Реконструкция

Ирука сам себя не понимает. Если раньше у него была хоть мизерная возможность не влюбиться в Какаши, то прошлым вечером она разбилась, вылилась и горячей лавой растеклась по полу, там же, где Умино оставил свое сердце и мозг. Теперь его место в голове занимает мягкая каша из эмоций, чувств и чего-то абсолютно иного, Ирука предполагает, гормонального. А может, он просто придурок. Наверняка. Какаши закончил этот поцелуй, когда и как захотел сам, насладившись вдоволь. Он отстранился на несколько сантиметров и опустил взгляд вниз, на покрасневшие подпухшие губы Ируки. Зацелованные. На языке все еще ощущается его привкус. Сердце уже не заходится в восторге, а просто мирно стучит в груди, так, что Хатаке отчетливо чувствует каждый мягкий тяжелый бух. Он впервые за очень долгое время так отчетливо ощущает свое сердце. — Это… — хрипловато начинает Умино и затем тихо откашливается, — Это сейчас… что-то значило?.. Какаши не сдерживает своей кривой неуместной ухмылки. Он снова кладет пальцы на лицо парня и мягко проезжает костяшкой по его коже, задевает шрам, и, наконец, оборачивает указательным пальцем подбородок Ируки. — Только то, что ты бы хотел, чтобы это значило, ладно? — своим заискивающим тоном Змея Искусителя отвечает Какаши. — А ты бы чего хотел? — тут же продолжает гнуть Ирука, просто потому что он такой человек, и это заставляет джоунина снова улыбнуться. Какаши хотел бы поцеловать его снова, делать это всю ночь. Возможно, разложить прямо на этом столе и показать любовь совершенно другого уровня. Хотел бы узнать все его истории и приоткрыть свои. Хотел бы проснуться утром вместе и держать его ладонь в своей, будто это что-то привычное. Хотел бы стать для Умино чем-то большим, чем просто друг или семпай. И потому он с огромным трудом делает шаг назад, от Ируки, покидая его личное пространство. — Я тебе и так озвучил слишком много. Подумай над этим всем. Я бы хотел, чтобы в будущем мы с тобой… В общем, я бы хотел быть в твоем будущем. Эти чувства действительно имеют для меня значение. Не спеши отвечать, ладно? Ирука отчаянно краснеет, глядя на такого серьезного и уверенного Какаши, говорящего вещи, которые никто никогда в его сторону не говорил. Все это выглядит, как сон после тяжелого дня. Он резко делает глубокий вдох просто потому, что в какой-то момент, слушая Какаши, его организм забыл дышать. — Я… ладно, да, извини, ты прав, это немного неожиданно, поэтому мы же можем все обсудить завтра? Какаши снова мягко улыбается. За это лето он смог развить в себе этот замечательный навык, спасибо дорогому партнеру за тренировки. — Конечно, как скажешь. Я… оставлю тебя на сегодня. Доброй ночи. Он одним ловким движением пальцев снова поднимает на нос маску и разворачивается к двери. Ирука испытывает безумное желание попросить парня остаться, но в своей вакуумной голове не находит для этого слов. — Доброй ночи, Какаши. Ирука чувствует, как от воспоминаний об этом к лицу снова приливает кровь и резко разворачивается носом в подушку. Уже почти десять утра, но он так и не нашел в себе силы встать с постели или перенести мысли куда-то кроме вчерашнего вечера. Это не те же чувства, что были к Шируи, это что-то иное, вызывающее восхищение. Должно быть, как и у каждого человека в деревне при виде Хатаке. Но не с каждым или каждой в этом месте он так целуется. Или… откуда ему знать? Может, он каждое лето находит себе новую пассию и морочит им голову, чтобы… чтобы что? Получить секс? Такому мужчине вряд ли приходится ради этого так стараться. Потешить самолюбие в романтическом аспекте? Да у него поклонников толпа в каждом городе и стране, где он только успел побывать, и это если не считать тех, чей краш обусловлен спасением Какаши их жизней. Ирука идиот и накручивает самого себя. Какаши был искренен. Не смотря на то, как сложно поверить в его слова и чувства, они действительно могли возникнуть. Если напрячь извилины и чуть приглушить сердце, то можно вспомнить, что за последние годы при каждом их редком контакте, суровый нелюдимый воин Какаши был по отношению к нему добр и мягок. Показывал ту свою сторону, которую мало кто видел, помогал, поддерживал, защищал. Этим летом и вовсе превратился в то плечо, в поддержке которого Ирука нуждался, сам того не понимая. Стал другом, стал домом, чем-то, без чего уже не хочется оставаться. Это не страстная больная любовь, не вымышленная, как у Шируи, не душащая, не ранящая, не отнимающая сна, не стирающая границ. Умино чувствует ее, чисто и крепко, как в глубоком детстве. Она была рядом все это время, он просто настолько с ней сроднился, что не замечал, а вчера она будто накрыла его плечи одеялом и показала, в каком направлении дом. Все любят Какаши Хатаке, но только одному человеку от этого не больно. Принимать чьи-то чувства страшно, открывать свое сердце еще страшнее, но и Ирука не трус. Он не проебет лучшего парня. Им по крайней мере стоит поговорить об этом спокойно. (хотя, будем честны, если Ирука снова окажется прижат подобным поцелуем, разговор выстроить у него уже вряд ли получится). Парень, наконец, встает, полный решимости разобраться с их чувствами, и, наверное, самим собой.

