Госпожа магистр

      Хоть Алесса не верила в Создателя, она всё же решила не гневать его в этот раз очередным изощрённым планом с непредсказуемыми последствиями. Она не стала выдумывать, как протащить Лиама в Круг под суровым взглядом Авернуса, который самовольно взял на себя роль временно исполняющего обязанности Первого Чародея, не стала пробираться внутрь под покровом ночи, отвлекая стражу глупыми фокусами. Она гордо прошла через главный вход, улыбнувшись храмовникам, настежь распахнувшим перед ней массивные двери, и отправилась в библиотеку, чтобы подготовиться к завтрашним занятиям со своими студентами.В общем, она вела себя как обычно настолько, что заподозрить её в каком-то злом умысле было решительно невозможно. Через пару часов она устало вытянулась на стуле, потирая покрасневшие от разбирания мелких букв глаза, ответила забежавшей в почти опустевшую библиотеку Виктории, что с удовольствием поужинает вместе со всеми в столовой, и начала собирать в стопку учебные материалы.       Её ученица, сидящая за соседним столом, тоже засобиралась, суетливо закидывая в сумку перо и закрытую чернильницу. Когда она потянулась за листами домашней работы, её рука дрогнула и неосторожно опрокинула свечу.       Огонь резко вспыхнул, поглощая результаты многочасового труда, перекинулся на лакированный стол, который для блеска обрабатывали маслом и воском, и помещение библиотеки почти мгновенно заполнилось вонючим чёрным дымом. Алесса вскочила со стула, заклинанием распахнула окна под потолком, чтобы выпустить дым, но от притока кислорода пламя разгорелось только сильней, побежало по полу и охватило её стол тоже. – Позови на помощь! – крикнула Алесса замершей в ступоре ученице, глядя, как её работа тоже сгорает в огне, и пряча рот и нос в вороте мантии Круга.       Девчонка в ужасе выскочила за дверь, Алесса тоже попятилась к выходу, соображая, чем притормозить огонь. Водой нельзя, здесь тысячи книг, хранящих знания тысяч магов, если она польёт их дождём, её потом всем Кругом бить будут. – Чародейка Саверрион! – раздался голос Авернуса, ввалившегося в библиотеку с толпой храмовников. – Что вы опять натворили?! – Это я! – крикнула девчонка, уронившая свечу. – Старший чародей, клянусь, я нечаянно!       Алесса, высунула голову из мантии, открыла рот, чтобы её успокоить, вдохнула дым и закашлялась так, что её чуть не вывернуло на каменный пол. – Пошли отсюда! – крикнул Авернус, и выставил посох, навершие которого ослепляюще засветилось, развеивая черноту. – Ну! Быстро на воздух!       Алесса вылетела из библиотеки и, хватаясь за стены и кашляя, потащилась по коридору, сквозь расступающихся людей, привлечённых пожаром. Виктория подбежала к ней, подхватывая под локоть, но Алесса отмахнулась. – Лучше помоги Авернусу, – кашель сдавил горло спазмом, – он… там…       Виктория кивнула и побежала вглубь коридора, а Алесса продолжила свой путь к выходу. Когда до дверей башни оставалось метров пятьдесят, она упала на колени и разразилась таким кашлем, что храмовники, стоящие в карауле, который им нельзя было покидать даже в случае вторжения кунари прямо в покои Архонта, подбежали к ней, помогая подняться. – Пожалуйста… – выдавила Алесса, – пожалуйста, мне надо на воздух.       Один из храмовников обхватил её за талию, закидывая руку Алессы себе на плечо. Она пошатнулась и схватилась за руку второго. Тот покорно вышел на улицу вместе с ней и его товарищем, оглядываясь по сторонам. Алессу усадили на ступеньки, храмовники расступились, давая ей больше пространства и возможность вдохнуть воздух полной грудью. – Пожалуйста, попросите кого-нибудь принести воды, – подняла она жалобный взгляд на того храмовника, который особенно зорко следил за порядком, и представила, как она сейчас выглядит – бледная, испуганная, в саже и поту. Достаточно убого, чтобы захотеть погеройствовать на её фоне.       