kissing in the moonlight

but when you look at me,

the only memory,

is us kissing in the moonlight

Стрелки часов давно перевалили за полночь, а в летнем домике всё ещё играет на фоне шума и катавасии из голосов ненавязчивая музыка. Удивительно, но давящие басы клубной сменились подборкой какой-то популярной. Попса вставляет изрядно пьяных не хуже. Типичные игры, сумасшедшие задания и последствия избытка алкоголя в крови. Учителя делают вид, что они великие слепые. Никто не сомневался, когда поездку на море организовывали, что молодые выпускники педагогического и их юные ученики во время совместного отдыха в качестве школьной практики будут вести себя неподобающе. И что тут скажешь? Заслужили ведь добросовестным, упорным, старательным трудом на протяжении всех девяти месяцев. Каких только достижений они не получили, где только себя не показали, кому только они о себе не успели заявить… Так что теперь можно глаза закрыть на всё, что не выходит за рамки закона. Ну, точнее, все законно, пока не поймали. Одно из лучших учебных заведений страны имеет свои привилегии. Талант, ум и деньги — едва ли не обязательные качества учащихся. Собрать все параллели выпускных уже после этих каникул классов в огромном доме с несколькими этажами и панорамными окнами, что расположен на берегу моря, у самой кромки почти прозрачной воды, — сущий пустяк. Богатенькие семьи, престижная школа и образованное подрастающее поколение. Без преуменьшений — мечта многих. Многих, но не всегда самих подростков. Им завидуют, но не знают, каким трудом это получать приходится. Буквально боготворят, но не знают, сколько, на самом деле, сил и времени вложено в конечный результат. Не знают, сколько этим подросткам приходится прилагать усилий, какое давление оказывают окружающие или как выглядит подноготная. Далеко не все желают нести такую ношу. Ким Тэхён так точно не хочет играть в обществе подобную роль, но так сложились обстоятельства… Именно поэтому он среди этих людей, наслаждается долгожданным отдыхом и на время забывается, с реальности сбегает в собственный хрупкий мирок, что лишь здесь и сейчас актуален. Возвращение домой знаменует новый рывок вперед, очередные победы и уйму стараний ради целей.        А пока Тэхён выбирает бутылку наверняка дорогущего вина с парой десятков лет выдержки, выскальзывает на улицу, чтобы подышать немного свежим воздухом, и тихо бредёт босыми ногами по мягкому песку, попутно расправляясь с пробкой. Он отходит не так далеко прежде, чем в поле зрения попадается одинокая фигура на берегу. Свет полной луны красиво очерчивает силуэт, шипение волн преобладает в звучании ночи, а отражение мириады звёзд в солёной воде перетягивает фокус внимания на себя. Чон Чонгук — так его зовут — сидит в позе лотоса, оперевшись на вытянутые руки позади и запрокинув голову к иссиня черному небу. Типичный представитель собравшейся компании с выделяющимися татуировками — весь правый рукав забит и не спрашивайте даже, почему или откуда Тэхён об этом знает; россыпь узоров начинается на костяшках, достигая плеча — и проколами на общем фоне. Титановые кольца расположены в ряд от мочек до середины ушей, а так же есть сережка в нижней губе. Вот она-то как раз влечет больше всего. Нетипично выглядит.        Каково это — целоваться с украшением? Как ощущается пирсинг?        Чонгук, бывает, играется с ним, частенько облизывает, прикусывает, оттягивает и толкается языком. Ну, или Тэхён просто слишком зацикленный в те непродолжительные встречи на одной конкретной точке. Встретить именно его поодаль ото всех — это просто чистое везение. Можно посидеть, поговорить, выпить, например… Попробовать интерес удовлетворить. Всё равно никто не узнает. Камер нет, лишних людей тоже. Это первый раз, пожалуй, когда выпадает возможность пообщаться наедине на любую тему. А совсем малюсенькое преимущество Тэхёна в случае чего поможет. Этот невзрачный пунктик в его биографии окрестили тайной, но безобидный секретик действительно спасал не раз.        Да, люди со сверхспособностями существуют, но являются скорее исключением из правил, эдакою диковинкою. Поэтому лишний раз распространяться о своих умениях не стоит. Ким Тэхён вот унаследовал дарование, благодаря которому может стирать память.        Удобно? Несомненно. Полезно? Ещё как. — Могу я составить тебе компанию? Чонгук на вопрос реагирует едва заметным кивком. — Любишь красное? — отзывается он, всё же поворачивая голову к нарушителю своего спокойствия, — Италия. Вкусно, но я больше предпочитаю сладкое, — и слегка улыбается. Тэхён лишь пожимает плечами, окидывая взглядом бутылку в руке, и опускается на броско выделяющийся в темноте песок, вытягивая ноги. Он всматривается в эти бездонно черные глаза, делает пару глотков прям с горла и протягивает вино вроде как собеседнику. — Вынужден отказаться, — тем же ровным тихим тоном звучит ответ на предложение. — Не нравится, говоришь? — тянет Тэхён, окидывая этикетку взглядом, — Мне вот без разницы, что пить. Всё равно элитное «выпить» превратилось в пресловутое «ужраться». Чонгук прыскает, возвращаясь к разглядыванию созвездий, пока он бесстыдно рассматривает его профиль. Расстояние между телами ничтожное, что аж тепло можно почувствовать. Время от времени алкоголь обжигает глотку, а молчание затягивается. Тэхён предпринимает несколько попыток завести разговор, но он совсем как-то не складывается. Без лишних рамок и ограничений должно было быть с точностью наоборот. В какой-то момент этот диалог, который он успел мысленно окрестить провальным тире позорным, все же удается спасти. Точнее, Чонгук просто едва ли не шёпотом, с чуть приподнятыми уголками губ, говорит, что к нему пришло вдохновение, и просит слушать:

«Подари мне ночь,

Чтобы я смог тебя обнять.

Подари мне ночь,

Чтобы я смог тебя поцеловать.

Подари мне ночь,

Подари мне себя.

А утром прогони прочь,

Чтоб не любил я тебя.

Подари мне ночь,

Чтобы прижать смог ты крепче.

Подари мне ночь,

Чтобы нам общаться стало легче.

Прогони все мысли прочь,

Чтобы заговорили мы глазами,

Чтобы поняли друг друга мы сердцами.

Подари мне ночь,

Чтобы мы расстаться не сумели никогда.

Подари мне ночь,

Чтобы над нами зажглась счастья звезда.

Подари мне ночь,

Подари мне себя,

А утром прогони прочь,

Чтоб позабыл я тебя.»

И это попадает в точку. Тэхён сначала тупит, потом, словно в замедленной съемке, поворачивается корпусом к автору стиха, с чьих губ слетают красивые строчки ни о чем ином, как о них здесь и сейчас, а после нагло прерывает поток изысканных слов, затыкая требовательным поцелуем. Он просто ставит бутылку куда-то в сторону, опирается на руку, задевая своим плечом чужое, и резко притягивает за подбородок подрагивающими пальцами. Чонгук распахивает глаза, но довольно быстро отмирает. Разорвать зрительный контакт кажется просто кощунством. Невозможно, нереально, невообразимо. На поцелуй отзывается всё тело, льнёт ближе, теснее, языки переплетаются, пуская под кожей разряды тока, буквально само существо взрывается галактиками… Сознание заволакивает морской пеной, а тьма покрывает, прячет от слишком увлеченных процессом слияния свидетелей точки соприкосновений, факт переплетения чего-то там внутри. Горячо, мокро, сладко. Это гораздо лучше вина. Это что-то из ряда вон выходящее. Это нечто дарованное самой судьбой.        Они оба упиваются поцелуем. Интимность, близость, сумасшествие — вот как его можно описать. Открытые друг перед другом… И притягательны пугающе до чертиков.        Тэхён путается в этом моменте, теряется в ощущениях. Чувствует себя слабым, а отсюда страх быть уязвимым берёт верх, истошно вопит, бьет тревогу, так что он по давно проверенной схеме действует… Чуть отстраняется, когда легкие огнем гореть начинают от нехватки кислорода, на секунду взгляд опускает, прослеживая за тем, как нить слюны меж губами разрывается, и вновь в глаза заглядывает, чтобы тут же эгоистично присвоить воспоминания об этом моменте себе. Видит собственное отражение, опережает реплику… — Забудь того, кто о тебе забыл, — и осевшим голосом запускает необратимый процесс. Нет словам, никаких вопросов, ни за что нельзя допустить следующие выяснения. Чонгук убирает волнистые пряди со лба, аккуратно заправляя их за ухо, и широко открывает рот, но ничего сказать не успевает. Взор затягивает пелена, зрачки мутнеют, а белые склеры заметно блекнут. Его рука обессиленно соскальзывает вниз, лишая щеку Тэхёна тепла. Безжалостно, но что поделаешь? Мышцы расслабляются, тело становиться податливым и кожа покрывается мурашками. Прежде, чем он очнется от наваждения, надо скрыться в доме, чем Тэхён, осторожно уложив безвольную куклу на песок, и занимается. Минутная слабость — такое название отныне носит эта ситуация. И да, ему уже не интересны поцелуи с сережкой в нижней губе, хотя это было действительно непривычно. Он вдоволь насытился моментом, хотя поцелуя катастрофически мало. Одного единственно. Но кто мешает повторить, имея в рукаве такой беспроигрышный козырь? Так что, да. Тэхён возвращается в дом, минуя всех до сих пор буйствующих, сразу скрывается в отведенной ему комнате, запираясь и