Поворот

Когда господин Варфоломеев, влиятельный в определенных кругах человек, настоятельно порекомендовал принять на службу одну молодую женщину и содействовать ей в исследованиях, Иван Петрович Павлов решил, что какой-то фаворитке высокопоставленного чиновника захотелось поиграть в медицину. Появление изысканной красавицы, одетой по последней парижской моде, только подтвердило его подозрения. И никогда ещё профессор физиологии так не ошибался. Он посадил дамочку наводить порядок в его бумагах - она взялась за это с таким энтузиазмом, будто он ей научную экспедицию предложил. Анна Викторовна Штольман, а так ее звали, быстро каталогизировала все записи, а заодно толково отредактировала его последнюю статью. От неожиданности Павлов пообещал упомянуть ее в статье как своего ассистента. Эту честь госпожа Штольман скромно отвергла. Взамен она предъявила полученный в Сорбонне диплом бакалавра медицины, свидетельство об обучении на дополнительном курсе токсикологии, блестящую рекомендацию от Мечникова и попросилась ассистентом в лабораторию Медико-хирургической академии. Ошеломленный таким поворотом Иван Петрович только и смог выдавить: «С радостью, госпожа бакалавр». В лаборатории он окончательно перевел Анну Викторовну в учёные, и она часами пропадала там, добиваясь нужной реакции. В общем, ассистентка Павлову досталась невероятная. Но был у нее один недостаток - ее муж. Жуткий тип с таким холодным взглядом, что прямо оторопь брала. Яков Платонович, как оказалось, коллега того самого Варфоломеева, постоянно возмущался, что Павлов задерживает его жену, а когда появлялась эта самая жена, выражение лица Штольмана сразу менялось. Мягкая улыбка и нежный взгляд - все для супруги. Медсестры, глядя на это, завистливо вздыхали. И что они все в нем находили?! … - Папа, а воду ты залил? - с серьезным видом спросил Митя, оглаживая кожух заднего колеса красавца, стоящего во дворе дома на Малой Итальянской. Яков протер руки тряпкой. - Нет еще. Принеси воды, сынок. - Сейчас! Сверкнув широкой улыбкой, юный Штольман скрылся на лестнице. Из той же задней двери дома через минуту вышли Анна с Машей и одновременно наморщили носики. - Чем это так пахнет? - спросила Анна. - Новым маслом для двигателя, - ответил Яков, закрывая бутылку. - Чтобы это ржавое ведро больше тебя не позорило. - Не обзывай Хилю, - обиделась госпожа Штольман, - он хороший. Это я забыла сказать, что масло протекло, он и остановился. А потом нас с Хилей мужик на телеге подвез. - Хорошее ведро, - согласился он. - Удобно на телеге возить. - Яша! - Папа! - протестующе пискнула Маша. Пахнущими маслом руками он обнял своих девочек. - Шучу, милые. Хиля хороший. На хромированном руле мотоцикла производства Хильдебранда и Вольфмюллера, легкомысленно окрещенного женской половиной Штольманов Хилей, сверкнул солнечный зайчик. Первые упражнения Анны по укрощению Хили стоили Якову нескольких седых волос, поскольку он принимал в них непосредственное участие. Петр Иванович, купивший мотоцикл по прихоти племянницы, быстро устранился от рычащего и плюющегося выхлопами чудовища, зато к его покорению подключился Браун. И теперь Хиля с седоком выезжал из двора не за 10 минут разогрева, а за рекордные пять, а Яков был уверен, что Анна не загорится прямо на сиденье. - Ты готова? - спросил он жену. Она взволнованно кивнула. Выезды на Хильдебранде все еще были для нее в новинку, что уж говорить о неизбалованных таким зрелищем петербуржцах. Всю дорогу до лаборатории Павлова за Хилей бежали мальчишки, сменяя друг друга, ибо нешуточные 