Храмовник немного замешкался, осматриваясь, но всё же кивнул и исчез за дверью. Едва он скрылся, из-за угла показался Лиам и уверенно зашагал ко входу, получив едва заметный кивок от Алессы. Второй храмовник стоял к нему спиной и смотрел на героически спасённую им от удушья чародейку как-то излишне заинтересованно. – Спасибо, – произнесла Алесса, поднимаясь и стараясь не косить глазом в сторону крадущегося Лиама, – я не знаю, как вас отблагодарить. – Да… не стоит, госпожа, – смутился храмовник, – это моя работа.       Под ногой у Лиама что-то хрустнуло, храмовник изменился в лице и попытался отвернуться, но Алесса цапнула его за подбородок, заставляя посмотреть на неё. – Ну конечно же стоит, – заверила она и впилась в его рот поцелуем, хватаясь обеими руками за небритые щёки. Храмовник не растерялся и обнял её за талию. Алесса приоткрыла один глаз, увидела, как Лиам прошмыгнул в дверь, и отстранилась. Храмовник тоже открыл глаза и собрался что-то сказать, но Алесса вцепилась в его руку и затрясла в крепком рукопожатии. – Спасибо за вашу службу! – выпалила она. – Империя держится на ваших плечах! – Может, поужи… – попробовал вставить слово храмовник, но его сослуживец появился со стаканом воды в руках, который Алесса незамедлительно выхватила и опрокинула в себя, жадно глотая. – Спасибо, – повторила она в третий раз и сунула стакан обратно храмовнику, – мне нужно вернуться в башню, вдруг там нужна помощь. – Берегите себя, госпожа, – с сожалением в голосе напутствовал её поцелованный храмовник.       Лиама в вестибюле уже не было. Алесса, подобрав полы мантии, помчалась к лестнице, ведущей на верхние этажи, чтобы встретиться с ним в условленном месте. Да, она решила не гневать Создателя. Сначала. А потом разгневала его изо всех сил, и теперь им надо вскрыть кабинет Максимилиана, пока часть обитателей Круга сидит в столовой, а другая часть – тушит устроенный ею пожар. Она пробежала два этажа, не чуя ступенек под ногами, пробежала по коридору к кабинету и наткнулась на Лиама, который при её появлении вылез из ниши, загороженной статуей, изображающей одного из прежних Первых Чародеев. – Пока мы не начали, – Алесса потёрла руки и присела возле двери, – скажи, ты же можешь направлять свои… эээ… храмовничьи заклинания точечно? – Конечно. – Тогда так – я вскрываю защитную печать, а ты блокируешь магические колебания от неё, чтобы меня не покалечило, или Авернус не учуял, что мы сюда вламываемся. – А ребята у входа не заметят, чем мы тут занимаемся? – Нет. Они же просто солдаты. Всё, давай, нужно сделать это быстро.       Лиам встал у неё за спиной, и у Алессы волосы на затылке встали дыбом от магии в воздухе. Интересно, как обучают храмовников андрастианской церкви? Не берут же только тех, у кого есть магические задатки? Она решила серьёзно озаботиться этим вопросом в более подходящее время и принялась нащупывать чужое заклинание, запечатавшее дверь. Дверной проём засветился зеленоватым светом, дверной косяк завибрировал, Алесса ударила магией, разрывая невидимые магические нити, оплетающие вход в кабинет, и зашипела от боли, когда вибрация от разрушенной печати ощутимо прошла по её запястью. Она схватилась за руку, стиснув зубы, Лиам опустился рядом на колени. – Ты в порядке? – В полном, – Алесса вскочила на ноги и открыла дверь, – заходи.       В кабинете Первого Чародея царил лютый бардак, будто те, кто проводили обыск, имели к Максимилиану личные счёты. Алесса грохнула внутренней задвижкой и устремилась к рабочему столу, спотыкаясь о разбросаные на полу книги. Выдвижные ящики тоже были выброшены на пол. Алесса присела, ощупывая обратную сторону столешницы. – С твоей рукой всё хорошо? – обеспокоенно спросил Лиам, – я старался смягчить удар, но это заклинание… – Да, да, – отмахнулась Алесса, схватила один из ящиков и затрясла, – ты всё сделал правильно, спасибо. Если бы не ты, мне бы, вероятно, руку оторвало. – Что бы ты без меня делала. – Пошла бы длинным путём, – ответила Алесса, вставая и подходя к книжному шкафу, – такие заклинания можно снять двумя путями – грубым, но быстрым, и аккуратным, но долгим. Это как узел. Его можно распутать, это займёт время, но всё получится безупречно. А можно разрубить. Это быстро, но будет иметь последствия. Мне надо было быстро и без последствий, поэтому я попросила тебя помочь. – Но ты сможешь поставить печать обратно? – Да, – подтвердила