приводя себя в порядок перед сном. Не идёт, по правде говоря, этот самый сон, но не суть. Он долго ворочается прежде, чем все же отрубиться на смятых простынях примерно до обеда. Встать вынуждает надоедливый луч солнца, требования организма испражниться и жуткая жажда, дерущая горло. Во рту пустыня, голова раскалывается, подташнивает, ещё и лёгкая слабость. Разбитый, вялый и порядком раздраженный Тэхён через некоторое время выползает на смежную кухню. Вот как раз таки на первом этаже, в общей зоне он и пересекается с Чонгуком. Тот сидит за барной стойкой, листая что-то в телефоне. В мыслях при пересечении взглядов мелькают назойливо яркими вспышками фрагменты вчерашнего — или уже сегодняшнего — поцелуя. Обмен утренними любезностями проходит только в виду издержки воспитания. На большее Тэхён не претендует, хотя чувствует, как считай черные даже при дневном свете глаза обжигают. Неотрывно, пристально… Всё внимание сконцентрировано лишь на нём. Он не смеет разрывать зрительный контакт, когда садится перед Чонгуком. Даже компьютерное кресло — и что оно только тут забыло, спрашивается — ближе подтягивает. — Почему ты на меня так смотришь? — всё же решает уточнить, расслабленно на спинку откинувшись, ведь упускать возможность провести время вдвоем будет глупо. Даже если самочувствие оставляет желать лучшего. Может, на этот раз разговор пойдет проще. Как-никак, а больше контактировать всё равно ещё хочется. Хотя кое о чём тут помнит только один из присутствующих. Должен, по крайней мере, потому что… — Когда я смотрю на тебя, — начинает негромко Чонгук, неловко прикрывая свою улыбку кулаком. — Единственное воспоминание, — заминка, — как мы целуемся под луной. Пауза на осознание. Он теребит пальцы, слегка ерзая не месте, облизывает губы и открывает-закрывает рот, пытаясь подобрать дальнейшие слова. Заметно нервничает, ибо Тэхён не сразу понимает, затягивая с молчанием, немного прокручивает кресло, а когда до него всё-таки доходит, то неудачно скрывает улыбку, подворачивая и прикусывая губы. — Я не думал, что ты вспомнишь, — нарушает тишину его хриплый голос. Это, собственно, всё. Что говорят в подобных случаях? Почему вообще так вышло? — Начнём с того, что пьян был ты, — звучит в ответ немного неуверенно. — А закончим тем, что я не думал, что попадаю в число людей, у которых есть предначертанные… — Хочешь сказать, — прерывает уже более подходяще ситуации. — Мы, — пауза, — какого…? — Ты разве этого не понял, когда, — Чонгук неловко потирает костяшками рот. — Ну… — Скажу тебе по секрету, — задумываясь и отводя глаза вбок. — Я умею стирать память людей, но в этот раз что-то не получилось, так что, да. Я случайно упустил момент туше. Нет, конечно, соулмейты существуют, но являются скорее отклонением от нормы общепринятой, невероятной редкостью. Поэтому чаще всего истинность встречается в выдуманных историях, ибо есть исключительным явлением, не характерным для многих пар. Большинство живет без своих предначертанных, а те, кто все же встречает заранее предопределенную вторую половинку, бывает порой, не могут состоять друг с другом в гармоничных отношениях по какой-либо причине. Ну, вот, собственно, жизнь решила так изысканно пошутить, столкнув его — и без того особенного — с нетипичным буквально во всех проявлениях Чон Чонгуком. С предназначенным. С истинной парой. Уготованным самой судьбой человеком. А какие обстоятельства для выяснения