30, а то и 40 километров в час быстро выбивали последних из сил. Митя в окрестных дворах стал героем, мама которого водила мотоцикл, а Машенька - девочкой, которую два раза видели сидящей перед Яковом на том же самом чудище. Авторитет пятилетних близнецов, которых по возвращению в Петербург сперва презрительно называли барчуками, после обкатки Хили мгновенно вырос, к тому же Митя полюбил проводить время с отцом в дворовой котельной, часть которой превратилась в гараж. Именно из-за интереса Мити к мотоциклу Яков решил не противиться покупке - он очень хотел, чтобы из сына вырос не баловень небес, умеющий перемещать предметы и говорить с духами, а мужчина, держащий судьбу в руках. Ну а стремление Анны ко всему новому и сложному Штольман в полной мере разделял сам, поэтому купил две пары чудовищных очков-консервов, научился ездить сам, на специально заказанном длинном сиденье по очереди катал детей и, когда выдавалось свободное время, с удовольствием копался во внутренностях творения немецких мастеров. Сейчас он вместе с сыном залил воду в охлаждающий кожух, поцеловал жену, помог разогнать Хилю до выезда из двора и снял рабочий пиджак. Брюки тоже стоило сменить. На предстоящее совещание по поводу безопасности императорского двора коллежскому советнику не пристало являться в костюме, заляпанном маслом. - Папочка, - погладила его по руке Маша, - можно, мы чуть-чуть масла возьмем? Яков чихнул. - Зачем? - Для опытов! - выпалил Митя. Штольман вздохнул. Последние опыты близнецов закончились дырявой одеждой, но чумазые их личики были такими вдохновенными, а Браун, как уверяла Анна, так горячо клялся в полном соблюдении техники безопасности… Да и не хотел Яков гасить в своих умных не по годам детях стремление к знаниям. - Штолики, все опыты - в котельной. Не портите дом, не пугайте Зинаиду Петровну. И еще, Дмитрий! - он сурово взглянул на сына. Тот оторвался от созерцания вожделенной бутылки с маслом, что уже ползла к нему, и поднял глаза на отца. - Не берите Петю. Ему всего два года, он слишком мал для опытов. - Но, папочка… - умильно улыбнулась Маша, - ему уже два с половиной! И он уже все понимает! - Это-то меня и пугает, - буркнул Штольман себе под нос, а вслух сказал: - Вы меня слышали. И чтобы при опытах с вами был не только Браун, но и кто-то из нянь, они умеют пользоваться огнетушителем. Кстати, сейчас у вас урок грамоты, не так ли? Те переглянулись и вздохнули. - Да, папа. - Ну так ступайте. Проводив взглядом детей, Яков улыбнулся. Он не променял бы своих баловников ни на какие богатства и уже давно не мог представить свою жизнь без Анны и детей. Его сокровища были рядом с ним. ... Пейре Маури стоял перед другом, сжимая ладонью холодную, дрожащую руку Раймонды. Пейре не смотрел на нее, но знал, что она смотрит на Белибаста. Сегодня Гийом не был тем заносчивым «пеньшелье», каким его знали местные жители. Борода его была растрепанной и неопрятной, чего за Гийомом отродясь не водилось, щеки горели. Он старался говорить спокойно, но глаза его полыхали ненавистью. К другу, но еще больше - к самому себе. Он всегда умудрялся выбирать не Раймонду. Он всегда выбирал долг. Пейре ухмыльнулся и смерил девушку взглядом. Теперь он мог делать это при всех. Красивая, умная, добрая… Он был влюблен в нее уже давно. Но связь между Гийомом и Раймондой была непреодолимой. Всем окружающим их чувства казались такими сильными! Никто не решался встревать между ними. Скрипнув зубами, Белибаст мрачно спросил: - Будешь произносить обет? Пейре кивнул, повернулся к девушке и произнес: - Раймонда Марти, я обещаю заботится о тебе и детях. Обещаю, что ты никогда ни о чем не пожалеешь. Раймонда подняла на него серые глаза, казавшиеся сейчас ярко-синими из-за непролитых слез. - Пейре Маури, я обещаю быть тебе хорошей женой, - пробормотала она. Побледневший Белибаст выдавил: - Гм… Что ж… Можно сказать, что вы женаты. … Как всегда, когда к нему приходили эти воспоминания, Иван скрипнул зубами. После двух лет в Испании, где по заданию Кромвеля он изучал методы борьбы с правительством и тренировался управлять людьми, он узнал многое. В том числе вспомнил свою жизнь в этих опаленных солнцем горах. Он был здесь! Он был героем! Его уважали, память его чтили! Но почти никто не знал, что ослепленному долгом Гийому пришлось сперва фиктивно взять в жены Раймонду Марти, чтобы инквизиция не заподозрила в нем катара, а затем отдать ту Пейре. Скрябин ухмыльнулся. Он – Белибаст. Но он знает свои ошибки, и в этой жизни получит все. Власть. Славу. Богатство. То, к чему он придет вместе с Кромвелем. Но и Анну – его сладкую, нежную, преданную Рей – он тоже получит! Он заберет её у Штольмана и откроет ей глаза. Вот почему она так долго ему снилась. Она – его женщина. И она вспомнит. ... Склонившаяся над биоптатом Анна вдруг ощутила сзади чье-то присутствие. Осторожно отодвинув кусочек ткани, требовавший анализа, она встала и развернулась. - Здравствуйте, - тихо произнесла Анна, глядя на пожилого мужчину в странной шляпе. - Добрый день, мадам. Дух говорил по-английски и обладал хриплым, еле слышным голосом. Когда мужчина немного повернул голову, Анна едва не вскрикнула - голова эта сползла с шеи, обнажив уродливый кровавый срез. Мужчина привычным движением руки собрал себя воедино. - Вы знаете, кто я такой? – властно просипел он. Медиум сглотнула. – Нн…нет. - Ах да, вы же не с островов. Я - Томас Кромвель, лорд-секретарь Англии, главный министр короля Генриха Восьмого. И я явился не для пустых разговоров. Услышав имя, Анна вздрогнула, подавила позыв сделать книксен и выпрямилась. – Слушаю вас, милорд. - У меня есть одна проблема, мадам, и она – в вашей стране. В этом городе. Она поежилась. Теперь ее попросят решить проблему человека, триста пятьдесят лет назад казненного по обвинению в государственной измене? Не хватало ей Яшиного шпионства, теперь и с Британских островов задачка подоспела? Вот она возьмет и откажется, ишь, лорд-секретарь выискался… Британия, между прочим, враг России… Но ведь Яков как-то говорил о Кромвеле. Вдруг это не совпадение? - Майкл зарывается, - Томас, как и обещал, не тратил времени зря. - Его амбиции растут быстрее, чем его способности. Он затеял опасную игру. Остановите его. Она нахмурилась. Майкл. Как у министров все просто… - Кто такой этот Майкл? - Кровь связывает нас. Я вижу его мысли, как отражение своих былых ошибок. Этот глупец мечтает свергнуть тех, кто стоит выше него, но не готов к бремени власти. Он может кончить так же, как Оливер, а я не хочу, чтобы вновь позорили наше имя! Анна развела руками. - Но что я могу, милорд? - Многое! – рявкнул Кромвель. - Мне о вас говорили! Там. Он поднял глаза к небу, отчего голова его вновь съехала с шеи. - Вы остановите его. Анну передернуло. Она отвела взгляд. На кровящую до сих пор шею смотреть не хотелось. - Не уверена, что… - Заговоры он устраивает, - не слушая возражений, бормотал Кромвель, пристраивая голову обратно. - Против меня самого заговоры устраивали! А я сам всего добился. Мой дед кузнецом был! В своей жизни я тоже искал короткие пути к величию и заплатил за это головой. Не