Алесса, шаря рукой за шкафом, – хотя от проблем меня это не спасёт. Пожар уже потушили, совсем скоро Авернус поймёт, кто в самом деле его устроил. Доказать он ничего не сможет, но легко свяжет возгорание в библиотеке и взлом кабинета, если вдруг его обнаружит. Но это неважно, главное, я выиграла время на обыск. – Неважно? – выразил сомнение Лиам. – А попаданию в Магистериум это никак не помешает? – Помешает, – согласилась Алесса, сворачивая лежащий на полу ковёр, – всё, что я делаю, так или иначе мешает моему попаданию в Магистериум. И знаешь что? Это не имеет никакого значения, потому что в Сенате давно решили, что в Магистериум я не попаду ни при каких обстоятельствах. Они ещё немного поводят меня за нос, я выйду за Клетуса, и он посадит меня дома рожать детей. – А как же та тётка? – Госпожа Тилани? – Алесса выпрямилась, осматриваясь в поисках мест, где ещё можно поискать тайник. – Даже если допустить, что наши с ней взгляды совпадают, что говоря о новом свободном Тевинтере она имеет в виду то же, что и я… Она собирается меня использовать. Может быть, она преследует благие цели, может быть она именно тот Архонт, которого не хватает Империи. Но она будет лгать мне и использовать меня в тёмную, как поступил бы любой член Магистериума. Не уверена, что я готова согласиться на это. – А я-то думал, что теперь, когда я защищаю тебя, твоя паранойя поутихла. – У моей паранойи есть основания.       Алесса принялась простукивать стены, ища пустоты. Лиам присел в кресло Первого Чародея, перебирая разбросанные вокруг листы бумаги с записями. – “Спасибо за вашу службу”? – произнёс он, спустя ещё пять минут бесплодных поисков. – Ему было приятно, – ответила Алесса, не поворачиваясь. – Ещё бы ему было неприятно, – согласился Лиам, – ты так страстно его целовала. – Я бы не стала так страстно его целовать, если бы ты смотрел под ноги. – Я думаю, ты хотела его поцеловать, – возразил Лиам, – я слышал, у каждой женщины должна быть одна большая любовь на всю жизнь. Мне кажется, у тебя такая любовь – это храмовники. – Будь это правдой, я бы согласилась с тобой уехать. – Ауч.       Она села на пол и начала перетряхивать разбросанные книги. Ей точно не место в Магистериуме. Раб закатывает ей сцену ревности, а она чувствует вину. Несколько часов назад раб сказал, что любит её, и её сердце, несмотря на то, что она грубо отвергла его, забилось от восторга, выпрыгивая из груди. Могли бы они по-настоящему быть вместе в Тевинтере, который хочет построить госпожа Тилани? Могла бы она, Алесса, в самом деле сбежать с ним далеко от дома? – О ком говорил Клетус? – задал Лиам очень своевременный для терзающих её мыслей вопрос. Алесса отложила очередную книгу и уставилась в стену. – Когда? – уточнила она, прекрасно зная ответ. – Когда он ударил тебя. К кому ты сбегала в Нижний Минратос?       Дыхание перехватило, Алесса впилась ногтями в ладонь, вдавливая их до боли, так, что казалось, что они сейчас обломятся и останутся занозами под кожей. Она услышала стук собственного пульса в ушах, крепко зажмурилась и тут же расслабилась, медленно выдохнув. – Принцесса… – Как-то меня выгнали с занятий, – произнесла она, – Авернус назвал меня бездарностью, недостойной носить фамилию семью Саверрион, а я в ответ подожгла стул под ним и сказала, что он ошибается. Он вышвырнул меня, пригрозив после занятий поговорить с моим отцом. Я не хотела идти домой. Отца я не боялась, но вот мать… И я решила гулять до ночи, чтобы все переволновались, обыскались меня, а когда нашли, так обрадовались, что не стали бы ругать за плохое поведение. И я проскользнула мимо храмовников в нижний город, и шаталась там допоздна. Я ходила и ходила по тёмным улицам, и надеялась, что меня никогда не найдут. Меня окликнул мальчишка. Спросил, не потерялась ли я, и не хочу ли я есть. И протянул мне кусок хлеба. Это было так странно, что я не знала, как реагировать. Я стояла перед ним в мантии Круга, из-за которой все в нижнем городе шарахались от меня, как от чумной, а он решил меня накормить. Мать с отрядом храмовников нашла меня, когда мы с ним вдвоём ели его хлеб. Она отвесила ему