Поворот

Штольман крепче сжал руку жены. Хотя гостья действительно походила на Анну, от происходящего за версту пахло мошенничеством. Слишком уж явление новоявленной родственницы был подгадано к празднеству - приличный человек обставил бы свой визит бы так, чтобы не нанести вреда семье, а здесь ситуация была обратной. Поэтому требовались решительные меры. - Позвольте поинтересоваться, - произнес сыщик, обращаясь к Алене, - как ваша фамилия? Улыбка той стала даже шире. - Иванова, господин Штольман. Не Миронова, к сожалению. Моя мама, она очень господина Миронова любила, и даже отчество мне правильное дала, но... - Минуточку. Прервав на полуслове несомненно интересную историю, Яков шепнул жене "не волнуйся, сейчас во всем разберемся", встал возле адвоката и оглядел взбудораженных гостей. - Господа, прошу тишины. Я представляю полицию. Госпожа Иванова, у вас есть с собой документы? Алена покопалась в ридикюле и вытащила на свет божий затертую бумажку. - Метрика подойдет? Штольман внимательно рассмотрел выписку из метрической книги за октябрь 1871 года. В записи о рождении не было указано отца, хотя отчество ребенка наличествовало. Такое случалось, хотя чаще незаконнорожденным давали отчество от имени Богдан или вовсе его не указывали. А кроме того, у Якова появились сомнения в происхождении бумаги. За время службы он проверил множество официальных документов, и в этом что-то было не так. Решив, что отдаст его на экспертизу, сыщик громко спросил: - Виктор Иванович, прошу вас ответить. Могли вы зимой 70-71 года иметь незаконную связь с женщиной? Собравшиеся обратились в слух. Вопрос такой в иное время многие сочли бы оскорбительным, но сейчас было не до церемоний. Штольман бросил взгляд на Анну. Она стояла у двери, застыв на месте, и на лице её был ужас. Жену нужно было немедленно избавить от опасных в её положении переживаний, и Яков от всей души желал, чтобы ответ адвоката был быстрым и отрицательным. - Разумеется, нет! - веско ответил всё еще бледный Миронов, вставая с места. - Этого не было никогда, а не только той зимой. - Можете сказать, где вы находились в указанное время? Оправившийся от первого потрясения адвокат положил руку на плечо супруги и медленно произнес: - Кажется, я уезжал по делам службы. Как раз тогда меня попросили помочь с документами для Лондонской конвенции... - Именно так, Виктор! - вскочила Мария Тимофеевна. - Анюте был годик, ты уехал еще до Рождества! А вы, Алена, хотите сказать, что ваша матушка тоже была той зимой в Лондоне? - Да, - ответила девушка после крохотной паузы, которую, похоже, заметил лишь Штольман, - её взял с собой тогдашний хозяин, у которого она служила. Алена вздернула нос. - Вы что, думаете, я лгу? Да я о папе всю жизнь грезила! Мне только бабушка, земля ей пухом, перед смертью всё рассказала, и в том числе то, где папа живет! Бабуля была очень гордая, но и мне не нужны ваши деньги! - Фамилия того хозяина? - спросил Штольман. Девушка пожала плечами. - Бабуля не сказала. - Где вы родились? - В метрике написано! - напряженно улыбнулась она. - Будьте добры, ответьте. - В Москве. - Где живете? - В Москве. Судя по краткости ответа и лицу девушки, это все еще была ложь, а Якову необходимо было вывести Алёну на правдивые ответы. Он продолжил. - Чем занималась мать? - Она была горничной. Собравшиеся за столом вновь зашумели, и Штольману пришлось поднять руку, чтобы воцарилась тишина. - Очень умелой, должна сказать, в приличных домах служила, хозяин ею очень дорожил. Когда она заболела, он... Яков ускорил темп вопросов. - Как её звали? - Катерина Ивановна. Иванова, если