Поворот

К полудню дипломат почти закончил разбор бумаг, свидетельствующих о мошенничестве одного из поставщиков посольства. Взглянув на стакан с водой, Яков выпил его одним махом и решил отвлечься перед просмотром последних счетов. Встал из-за стола, подошел к окну. И вовсе не удивился, увидев в воротах посольства Анну. Их внутренняя, невидимая связь, что не смогли бы объяснить никакие ученые, крепла с каждым прожитым годом. Выйдя в коридор ровно в нужный момент, Яков с улыбкой втянул жену в кабинет и закрыл дверь. - Ты со всеми посетителями этот фокус проделываешь? – поинтересовалась Анна. - Вот этот? – прижал он к губам ее прохладные пальцы. – Или этот? - он поцеловал её в щеку. – Или… - следующим поцелуем он закрыл ей рот, а когда оторвался, глаза жены уже были затуманены. С удовольствием скользнув рукой по стройной талии и обласкав взглядом то, что ниже, он спросил: - Что-то случилось? - Что? – непонимающе нахмурилась она. Он широко улыбнулся. - А… Опять ты меня отвлек, - на щеках жены появились ямочки. - Нет, все в порядке, просто у меня появился один вопрос. Вернее, проблема. Это несрочно, но дети сейчас гуляют с нянями в Люксембургском саду, и я решила зайти к тебе. - Слушаю тебя внимательно. Решив, что дело мошенника потерпит, он сел сам и притянул её на колени. - У меня несколько минут до приема, какая-то женщина загодя записалась. Так что за проблема? - Дело в том, что Манечка… - Анна замялась. - Предсказывает будущее? – шепнул Штольман. Она нерешительно кивнула. - Иногда она делает именно это, но сегодня… Сегодня с утра они с Митей шептались-шептались, зачем-то делили свои игрушки на три кучки, затем Митя вывалил из шкафа всю свою одежду и пыхтел, будто какую-то задачу решал. Я поинтересовалась, в чем дело. Тогда Маня заявила, что у них скоро будет братик, а Митя пообещал отдать Пете своих солдатиков. - Кхм. - То есть они уже уверены, что братик будет, и что его будут звать Петей! Яша, что нам делать? - Братика Штоликам? – ухмыльнулся он. – Прямо сейчас не смогу, служба, но вечером… - Яша, пожалуйста, я же серьезно… Получается, что мы уже не вольны в своей судьбе? Какие-то мелкие интриганы трех лет от роду… я понимаю, что это наши с тобой дети, но тебе не кажется, что это уже слишком? Он пожал плечами. – Думаю, тебе не стоит переживать по этому поводу. Маня видит будущее, а не творит его. - Ты уверен? - Уверен. Все-таки они с Митей слишком малы для интриг. А как ты сама относишься к такой перспективе? Я вовсе не против. Оказалось, что я люблю детей. Даже наших, - улыбнулся он, припомнив пару особо удавшихся Мите проказ. - К тому же вполне возможно, что третий юный Штольман окажется обычным ребенком. Она вздохнула. – Наверное, я тоже была бы рада… Я еще не поняла. Я так была уверена, что раз природа не дает нам третьего, значит, этих наших чудотворцев достаточно, и даже не задумывалась, что будет, если… - Поможем природе, – подмигнул он. Она рассмеялась. – Яшенька, ты так быстро меня уговорил! - Видишь, как полезно навещать супруга, - чмокнул он её в щеку. – Но сейчас мне действительно нужно работать. … Провожая жену взглядом через окно, Штольман глубоко вздохнул. Перед уходом Анна дразнила его, как могла, и оставила за собой не только запах подаренных им же духов, но и предвкушение прекрасного вечера в супружеской спальне. Но сейчас следовало не грезить о будущем, а сосредоточиться на делах. Громко постучали в дверь. Открыв ту, Штольман сощурился. Рядом с дежурным стояла хорошо знакомая дама. - Какими судьбами, - сухо сказал дипломат. – Кажется, записались вы как мадам