пощёчину, схватила меня за локоть и потащила домой. Через день, едва занятия закончились, я сбежала в нижний город, нашла его, извинилась и принесла пирожные. Мы стали часто встречаться, подружились. Я носила ему еду, подкидывала немного денег. Он показывал мне нижний город, рассказывал, как люди живут в нём, даже познакомил со своей семьёй. Потом… он стал моим первым парнем, и я сбегала уже не просто на встречи с другом, а на свидания. А в один день, лет восемь назад, моя разъярённая мать ворвалась в мою комнату и оттаскала меня за волосы, крича, что ей стыдно за то, что она вырастила такую идиотку, которая якшается с грязным отребьем. И что больше я его не увижу. И это было правдой. Через несколько дней я чудом вырвалась из-под надзора приставленной ко мне стражи, пришла к нему, но его дом пустовал. А через несколько недель там уже жили другие люди. Целая семья просто исчезла, будто их никогда не было. Больше я их не видела. И друзей в нижнем городе больше никогда не заводила.       Она замолчала, вертя в руках очередную книжку, в которой снова не было ничего, что могло бы намекнуть, за что убили Первого Чародея. Скулы свело от подступающих слёз, она отложила книгу и потёрла щёки. Лиам опустился на пол у неё за спиной. – Алесса, мне так жаль.       Его руки обвили её талию, и Алесса сжала широкое запястье, не моргая, чтобы на него не начали падать крупные капли из глаз. Лиам положил подбородок ей на плечо, и в носу засвербило от его запаха, который вдруг показался Алессе очень родным. – Ты приятно пахнешь. – Не понял. – Ты… – Алесса развернулась к нему, – очень приятно пахнешь. – Чем? – Тобой.       Прохладная, шершавая ладонь коснулась щеки, Алесса потёрлась о неё, не сводя глаз с Лиама, и безотчётно облизнула губы. Он рванулся к ней так резко, что она отпрянула, упираясь рукой в пол, а Лиам сжал ладонь у неё на затылке и припал к губам, жадно целуя. Алесса попыталась увернуться и сказать, что у них нет времени заниматься такими вещами в кабинете, который они вообще-то взломали, передвинула руку, и доска под ней зашаталась. – Нашла! – выкрикнула Алесса, оттолкнула Лиама, развернулась и начала дёргать доску, которая ходила ходуном, но не вынималась, придавленная книжными полками, – надо сдвинуть шкаф!       Она вскочила на ноги и дёрнула на себя шкаф, но тот остался стоять на месте. Лиам оттёр её в сторону и плечом навалился на шкаф сбоку. Тот со скрежетом поехал по полу, освобождая доску. Алесса упала на колени и рванула её на себя. – Я знала! – она вытащила из ниши в полу пару листов бумаги, сложенных вдвое – тонкий и плотный. – Я знала, что что-то должно быть!       Она развернула тонкий лист и задохнулась от нахлынувших чувств. Слёзы всё же полились, когда она увидела короткое письмо, даже скорее записку, написанную отцовским почерком. Мой дорогой Максимилиан, – начала читать она вслух, – в нашу последнюю беседу я был несдержан и груб, и ничто не может оправдать тех опрометчивых скверностей, что я наговорил тебе. Но я всё же надеюсь, что ты великодушно простишь меня, и исполнишь в нужный час мою последнюю волю. Лишь ты единственный сможешь донести до Сената правильность моего решения. Лишь ты удержишь Патрицию от необдуманных поступков, которые она, несомненно, попытается совершить, едва моё тело запечатают в фамильном склепе. Лишь ты защитишь Алессу, когда последствия моего выбора обрушатся на неё, на мою девочку, на мою возлюбленную дочь, которой я никогда не решусь сказать правду, ведь пока я жив, я не хочу видеть горечь разочарования в её глазах. Я знаю, ты считаешь меня мечтателем, прожектором, быть может, даже безумцем, но я прошу, нет, я умоляю, поведай Сенату правду, покажи моё завещание, покажи это письмо, расскажи им, как они ошибаются, как многими поколениями ошибались наши предки. Пусть услышат это от тебя, пусть увидят своими глазами, что у нас есть будущее, а их закоснелые взгляды приведут Тевинтер к упадку. Прошу, сделай это во имя нашей дружбы. Сайлас. – Это письмо твоего отца? – спросил Лиам, когда Алесса отложила листок и развернула второй. – Да.       