела в нём абсолютный авторитет, способный дать или абсолютную защиту, или абсолютную смерть. В выборе между двумя крайностями нужно выбрать ту, что недостаточно крайняя, но разум её был закрыт, управлялся подсознанием. Но подсознание всегда хитрее разума. Оно знает те опасности, что глаза и другие органы чувств не способны даже обнаружить. Оно чувствует больше, чем говорит разуму, а разум Луз сейчас в ужасном состоянии. —Наш договор вчера, — он говорил твёрдо. Стойте, я что-то упустил... Ах, точно... Коллекционер. Он сбежал с чьей-то помощью, а у меня в комнате была банка с кровью титана, сейчас она пропала. Стойте, он ведь погиб... Не важно, продолжим, вы пришли не за развитием истории моей и Джея. Луз вздрогнула. Разум на время очистился, но пелена тишины и спокойствия снова вернулась, стоило ей посмотреть на треклятую деревянную маску. Не было видно лица императора, но он ждал ответа. Они оба знали, о чём он, отчего в комнате резко похолодало. У девушки возникли сомнения по поводу того, что она делает, но... Но находит она себя в комнате Белоса перед зеркалом. Один глаз не видел, второй потерял цвет. Если глаза - зеркало души, то её душа давно скрыта в узкую клетку, позволяя телу действовать на инстинктах и легко следовать приказам. Если на неё посмотрит кто-то из прошлых друзей, то... То они не узнают её. В волосах проблескивает седина, кожа тонкая, едва ли не обнажает слабые кости, а глаза... Глаза мертвы. Вряд-ли её узнают, если она увидит своих друзей. А впрочем, это маловероятно. Император не позволит ей получить даже толику свободы мысли. Она сделала глубокий вдох, после чего посмотрела на императора, что уже раздет. Подсознание било тревогу, что дальше свободы не будет окончательно, дальше она просто станет куклой императора, но... Разум был закрыт той самой пеленой, что поглощала все мысли о том, что он - враг. Враг, что каким-то образом подчинил её волю себе. Носеда говорит себе, что надо отказаться от воли, это голос убитого разума. Но руки перестали её слушать. Она не могла взять что-то, чтобы привести себя в порядок, чтобы хоть что-то из тех историй про любовь с присутствием интимных сцен. Потому что любви тут нет. Но она хочет верить в то, что есть. —Это... Это мой первый раз, — никто не слушал её. Белос был уже готов сделать то, что хотел. Она - его собственность, а собственность не имеет мнения. Вернее, может иметь, но его учитывать владельцу вообще не обязательно. Наверное, начало слишком затянуто, но и сама история не самая резвая. Она проходит к кровати, после чего раздевается и ложится на неё. Тело отказывалось слушаться. Подсознание не может влиять на него полностью, потому запустило программу неуклюжести. Она лежала на кровати. Страх сковывал движения, хотя представляла она наверняка свой первый раз как-то... Ну... Иначе. Белос сам раздвигает ей ноги. Ужас в запертой ранее душе усиливался всё сильнее. Хотелось убежать, но теперь и она не имеет дороги назад. Дальше нет надежды ни на одного из богов ни одной из религии, все они осуждают похоть и лень. Ей было лень бежать, и, к сожалению, она была слегка возбуждена, так что она попадала под грехи лени и похоти. Носеда не хотела поддаваться желанию, но то была воля подсознания. Разум не мог сказать слово против императора. Он не задавал вопросов. Он просто посмотрел на неё своими ужасно старыми глазами и приготовился получать удовольствие. Девушка в этот план входила как способ достижения, но она вряд-ли получит это удовольствие. Если бы она не была его пленницей, что сказал бы в конце он ей что-то в стиле такого: "Покорно вас благодарю за удовольствие, моё почтение". Дальше бы он просто ушёл в небытие для неё, она не смогла бы