Поворот

Милц встретил Штольманов непривычной растерянностью. - Яков Платонович, симптомы похожи на случай того Терентьева, о котором давеча спрашивал господин Коробейников. Это определенно отравление. - И что из этого следует? - с тревогой спросил Яков, держа жену за руку. - Ничего хорошего, - буркнул врач. - Я не знаю, что послужило причиной. Марии Тимофеевне всё хуже, а я бессилен. Я попросил Петра Ивановича съездить за второй дозой лекарства, но первая не помогла, так что... Анна охнула, а серый от переживаний адвокат, только что вышедший из супружеской спальни, переспросил: - Александр Францевич, неужели ничего нельзя сделать? Галстук Виктора был сбит на сторону, ворот рубашки расстегнут. Сам донельзя расстроенный, доктор развёл руками. - Как это случилось? Где была Мария Тимофеевна? - спросил Штольман хозяина дома. Тот сосредоточился, вспоминая. - Маша отправилась в город. Там она собиралась зайти в лавку, к подруге, в салон этого Мишеля, о котором говорит уже два дня. Кажется, ещё куда-то. Вернулась оживленная, с новой прической и с подарком. Куафер якобы сожалел, что вчера госпоже Штольман пришлось уйти, сказал, что ждет её снова, а в качестве презента послал образец духов, которые составил сам. Некоторое время всё было в порядке, а затем я вошел в спальню и увидел, что Маша задыхается. - Я не слышала, куда мама собирается, - чуть не плача, сказала Анна. - Я бы обязательно её остановила. Почему я не сказала ей о призраках в салоне! Сыщик заиграл желваками. - Мария Тимофеевна открывала духи? - Именно так, - подтвердил Миронов. - Вот флакон, он был открыт и стоял рядом с ней. Она что, ими отравилась? Где этот куафер, я его разорву! Милц взял крохотный флакончик и осторожно помахал над ним рукой. - Внутри уже ничего нет. Или было мало жидкости, или выдохлись. - Господа, мы сейчас вернемся, - сказав это, следователь потянул жену за собой. Спустившись на первый этаж, он серьезно произнес: - Аня, я виноват. Я позволил куаферу сделать это. Если бы не любопытство Марии Тимофеевны, ты могла вдохнуть эту дрянь. - Нет, Яков, - с горечью сказала Анна, - это я виновата, это я её не предупредила! Он потеребил манжету рубашки. - Я привезу лекарство. - Откуда? - Мишель готовился к такой ситуации, - сказал Яков, глядя в пол. - Я отправил к этим негодяям Коробейникова, и расспросы их насторожили. Куафер - сын гадалки. Они вместе проворачивали отравления, и думаю, что за деньги. Но теперь мне придется его отпустить. - За противоядие? - догадалась Анна. Штольман сощурился. Отпустить Мишеля означало испортить свою репутацию, а может, и окончательно загубить карьеру. Сейчас Петлицкий сидел за решеткой, а если после отравления и чудесного выздоровления Мироновой он исчезнет, всем вокруг станет понятно, кто ему помог. Поведя подбородком, Яков понял, что выбора у него нет. - Да. Жди здесь, я скоро вернусь. Вдруг в холле что-то хлопнуло, а в воздухе запахло жженой серой. Лицо Анны стало сосредоточенным. - Подожди, Яков, Браун хочет что-то сказать. Мешая английские слова с русскими, дух погибшего заявил: - Знаете, кто может вам помочь? Я! Я могу сделать противоядие! Это очень просто, девощка. - Вы? Но как? - Вообще-то я ученый-практик, - важно сказал Браун. - Я видел, как барбер смешивал субстанции для подарка, и знаю, чем их погасить. Но ты должна передать руководству мои выводы! Без этого ничего делать не буду! Анна пересказала мужу слова англичанина, а затем добавила: - Яша, давай сделаем, как недавно говорили! Он от нас отвяжется, а