Деларю. Эта фамилия настоящая? - Разумеется, - тонко улыбнулась Нина. – Я была замужем за мсье Деларю. Но это уже в прошлом. … Следы от недавнего удара о гостиничный пол на лице Нины Аркадьевны были едва заметны. Поскольку суккуб именно в тот день покинул Нину и поправить ей нос уже не мог, значит, ей пришлось вновь потратиться на опытного хирурга. Но зачем же ей понадобилась помощь российской дипломатии? Или Нина решила не приходить в дом на набережной, зная, что ее тут же выгонят? - Полагаю, мсье безвременно скончался, – едко произнес Штольман, жалея, что не может под благовидным предлогом отказаться от встречи. От следующей мысли Яков непроизвольно вздрогнул. Может, именно Нежинская послужила причиной тех странных событий в боксерском клубе? И вполне возможно, что ему, Штольману, грозит опасность? Яков считал себя мужчиной неробкого десятка, но оказаться в очередной глупейшей ситуации, тем более в стенах Российского посольства, очень не хотелось. Ведь человек, заставивший Штольмана выйти на ринг, может также заставить раскрыть тайную переписку, отдать секретные документы, подложить послу бомбу... Этого ему, руководителю службы безопасности, никогда не простят. С другой стороны, Нина могла задумать что-то иное, и тогда его не простит уже Анна… - Ждите в холле, - коротко сказал он посетительнице и на ухо прошептал дежурному: - Глаз с нее не спускать. Тот кивнул. Яков отправился на второй этаж, где велел Прову Журавкину наблюдать за посетительницей издалека, а сам бросился на улицу Гренель. … Через пару минут Яков настиг супругу, фланирующую по направлению к Люксембургскому саду. Штольман перешел с бега на шаг, купил на мелочь хризантем и обнял Анну сзади, держа в руках букет. - Анечка, - шепнул он, - подожди. Мило ойкнув от неожиданности, она развернулась к нему. - Яша, у тебя же прием… - В том то и дело, - подхватил он её под руку и развернул обратно. - Ты мне нужна. - Во время приема? - усомнилась Анна. - Всегда, - заверил ее Штольман. - Но сейчас я вынужден вверить тебе свою честь. Она прыснула. - Дело в том, Анечка, что я боюсь той женщины, - доверительно прошептал он, - и мне требуется твоя защита. - Яша, ну серьезно, - хихикнула она, - когда это ты боялся женщин? Или это… Анна переменилась в лице. - Это опять она? Он кивнул. Застыв на мгновение на месте, она топнула затем ногой, пробормотала: - Ну, Нина Аркадьевна! – и решительно отправилась к посольству, шагая впереди Якова. … - Разве ты не поприветствуешь поцелуем старую знакомую? – кокетливо осведомилась Нежинская, усаживаясь на стул. Сидевшую в углу кабинета Анну она заметила лишь в следующую секунду. Глаза Нины сузились, ноздри тонко вылепленного носа дернулись, но здороваться она не стала. - Предъявите документ, мадам, - пропустил вопрос мимо ушей Штольман. - Я оказываю консульскую помощь только российским подданным. - Якоб! Ты заставил меня ждать четверть часа за этим? На лице бывшей фрейлины Ея величества отразилось недоумение. - Ты же всегда был джентльменом! Насколько помнил Штольман, Нина не раз обзывала его хамом, так что нынешние слова её были чистой лестью. - Нет российского документа? – фальшиво удивился он. – Ничем не могу помочь. «Сейчас заплачет», - подумал он и оказался прав. Нина залилась слезами. Крокодиловыми, сказал бы он, но на непосвященный взгляд слезы были искренними. Если бы их видел карауливший в коридоре юный Журавкин, он наверняка кинулся бы успокаивать даму. Но дипломат знал подноготную этой женщины, и ни одна струна не дрогнула в его душе. Анна, как видел он краем глаза, также оставалась