вы не поняли, - начала ершиться девушка. - Бабушку? - Настасья Александровна. - Фамилия? - Иванова же! - Дед жив? - Нет. - Отца как зовут? - Степан Петрович, - не задумываясь, ответила Алена. Громко охнула Олимпиада Тимофеевна, кто-то из гостей также вскрикнул. Поняв, что сказала, девушка звонко рассмеялась. - Ой, это я про друга мамы, он к нам с моих трех лет заходил, да и потом навещал. Я его папой так и зову, но он мне не родной. - Куда вы меня тянете? Подхватив ошарашенную девицу под локоть, Яков повел её в холл. - Госпожа Иванова, вы задержаны по подозрению в мошенничестве. Гости вновь загомонили. На лице Марии Тимофеевны отразилось огромное облегчение, а виновник торжества уселся на свое место. Когда за нарушительницей спокойствия и Штольманами закрылась дверь, Петр Иванович долил себе шампанского и провозгласил: - За именинника, господа! И пусть все новости будут добрыми! ... Выбежавшая за мужем в холл Анна спросила: - Яков, ты куда? - В участок, - коротко ответил сыщик. - Я с тобой! Я ведь могу помочь, - кивнула она на Алёну. Он потер щеку. - Анна, - произнес он тихо, - ступай к родителям. Я разберусь. Догадавшись, что просьба мужа обсуждению не подлежит, госпожа Штольман вздохнула. - Хорошо. Тогда я... - она прошептала, что собирается сделать. - Не стоит. Дождись меня. Новоявленная сестрица, которая слышала только слова полицейского, смотрела на Анну со снисходительным выражением лица. "Ах, какая послушная девочка", - читалось на том. Вздернув подбородок, Анна бросила на Штольмана мятежный взгляд. Яков покачал головой. Он склонился к уху Анны и пробормотал еле слышно: - Пожалуйста, Аня, дождись меня. Мы сделаем это вместе. Голос его был таким мягким, взгляд - таким серьезным. Анна почувствовала, как теплеет в груди. Муж вовсе не утверждал свою власть. Он вновь заботился, чтобы Анна не попала в неприятности, действуя необдуманно и в одиночестве. "Вместе". Они вместе. Порозовев от смущения, девушка сжала его ладонь, кивнула и отошла к дверям столовой. ... От подъездной аллеи готовилась отъехать пролетка. Штольман окликнул кучера, узнал, что именно он привез девушку с вокзала, посадил её на сиденье, сел рядом и велел ехать в полицейский участок. - Почему в полицию? - возмутилась девица. - Что я нарушила? Яков ничего не ответил. В столовой он примерно понял, что та из себя представляет, и предположил, что именно выведет её из себя. Так и случилось. Молчания Алёна не выдержала. - Да ответьте же! Зачем вы меня туда везете? Почему нельзя было поговорить у Мироновых? Я действительно его дочь, вы что, сами не видите? Он же почувствовал во мне свою кровь, вон, как побледнел! Но конечно, всё отрицал! Почему вы мне не верите? - Слова требуют проверки, - ответил Штольман. - И что, это значит, что меня надо везти в полицию? Где я буду спать? Вы привезете меня обратно к Мироновым? Я имею право жить у них! Я его дочь! Яков пожал плечами. - Забудьте о правах, госпожа Иванова. Вас же не так зовут. - С чего вы взяли?! Глаза девушки забегали. Именно это убедило сыщика в правоте собственных выводов. - Вы использовали поддельную метрику, а это серьёзное преступление. Спать вы будете в камере, причем не один день. - Как поддельная? Как в камере??? - взвизгнула девица. - Он обещал, что... Внутренне выдохнув, Яков порадовался, что сможет быстро вернуться к жене с хорошими новостями. Девчонка оказалась никудышной обманщицей. - Кто? - сощурился он. ... Судя по шуму внизу, приглашенные начали расходиться. В комнату кто-то постучался. Тут же открыв дверь, Анна вздохнула. - А, это ты, дядя, - с грустью