главное - мама будет спасена! И тебе не придется отпускать Мишеля. Пожалуйста! Штольман задумался. Поговорить с новым химиком несложно, сложно сделать так, чтобы об этом не узнала ни охрана усадьбы, ни слуги, иначе информация расползется. Но с этим он справится. - Хорошо, - сказал он. - Но после этого, Браун, вы прекращаете портить нам жизнь: не ... - Портить?! Да я еще не начинал!!! - ... не трогаете ни еды, ни огня, ни зеркал. Ничего. Зачем вы разбили зеркала? Анна Викторовна могла пострадать от осколков! Дух химика подошел вплотную к Штольману. Между мужчинами в воздухе полыхнул кусочек серы. - А вы думаете, я не знаю, зачем вы поставили зеркала друг против друга? - Браун, - Яков взял себя в руки и бесстрастно загасил огонек пальцами. - Властям мы ничего передать не сможем. Только выводы, и только новому химику, который скоро приедет в Михайловское. Затем вы оставляете нас в покое. - А как же мое честное имя? - возопил призрак. - Мое авторство будет передано другому ученому? Я на это пойти не могу! Дождавшись пересказа Анны, полицейский покачал головой. - Или так, или никак. А если еще кто-нибудь решит меня шантажировать, - он сжал кулак, - я его пристрелю без разговоров. - Он согласен, - после паузы сказала девушка. - Яша, - шепнула она в ухо мужу, - он почему-то испугался. Может, подумал, что ты его на том свете пристрелишь? - Запросто, - нахмурился Штольман. - Хватит с меня шантажистов, хоть в этом мире, хоть в том. Какие нужны субстанции? ... В салоне куафера Анна под руководством призрачного ученого сама смешала нужные жидкости, на всякий случай записала их названия, и уже у Мироновых показала Милцу. Тот подтвердил, что средство может помочь больной и в таком малом объеме не повредит. Жидкость дали выпить сипевшей Марии Тимофеевне. Через четверть часа Александр Францевич вышел к родственникам и сообщил, что кризис миновал. На радостях Анна кинулась к мужу. - Яша! - шепнула она горячо, целуя его в щеку. - Это ты спас маму! Брауну я тоже скажу спасибо, когда все уйдут, но ты... Ты же согласился ему помочь, а еще до этого был готов... - Всё нормально, Анечка, - улыбнулся Штольман, сжав её в объятиях. - Ты останешься здесь? Мне надо на службу. - Да. А когда приедет новый человек в Михайловское? - Когда узнаю, скажу. Пока можешь записать на бумаге то, что хочет передать Браун. - Почерк надо соблюсти? Яков задумался. - Вряд ли у вас получится, но это неважно. Попробуй выписать только формулы, без длинных пояснений, как будто он их сам для себя записывал. Так будет естественнее. ... От Мироновых Штольман отправился с Милцем в мертвецкую, где их ожидал выловленный из реки труп. Его, по словам Ульяшина, недалеко от Михайловской усадьбы обнаружил некий доктор Глебов. Он ехал на вызов вдоль реки, увидел в воде подозрительные очертания и вызвал городовых. - Яков Платонович, Ивана Глебова я давно знаю, - взглянув на тело, сообщил полицейский врач. - Он достойный человек, зря молоть языком не будет. Раз сказал городовым, что смерть этого человека наступила около полудня, значит, так и есть. Я это подтверждаю. И кстати... Он тщательно ощупал шейные позвонки утопшего. - Это точно ваш клиент. Перед смертью ему свернули шею. Сыщик недоверчиво покачал головой. Свернутых шей, а также Михайловского в последнее время было уж слишком много. ... Проходя мимо конспиративной квартиры, Яков увидел знак, говоривший о необходимости встречи. На квартире был только Жук. Он доложил, что сегодня преследование Лассаля дало определенные