неподвижной. - Воды? – любезно предложил он. Вскинувшая голову Нина с надеждой взглянула на графин с водой, стоявший на отдельном столике. Штольман не двинулся с места. Пришлось женщине самой встать и налить себе воды. Похлопав себя по щекам, Нежинская сменила тон с интимного на жалобный. - Якоб, как бы ты ко мне не относился… Я ведь все еще русская… Помоги соотечественнице, прошу тебя… Умоляю… - Не имею таких полномочий и желания. - Но мне негде жить! Меня обманули! Меня совершенно наглым образом обвели вокруг пальца! - Какая жалость. - Якоб! – взвизгнула просительница. – Ты издеваешься надо мною? Но я клянусь всем, что между нами было - я всегда питала к тебе самые нежные чувства! Вспомни, как я спасла тебя в Петербурге! Воспоминания о том позорном проигрыше и последовавших за ним событиях вновь причинили ему боль. Он был таким идиотом, когда поверил Нине. К счастью, с той поры уже много раз она показала себя во всей красе. Что касается физической красоты, то сейчас Нежинская была хороша лишь внешне. Яков отчетливо видел, что сердце её оставалось черным-черно. - Позволю напомнить, что я уже отдал этот долг. В ответ на недоуменный взгляд Нины он вздернул бровь. Этой женщине все как с гуся вода. - В том поезде в Петербург. Вы еще украли деньги Разумовского. - А ты меня отпустил, - мгновенно воспряла Нежинская, скосив глаза на Анну. - Разве это не должностное преступление? И кстати, неужели ты не рассказывал об этом супруге? Сам Яков вероломству старой знакомой ничуть не удивился. Анна же, не сдержав негодующего фырканья, вскочила с места и с угрожающим видом двинулась к Нине. Та испуганно прикрылась руками. Дипломат понял, что во избежание кровопролития встречу пора заканчивать. - Анна, мадам Деларю уже уходит. - Мадам, извольте покинуть посольство, - подойдя к двери, официальным тоном произнес он. - Ты… - не могла поверить посетительница. – Якоб, ты … выгоняешь меня? Он красноречиво открыл дверь. - Но ты даже не узнал, в чем дело! Один русский мошенник, именно поэтому я пришла к тебе, - затараторила она, - Листров, Глеб Листров, сорока лет, родился в Туле… - Журавкин! – крикнул Яков. - … он обманул меня. Он взял мои деньги, обещал приумножить, но исчез! Вот расписка, - она ткнула в дипломата какой-то бумажкой. - А я теперь вынуждена ютиться в конуре! Видел бы ты её, Якоб - там всего два этажа. Ты должен его найти и вернуть мои деньги, у меня почти ничего не осталось! Я скоро буду голодать! Усмехнувшись понятиям Нины о бедности, Штольман пропустил мимо себя Журавкина и пробормотал ему на ухо: - На пару минут убейте в себе сострадание. Эта женщина – лгунья до мозга костей. Дипломат дал вывести бормочущую Нежинскую и вернулся к жене. - Яша, как она могла? – воскликнула Анна, пылая гневом. - После того, что ты для нее сделал, она была готова шантажировать тебя твоим же поступком? Штольман философски пожал плечами. - Се ля ви. Посиди со мной еще несколько минут, подожди, пока она уедет. И не иди пешком. Пров вызовет тебе извозчика. … Анна уже собиралась выходить из кабинета, когда Яков внезапно замер, прислушался к чему-то внутри и остановил её движением ладони. - Милая, - пробормотал он, - ты не пугайся, но у меня такое впечатление, что Машенька… - Что-то не так, Яков! – перебив его, воскликнула Анна. – Что-то с детьми! Быстрей! … - Клеша, - на бегу пискнул Митя, - быстлей! Нам блатика надо! - Какого вам еще… - задыхаясь и с трудом поспевая за катившимися колобками Штоликами, няня Вероник проглотила французский аналог слова «рожна», - братика, Дмитри! Сейчас Клека позовет вашего папу, и