допустите, чтобы история повторилась. Я желаю Майклу добра, он не выдержит бремени власти. Истинная власть не в том, чтобы править, а в том, чтобы служить высшей цели. Внезапно бывший лорд-секретарь подскочил к Анне так близко, что она попятилась и едва не упала, споткнувшись о свой же стул. - Я не так уж эгоистичен, мадам, как вы могли обо мне подумать, - прошептал он в самое ухо женщины. - Я не собираюсь класть на плаху вас. Будьте осторожны! Майкл амбициозен и считает других слабыми звеньями в цепи своего успеха. Значит, этот Майкл определенно опасен. Можно, конечно, сперва посоветоваться с Яшей, но не лучше ли сразу сказать, что она не будет заниматься этим мутным делом? - Простите, милорд, но я вынуждена вам… Лорд-секретарь направил на неё тяжелый взгляд, и слова отказа замерли у Анны на губах. Все-таки не зря этот человек десять лет фактически правил Англией. - Вы сможете, мадам, - уверенно произнес Томас. … Штольман вернулся домой поздно. Осторожно поднявшись по лестнице, он заглянул в детскую, полюбовался на спящих малышей и так же тихо вошел в собственную спальню. Анна, на которой была лишь ночная рубашка, вскинулась с постели. - Яша! - прошептала она. - Наконец-то! Он с лету поймал жену в объятия и замер на долгую минуту. Эти чудесные мгновения он предвкушал еще с обеда, что провел в захудалом трактире у Финского залива, и мечтал о них на долгом совещании с Варфоломеевым. - Есть хочешь? Я прикажу разогреть твой любимый ростбиф. Или лучше пирог с рыбой? - Сейчас не буду, Анечка. Утром поем, - улыбнулся он. - Ты весь пыльный. Ездил куда-то? Расскажи, - попросила она, заворачиваясь в его руки. Яков тяжело вздохнул. Вновь он гонялся за призрачным Крутиным, которого видели то в одном месте, то в другом, но все попытки его арестовать до сих пор оставались безуспешными. - Ездил в Териоки, был на заливе. А у тебя как дела? - Все хорошо, - шепнула она, целуя его в ухо. - Хиля не подвел, я рано вернулась. С детьми погуляла, порисовала с ними. Митя меня в виде ведьмы нарисовал. - На метле? - На Хиле, - рассмеялась она. С удовольствием проведя ладонью по пышной попке, он спросил: - Спать хочешь? Руки его пустились в путешествие ниже. Анна хихикнула. - Нет. Погоди, Яша. У меня важные новости. - Ничего не может быть важнее этого, - пробормотал он. - Послушай же! Она дождалась, пока он неохотно уберет руки, и выпалила: - Знаешь, кто приходил ко мне сегодня? - Иван Петрович? - Да нет же, дух. Ладно, ты все равно не угадаешь. Британский лорд-секретарь, министр короля Генриха. Штольман сделал брови домиком. Анна кивнула. - Да-да, он сам представился. И у него была отрублена голова! - Чем же он говорил? Боюсь себе представить. - Кажется, ртом, - засмеялась Анна. – Она сползала, а он ее обратно подпихивал. Ой, да не в этом дело. Это же был Кромвель! Ты как-то упоминал его, когда говорил о деле князя. - Кромвель? Томас Кромвель? – с удивлением переспросил он. Вновь кивнув, она пересказала просьбу и слова высокопоставленного духа. - Яков, что думаешь? Я даже не знаю, с чего тут начинать – какой-то Майкл, какие-то заговоры… Я хотела отказать духу, но не смогла. Он был таким важным… таким величественным. Штольман задумался. Кличка Кромвель действительно всплывала в деле старого Разумовского. Но кроме клички и того, что Кромвель был конкурентом князя, сотрудники охранного отделения так ничего и не узнали. Яков взглянул на вздымавшуюся в волнении грудь любимой и решил, что утро вечера мудренее. - Думаю, что и Томас, и Майкл, и кого бы еще черт не принес, все пусть ждут