результаты. - В половине одиннадцатого мы последовали за ним от Царицынской. Доехали до села Михайловского, где Франт уже был ранним утром. Там Жан посадил в свою пролетку какого-то мужчину - наверняка того, которого искал и не нашел Франт, и те двое вместе отправились в лес. Въехали ли они туда, мы точно сказать не можем, там перед лесом - холм. - Мужчину описать можете? - спросил полицейский, уже держа в уме догадку. - Нет, - вздохнул агент. - Мы были очень далеко. Вы же знаете... - Да-да, продолжайте. - От села в лес ведет одна дорога, поэтому мы подождали и разделились. Франт остался у села, а я отправился кругом, ко второму выезду из леса. Тропинок там несчетно, но для колесного транспорта подходят только эти две дороги. - Время? - В лес Лассаль отправился в четверть двенадцатого, а через час выехал с моей стороны. - Один? - сыщик ощутил пробежавшую по спине дрожь. - Именно так. Я проводил его до поворота на Рыбинск, решил, что дальше преследовать смысла нет, и вернулся. Франт сказал, что с его стороны мужчина из леса не выходил. - Он мог выйти пешком, - потер щеку Штольман. - Но это важно, согласен. Кто-то еще видел, как Лассаль выезжал из лесу? Жук расплылся в улыбке. - Один дедок как раз пас коров. Я с ним поболтал, обронил, который час, обратил его внимание на выезжавшего, а сам отъехал подальше. Видел, как дед проводил того взглядом. Думаю, он его запомнил. - Отлично, - Штольман пожал сотруднику руку. - Франт где? - Дежурит у выезда с Царицынской. - Когда появится Лассаль, немедленно доложите. А пока найдите того деда и возьмите с него письменные показания или запишите со слов, мало ли что. Из участка я пошлю помощника опросить деревенских, кто видел, как мужчина уходил с Жаном. Если убил он, мы его прижмем. - Будет сделано, Яков Платонович. Еще вам письмо. Следователь распечатал простой конверт. Во вложенной записке значилось: "Больной поступил. Контакты запрещены. Персонал будет позже". Согласно принятым в ведомстве Варфоломеева обозначениям это означало, что новый химик уже находится в усадьбе и в город ему выезжать запрещено. Ситуацию с данным Брауну обещанием это сильно усложняло. А вот последняя фраза была понятна и так: обслуга для ученого еще не нанята. Штольман кинул на филера критический взгляд. - Жук, вам еще одно задание. Попытайтесь наняться в Михайловскую усадьбу дворецким или другой обслугой. В любом случае осмотритесь там и затем доложите обстановку. ... После службы Яков, прежде чем ехать к Мироновым, зашел домой и обнаружил жену в столовой. Он хотел было спросить, почему, но нежные губы Анны сказали ему всё - что она скучала, хотела быть ближе к нему и не желала терять время на ожидание. - Я привезла тебе еды, - с раскрасневшимися щеками Анна сняла салфетки с разложенных на столе блюд. - Смотри, всё вкусное и свежее! Это Прасковья тебе наготовила, и мама еще собрала, а Браун больше ничего плохого не делал! Улыбнувшись, Яков принялся за ужин. За едой он рассказал, что так просто данные Брауна новому химику передать не получится, нужно проникнуть в усадьбу и побеседовать с ним там. А если ученый настороже, он может прогнать вестника и позвать охрану. Анна расстроилась. - Это значит, что мы не выполним то, что обещали? В стакане с домашним морсом что-то угрожающе зашипело. - Гордон, прекратите, - она накрыла кувшин салфеткой. - Яков Платонович обязательно что-нибудь придумает. Да, Яша? - Ты уже зовешь его по имени? - хмуро осведомился сыщик. - А он тебя как называет? Надеюсь, госпожой