достанется вам обоим на орехи. Дети, остановитесь же! Стойте, я без вас ничего не вижу! Митя тащил слишком большой для него факел, что упал ему в руки со стены. Клеше до креплений было не достать, а там, куда они только что свернули с широкого прохода, света не было вовсе. - Ай! – вскрикнула Вероник, стукнувшись о низкий свод. Она едва не выругалась вслух, но придержала язык. Учить подопечных грязным французским словам не стоило, они и так схватывали все на лету. Малыши Штольманы были хорошими детками – умными, добрыми, отзывчивыми. Они с одного слова могли расположить к себе любого прохожего. Прекрасные дети, если бы только не эта их изобретательность вкупе с волшебными способностями, сводящая с ума нянь и родителей! Вот и сегодня, только мадам Анна ушла навестить мужа, как близнецы посоветовались на своем языке, будто бы невзначай подошли к краю парка у рю д’Асса, и тут же любимый мячик Мити покатился в сторону дороги. Там взвился на дыбы пристяжной проезжего экипажа, заругался кучер. Пришлось Клер, дочери Вероник, идти за мячиком и извиняться перед богатыми господами, один из которых едва не выпал на мостовую. И за это крайне короткое время Штолики умудрились улизнуть! Слава богу, Вероник была настороже и разглядела среди прохожих прыгающие косички Мари. Ничего не оставалось, как бежать следом, не поставив в известность дочь. И вот теперь Вероник ле Шатье, умудренная годами ведьма, задыхается в попытке догнать подопечных в известном своими тайнами и преступлениями чреве Парижа, а им, Штоликам, хоть бы хны. Братика им подавай! Кстати, откуда тут в катакомбах братик??? … Когда насмерть перепуганная Клер встретилась на углу Люксембургского сада со Штольманами и рассказала им, что произошло, те немного расслабились. Бледная до сих пор Анна вопросительно взглянула на мужа: - Яша, они же в безопасности? Машенька говорит с тобой? Я ничего плохого не ощущаю… А ты? - Да, милая, - сжал он ее ладонь, - мне тоже кажется, что все в порядке. За исключением того, что когда мы их найдем, они будут наказаны. - Лишь бы нашлись, - выдохнула Анна. - Вероник с ними, - виноватым шепотом напомнила Клер. - Я видела, как она бежала вон там, но потом потеряла взглядом. Что мне делать, мадам? Ждать детей здесь или идти домой? - Ой… Здравствуйте… Анна тоже замерла и попятилась. - Где это? – после минуты в молчании спросила она в воздух. Внезапно глаза ее расширились от ужаса. Штольман встал ближе и крепко обнял её за талию. - Где? В катакомбах? Вы позвали моих детей туда??? – едва не закричала медиум. Выслушав ответ, она взглянула на мужа. Губы ее тряслись. - Яша, там ребенок этой женщины, Изабель. Он совсем один, ему несколько дней. Сегодня утром она умерла от воспаления легких. Говорит, что искала того, кто ее услышит, и нашла наших детей. Они сразу откликнулись. - Ну еще бы, – хмуро буркнул Штольман, проверяя револьвер во внутреннем кармане. - Я был там однажды, входил в районе кладбища Монпарнас, довольно далеко отсюда. Где вошли дети? Они одни? - Она покажет. Нет, слава богу, не одни, с ними пожилая женщина. Надеюсь, это наша Вероник. Идем. … Ближайший спуск в катакомбы оказался совсем рядом, на повороте с рю д’Асса на авеню Вавэн. Зайдя за старый каменный дом, Анна подошла к провалу подвального окна и с сомнением взглянула на осыпающийся склон. - Кажется, нам сюда. Штольман тут же спрыгнул вниз, подал руку жене, затем Клер, и негромко предостерег: - Добро пожаловать в Аид, дамы. Не отходите от меня дальше, чем на шаг, ничему не удивляйтесь и ни с кем не вступайте в разговоры. - Думаешь, там полно