***

Выходные прошли в напряженном смятении. Ирука всю субботу провел в размышлениях и уборке, как будто если он разложит вещи по нужным полкам и ототрет каждую пылинку, то это автоматически разложит по порядку его мысли и чувства, но, к сожалению, работает его голова совсем не так. Он решил, что не будет думать об этом всем вообще и просто встретится с Какаши, чтобы понять, что он чувствует на самом деле, и уже исходя из этого выстраивать разговор, и это ощущается самым правильным решением. В воскресенье парень привел себя в порядок, собрал волосы посвободнее, постарался выглядеть чуть приятнее, чем обычно, и понял, что не знает, где Какаши живет, чтобы пойти к нему. Ситуация идиотская, но связаться с парнем он никак не может, поэтому варианта лучше, чем просто пойти искать Хатаке, Ирука не придумал. Он пошел к продуктовым лавкам, поспрашивал продавцов, заглянул в Ичираку, затем вспомнил, что Какаши упоминал рыбалку в их разговоре, и отправился искать его на пруд, проверил кладбище Героев Конохи, но шиноби нигде не было. В самый удачный момент Ирука находит Гай сана и спрашивает у него адрес Какаши, но, к огромному недоумению парня, Гай, оказывается, его не знает. Хоть они и считаются друзьями, Какаши достаточно скрытный человек, и если в юношестве они общались больше и периодически провожали друг друга до дома, то сейчас Гай может не видеть друга месяцами, поэтому совсем не имеет представления, в какой части деревни Какаши живет. Отчаявшись, Ирука находит Сакуру, но та, естественно, ничего не знает тоже. Умино чувствует глухое ноющее разочарование в желудке, когда возвращается домой и уныло становится готовить ужин к плите. Какаши будто издевается над ним, почему нельзя было хотя бы дать небольшую наводку, где его можно будет найти? Они ведь договорились все обсудить на следующий день. Он дал Ируке время подумать, спасибо, только как теперь дать ответ? Завтра в Академии? Невероятный уровень удобства, да уж. И поделать нечего, как бы Ируке это не нравилось, сегодняшний день уже прошел и элементарно найти парня у него не получилось, поэтому после ужина он ложится спать, долго ворочаясь в кровати. Утром Ирука, естественно, первый на площадке, как и каждый день на протяжении всего лета. Он обходит здание чисто по привычке, хотя взгляд все равно цепляется за готовые отделанные павильоны там, где еще вчера была строительная площадка, о чем теперь напоминает только куча мусора. Когда он только подавал прошение о разрешении на мелкий ремонт, чтобы заделать трещину в колонне, он не представлял, как далеко это зайдет. Сколько сил он приложит к восстановлению здания, как изменится его жизнь, три месяца назад это был буквально другой Ирука, со своими страхами, ошибками и бесконечной неуверенностью. Сейчас… он будто проснулся. Пусть идеальным шиноби ему не стать, но по крайней мере, в своих глазах и в глазах других он уже смог стать чем-то чуть большим, чем ничтожество. И все благодаря поддержке Какаши и нескольким нелицеприятным моментам. Чем больше времени прошло с пятницы, тем больше Ирука чувствует внутри какое-то непонятное волнение по поводу предстоящего разговора, ждет его, хочет увидеть Какаши и осознанно прочувствовать тот восторг, который раньше приходил без особых на то причин, просто потому что Хатаке местная звезда и про него все так говорят. Но для Ируки это все становится чем-то… особенным. Он поднимается в кабинет и первым делом распахивает окна, чтобы проветрить помещение после выходных. Умино избегает взглядом свой стол, наполняясь воспоминаниями того, как его усадили задницей прямо на эту деревянную поверхность, но этот кабинет все равно пропитан атмосферой того вечера настолько, что избежать мыслей об этом невозможно, куда ни повернись. Самый воздух и каждая поверхность пропитаны тем чувством, что Какаши вложил в их поцелуй, и это будоражит волнение в теле еще сильнее. Какова вероятность, что сегодняшний разговор не закончится точно таким же поцелуем? Ничтожна. Если уж быть честным с самим собой, Ирука бы и сам спровоцировал подобное выражение эмоций. И он так и не определился, какого развития отношений хотел бы? Какаши не говорил прямо, чего хочет тоже, но все же явно показал, что заинтересован романтически и что для него это все имеет значение. Если бы хотел просто переспать — так бы не говорил, да и тем более, на роль страстного любовника Ирука не особо тянет, у Хатаке в деревне найдется выбор поинтереснее. Отношения в их ситуации кажутся будто бы неуместными: разница в возрасте, в статусе, если опять же быть честным с самим собой. Но… они понимают друг друга лучше, чем кто угодно. Ирука точно это знает, чувствует. Какаши ничего о себе не рассказывает, умышленно скрывает любые подробности своей личности, но не нужно быть гениальным психологом, чтобы понимать: он одинок. Настолько, что это делает его несчастным. Ирука знает, каково это. Быть принятым обществом, иметь успехи — еще не значит быть счастливым. Приходить в пустой дом ощущается печально, даже если ты прикладываешь усилия, чтобы этого не показывать. Если все грязные слухи о сексуальных похождениях Какаши являются правдой, Ируке все равно плевать, потому что он понимает, что такие вещи не заменят той связи, которая необходима Копирующему ниндзя Конохи. Объяснить он этого не может, но просто… знает, что это так. Чем именно Ирука его зацепил — непонятно, но то, что это взаимно, с каждой минутой становится все яснее. Поэтому нужно разобраться. — Ирука сенсей! — слышит парень снизу и выглядывает в окно. — Ино? Девушка улыбается и машет рукой прежде, чем зайти в здание. Умино не представляет, что она здесь забыла, но уже через несколько минут Яманака появляется на пороге кабинета, вежливо стучит по раме открытой двери. — Доброе утро! Могу зайти? — Конечно, ты чего так рано? — Пятая сама прислала помочь. Кто-то должен управлять генинами, пока Вы будете разбираться со всеми оставшимися делами. — Так ведь основная часть работ окончена, мы