констатировала она. - Я думала, Яков. - Многоуважаемый господин Штольман, - восхищенно сообщил младший Миронов, - оказался на высоте. Он так быстро убрал из дома мошенницу, что заслужил огромную благодарность твоих родителей. Думаю, они еще выскажут ему это лично. А сейчас гости расходятся в уверенности, что наглая девица посчитала Виктора легкой добычей, но не тут-то было. Правда восторжествовала. - Как родители? - Пребывают в полном здравии и вечной любви, полагаю, - серьезно сказал Петр. - Аннет, я не об этом. Ты могла бы... Анна вновь вздохнула. Дядюшка с отказом Штольмана не смирился. Впрочем, это к лучшему, ведь сама она так и не решилась поговорить с матерью Алены, а с дядей можно заняться другим делом. - Вызвать для тебя дух того купца? - Да-да, - обрадовался Миронов. - Калязин его фамилия. Госпожа Лапина моя хорошая подруга, и я был бы рад, если её сын... - А он не твой сын? - эхо последних событий вдруг возбудило в Анне подозрительность. Петр Иванович даже закашлялся. - Бог с тобой, Аннет. О чем ты только думаешь? Впрочем, сегодня я тебя понимаю. Приложившись к принесенной с собой бутылочке, он клятвенно сжал руки. - Он не мой сын, а Лапина хорошая женщина, которой мы могли бы помочь. - Мы, - улыбнулась Анна. Как всегда, дядюшка смог отвлечь её от тяжелых мыслей. Она окинула его взглядом, поняла, что выпил он уже порядочно, и предостерегла: - Хорошо, только если я что-то узнаю, без Якова никуда не пойду. Услышав такие слова, Петр едва не прослезился от умиления. - Аннушка, на твоего Якова Платоновича мы, Мироновы, будем молиться и день и ночь. А впрочем, к делу. Брата госпожи Лапиной звали Аристархом. ... Антон Коробейников удивленно воззрился на вошедших. - Яков Платонович! Какими судьбами? Я думал, вы к нам больше никогда не приедете. - А вот пришлось, - пожал протянутую руку Штольман. - Все работаете допоздна, Антон Андреевич? Рад вас видеть. Я по делу, принимайте задержанную. Препроводив Алёну в камеру, сыщик вернулся к бывшему подчиненному и коротко объяснил ситуацию. - Пока она не призналась, кто её нанял, но это дело времени. Можете допросить её сами, могу я... - Уж лучше вы, Яков Платонович, - быстро выбрал Антон. - ... но только утром. Сейчас мне некогда, да и после ночи на лавке девушка станет покладистей. Пока посоветую вам вслух поговорить с кем-нибудь из городовых о том, как долго ждать заключения по отправленной на экспертизу метрике. - В Тверь? - уточнил Коробейников. - Берите выше, - подмигнул надворный советник. - В столицу? Это дней пять. Увидев вздернутую бровь, Антон расплылся в понимающей ухмылке. - Значит, не меньше недели. Эх, бюрократия! ... Когда сыщик вернулся в дом, ему не пришлось искать предназначенную для Штольманов комнату. Встретившие его Мироновы горячо поблагодарили за помощь, проводили к Анне, у порога пожелали спокойной ночи и приятнейших снов, а также передали полную корзину деликатесов с праздничного стола. Тут же присутствовавшая Олимпиада Тимофеевна с заискивающей улыбкой попросила: - Яков Платонович, вы уж не серчайте на тетушку. Кто старое помянет, тому глаз вон. Ой, я не об этом. Вы спасли нас от такой напасти! Она указала на торчавшую из корзины бутылку. - Выпейте за здоровье Виктора Ивановича, и Нюша пусть выпьет! А то она за столом почти и не ела, бедная. Заметив её внимательный взгляд, Яков не стал комментировать предложение, и уже на пороге комнаты услышал тихое: - Маш, а вдруг он не знает, что беременным спиртное нельзя? ... После известия о том, что Алёна косвенно созналась в обмане, Анна вновь кинулась обнимать мужа. - Какой же