найти его, ведь он уже научен своим опытом и мог спокойно скрыться от любого преследования дамы без связей. Всё началось. Наверное, я надоел вам с повторением фраз со смыслом "Ей страшно", но давайте в последний раз. Боль, всепоглощающий страх, сжигающий остатки власти подсознания в этом теле. Теперь оно принадлежало девушке полностью, но из-за ужасной боли она не могла и не хотела ничего делать. Рассудок шептал, что всё хорошо, всё правильно и нужно продолжать путь, ведь иначе тебя ждёт пустота. Как рассказчик, живущий в пустоте, не вижу ничего плохого в том, чтобы провести в ней вечность. Луз ощутила второй толчок. Боль ударила с новой силой, прожигая ментальную дыру в низу её живота. Книги и фанфики врали. Это не перерастает в приятное ощущение, когда случается первый раз так... Резко. Стоило ей вспомнить о жизни вне замка, так пелена разума рассеялась, пусть и временно. Она ощутила всю свою ничтожность в этой ситуации, отчего ужас, что скрывался в её душе, освободился, позволяя узнать причину. Назад дороги нет. Теперь всё понятно и просто. Она не сможет развернуться. Дальше её ждёт жизнь вместе с этим... Существом. Процесс продолжался. Приятно не становилось, её обманули эти истории. Она стонала не от "Удовольствия", а от боли и желания погрузиться в ту пелену, из которой её вытянуло из-за одной мысли. Белые капли окрапили её голый живот. Что-то помешало Белосу закончить внутрь, но так даже лучше. Простите, но я бы отказался описывать это даже так, сквозь призму рассуждений и мыслей обо всём важном. Она быстро вытерла с себя всё, спешно оделась и убежала к себе в комнату. Наверное, в этом была какая-то романтика, которую найдёт больной человек, но сейчас она смотрела в зеркало, пытаясь найти себя. Не могла. Могла лишь разглядеть девушку, что точно не Луз Носеда. Не Луз только что занялась сексом с императором Кипящих Островов, кто-то ещё. Наверное, так правильнее. Не она поддалась давлению какого-то заклятия... Но пелена возвращалась. И вот на неё смотрела Луз Носеда, но изменившаяся в другую, непонятную для неё самой сторону. Девушка легла на кровать, погружаясь в искажённые сны. Поляна. Белос. Улыбка. Хорошо. Почему страшно? Почему хочется бежать? На руках оковы. Ноги вросли в землю. Бежать нельзя. Но так хочется. Она начинает делать попытки, но лишь теряет равновесие и падает. В этот раз Белос не ловит её, она сталкивается с землёй. Просыпается она на кровати среди ночи. Никто не должен бодрствовать в это время. Голос у уха шептал, что это день станет решающим, но в каком смысле? На это голос интуиции не отвечал. Она прошла к письменному столу, нарисовала на листе глиф света, после чего зажгла шарик чистой магической энергии, после чего осмотрела свой рисунок Азуры. Пелена была слабой, ибо... Рано пока вам узнавать об этом. —Грядут перемены, Золотой Страж, — кто-то говорил за дверью девушки. Голоса уходили, так что Луз заготовила глиф огня, взяла блокнот и направилась за источником звука. —Я понимаю, что иного пути нет... Что с человеком? — голос Хантера Луз узнаёт безошибочно. —Она не виновата в том, что интересует его... Её мы отправим в её мир, — второй говорил очевидно о ней, о Луз, — Всё должно пройти по плану. —Но ведь дядя выжег у неё всякую волю! Она точно нуждается в помощи! — забота Хантера показалась ей милой. Пред глазами промелькнули моменты возможного будущего, где она и друзья в человеческом мире. Хантер там тоже есть. —Я знаю, что ситуация сложная.. Но с разрушенной волей она может заглянуть в другой мир, на мгновение. Ладно, может, она сама расскажет? — Луз хотела убежать в этот момент, но её схватили магией. —Пелена пропала? —На время, — только и отвечает Луз, глядя на второго.