с Какаши справимся сами, — несколько непонимающе отвечает Ирука. — Разве Вам не сказали? Какаши сенсей срочно отбыл на миссию, его нет в Конохе. — Что?! — вскрикивает Умино, отчего Ино вздрагивает, и сенсей тут же берет себя в руки, — То есть, извини, но что? Когда он вернется? — Мне неизвестно, простите! Цунаде сама сообщила мне час назад, направила сюда прямо из медицинского корпуса. Ирука сенсей, я сделаю всё, что скажете, Вы не переживайте, пожалуйста. Ирука поджимает губы и чувствует себя попросту брошенным. Какаши свалил из деревни, черт бы его! Даже не предупредил! К чему было все это пятничное шоу, если он собирался исчезнуть? — Ирука сенсей, все в порядке? Вы расстроились? — снова подает голос Ино, немного замявшись. — Нет, что ты, извини, просто немного удивился, — тут же оправдывается Ирука и берет себя в руки, — Так, значит, ты здесь на время отсутствия Какаши, пару дней? — Ох, нет, Цунаде сама сказала, что до конца работ я точно здесь, других миссий мне давать не будут, тренировки в мед корпусе тоже придется отложить. — Голос Ино звучит немного разочарованно, но виду она старается не подавать. Значит, до пятницы Какаши точно не появится. Класс. Ладно, успеет еще Ирука предаться своему разочарованию. Честное слово, как будто Какаши должен был перед ним отчитаться? Он значимый шиноби Конохи, конечно, у него сложные и опасные миссии, непонятно, как он вообще оказался этим летом в Академии. Работа есть работа, так что Ируке пора бы сосредоточиться на своем деле, а с Какаши они всегда успеют разобраться, даже если для этого придется подождать. — Понятно. Тогда добро пожаловать обратно в Академию, Ино, — в конце концов, Ирука отвечает с присущим ему дружелюбием, — Садись в кресло, я введу тебя в курс дела, распределим силы по плану. Может, хочешь чаю? Яманака кивает и садится в кресло, готовая приступить к делу, пока Ирука идет к электрическому чайнику, перенесенному сюда из учительской еще в июне. Он стыдится всплеска своих эмоций, поэтому, как обычно, предпочитает просто захлопнуть их и нацепить на лицо маску доброжелательности, так плотно приросшую к его лице. Выкинь ее и что останется? Когда он возвращается с двумя кружками пакетированого зеленого чая, Ино держится уже чуть более расслабленно. Парень кладет перед ней карту с планом первого этажа здания и дает несколько минут на изучение прежде, чем начать.

***

Дни тянутся, как плотная засахарившаяся карамель, возможно, потому что Ирука смотрит на часы каждые десять минут. Он не ходил к хокаге спрашивать ничего про Какаши, потому что головой понимает, что это откровенно лишнее. Если будет возможность, он аккуратно поинтересуется, но не более. Даже будь они с Какаши действительно в отношениях, он бы не имел права идти к Пятой и задавать вопросы о миссиях Хатаке, это выглядит нелепо и ответов никаких ему никто не даст. Зато он все чаще стал думать о том, какими их отношения могли бы быть. Так Ирука занимает мысли, чтобы отвлечься, и изначально это смущало, но со временем стало даже забавно. Первое, что он попросит (если не потребует) — это всегда предупреждать о своих отсутствиях заранее! Можно, нахрен, свихнуться от ожидания, как он на выходных, когда бегал по всей деревне, как идиот, в поисках Какаши. Между прочим, они ведь договорились обсудить всё на следующий день, что мешало Хатаке самому прийти? Он, блин, в отличии от Ируки знает, где парень живет. Еще Умино хочет пригласить его на настоящее свидание, если сможет набраться на это смелости. Он не уверен, что конкретно может понравиться Какаши, но они могли бы вместе пойти на пруд или в лес, погулять между деревьями. Ирука расскажет про лесные грибы и ягоды, сейчас как раз для них самое благоприятное время, он многое знает про лесные растения, выучил, пока готовился к урокам для младших классов. Они могут тренироваться вместе. Едва ли для Хатаке это будет полезно с его уровнем подготовки, но он может помочь Ируке и это даст им возможность побыть вместе под безобидным предлогом. Ещё Какаши говорил, что умеет готовить, так что у Умино есть железный повод напроситься к нему в гости на ужин (и узнать, наконец, где он живет). Чем этот ужин мог бы закончиться — Ирука не думает, насильно обрывая мысли, едва они доходят до поцелуев и неоднозначных прикосновений. — Ирука сенсей! — окликает его Ино, стоя около двери в кабинет, — Мы подготовили три тележки крупного мусора. Я отправила Мизуточи за медицинскими масками, ребята стали чихать и кашлять от пыли. Приходили две уборщицы, сказали, что нам нужно все вычистить до четверга, им понадобится два дня на то, чтобы все вымыть, и в выходные они также не работают. — Ого, — отвечает Ирука, отвлекаясь от пересчетов по стройматериалам перед собой, и, главное, от своих мыслей, — Но завтра уже среда, вы успеете за день? — У нас есть еще часть сегодняшнего дня, — девушка отвечает с улыбкой. — Ты жесткий руководитель, Ино, — шутит Умино и возвращается к своим бумагам, — Ребята еще не взвыли? — Совсем не жесткий, а ответственный! — поправляет Яманака и складывает руки на груди, — Команда понимает, что необходимо сделать и почему времени так мало. Для некоторых из них это в принципе первое задание в жизни, и уже такое серьезное. — Вычищать здание от пыли? — Ирука недоверчиво приподнимает бровь. — Не просто вычищать, а оказывать посильную помощь в реконструкции стратегически важного объекта! Это делается во благо деревни и будущих учеников! — И они с тобой согласны? — Ну, я дополнительно угрожаю им выносом использованных уток из госпиталя, пока никто ни дезертировал. Ирука улыбается себе под нос. — Что ж, правильная постановка задачи творит чудеса. Пока Мизуточи не принес маски, можешь отпустить ребят обедать. Вечером найду пару человек, чтобы дотащили тележки с мусором до свалки. — О, в этом нет нужды, я попросила Чоджи, он согласился помочь ребятам дотащить тележку. — А он разве не занят? — К вечеру освободится, но я сказала, что ему важно зарабатывать авторитет