ты, Яша! - целовала она его в колючую щеку, ворошила короткие кудри и вдыхала запах любимого так глубоко, что вконец закружилась голова. Заметив это, Штольман усадил Анну в кресло, приоткрыл окно. Затем он сел рядом и стал безотрывно наблюдать за тем, как она обмахивается старинным веером. - Помочь раздеться? - спросил Яков, глядя на верхнюю, уже расстегнутую пуговку. Девушка смущенно хихикнула. Она всегда удивлялась, как муж умеет сосредотачиваться на ней, Анне, и зачастую это вгоняло её в краску. А сейчас он наверняка устал, ведь ехать на перекладных из столицы совсем непросто. Да еще эта Алёна! - Не надо. Ты голоден? Давай я тебя покормлю. Взяв из корзины блюдо с нарезкой, девушка выбрала кусочки ветчины и положила их на чистую тарелку. - Вот. Ты же такую любишь? Пока муж ел, Анна рассказала, как в присутствии дяди вызвала дух купца Калязина. - Яша, я почти ничего не выяснила. Он показал, как вошел в какую-то комнату и увидел, как в столе копается человек. Тот вскинулся, схватил со стола пресс-папье, подскочил к Калязину и ударил его по голове. Всё, - вздохнула она. - Как выглядел второй? - прожевав, спросил Штольман. Обрадовавшись, что он не сердится за помощь Лапиной, Анна описала мужчину. - Но про завещание Аристарх Семенович ничего не сказал, и где искать убийцу, непонятно. - Негодяй, - покачал головой Яков. - Нет бы назвать убийцу по имени. Все духи такие скрытные? - Многие, - вздохнула Анна, но, поняв, что муж дразнится, бросила в него яблоко. - Вот тебе за это. Засмеявшись, он поймал яблоко. - Это был кабинет Калязина. Антон Андреевич рассказал, что узнал по делу, и что тем очень интересуется городской глава. В кабинете было открыто окно, погода была сухая, поэтому следов Коробейников не нашел. Он полагает, что это был кто-то из проезжих. - Ты тоже так думаешь? - Пока непонятно. Калязин как-то называл мужчину? Он его знал? - Кажется, нет. - Что-то в мужчине показалось тебе необычным? Анна подумала. - На нем был сюртук. Почти как у тебя, черный, а вот обшлаг на правом рукаве почему-то белый. Это было видно, когда он замахнулся. Как будто рукав в чем-то испачкан. - Возможно, ты нашла его, Анечка, - широко улыбнулся Яков. - И кто же это мог быть? - Работник игорного клуба. Они мелом пишут результаты игр на доске. Потом тряпкой стирают, но одежда может пачкаться. Завтра сходим с тобой в местный клуб и поговорим с персоналом. - Я протяну руку и скажу: "Вы - убийца! Вы арестованы!" - развеселилась Анна. - Налей мне, пожалуйста, шампанского, я пить хочу. - Ни в коем случае, - отобрал шампанское Штольман. - Почему? Он вытащил из корзинки бутылку минеральной воды. - Потому что беременным спиртное нельзя. ... Уже лежа в постели в объятиях мужа, Анна вдруг заворочалась. - Дует? - шепнул Яков. - Окно закрыть? - Нет... Яша, мне не дает покоя эта девушка, Алёна. Она же сильно на меня похожа? - Не сильно, но похожа. - Вдруг она действительно... Штольман повернул её к себе и взглянул в глаза, в которых отражался лунный свет. - Ты не веришь своему отцу? - Яков поцеловал пушистые ресницы. - Верю, конечно... - Тогда в чем дело? Анна вздохнула. - Не знаю. Я все-таки хочу вызвать ту женщину. Как думаешь, Катерина Ивановна это её настоящее имя? - Думаю, что в тот момент девушка говорила правду. - Тогда я зову. Обними меня. Усевшись на постели и ухватившись ладонями за руки Якова, девушка вызвала дух Катерины Ивановны, матери Алёны, а затем спросила, кто отец девочки. Через минуту Штольман понял, что дело плохо. Анна обернулась к нему, и лицо её было бледнее простыни. - Она сказала, что это Миронов. Что он негодяй