Штольман? Девушка налила морс в чистый стакан и подвинула мужу. - Энн. Мы записали с ним формулы, я тебе потом покажу. Кстати, он извинился, что тащил меня в свой газ, и сказал, что сам виноват в своей смерти, увлекся и не смотрел под ноги. А еще - что я очень красивая. Поперхнувшись морсом, Штольман начал вставать с места. - Что? - Яша! - фыркнула Анна. - Он призрак! И ему очень грустно без работы, он действительно увлеченный человек. - Теперь - тобой? - А ты теперь меня к духам будешь ревновать? - всерьез рассердилась Анна. - Ты... ты... ты дикарь, Штольман! Всё, я обиделась! Она сложила грязные тарелки на поднос и унесла на кухню, хлопнув за собой дверью. Сыщик вздохнул. - Вы были женаты, Браун? - спросил он в пустоту. Испорченный морс вновь забурлил. Штольман покачал головой. - Разговариваю с призраком. Кто бы мог подумать. ... На кухне он схватил жену в объятия и отвел в гостиную. - Аня, с новым химиком я обязательно поговорю, я ведь обещал. Придется продумать военную операцию для проникновения в Михайловское, туда нужно попасть так, чтобы не заметила охрана. Как думаешь, Петр Иванович согласится помочь? Подувшись для вида, Анна быстро сменила гнев на милость. - Он будет только рад. Давай еще Ваню Шумского позовем, он же военный. - Ваню? - прямые губы Штольмана затвердели. Девушка поцеловала его и прошептала: - Ивана Алексеевича, друга моего детства. Яша, ты помнишь, за кого я согласилась выйти замуж? Шумский ведь тоже предлагал мне руку и сердце. Сыщик что-то пробурчал. - Тогда позовем их сюда на завтра, - обрадовалась Анна, поняв, что муж не возражает. - Яша, а вот скажи, - она зарылась ладонью в его вихры на затылке. Штольман заурчал, как большой кот. - Если бы ты отпустил Мишеля, тебе что, пришлось бы уйти из полиции? - Наверняка, - он перехватил её ладонь. - Чем бы ты тогда занялся? - Вот этим, - он поцеловал бугорок под большим пальцем, а затем взял губами указательный. - И вот этим. Анна улыбнулась. - А если серьезно? - А если серьёзно, Аня, нам бы пришлось вернуться в Петербург. Там у одного господина, с которым ты уже знакома, для меня всегда найдутся дела. - Господина из той кареты? - она глубоко вздохнула, ощущая, как длинные пальцы скользят по её бедрам. А затем взвизгнула и неожиданно для себя оказалась на диване с задранными юбками. - Яша! - со смехом она безуспешно попыталась убрать его руки. - То есть ты профессиональный шпион. Это здорово. А я? - Ты - жена, - хмыкнул он, отвлекшись на чудесные панталончики, ленты которых были затейливо завязаны. - Или ты хочешь заняться чем-то еще? - Я тоже хочу шпионкой! Возмущенное лицо Штольмана вынырнуло из кружевной пены. Анна прыснула. - Только через ... - он проглотил неподходящее слово, и пробормотал: - только когда наши дети подрастут и осознанно согласятся с твоими отлучками. ... Мальчик погладил Анну по плечу и весело прощебетал: - Мам, ты не волнуйся. Если хочешь стать шпионкой, я только за! Я скоро-скоро стану большим и сам скажу это папе, а потом буду тебе помогать! Смотри, как я умею! Хихикая, он написал мелом на какой-то доске: - Я всё​ осознал и на всё согласен! В конце слов вдруг появились яти и твердые знаки, дописанные чьей-то тонкой рукой. - Да какая разница! - возмутился мальчишка. - Вообще-то дядя Миша говорил, что многие знания - многие печали, а еще - что я и так лучший шпион на свете! Одно ухо мальчугана вдруг покраснело. Ойкнув, он схватился за него, а затем вновь улыбнулся. - Мамочка, если я понадоблюсь, ты только позови! Меня зовут Митрофан!