перед младшими поколениями, если он хочет однажды стать чоунином. Где еще, кроме как показывая физическую силу, он сможет это сделать. Ирука снова улыбается, в этот раз шире. — Ино, ты на самом деле молодец! — Не хвалите раньше времени, я еще не показала результат. Но все равно спасибо. — Нет, я буду хвалить сейчас, потому что на это уже есть достаточные основания. Благодарю за доклад, можешь отпустить команду обедать. Девушка кивает и отступает обратно в коридор, довольная собой. Ирука, восхищенный тем, как она справляется, делает в голове отметку похвалить ее прилюдно и снова возвращается к своим подсчетам. Ему действительно стоит уделять больше времени работе, а не мыслям о Какаши. Возможность поговорить с Пятой проявляет сама себя в пятницу, в самом конце работ. Он передал все завершающие документы и отчеты в канцелярию заранее, но сразу после обеда хокаге пришла сама прямо к нему в класс, пока он раскладывал вещи, подготавливаясь к первому учебному дню. Сегодня большинство учителей придут проверить и подготовить свои классы, последняя уборка была завершена еще утром, и Ирука честно доволен тем, что они успели все вовремя и идеально, спасибо Ино Яманаке, ее ребятишкам и всей уборочной команде за это. — Ирука, вижу, уже обживаешься? — громко спрашивает Цунаде, останавливаясь в дверном проходе. Умино дергается от неожиданности, заслышав ее голос, и тут же разворачивается, чуть не роняя коробку с мелом. — Госпожа хокаге! Я… да, разбираю вещи. — Прервешься ненадолго? Хочу посмотреть здание прежде, чем официально представлять его во время открытия. — Конечно, как угодно! — Живо отвечает парень и вытирает руки об первую попавшуюся салфетку, пачкая ее мелом, — Я уже отпустил Ино домой на сегодня, поэтому покажу Вам все сам, ладно? — Ты руководил работами, тебе и отвечать, — говорит Цунаде и это звучало бы угрожающе, но она настроена вполне миролюбиво. Ирука ведет ее по всему этажу, подробно рассказывая о результатах в каждом помещении: расширенный за счет снесенных стен холл, отреставрированная укрепленная колонна, потолок и оконные рамы, обновленные ступеньки на лестницах. Здание Академии будто помолодело, облупившаяся краска заменена на новую, светлую, повсюду цветы в горшках, которые в последний момент Ино лично переставляла по всей школе, все свежее, ровное, красивое. В таком месте учеба будет радовать детей, а не угнетать кривыми плинтусами и старыми пыльными скамьями. Хокаге почти все время экскурсии Ируки молчит и кивает. Она все это видела еще на моменте стройки, к тому же, поручая эту работу Умино, она была уверена в нем, и сейчас удостоверяется этому еще сильнее. — Получилось действительно неплохо, — признает Пятая, повернувшись, наконец, к Ируке лицом, — Вы все молодцы: и ты, и Какаши, и Ино, и все участники. Ирука коротко улыбается и слегка кланяется. Сейчас или никогда. — Спасибо, хокаге сама. Действительно, команда прекрасно проявила себя. Но я бы не справился без Ино и тем более без Какаши. Могу… спросить кое о чем? — Почему я заменила Какаши на Ино? — легко догадывается она. Парень кивает и Цунаде вздыхает, но совсем не раздражается. — К сожалению, так сложились обстоятельства. У Какаши есть приоритетные направления работы, текущую миссию не было возможности перенести или направить туда кого-то другого. Все случилось внезапно, мне пришлось вызвать его посреди ночи и с рассветом следующего дня он уже ушел. Ирука смотрит на нее во все глаза. Вот, значит, как было. Какаши не сбежал без предупреждения, обстоятельства вынудили его уйти слишком быстро, чтобы хоть что-то сообщить. — Что касается Ино, — продолжает Цунаде, будто ничего не заметила, — Ей нужно чаще проявлять свой лидерский талант. Находясь в команде с Шикамару, она из уважения к нему уступает главную позицию. В медицинском корпусе она также старается изо всех сил, имеет успехи, но я бы хотела, чтобы она развивалась также и в других направлениях самостоятельно, не оглядываясь на своих друзей. — Разве она сама не хочет быть медиком? — Пока что все, чего она хочет, — это доказать Сакуре, что они равны. Конохе нужны шиноби, а не очередной драм кружок, но они слишком молоды, чтобы уметь управляться со своими эмоциями. Ирука тихо усмехается. Некоторые живут вдвое дольше, но этим навыком владеют даже хуже, чем шестнадцатилетние девочки. — Почему ты спросил про них? — интересуется Цунаде, привычно складывая руки на груди, — Вы с Какаши, вроде, подружились за это лето? Умино столбенеет и неловко трет ладонью затылок, придумывая наиболее нейтральный ответ. Хокаге будто смотрит сквозь его голову. Почему она вообще об этом говорит? — Я просто был удивлен. Какаши неделю назад говорил, что планирует остаться и после окончания реконструкции, мы все запланировали заранее, и тут появилась Ино. Конечно, я понимаю, он бы не пропал без весомых на то причин. Надеюсь, он успеет вернуться до официального открытия в понедельник? — чуть более смело спрашивает парень. — Возможно, успеет. Вы с ним подружились, я смотрю? Цунаде смотрит на Ируку взглядом чуть более внимательным, чем ранее. Чем больше времени шло, тем более глупо она себя чувствовала со своей идеей искусственного вмешательства в личную жизнь Какаши, к которой она не должна была иметь никакого отношения. И все же, Ирука чуть смущается от ее вопроса. — Да мне всегда было комфортно с ним работать. Какаши профессионал. — Увиливает от ответа Умино. Цунаде только сильнее на себя злится. Что она вообще ожидала услышать?! Он не даст ответы на ее вопросы, даже если она их задаст. Ровно как и она не сможет ответить Ируке, если он начнет спрашивать больше. Продолжать этот разговор нет смысла. Пятая благодарит парня за экскурсию по Академии и отмечает хорошие результаты работы, затем прощается и поднимается к себе, оставив Ируку переваривать полученную информацию и заново разбираться со своими чувствами, когда он только чуть уложил и примял их внутри. Умино ждет понедельника, как небесной манны, не столько