клошаров? - уточнила Анна. - Бандитов, - бросил Штольман, взял её за руку и пощупал пол тростью. Пройдя за Анной по подозрительно хрустящему полу дальше в подвал, они завернули за угол, почти наощупь спустились по узкой лестнице и очутились в сумрачном, пахнущем затхлостью проходе, где по стенам колыхались тени. - Ох, Манечка… - качнув подбородком, сердито пробормотал Яков. - Что, Яша? Они живы? - Очевидно, притом в хорошем настроении. Сказала мне взять факел. - Факел… - настроение Анны мгновенно изменилось. - И ремень! Яков, что они творят?! Голос ее гулко отразился от каменных стен. Она понизила голос. - Я вижу всего один факел. Достанешь? А я пока позову Брауна. - Прекрасная мысль, Анечка. Яков вытащил из крепления источник света и оставил у стены трость, сменив её на револьвер. Эта шалость близнецов, если можно так назвать их путешествие в самое опасное место Парижа, обязательно закончится их наказанием. Разумеется, не физическим, но кому-то еще долго не видать прогулок. … Поворотам и темным коридорам, казалось, не было конца. По дороге гостям подземелья никто не встретился. Анна надеялась, что близнецы шли тем же путем. Она уже решилась спросить Изабель, долго ли еще идти, как впереди послышались какие-то голоса. - Шшш, - приложил палец к губам Яков. - Побудьте здесь и не шевелитесь. Передав Анне факел, он исчез за поворотом. Она шепотом попросила Брауна пойти следом и затаила дыхание. - Тебе чего надо, чистенький? – донесся до Анны гнусавый голос. – Тут бесплатно не ходят. Гони плату. Она поняла, что так встретили появление Штольмана. Она сжала кулачки. Сердце в груди заколотилось с новой силой. Как Яков выйдет из ситуации? И где дети? Судя по звукам, началась потасовка. Анна держалась приказа мужа, но когда впереди раздался визг, очень похожий на Машин, ринулась вперед. И тут громыхнул выстрел, эхом отразившийся от каменных стен. … На спине у Якова висел, пережимая горло, какой-то оборванец. Не думая ни секунды, Анна размахнулась факелом и влепила горящую тряпку в ухо нападавшему. Тот с воплем слетел на землю. Штольман от души пнул его под пятую точку, отправив в темный коридор, поднял с земли еще одного парня, напутственно дал ему кулаком в ухо и направил туда же. Третий бандит с трудом поднялся с земли, зажал рану в бедре и сам похромал вслед за приятелями. - Аня, я же просил тебя остаться сзади! – хрипло выдавил Яков. - Дети, все в порядке? Вероник? Выходите. Откуда-то из темноты выскочили близнецы, кинулись к родителям и зачирикали наперебой: - Папочка! Тут Пьел! Он малюська, он пласет! Его надо взять! Мамоська! - Вы не пострадали? – ощупала их Анна. - Нет, мама! Пьер! Пьел! Посмотли! – лепетали малыши. - Клеша, вы где? Что хотели от вас эти бандиты? Из той же мглы выступила няня Вероник. На руках у нее лежал младенец, беззвучно разевавший рот. - Я тут, мадам. Они встретились нам минуту назад, не успели напасть, хотя собирались. Наверное, изувечили бы малышей, чтобы заставить потом просить милостыню. Спасибо вам, мсье Штольман, что успели вовремя! - поклонилась она Якову. Яков тем временем поднял с пола оставленный кем-то из нападавших нож и произнес: - Гордон, вы прекрасно ослепили того бандита, прикрывайте нас сзади. Уходим! - Бог мой, он же просто скелетик! – ахнула Анна, рассмотрев ребенка. - Яков, он еле дышит, у него даже сил плакать нет! Надо дать ему хотя бы воды… - Всем быстро на выход. Детей на руки. Немедленно! – рявкнул Штольман, держа в одной руке факел, а в другой револьвер. - Бегом! Догадавшись, что поверженные бандиты могут привести подкрепление, Анна вручила