сего факта выбрала, м…        — Ты управляешь воспоминаниями других? — наконец задает вполне ожидаемый вопрос. — Только теми, в которых я как-либо задействован, — отвечает Тэхён и съезжает немного по спинке, складывая руки в замок на животе. — Механизм контроля запускает одна фраза. — Забудь того, кто о тебе забыл? — вставляет, облизывая губы. — После неё, по крайней мере, воспоминаний словно нет, будто я был в бреду до нашей встречи тут… Всё такое нечёткое… И до того, как ты пришел ночью, тоже фокус смазан, хотя я не пил вообще. — Ага, — тянет, хмыкая. — Устанавливаю зрительный контакт, всматриваюсь в собственное отражение и говорю именно её. В памяти человека не остается того, что выбираю, а так же помню я. Проигрывая в голове конкретный отрезок времени, я тип убеждаю в том, что его не существует, хотя конкретно у меня фрагмент не стирается, когда другие чуть выпадают из реальности… Но тут момент тоже странный. Ты должен был вернуться в норму сразу после использования мною силы. Дольше-меньше, все дела, но не столько же времени это должно было занять. Возможно, наша особенная связь как-то повлияла на процесс. — Поцелуй в голове фрагментами. Ну, знаешь, такими, как обычно описывают момент опознания друг друга через тактильный контакт, — говорит после короткой паузы Чонгук. — Погоди, — спохватывается, чуть повышая тон и подтягиваясь, чтобы сесть ровно. — Ты сейчас буквально сказал, что я без спроса украл твой первый раз? — Ну, — звучит как-то задушено. — Да? — и больше вопросительно, чем утвердительно. — Тогда, — невольно усмехается Тэхён, — что будем с этим делать? Он облокачивается на барную стойку, игриво склоняя голову к плечу и подаваясь ближе. Да, этот негласный вызов воспринимают правильно. На осмысление с принятием решения не уходит даже минуты. Щёки слегка краснеют, ладони упираются рядом с его руками, а сам Чонгук наклоняется вперед, резко сокращая расстояние и спрашивая: — Повторим? — почти в губы, обжигая тёплым дыханием и вызывая покалывание где-то под кожей. — Но только ту часть, которая первый… А, упс, уже второй, — пауза, — поцелуй. Он опускает взгляд, замечая мелькнувший язык, прежде чем закрыть глаза, потому что… Да, Тэхён целует. Вжимается облизанными, скорее всего, неосознанно, губами в чужие, слегка прикусывает нижнюю и тянет это манящее столько времени кольцо на себя. Говорят, только во время именно первого поцелуя можно понять, что два человека являются предназначенными друг другу, а все последующие их тактильные контакты будут сопровождаться не менее яркими ощущениями. Далеко не у всех есть соулмейты, но таких особенных, как они, судьба сталкивает рано или поздно. И одна из половинок обязательно будет не целованной. Девственной. Чистой и непорочной. Сказать кому же, на самом деле, преподнесли в таком случае подарок из них двоих — невозможно. Тэхёну нетронутого ранее никем Чонгука или Чонгуку в качестве первого опыта буквально во всех смыслах Тэхёна? Первый только для него или первый и единственный? Тем не менее оба чувствуют эту особую связь. Сливаются в жарком танце телами, отбрасывают реальность куда-то за пределы своего мирка и тянутся-тянутся-тянутся друг к другу. К личной апогеи, что отныне и навсегда, как твердят все эти истории. А так ли правдивы слова об истинности двух избранных, якобы самой судьбой, людей им ещё предстоит узнать. В будущем. В совместном будущем, несмотря ни на что.