ради возможности увидеть любимых учеников и официально представить людям результаты работ по реконструкции, сколько ради возможности, наконец, увидеть Какаши. Он хотел спокойно все обсудить с парнем, но чем больше времени проходит, тем больше Ирука склоняется к идее просто снова поцеловать парня без лишних разговоров. Вот только когда понедельник настаёт, Какаши не появляется. Умино проворочался в ожидании все выходные, изредка отвлекаясь на моменты подготовки к рабочей неделе и учебному году, которую толком не завершил в течении лета. В понедельник он снова был в Академии первым, встречал учителей, учеников и их семьи, приветствовал младшие классы, но глазами все выискивал знакомое закрытое маской, безумно красивое лицо. И не находил. Искал снова, высматривал, даже когда Пятая произносила торжественную речь, а он стоял рядом с ней и Ино, пропуская мимо ушей все ее слова, пока речь не зашла за него самого. — Также, — чуть громче говорит Пятая, поворачиваясь к Ируке лицом, — я бы хотела при всех выразить благодарность от лица Конохи человеку, инициировавшему проведение реконструкции и взявшему на себя ответственность за ее организацию и выполнение. Это был большой и благородный труд для нашей деревни. В связи с этим, — она поворачивается к Шитсунэ и принимает из рук девушки какой-то бумажный сверток, — мною и советом старейшин деревни было принято решение о присвоении Умино Ируке ранга джоунина. Парень замирает, шокированный тем, что услышал. Джоунин? Так… Так она сказала? — Быть шиноби значит не только воевать, и ты всегда показывал это своим примером. — Завершает хокаге и вручает ему сверток с документом о присвоении ранга. Все хлопают и поддерживают его. Дети его класса радуются громче всех, подбадривая его прямо из толпы. Ирука теряется, не понимая, что сказать, но первый порыв — отказаться, отрицать, отнекиваться, — он проглатывает. Какаши бы был этим жутко недоволен. — С… спасибо, хокаге сама! Я не подведу оказанную мне честь, — наконец, вымучивает из себя Умино и низко кланяется Пятой, принимая из ее рук сверток. Затем он поворачивается и также низко кланяется в сторону толпы присутствующих. — Не сомневаюсь в этом. Дорогие ученики и члены их семей, — наконец, Цунаде обращает внимание обратно на себя, — Объявляю учебный год официально открытым, добро пожаловать в обновленное здание! Все хлопают и радуются, кто-то вслух хвалит Ируку, Ино и Шитсунэ отдельно подходят поздравить все еще шокированного парня, а он все стоит, держит в руках документ, который никогда не ожидал получить, и не понимает, как его жизнь пришла к этому. Родители бы им гордились. Какаши бы гордился тоже, и он будет, когда узнает. Ирука… не позволяет себе мысли, что он это не заслужил. Сомневаться в себе — ладно, но сомневаться в доверии хокаге значит предать весь Скрытый Лист. Многие подходят его поздравить, Умино благодарит, кивает и улыбается, и если бы его еще мог сегодня поздравить Какаши, то это был бы самый счастливый день. «Скоро явится со своей чертовой миссии» — думает Ирука, — «Посекундно перескажу ему каждый пропущенный день!». Он сам себе уверенно кивает, натягивает на лицо улыбку пошире и все же следует за толпой в школу, чуть смягчаясь при виде улыбающихся детишек его класса. Его детей.

***

— Итак, киндзюцу. Запрещенные техники, признанные таковыми на основе решений международных собраний каге, — говорит Ирука будничным тоном и сразу же замечает интерес на детских лицах, — Заносятся в специальный реестр и несут определенные последствия для шиноби, которые их используют. Делятся на три основных типа: те, что наносят вред самому использующему; те, что наносят значительный урон окружающим; и те, что несут в себе противоречия законам природы. По закону Конохи, создание подобных техник сопровождается пожизненным тюремным заключением, а их преднамеренное использование — наказанием по решению суда старейшин. Вверх поднимается сразу несколько рук учеников и Ирука уже заранее понимает, что ничего хорошего их вопросы нести не будут. Прошло уже три недели с момента начала занятий. Погода за окном становится серее и прохладнее каждый день, деревья потихоньку избавляются от листвы. Какаши не появлялся и не подавал никаких сообщений. Ирука настолько наполнился тревогой, что пристал к Шитсунэ с вопросами вечером после работы, и девушка не могла ничего ему ответить, но настойчивости Умино не занимать, поэтому они договорились, что как будет безопасная информация — Шитсунэ поделится ею с Ирукой, при условии, что он, наконец, отцепится от нее и успокоится. Но время шло, а новостей так и не было. — Да, Тамаки. — Сдается он. — Что будет, если случайно использовать запрещенную технику? — Ответственность будет лежать в соответствии с уровнем виновности и нанесенным уроном. Если эта техника была необходима для того, чтобы защитить свою жизнь в битве, то наказание будет присуждено в неполной мере. Однозначного ответа на этот вопрос нет, как правило, старейшины рассматривают полную ситуацию для того, чтобы вынести окончательный вердикт. Например, Пятая хокаге в прошлом сама придумала и успешно использовала запрещенную технику медицинского назначения, суть которой заключалась в изменении законов природы тела человека с помощью преобразования энергии чакры. Суд старейшин оправдал ее, так как техника была направлена на спасение жизней сразу нескольких ее товарищей на поле боя, но сама техника запрещена сразу по двум типам: изменение законов природы и нанесение значительного урона здоровью самого использующего. Использование этой техники было рискованным для ее собственной жизни, такие джитсу подвластны только шиноби очень высокого уровня. Применяя ту или иную технику, каждый шиноби должен осознавать весь уровень ответственности и использовать их взвешенно, с холодной головой. — Где есть список запрещенных техник? — А Вы знаете запрещенные техники, Ирука сенсей? — А с какого ранга можно начать их изучать? У Ируки голова кругом от навалившихся