Митю Клер, взяла Машу на руки и побежала за мужем. Следом бежала Вероник с младенцем, в арьергарде следовала Клер. Замыкал улепетывающую экспедицию дух химика, готовый поджечь или ослепить любых обитателей подземелья. Те оказались умнее и предпочли не высовываться. … В доме на набережной к гомонящей в холле компании спустились Мироновы. Разглядев крошечного мальчугана, Зизи распорядилась приготовить теплую ванну, послала людей срочно разыскать кормилицу и купить все, что нужно для младенца. Убедившись, что жизнь малыша вне опасности, Анна хотела было пойти переодеться, но была остановлена суровым голосом. - Дети, немедленно в мой кабинет. Анна, ты тоже. Манечка сразу притихла. - Но Пьел… - заикнулся было Митя. - Наверх, - серьезно сказал Штольман. - Сейчас же. В кабинете он велел близнецам сесть на софу и слушать внимательно, а затем разразился речью, которую сочинял всю дорогу от выхода из катакомб. Анну он поставил рядом с собой и не дал утешить Машу, расплакавшуюся, как он надеялся, от осознания серьезности проступка. - Если вы все поняли… - скрипучим голосом сказал Яков. - Да, да! – закивали малыши. - … то примите наказание. Митя открыл рот. Маша всхлипнула и утерла носик. У Якова сердце сжалось от необходимости наказывать своих Штоликов, но иначе было нельзя. - Вы не выйдете из дома три дня. Никаких прогулок. В окно вылезать нельзя. К Пьеру… - К Пьелу! – подпрыгнул на месте Митя. – Папоська, к Пьелу!!! - К Пьеру можно и нужно. По первому слову мамы идете помогать ей с Пьером. Менять пеленки, переодевать, помогать его купать. Все, что потребу… С заглушившим последние слова криком: - А! Папа! Ур-р-рааааа! - близняшки вскочили с софы и кинулись обнимать отца. - Купать! – орал Митя. - Ур-р-рааа! Анна наклонила голову. - Митя, ну-ка скажи «Пьер». - Пьеррррр! – раскатил по кабинету мальчуган. - Пьер-р-р! У-р-р-ра!!! Потерев оглохшее от крика ухо, Яков улыбнулся. - Вот тебе и Петя, - шепнул он жене. … Оставив Штоликов с нянями любоваться накормленным и мгновенно уснувшим малышом, взрослые собрались в столовой. К ним присоединился Петр Иванович, которому уже рассказали историю спасения маленького Пьера. - А этот дух, его мать, не сообщила, есть ли у него еще родственники? – поинтересовался Миронов. - Нет никаких родственников, - покачала головой Анна. – Изабель сказала, что ей не к кому было обратиться. У нее кончились деньги, из комнатки, что она снимала, ее выселили, она решила ночевать в катакомбах. Там провела несколько дней, простудилась, заболела. Сегодня утром очнулась в лихорадке, поняла, что малыш умирает от голода. Молока не было. Решила выйти ненадолго к церкви Нотр-Дам-де-Шам, чтобы попросить еды, ребенка оставила, побоялась, что уронит. Наверху упала от слабости и умерла. Её дух проводил нас до выхода из катакомб, а затем исчез. Наверное, она поняла, что сын в надежных руках. - Бедолага, - пробормотал Петр. Похоже, лишь Яков заметил на его лице тень сомнения. - Аня… - неуверенно, что было ей несвойственно, начала Зизи. - Яков Платонович… По факту этот малыш ваш, вам решать, как с ним поступить. Штольманы переглянулись. Они еще не обсуждали дальнейшую судьбу Пьера. - Но может быть, вы согласитесь… - На что, Зинаида Петровна? – спросила Анна. - Он такой милый… Я как увидела его в ванной… с этим трогательным черным хохолком… - тут Миронова взглянула на супруга. - Петя, я надеюсь, ты не будешь возражать. Ты же знаешь, у меня уже не будет детей. Давай возьмем Пьера? Вырастим, воспитаем. Он француз, но так похож на тебя… Знаю, у людей появятся вопросы, мне все равно! – гордо