Перед её глазами было завещание. То же самое завещание, что зачитал ей Максимилиан, спустя несколько дней после смерти отца. Та же бумага, тот же почерк, та же фамильная печать, та же дата. То же перечисление отцовского имущества – дом, ценные бумаги, рабы, место в Магистериуме. Только всё это, по воле Сайласа Саверриона, находящегося в здравом уме и трезвой памяти, отходило его незаконнорождённой дочери Эвии. Алесса встала на ноги, глядя в завещание, бесконечно вчитываясь в него, ожидая увидеть что-то другое, но всё было тщетно. – Что? – спросил Лиам и тоже встал. – Что там? – Чушь! – выкрикнула Алесса, бросая завещание на пол. – Полная чушь! Там написано, что Эвия – дочь моего отца! – Ого, – Лиам поднял завещание и начал вглядываться в текст, – ничего себе. – Этого не может быть! – Почему? – удивился Лиам. – Мужчины в этом плане не идеальны. Даже такие идеальные, как твой отец. – Она эльф! – Может, она полуэльф. – Полуэльфы выглядят, как люди! – начала втолковывать этому идиоту Алесса. – Она эльф! Мой отец не может быть её отцом! – Завещание гласит обратное. – Оно фальшивое. – Письмо тоже фальшивое?       Алесса упёрлась руками в стол, тяжело дыша. Как понять, что из этого фальшивое, если завещания совершенно идентичны? И если письмо фальшивое, зачем прятать его в тайнике в полу? – Давай не будем пороть горячку, – предложил Лиам, – поговори с матерью. – О да, я с ней поговорю! – Алесса выпрямилась, вырвала у него из рук завещание и подобрала с пола письмо. – Я так с ней поговорю! Жалко, с Максимилианом уже не поговорить! – Если его убила твоя мать, она точно в курсе, что всё это значит. – Да, – Алесса свернула листы бумаги и спрятала их в корсет, – да, ты прав. Нам пора уходить. Дома будем решать, что делать дальше. – Мы разберёмся с этим вместе, обещаю, – Лиам взял её за руки. – Как мне теперь на Эвию смотреть? – Так же, как и всегда. Принцесса, она тут не при чём, она точно ни завещания, ни письма в глаза не видела. – Верно, – Алесса закивала. – Ты лучше вот что скажи – как мы обратно выйдем? – Караул уже сменился. Там стоят другие храмовники, они не видели, что я вошла в башню одна. Сделаем вид, что ты всё это время был со мной. – Вот и отлично, – Лиам приоткрыл дверь и осторожно высунулся, – вроде всё тихо. Возвращай печать, и пошли отсюда.       Алесса вышла за ним и встала перед дверью. Руки тряслись, то ли от злости, то ли от обиды на отца, и магия никак не слушалась. Заклинание срывалось, то и дело вспыхивая искрами на кончиках пальцев. – Я тебя обыскалась.       Алесса и Лиам синхронно повернулись к Виктории, идущей по коридору. Она подошла к ним, смерила потупившегося Лиама презрительным взглядом и посмотрела на Алессу, которая упрямо уставилась на подругу, готовая защищаться. – Во что ты опять влезла? – спросила Виктория. – Я влезла в кабинет Первого Чародея. Иди, докладывай Авернусу. Сенату докладывай, Архонту, Верховному Жрецу, мне всё равно, Виви. – Что ты искала? – Не твоё дело. – Не доверяешь мне? – горько усмехнулась Виктория. – Алесса, я ни разу не пыталась причинить тебе зла. – Только треплешься направо и налево. – Я ни разу не трепалась о том, что может тебе навредить, я защищаю тебя. Или… – Виктория покачала головой, – всё ещё думаешь, что это я тогда сказала твоей матери? Я столько раз клялась тебе, и готова поклясться ещё тысячу раз, что это была не я.       Алесса посмотрела на Лиама, который молчал и, вероятно, как и она, тоже вспоминал сейчас их сегодняшний разговор в кабинете. – Я верю, – она перевела взгляд на Викторию, – Клетус следил за мной тогда, он сам мне признался несколько дней назад. Думаю, это он меня сдал. Из ревности. – О… – Виктория прикрыла рот ладонью, – ну и урод. Я никому не скажу, что видела тебя здесь, обещаю. Уходите. – Сначала надо печать вернуть. – Я верну, – Виктория зашевелила пальцами, восстанавливая защитное заклинание на двери, – я же её и ставила. Не узнала руку мастера? – Не узнала, – согласилась Алесса и улыбнулась, – спасибо, Виви. – Не за что. Алесса… – позвала Виктория, когда они с Лиамом уже двинулись по коридору, и Алесса обернулась, – во что бы ты ни влезла – постарайся вылезти оттуда живой.