вопросов, но с другой стороны, это происходит каждый год, киндзюцу — самая недоступная часть жизни шиноби, оттого для детей является самой интересной. Он уже готовится отвечать на всю эту свору вопросов, но его вовремя спасает стук в дверь. — Ирука сан, — возникает в проеме Эбису, — Вас вызывает к себе Пятая. Умино тут же напрягается. Видимо, этот год решил обеспечить его коммуникациями с хокаге больше, чем все предыдущие вместе взятые. Или это нормально для джоунина, потому что Ирука никогда не задумывался, есть ли дополнительные обязательства у шиноби этого ранга, помимо основных на миссиях или как в его случае, основной работы? Что же, не узнает, пока не сходит. — Конечно. Класс, изучаем параграф шестнадцать, учебники в шкафу, если услышу хоть звук один лишний звук — будете учить весь учебник наизусть к экзамену. Понятно? Ответом ему послужил недовольный детский гудеж, но следом за ним начинается копошение у стеллажа с учебниками. Умино создает клон следить за порядком в классе, потому что помнит, что бывает, если оставить детей одних хоть на пять минут, и, наконец, выходит из кабинета. Пятая уже ждет его, сразу с ходу позволяя войти. Ирука редко бывает в этом кабинете и отчего-то каждый раз нервничает, когда приходится стучать в дверь к хокаге, но сегодня он чуть более уверен. Джоунин же, не имеет права сомневаться и робеть. Он заходит и кланяется хокаге, но, оказывается, здесь собралась весьма странная компания из нескольких человек: извечно собранная Шитсунэ, Сакура прямо в медицинской форме и Майто Гай, с видом таким же недоуменным, как и у самого Ируки. — Цунаде сама, — сразу подает взволнованный голос Сакура, стараясь держать уважительный тон, — мы дождались Ируку сенсея, Вы скажете, для чего нас вызвали? Пятая выглядит чересчур серьезной. У Ируки ком в горле и мысли, что что-то случилось. Так выглядит ее лицо и тело, напряженные мышцы, идеально ровный макияж, поджатые губы. Хокаге не стала бы вызывать на личный прием шиноби без особых на то причин, а все собравшиеся здесь — шиноби, Ирука это замечает. — Да. Ирука, Гай, Сакура — все вы объединяетесь в одну команду для выполнении секретной миссии ранга А. «Ранг-A — миссии, которые назначаются джоунинам и связаны с деревней получившего задание шиноби или личными интересами страны. Задания могут включать защиту персон чрезвычайной важности (например, Даймё) и противостояние силам врага.» — моментально пробегает в голове Ируки строчками из учебника. Он тяжело сглатывает ком в горле. — Но ведь… — тут же восклицает Гай и затыкается под тяжелым взглядом хокаге. — Что нужно сделать? — спрашивает Ирука и его тон не выдавал бы беспокойства, если бы он мог себя контролировать чуть лучше. — Должно быть, вы заметили, что некоторое время назад шиноби нашей деревни, Какаши Хатаке, ушел на миссию в страну Молнии и с тех пор от него не было вестей. Посылать сообщения во время самой миссии у него не было возможности, он должен был отписаться, когда закончит задание и будет направляться домой из ближайшего населенного пункта. По нашим ориентирам, вся миссия должна была занять от пяти до десяти дней. Обеспокоившись его долгим отсутствием, мы послали запрос в страну Молнии и пару недель назад получили ответ, что задействованных с их стороны шиноби нашли мертвыми в лесу недалеко от места, где они должны были встретиться с Какаши. Нашли двоих, еще одного и Какаши там не было. Также там были тела напавших на них шиноби другой деревни, назовем ее вражеской. Мы сразу же направили отряд Анбу на место происшествия, дело внешнеполитического масштаба, к тому же, мы прекрасно понимаем, что даже в случае смерти Какаши, его тело не должно попасть в чужие руки. Внутри что-то обрывается со звонким треском. Сакура в ужасе прижимает ладонь ко рту и Ируке не нужно смотреть на нее, чтобы почувствовать, как ее глаза наполняются слезами. Держи себя в руках, блин. Нужно… просто держать себя в руках. — Анбу нашли их обоих в больнице в поселении неподалеку, шиноби Молнии был в сознании и смог позвать на помощь бродивших неподалеку жителей, он не раскрыл свою личность и личность Какаши, но, главное, они оба живы. Какаши был без сознания несколько дней, его состояние расценивалось как критическое, но на момент отправления нам последней информации, он был жив и стабилен. Это гражданское поселение, ниндзя-медиков там нет, да даже если бы были, его ранениям сейчас помочь стандартному ниндзя-медику вряд ли удастся. Хирурги местной больницы сделали ему операцию, но если оперативно не вмешаться, Какаши может остаться без чакры, если не без жизни. Я лично займусь его лечением, но его нужно как можно скорее доставить обратно в Коноху. Для этого нужны вы. У Ируки внутри сердце камнем падает в живот. Кажется, это объясняет его извечное предчувствие чего-то ужасного: вот оно. И все это время таким и было. — П… Почему мы, не Анбу? — спрашивает Сакура. — Потому что я приняла такое решение! — чуть более напряженным тоном отвечает Цунаде сама, — Анбу будут прикрывать вас, обеспечат транспорт и будут охранять. Сакура, конкретно ты должна будешь следить за состоянием Какаши и не дать ему ухудшиться. Ирука, Гай, вы будете сопровождать его, буквально не отходить ни на шаг, организуете дежурство около него круглосуточно. Если на вас нападут — защищайте его любой ценой, но он должен прибыть в Коноху как можно скорее. «Она не доверяет Анбу» — сразу догадывается Ирука, — «Если среди них есть предатель, он может воспользоваться ситуацией и добить Какаши, пока тот не в состоянии защитить себя. Это единственный раз, когда он уязвим, для врагов внутри деревни другого шанса может не предоставиться. Пятая собрала команду из надежных лиц, кто имеет личную связь с Какаши. Сакура его единственная ученица, Гай — лучший друг, а я… я…» Он смотрит прямо в глаза хокаге, и она выдерживает взгляд. Она не может знать ничего об их отношениях, да у них нет никаких, блин, отношений. И все же, она откуда-то знает, что Ирука