и мерзавец, каких мало. Что он подлец... Как..? Как это может быть..? ... Разрыдавшись, Анна соскочила с кровати, но Яков тут же догнал её, сгреб в охапку и прижал к груди. - Милая, прошу, - шептал он, целуя соленые щеки и проклиная про себя всех духов, - услышь меня. Это неправда. - Что неправда? - всхлипнула Анна. - Это не твой отец. Мало ли в России Мироновых? - Похожих на меня? Яков, о чем ты говоришь? - О том, что духи редко сообщают именно то, что ты хочешь знать. Мы же только что это обсуждали. Виктор Иванович не был в то время в России, а то, что мать Алёны ездила в Лондон - ложь чистой воды. Я узнаю это точно завтра, но пока поверь мне, как полицейскому. Эта Алёна обманщица. Она не дочь твоего отца. - Ты так считаешь? - в заплаканном лице Анны было сомнение. - Уверен. Умоляю, не думай о ней. Завтра будет новый день, завтра мы во всем разберемся. Видя, что увещевающие слова Анна почти не слышит, Яков решился. Он знал, что отвлечет его любимую. - Хочешь, расскажу, как влюблялся в тебя? - Хочу... Она хлюпнула носом. Улыбнувшись, он взял платок с тумбочки, утер нежные щеки. - Помнишь дело баронессы фон Ромфель? Где ты еще нож на конюшне нашла? - Помню, конечно. Ты тогда еще сердился, что не полиция, а я нашла улику. - Не поэтому я сердился, - Яков подхватил жену под попку, вернул в постель и лег рядом. - Ты легла тогда на сено и потянулась рукой в тайник. А я думал не о жертве, не о ноже, а о том, развяжется ли бант на твоем пальто, если за него дернуть. Поэтому я был груб. Я сердился на себя. - Как это? - удивилась Анна. Он вздохнул. - Вот так. А потом, когда ты захотела остаться у Молостовых на ночь, я смотрел на твою шею, хотел тебя поцеловать и безуспешно пытался уговорить тебя уехать. - Но я настояла на своем! - тень улыбки появилась на её лице. - Вот именно. Я в ту ночь почти не спал. Мне кошмары снились, ведь я оставил тебя в одном доме с сумасшедшей, убийцей, кровавыми ваннами и бог знает чем еще. Зачем ты тогда пошла с Каролиной? Анна шмыгнула носом. - Я была дурочкой. - Ты хотела ей помочь, - снова вздохнул Штольман. - И это повергало меня в ужас, ведь однажды я мог не успеть. - Яша, а почему ты не выгонял меня? В другие разы? Я же то и дело прибегала в полицию, каждый раз боялась, что ты меня прогонишь, а ты иногда так улыбался... Он обнял её крепче. Уткнувшись носом в нежную шею, он прикоснулся к ней губами. - Вот поэтому и не выгонял. Ты приходила в участок, и Коробейников говорил, что будто ангел спускается с небес. Он часто говорил о тебе, и мне приходилось прикрикивать, чтобы он вернулся к работе. - Скажет тоже, ангел, - тихонько фыркнула девушка. - Я заставлял себя не думать о тебе. Обещал, что в следующий раз останусь за столом, но ты входила, и вдруг я понимал, что стою с тобой рядом. - Точно! - повернулась к нему Анна. - Ты же постоянно ходил за мной по кабинету! Иногда ты был хмур или язвителен, но мне всегда казалось, что ты хочешь до меня дотронуться. Штольман нежно поцеловал её в губы. - Не казалось. Я всегда хотел быть с тобой. Но тогда я и представить не мог, как это будет прекрасно. - А хочешь знать, как я влюбилась в тебя? - Как? - Сразу! - хихикнула Анна, одновременно зевая. Не дождавшись продолжения, он бережно накрыл её сползшим одеялом и пробормотал, что пора спать. И еще долго смотрел, как она засыпает, и благодарил судьбу за нежданное счастье. Всего он ожидал от судьбы за четыре десятка лет. Служения, ранения, хулы. Награды, предательства, немилости и милости начальства. Легкого романа. Даже тюрьмы. Но он и подумать не мог, что в его жизнь снизойдет ангел.