Поворот

- Осип Моренгейм, как оказалось, ходил в этот боксерский клуб давно, - рассказывал в постели Штольман, ласково обняв Анну и уложив ее голову на свое плечо. – Первый раз его позвал друг Франсуа, потом парни ходили в клуб и вместе, и поодиночке.   - Боксировали? – поинтересовалась Анна.   – Нет, смотрели на поединки. Осип ставил немного на победителя, иногда выигрывал, иногда проигрывал. Артур Павлович может быть спокоен, без счета его сынок денег не просаживал, всегда знал меру. Сказал, что сам пойдет учиться боксу.   - Яша! – вдруг вскочив на постели, взволнованно охнула жена. – Это же Маня  сказала Мите про бокс! Я сперва подумала, что Митя просто так его вспомнил, ну может, дедушка Петя упоминал днем, но нет! И еще… Вот ты за ужином хотел мне рассказать про этого Осипа, думал про него?   Штольман покачал головой. – Нет. Разве что в самом начале, когда мы были вдвоем, но потом няня привела детей, ты заговорила о Жан-Батисте, и я отвлекся.   - Значит, Маша не читает мысли, - чуть разочарованно откинулась на подушки Анна. – Ну и ладно.   Заулыбавшись, он поцеловал её в висок. – Только чтения мыслей нам не хватало. Я вообще-то и о другом думал за ужином.   - О чем же?   - Увидел счет от белошвейки и захотел посмотреть, что это за комбинация такая. Покажешь?   - Ты во время ужина думал о моей комбинации? – удивилась она.   Штольман кивнул.   - Маньяк, - фыркнула она, но выражение лица было довольным. – Хорошо. Закрой глаза.   - Почему это? – возмутился он. – Я хочу видеть весь процесс.   - Яша!   Он покорно закрыл глаза и отпустил её руку.   Анна соскочила с постели, повозилась у шкафа и через пару минут пробормотала: - Можно.   Открыв глаза, Яков уставился на жену, что стояла к нему спиной. Розовая ткань сорочки струилась по изгибу ягодиц, шелковыми волнами спускалась по бедрам, пенное кружево подчеркивало белизну кожи.  - Повернись, - чуть хрипло попросил он.   Анна повернулась. – Тут надо бы чуть свободнее, - призналась она, проводя ладонями по груди и мило краснея. – Наверное, я при мерках отвлекалась, вот и…   - В самый раз, - серьезно сказал Штольман. – Иди ко мне. Я хочу ее снять.      …   - Яшенька, но все-таки… - протянула Анна через несколько минут, положив ладонь на сердце мужа и чувствуя, как успокаивается его стук.    Штольман приоткрыл один глаз.   - Все-таки Манечка видела что-то про бокс в отношении тебя, раз о нем сказал Митя. Как думаешь, что она могла видеть?   – Ничего в этой семье не скроешь, - проворчал Яков, но на вопрос не ответил.   Анна притворно сердито стукнула его по голой груди.  – Яша! Признавайся немедленно, как связаны бокс и ты?   - Признаюсь, - засмеялся он, целуя её в кулачок. – Осип так и не понял, почему кинулся в драку, но именно это самое странное в той истории. С десяток мужчин вдруг ни с того, ни с сего принялись размахивать кулаками. Я поговорил с теми, кого, как и Осипа, при мне освобождали из участка – никто не может этого объяснить. Как сказал один из них: «Вдруг на меня что-то нашло, и я заехал в ухо мужику, что стоял рядом. А он мне». Поэтому завтра я съезжу в этот клуб и понаблюдаю. Возможно, понадобится съездить туда несколько раз.   - Я с тобой. За чем именно будем наблюдать? – деловито спросила Анна.   - Мы? Нет.   - Яков!   - Аня, это боксерский клуб. Разгоряченные мужчины, толчея, крики. Тебе там не место.   - А если я переоденусь в мужчину?   Штольман неожиданно резко приподнялся и лег на неё, вмяв в перину. Губами он коснулся недавно зацелованного соска, обвел его языком и с удовлетворением услышал тихий стон. - Милая, нет. Я не смогу работать, если буду знать, что ты где-то рядом. - Почему это? – хихикнула Анна, когда Яков завел её руки за голову и поцеловал в подмышку.   - Потому что. Не волнуйся, я возьму с собой Прова Журавкина, он крепкий паренек и занимается боксом. Я буду среди болельщиков, он попробует заявиться на бой. Тогда мы узнаем эту кухню изнутри.   - Ты точно не будешь драться? – заволновалась Анна. – Яша, хорошо, я не пойду туда. Но и ты пообещай, что не станешь боксировать!   Он лег рядом и укрыл её одеялом. - Обещаю. Спи.   …   Следующим утром Анна дождалась окончания лекции, в укромном университетском уголке вызвала дух Жана-Батиста и отправилась на поиски близнеца. Младший Бламанш нашелся в глубинах юридического корпуса. Он читал какой-то толстый том, на просьбу поговорить с неохотой, но согласился. Вместе молодые люди вышли из университетского двора и устроились в ближайшем открытом кафе. Контраст между близнецами действительно был разителен. Двадцатидвухлетний Жан-Этьен выглядел лет на десять старше брата, лицо его было мрачно, у губ залегла строгая складка. Волосы, такие же светлые, как у Батиста, были тщательно прилизаны, на носу красовалось пенсне.   - Какой у вас вопрос, мадам Штольман? – сухо осведомился Этьен. – Мне через четырнадцать минут на лекцию, я не хотел бы ее пропустить.   Мысленно Анна удивилась граничащему с грубостью тону, но вслух сказала: - Мсье Бламанш, меня попросил поговорить с вами ваш брат.   Юноша оторопело уставился на нее.   - Дело в том, что вчера я имела с ним разговор, а сейчас он стоит рядом с вами, - мило улыбнулась она. Лицо Этьена сморщилось, выражая разочарование и презрение. К этому Анна тоже была готова. - Я понимаю, что вы мне не верите. Задайте любой вопрос о том, что знали только вы и брат. Я в курсе, что семь лет назад ваши пути разошлись, поэтому вспомните что-нибудь из ваших детских шалостей.   Бламанш нахмурился. Казалось, он был готов встать и уйти.   - Эти! – вдруг громко крикнул Батист, держа брата за левое плечо. – Эти, это я, Бати! Я тут!   Медиум с удивлением заметила, что Этьен вздрогнул. С неверящим выражением лица он повернулся налево, оглядел кафе, улицу, никого не нашел и уткнулся взглядом в стол. Она припомнила, что Жан-Батист говорил о существовавшей когда-то, но потерянной внутренней связи между ним и братом. Может, Батист ошибался, и связь до сих пор есть?   - Только что вас позвал ваш брат, - тихо сказала Анна. – Мне кажется, вы его услышали.   - Как мы звали друг друга в детстве? – дрожащими губами задал вопрос Этьен.   - Эти и Бати.   Он приоткрыл рот. Судорожно вздохнул. Вновь оглянулся на левое плечо, снял пенсне, протер глаза ладонями. Надолго замер, а затем глухо сказал: - Я давно его не видел, и уже несколько дней мне кажется… ну теперь-то понятно… Скажите, он умер?   - К сожалению, да, - грустно сказала Анна. – Вы почувствовали его смерть. Мои соболезнования.   Юноша покачал головой. – Не стоит. Мы не были близки, особенно в последние годы, но… Он был моим братом. Почему сейчас он пришел ко мне?   - У него к вам просьба.   - Просьба? – возмутился Этьен, вставая с места. – Да не собираюсь я слушать его просьб! Так и передайте! Громким тоном и резкими движениями он привлек внимание молодых людей за соседним столиком, в сторону Этьена повернулись головы.   - Жан-Батист слышит и меня, и вас, - мягко произнесла Анна.   Он сел обратно и понизил голос. - Слышит? Надо же. Кажется, я вам верю, но все-таки спрошу еще. Сколько лет было Батисту, когда у него появилась первая дочка?   Анна перевела взгляд на старшего из близнецов, чтобы получить ответ.   – Сколько? – удивившись, переспросила она.   С ухмылкой дух повторил: - Пятнадцать. Жозефин была прелестна, ее вовсе не смущал мой возраст. Кстати, когда мы переспали, мне было четырнадцать.   Порозовев, медиум повернула голову к младшему брату. – Он говорит, что ему было пятнадцать, и что общаться с мадемуазель Жозефин он начал в четырнадцать.   - Мадам, - буркнул Этьен.   - Не поняла вас.   - Мадам Жозефин Ресне. Она была замужем. И она была нашей учительницей.   - О! – только и смогла вымолвить Анна.   …   - Этьен тогда был в нее влюблен, - решил пояснить Батист. – Все уши мне прожужжал, какой она ангел, и что я веду себя с ней неподобающе. А я решил доказать ему, что не такая уж она неприступная. Да и Жозефин была не против, я же видел. Ну и вот… Её, кстати, уволили, когда она забеременела. Как раз после той истории Этьен сильно на меня обиделся.    - Прекрасно его понимаю, - проворчала медиум.   - Скажите ему, что я прошу прощения, - развел руками дух. – Я был несносным братом и плохим товарищем. Скажете, Аннет?   Она передала его слова и заметила, что пальцы Этьена дрогнули. Вовсе не будучи уверенной, что Батист просит прощения от чистого сердца, она решила, что не ей судить.   - Наверное, я погорячился, – выдохнул через некоторое время Этьен. - Будьте добры, напомните, зачем он пришел ко мне? Выслушав суть просьбы брата и матери, юноша вновь нацепил пенсне на переносицу. - Мадам Штольман, у меня еще долго не будет детей. Батист оставил после себя дочек, и хотя ни одна из них не носит нашу фамилию, на наш род этого достаточно. Я считаю, что в этот мир не стоит приводить ребенка, если не можешь обеспечить ему хорошие условия, а я пока только студент. Так что вот так… - развел он руками. - Кроме того, я не думаю, что найдется много желающих создать со мной семью, - самым краешком губ улыбнулся он. – Благодарю вас, мадам, за такую неожиданную встречу с братом. Мне пора.   Анна вздохнула. Все, что могла, она сделала.   Внезапно к их столику подбежала высокая девушка с резкими, но гармоничными чертами лица. – Вот ты где, Тьен! – радостно воскликнула она и схватила юношу за рукав. – Идем же, ты обещал мне перед лекцией объяснить тот запутанный параграф из кодекса Наполеона!   - Я занят, Моник, - сухо ответил Бламанш.   Девушка фыркнула, бросила косой взгляд на Анну и, резко развернувшись, убежала в направлении факультета. Этьен с тоской посмотрел вслед Моник.   - Эге! – расплылся в очередной ухмылке старший из близнецов. – Аннет, глядите-ка! Кажется, я что-то упустил, и наш бука неровно дышит к этой красотке!   Анна присмотрелась к будущему юристу. Ей показалось, что в глазах того действительно было глубоко запрятанное чувство. Решительно встав из-за столика, она произнесла: - Жан-Этьен, вы очень красивый мужчина.   - Ого! – выпалил призрак.   - Но вы ужасно портите себя. Понадобится всего пара штрихов, чтобы девушки смотрели на вас с интересом не только к вашим познаниям в юриспруденции. Вы позволите?   Опешивший Этьен неуверенно кивнул.   - Встаньте и снимите пенсне, - велела Анна.   Юноша послушался.    - Растрепите ваши волосы.   - Вы правда думаете, что Моник… - прошептал Этьен и замолчал. Неуверенными движениями он нарушил благостность своей прически и тут же превратился в подобие миловидного старшего брата.   - Именно так я и думаю, - так же тихо ответила Анна. – Она же специально хотела позаниматься вместе с вами, чтобы как-то подвигнуть вас к общению. Кроме того, она заревновала, увидев меня. И самое главное, Этьен - она дотронулась до вас. Поверьте, девушка никогда не будет делать этого с противным ей мужчиной.   - Взревновала… - с глупой улыбкой повторил юноша, и на лице его расцвели очаровательные ямочки.   - Вы привлекаете её, - заверила Анна, пораженная преображением, которое сама же и обещала. – Но она ждет какого-то шага от вас, Жан-Этьен. Вы позволите? Она протянула руку и поправила соломенного цвета прядь, что придавала Батисту, а теперь и Этьену, лихость и мальчишество. - Носите вот так, хорошо? – улыбнулась она.   