положит жизнь, но не позволит ничему произойти с Хатаке. Может, он не такой талантливый боец, но если необходимо — убьет кого угодно. Он умен, умнее, чем кажется. — Ирука назначается капитаном команды, ты и разработаешь план. Выходите сегодня ночью вместе с новым собранным отрядом Анбу, они не знакомы с теми подробностями, что я сейчас озвучила вам и знать их не должны. Они сопроводят вас до больницы Какаши и помогут его оттуда вывезти. Все, что вы сегодня услышали, — строжайше секретно и не подлежит разглашению никому и ни при каких условиях. В случае нападения на команду, Анбу сами вступят в бой, вашей задачей останется защита и поддержка жизни и здоровья Какаши. В бой вступать только в случае прямой угрозы ему. Есть вопросы? — Когда выходим, госпожа Хокаге? — спрашивает Гай. — Сегодня после заката. Дорога в одну сторону до больницы займет полтора дня, послезавтра утром вы должны быть уже там. Ирука, по прибытию немедленно доложить в Коноху об обстановке и состоянии Какаши. При его готовности — сразу отправляйтесь в обратную дорогу. В больнице не знают его настоящего имени и ранга, Анбу представили его, как богатого господина, бывшего военного ниндзя, на них с другом напали из мести, оттуда и раны. Вы отправляетесь туда в качестве его якобы слуг, Сакура — обеспокоенная дочь, которой необходимо увидеть отца и удостовериться, что он в порядке, обычно в больницах более лояльно относятся к близким родственникам больных. Сакура, не используй медицинские джитсу при посторонних. Наступает напряженное молчание. Ирука поджимает губы и чувствует, как стрессовая ситуация давит на его разум, заставляя загасить чувства. Он должен защитить Какаши и он сделает это. Без лишней драмы, переживаний и раздумий касаемо их отношений. — Есть еще что-либо, что нам необходимо знать до начала миссии, или мы можем идти готовиться? — уточняет он. — Это всё. Можете идти. Все трое коротко кланяются хокаге и молча выходят из ее кабинета, чтобы остановиться уже в коридоре. Сакура и Гай смотрят на Ируку, как на лидера, и это немного добавляет храбрости. Кажется, нужно что-то сказать. — Идем домой, собираться, — коротко говорит он. — Обсудим все при встрече вечером. Его немногочисленная команда кивает и испаряется в воздухе, подобно Анбу, а Ирука медленно напряженно спускается по лестнице, возвращаясь к себе в класс. Его клон молча стоит, сложив руки на груди, пока дети с не присущим им интересом изучают главу учебника, что не может не казаться странным, и все же, в подробности их поведения Умино не вдается. Он щелкает пальцами и клон испаряется, Ирука уточняет, что это их последний урок, и отпускает детей, направляется прямиком в учительскую, разбираться с расписанием замен на следующую неделю, что его не будет. Канцелярия на такой случай издаст специальный приказ, но вряд ли хокаге или Шитсунэ будут разбираться в их мудреных расписаниях занятий и нагрузкой учителей, так что парень занимается этим самостоятельно, оставляя подробные письма для остальных преподавателей об их заменах. Парень загружает голову работой и всю дорогу домой. Он продумывает, какие вещи необходимо взять с собой на миссию и как лучше распланировать их с командой силы на этот период. В голове составляет план, исходя из всего услышанного. Никакой паники, слез, дрожащих пальцев, кажется, Ирука впервые за последний месяц настолько спокоен и собран. Видимо, его голове все это время не хватало понимания, что делать и куда двигаться, и вот теперь, когда он получает такие непростые новости, обработать их и справиться со своим состоянием довольно просто. Сейчас в приоритет становится Какаши и это ощущается, как само собой. Так и должно быть. Так и будет.

***

Деревня, в больнице которой расположили Какаши, располагалась через залив от страны Огня, поэтому одну ночь команде Ируки пришлось провести в тесной каюте небольшого транспортного судна с какими-то тканями. Часть команды Анбу осталась с ними, другая часть отправились соседним судном, спустя десять минут. Это была бесконечная бессонная ночь с запахом морской соли и мирной качкой по волнам, отчего у Гая разыгралась нешуточная морская болезнь и Сакуре пришлось час провозиться с чайником и мятной настойкой, чтобы, наконец, помочь мужчине одолеть недуг. Во всем остальном дорога прошла неоправданно напряженно, страна Медведя с виду абсолютно ничем не отличается от страны Огня, и все же, шиноби не должны здесь находиться без особой на то причины, как со стороны Огня, так и со стороны Молнии. Густой лес отделяет город с морским портом от деревни, где находится Какаши, и дорога через этот лес занимает огромное количество сил и времени. К ночи отряд, наконец, добирается, несмотря на усталость и голод, и им удается заселиться в единственный имеющийся мотель, Ирука сдерживается, чтобы не направиться в госпиталь прямо в эту секунду, вместо этого собирает весь отряд и они составляют подробный план легенды и действий каждого участника миссии. Все это выматывает еще больше. Все отправляются спать, двое из отряда Анбу занимают позиции по сторонам от здания больницы, на случай, если будет спровоцировано нападение, а Ирука отправляется по окнам искать товарища. Это оказывается совсем несложно, когда работники больницы узнали, что Какаши принадлежит знатному роду, его быстро перевезли в палату повыше уровнем. Там его, бледного и спящего, и находит Ирука. Окно приоткрыто, чтобы пропускать свежий воздух, и Умино аккуратно заворачивает руку за раму, чтобы открыть его полностью и попасть внутрь палаты. Здесь стерильно чисто, пахнет медикаментами, спиртом и комнатными растениями, совсем как в чертовой комнате Шируи, и Ирука усмехается тому, что его память выдала подобное. Хатаке лежит, погруженный в безмятежность. Его лицо выглядит спокойным, но следы мучительной боли все равно видны на прекрасном бледном лице. Ирука хочет прикрыть его лицо полотенцем или маской, понимая, что это для Какаши было бы значительно комфортнее, но такой жест скорее