вскинула она голову. - Пусть сплетничают, что он твой… нажитый. Пусть! Главное, что он у меня будет. Ошеломленный таким проявлением чувств, Петр сглотнул, затем опустился перед женой на колено и прижал к губам ее ладонь. - Разумеется, Зизи. Я согласен. Ты так благородна и добра. У меня просто нет слов. Встрепенувшись, он повернулся ко Штольманам. - Если вы, конечно, не против. Яков посмотрел на жену. В её увлажнившихся глазах было согласие. - Мы не против, - улыбнулся он. - Только не забирайте Пьера от Штоликов. Они уже считают его братом и сами собрались растить его, как родного. … За обедом выяснилась еще одна пикантная деталь. Оказалось, что несколько дней назад Зизи встретила мужчину, задолжавшего ей крупную сумму, и, хотя денег так и не дождалась, предоставила ему шанс одним махом погасить кредит. - Зачем же? – удивилась Анна. - Этот красавчик с хорошо подвешенным языком по моей просьбе уговорил одну знакомую всем нам особу вложиться в очень выгодное дело. И представляете, та клюнула! – с плохо скрытой радостью рассказала Миронова. – Так что теперь у знакомой всем нам особы кончились деньги. - А у Зизи прибавились, – хихикнул Миронов. - У меня очень умная супруга, господа. - Звали этого красавчика случайно не Глеб Листров? – догадался Штольман. - Именно, - залилась Зизи лающим смехом. - К сожалению, он оказался плохим бизнесменом. Так получилось. Яков усмехнулся, а Анна, отсмеявшись, заметила: .- Зинаида Петровна, вы ужасно коварная женщина. Никому не посоветую переходить вам дорогу. … На следующий день Яков по просьбе жены разыскал тело Изабель в морге недалеко от церкви Нотр-Дам-де-Шам. Тем же вечером супруги Штольманы и Петр Иванович отправились на кладбище Шерантон похоронить мать Пьера по-человечески, а не как найденную на улице бродяжку. Увидев лицо лежащей в гробу женщины, Миронов схватился за сердце. - Изабель… - выдохнул он. – Изабель… я же не знал… - Это было всего один раз! Клянусь, я не знал! – повернулся он ко Штольманам. Анна начала хватать воздух ртом, а Яков прикрыл глаза ладонью. Хотя он не понимал, как можно быть таким легкомысленным, мораль родственнику он читать не собирался. Зинаиде Петровне об этом инциденте говорить не стали. … На приличном расстоянии от погребения Иван отошел от фигуры ангела, за которой прятался, и в который раз повторил себе, что сегодня видел эту женщину в последний раз. В письме от покровителя было ясно сказано покинуть Францию. Вещи были уже собраны, долг звал. Иван проводил Анну взглядом, полным сожаления и печали. Мужчина знал, что она продолжит ему сниться. … А еще через два года Штольман прервал службу в посольстве, взяв бессрочный отпуск «по семейным обстоятельствам». Никаких таких обстоятельств у Якова не было. Он срочно понадобился господину Варфоломееву, так как в столице Российской империи с необычной активностью начали происходить странные события. Варфоломеев посчитал, что именно с помощью Штольмана сможет в них разобраться. Так что дипломату предстояло вновь стать сыщиком. Анна к этому времени закончила курс в университете, а руководитель лаборатории Мечников с удовольствием дал ей рекомендации к самому Павлову. Поэтому в один прекрасный день Мироновы и Разумовские составили Штольманам компанию, и в Петербург отправился поезд с бандой кудрявых малышей возраста от двух до пяти и десятилетним лицеистом Володей. Взрослым пришлось выкупить целый вагон, ибо обрекать неподготовленных попутчиков на соседство этой банды родители не имели права. Слишком страшны могли быть последствия. А родители… Ну что родители. Им не привыкать.. …