Именно этот момент выбрал коллежский советник для того, чтобы появиться из-за угла кафе. Мигом найдя свою супругу, он перевел хмурый взгляд на её спутника, отчеканил нужное количество шагов и проскрипел: - Разрешите представиться – Яков Штольман, сотрудник Российского посольства. А вы, полагаю, Бламанш?   …   - Яша, это же смешно! – шипела госпожа Штольман, отойдя вглубь кафе от столика, за которым остался сидеть Этьен. У того, как поняла Анна, появились веские причины для пропуска лекции. А у Штольмана сейчас появится новый синяк! - Ты так и будешь ревновать меня к каждому столбу?   - Этот парень не похож на столб, - со злостью буркнул Яков. – Разве что ростом. Зачем ты трогала его волосы?   Анна топнула ногой. – Затем, что я помогала ему стать успешнее у девушек. Именно об этом меня попросил дух! Ну почти об этом…   - Помогла? Сощуренные глаза дипломата метали молнии. - Аня, ты практически погладила его на глазах у всех!   - Нам надо было уединиться? – изумилась Анна. – Ну, знаешь ли, Яков… Развернувшись на месте, она сделала шаг, но была поймана за талию твердой рукой.   - Куда ты направляешься?   - Подальше отсюда! – запальчиво бросила девушка.   - Мы же хотели ехать в Баньоле расследовать смерть твоего Жана-Батиста. Ты передумала?   - И вовсе этот Жан-Батист не мой! Нет, не передумала, но ты со мной не поедешь! Я сама справлюсь!   - Аня… Штольман сжал губы и замолчал, очевидно не желая говорить лишнего.   - Пусти меня!   - Не пущу.   Анна закрыла глаза. В душе её бушевала буря. Да как может этот мужлан и домостроевец упрекать ее в том, что она поправила волосы парня, который просто не умеет нравиться! И отнюдь не ей, Анне, заметьте! Она лишь помогла ему! Отдышавшись, она почувствовала, как теплые пальцы Штольмана гладят её запястье.   - Не пущу, - повторил он голосом, которому она не могла противостоять, - и не надейся. Никогда не отпущу. Ты моя.   По позвоночнику пробежала горячая волна. Негодование Анны погасло, как залитый водой костер, а намерение проучить мужа почти исчезло. В смятении она попыталась отобрать руку, но он держал крепко.      - Простите, господа Штольманы, - прервал молчаливое общение супругов живой обладатель залихватского чуба. - Я нечаянно услышал, что вы собираетесь расследовать гибель моего брата. Вы не будете против, если я поеду с вами?   …   В экипаже Бламанш предпочел сесть рядом с кучером, а супруги устроились в кабинке друг напротив друга. Через несколько минут, когда молчание стало тяготить Анну, она решила продолжить воспитание мужа. - Яша, мне хотелось бы, чтобы перестал быть таким собственником, – сердито высказалась она. - Я свободная женщина, и буду делать то, что пожелаю!   - Угу, - пробормотал он, так и продолжая разглядывать ее лодыжки.   - Я вовсе не говорю, что буду общаться с мужчинами напропалую!    Он вздрогнул, но промолчал.   - Но почему я не могу поговорить с мужчиной без того, чтобы тут же примчался ты и убил его своим взглядом? Ты на бедного Этьена чуть с кулаками не кинулся, а я всего лишь ему улыбнулась.   - И погладила, - буркнул Штольман.   - В его интересах!   Он взглянул Анне в глаза.   - Яша… Он не отводил взора. Удивительно, но в нем было и признание, что она ему безмерно дорога, и стальная уверенность в своей правоте. Анна в который раз поняла, что несмотря ни на какие ее заявления Штольман не потерпит даже крохотных ее авансов другим мужчинам. Иначе в их семейной жизни наметится трещина, которую ей же и заглаживать. Вздохнув, она пробормотала:  - Не сердись. Этьен заслуживает помощи. Когда близнецам было по 15 лет, Батист преподал ему такой жестокий урок относительно женщин, что он на целых семь лет замкнулся в себе и учебе. А сейчас он влюблен, но понятия не имеет, что делать. Вот я и помогла немного.   - Анечка, если кому-то из мужчин вновь понадобится твоя помощь, ты могла бы помогать только словами? – кротко попросил он. – Мы приехали.   