всего вызовет подозрение у врачей. Тело парня полностью скрыто одеялом и Ирука только легко приподнимает его, чтобы самому оценить состояние парня. Судя по однотонным звукам аппарата, прицепленного к Какаши, его пульс стабилен, однако не нужно быть гением медицины, чтобы понять, что состояние его тела просто кошмарно. Вся правая сторона тела перевязана бинтами, с виду чистыми, и все же, они есть. Часть бинтов обернута в том числе вокруг шеи парня, можно сделать вывод, что он получил ранение в бок или грудную клетку. Сильное ранение. Если прислушаться, то можно почувствовать запах крови в воздухе, вперемешку с ароматизаторами бытовой химии, используемой для уборки. В носу неприятно свербит. Ирука аккуратно опускается губами на лоб парня и пытается понять, есть ли у него температура, но его кожа оказывается чуть прохладной. Хорошо это или плохо, Умино не разбирается, просто присаживается на стул прямо около койки и все, что себе позволяет, — это аккуратно взять ладонь Какаши в свою и переплести с ним пальцы. Его ладонь слабая и еле теплая, но это ничего, Ирука согреет его пальцы. Видеть его таким хрупким непривычно, и вряд ли кто-либо, кроме медиков, его вообще когда-то видел в таком состоянии. Внутри все дрожит, но руку Умино держит крепко, частично перенося вес на локоть на кровати Какаши. Ручка куная торчит из потайной ножны в брюках Ируки. Он защитит своего… своего… друга… возлюбленного… товарища… во что бы то ни стало. — Ирука, — слышится слабый шепот и парень поднимает взгляд, встречаясь с Какаши глазами. Новорожденная луна совсем неярко освещает комнату, но шиноби с острым зрением достаточно этого, чтобы заметить отблески в черных глазах Какаши. — Хэй, — тихонько отвечает Умино и крепче сжимает его руку в своей, — Ты как? — А я то думал, что за неумелый убийца решил поцеловать мой лоб, — Какаши тихонько усмехается, — У врачей ночной обход скоро. — Через два часа, мы проверили. Мы пришли, чтобы забрать тебя, господин Хашимура. Я — Ваш верный самурай, привез сюда Вашу дочь, завтра она настойчивым образом потребует встречи с Вами и скорейшей выписки. Думаю, здешний народ не смутит цвет ее волос, скажем, что она вся в мать. Что с тобой случилось? Какаши выдавливает вымученную улыбку и Ируке хочется устроить ему взбучку за то, что парень так бессовестно относится к своему здоровью и совсем не бережет свои силы. — Сакура, значит, — отвечает Какаши, — Что ж, это будет непросто. Я не чувствую всю правую половину тела. На нашу группу напали во время миссии. Последний из противников, когда понял, что его загнали в угол, озверел и применил запрещенную технику, я даже с помощью шарингана не смог вовремя сориентироваться, что произошло, только почувствовал страшную боль, затем потерял сознание. От этих слов у Ируки по телу бегут мерзкие мурашки. Он не понимает, что в нем сильнее: ярость или отчаяние? — Что за запрещенная техника, что он с тобой сделал? — сквозь зубы, шипит Ирука. — Запер танкецу. Чидори взорвалась прямо в моей руке. Будь это левая рука, урон бы поразил сердце и я бы не выжил точно. А так… система чакры полностью разрушена, я просто ее не чувствую. Половина нервной системы вместе с ней, так что инвалидное кресло мне обеспечено, — Какаши делает небольшие перерывы в речи, чтобы набраться сил, — Местные врачи сшили остатки моего тела, операция на руке заняла больше семи часов, но пока прогнозы неясные. Я уж думал, ты не согласишься на свидание с инвалидом, но ты сам пришел, это приятно, — заканчивает он свой монолог и глубоко выдыхает. — Иди ты к черту, придурок! — тихо ругается Умино, — И ты не врач, чтобы диагнозы ставить тяжело больным, твоим лечением будет заниматься лично Цунаде сама, так что через полгода уже будешь прыгать, словно кузнечик, и за тобой, вообще-то, должок за все наши свидания, что ты пропустил, пока торчал здесь, и когда мы будем встречаться, тебе придется предупреждать меня обо всех своих отсутствиях, чтобы я знал, когда и где можно начинать тебя искать. Я чуть с ума не сошел за все эти дни! Какаши слушает это все и его снова прошибает тихий смех, который быстро превращается в попытку отдышаться, потому что одно рабочее легкое явно не приспособлено к таким напряжениям. У Ируки сжимается сердце, когда парень закашливается и делает несколько глубоких вдохов. — Эй, — снова обращает его внимание Умино и осторожно пальцами дотрагивается до груди Хатаке, — Полегче, береги себя, нам нужно дотащить тебя до Конохи, семпай. Не откинься по дороге, будь добр, ладно? Обо всем остальном я позабочусь. Я, Гай, Сакура и целый отряд Анбу. Какаши вместо ответа еле заметно кивает головой и не отрывает темных глаз от Ируки. У него больше нет сил, чтобы тратить их на разговоры, и если с кем-то другим его бы это не так смутило, то с Ирукой хочется говорить все больше и больше. — Тебе надо спать, разве лекарства не должны этому способствовать? — будто прочитав мысли, спрашивает Ирука, — Засыпай, все обсудим потом, когда тебе станет получше. — Угу, — сдается Хатаке и не прекращает смотреть парню в глаза, — прекрати смотреть на меня с сочувствием. — слабо добавляет он. — Извини. — Отвечает Умино и только крепче обхватывает пальцами его руку. Он не отпускает её, пока Какаши не погружается в поверхностный сон, спустя несколько долгих минут. Сидит смотрит на это умиротворенное любимое лицо, потрепанное беспокойной болью, пока в коридоре не слышатся шаги медицинских работников на обходе, и Ируке не приходится срочно сбегать на крышу, чтобы не вызвать подозрений. Любая неуверенность, касаемая личности Какаши или его собственных чувств пропадает. Ирука крепко держит кунай в руке, сидя на крыше больницы, прямо над окном палаты его любви, и он готов всадить этот кунай в грудь любого, кто посмеет подобраться близко и будет нести угрозу, без раздумий и сожалений. Может, он не так много понимает в жизни, добре и зле, шиноби и справедливости, но некоторые вещи все же стоят того, чтобы отдать или отнять жизнь.