Он выскочил на улицу и подал руку. Сходя со ступенек, Анна неуверенно выговорила: - Да, наверное… Прости меня. Надо было ему сказать, чтобы сам свой чуб поправил… Штольман расплылся в улыбке, и она сглотнула. Куда там Батисту с его юношеским обаянием. Её муж – вот кто притягивает взгляды всех дам вокруг, особенно когда улыбается.   Тем временем Яков пригасил улыбку и шепнул: - Не смотри на меня так, милая.   - Как? – не поняла Анна.   - Вот так. А то сейчас сядем в экипаж и поедем домой.   Зардевшись, она отвернулась к подошедшему к ним Этьену. Четверть часа назад она сердилась на Штольмана за привычки пещерного человека, а сейчас он заставляет её краснеть от неожиданного желания. Вот как это ему удается?   …   На авеню Сиреневый Лес было всего с десяток домов. Дух Батиста, что во время поездки сидел рядом с братом, указал на дом за живой изгородью из кустов барбариса. - Вот здесь живет Блез Гаспар.   - И Вирджини, - хмыкнула девушка.   - И Вирджини, - подтвердил призрак. – Кстати, кажется, это она поливает цветы во дворе. Ах, какая же она прелесть! Интересно, спутает ли она меня с Этьеном? Сейчас он стал очень на меня похож, хоть и в пенсне. Блеза, должно быть, нет дома. Вирджини всегда, когда его нет дома, занимается садом. Или мной, - ухмыльнулся он.   Медиум тут же передала его слова мужчинам, опустив бахвальство. Этьен недоверчиво покачал головой, а Штольман вдруг взял его под руку и вежливо задвинул за угол ограды соседнего дома. - Мсье Бламанш, - попросил сыщик, - можете ли вы снять пенсне?   - Чтобы еще больше походить на брата? – догадался юноша.   - Да.   - Извольте. Что мне говорить, если мадам Гаспар примет меня за него?   - Это зависит от того, что она скажет. Притворяться Батистом не надо, действуйте по обстоятельствам, вы же умный человек.   - Яков, чего ты хочешь добиться?   Штольман обвел взглядом недоумевающих спутников. – Утром я зашел к знакомому из отдела французской полиции, куда стекается информация о насильственных смертях. Знакомый подобрал для меня сведения о мужчинах возраста около двадцати. Труп молодого человека, по описанию похожего на вашего брата, мсье Бламанш, в недавнее время нигде не всплывал. Возможно, это значит, что его тело до сих пор не найдено.   Анну передернуло.   - Анна, ты говорила, что Жан-Батист не помнит, где нашел свою смерть?   Она кивнула.     - Мадам Блез может что-то знать, её первая реакция будет нам полезна, - заключил Яков. - Идите, мсье Бламанш, постучитесь в дверь Гаспаров. Посмотрим, что вам скажут.   …   - Бати! Бати! – бросилась на шею юноши фигуристая блондинка, вышедшая на стук в калитку. – Ты сильно пострадал? Боже, малыш, прости меня, мы не можем сейчас говорить! Умоляю, уходи сейчас, но возвращайся в понедельник… Мадам Гаспар воровато оглянулась на скрипнувшую дверь дома, пискнула и попыталась закрыть калитку перед носом Этьена. С таким же успехом она могла пытаться остановить паровой каток – со двора вылетел крупный мужчина лет сорока пяти, грубо оттолкнул блондинку и вцепился в горло Бламанша, вломив его в кусты. - Опять ты? – заревел он. – Откуда ты взялся? Я что, мало тебя отделал?   Стоявший невдалеке Штольман заливисто свистнул в припасенный заранее свисток, подбежал к мужчинам, коротким ударом в область почек отправил Блеза Гаспара в нокдаун и протянул руку Этьену. - Приношу свои извинения, мсье Бламанш, - выдохнул Яков. – Ваше преображение сработало слишком быстро.   - Бати… - просительно уставилась на юношу блондинка. – Ты же не будешь жаловаться в полицию? Блез просто взревновал, это же не преступление!   Кашляющий Этьен в изумлении уставился на женщину, из-за которой избили его брата, а госпожа Штольман с невинным видом прошептала: - Просто взревновал… ...