до завтра. Сейчас у нас есть более важное дело. - Но ты же устал, Яшенька. Разве тебе не нужно отдохнуть? - Именно это мне и нужно, - жарко прошептал он, сдвигая ткань ночной рубашки и целуя Анну в плечо. - Пойдем. … В конце завтрака Анна поймала ждущий взгляд супруга в сторону кухни и ласково произнесла: - Сейчас будет, Яша. - Алевтина, принесите кофе, - велела Анна горничной. Сидевший напротив Петр Иванович поддразнил: – Что, Яков Платонович, слишком печется Аннет о вашем здоровье? - Мне нравится, - улыбнулся Штольман. - А что с Зинаидой Петровной, Петр Иванович? У нее все в порядке? Мы уже два дня ее не видели. - Вчера у нее голова болела, а сегодня с утра сказала, что вскоре придет, - теперь уже Миронов метнул взгляд на дверь в коридор. - Пойду узнаю, что случилось. Ах, вот и она сама. Вошедшая в столовую Зизи грузно опустилась на стул, который выдвинул для нее муж. - Доброе утро, господа. Прошу прощения, что так поздно составила вам компанию. Она оглядела остатки еды на выставленных к завтраку блюдах и поморщилась. - Ничего не хочу. Алевтина, чаю! Анна вгляделась в пожилую родственницу и обеспокоенно спросила: - Зинаида Петровна, вам нехорошо? - Годы, - буркнула Зизи. – Не обращайте внимания. - Нет, нет, - покачала головой Анна, подойдя к Мироновой. – Дело не в годах. Дайте руку, пожалуйста. Та повиновалась. Анна внимательно рассмотрела ладонь, сдвинула оборку рукава, пощупала кожу выше. Еще раз взглянула в лицо Зизи и вернулась к ладони. - Чувствуете усталость и тошноту? Теряете вес? Тусклые волосы… Сухая кожа… Крохотные пигментные пятна, венозные звездочки… Белые полосы поперек ногтей! От осознания страшной догадки собственные ладони Анны мгновенно вспотели. Она бросила взгляд на мужа, и тот в следующую секунду оказался рядом. - Вес не меряю, - проворчала старшая женщина. – Устала немного. Вот чаю выпью и полежу, дай бог отпустит. Да не суетись же, Петя! – прикрикнула она на вскочившего с места супруга. - Все у меня в порядке, Аннушка, ступай себе на службу. Анна твердо произнесла: - Никакая это не усталость. - Алевтина, на кухне есть кора дуба? Напуганная горничная быстро кивнула. - Срочно заварите полстакана, очень крепко! Добавьте холодного молока и принесите, прямо сейчас. Бегите же, Алевтина! Прислуга ринулась на кухню, Анна же присела на колени перед родственницей. - Зизи, я думаю, вас отравили. После того, как выпьете настой, мы отвезем вас в больницу. - Что ты, девочка, - проворчала Зизи, - никуда я не поеду, дел полно. Выпью, что ты сказала, а потом пойду полежу. - Зизи! – в один голос прикрикнули взволнованные мужчины. Та уронила руку на плечо Анны и прошептала: - Не орите на меня. - Зиночка, - склонился над супругой Петр Иванович, - не упрямься, солнце мое. Аннет знает, что говорит. И я с ней согласен. Не спорь, мы едем в больницу. - Я велю подать экипаж, - хмуро завершил дискуссию Штольман. … - Это наверняка мышьяк или что-то подобное, - после того, как Миронову положили в лучшую палату императорской Александровской больницы, Анна повторила свою догадку в экипаже на пути домой. - Я взяла её волосы на анализ. Уверена, что в них окажется мышьяк. Я видела такое, когда работала у Мечникова. - Надо искать, чем именно могли травить Зизи, - высказался Штольман. - Вряд ли это делали за один раз. Возможно, яд все еще у нас в доме. - Не за один раз? – ахнул Петр. - Я думал, что-то могло попасть в пищу… На кухне, например… Голос его затих. - Но тогда… тогда все мы в опасности! И Пьер! - Успокойтесь, Петр Иванович, - сыщик положил руку ему на плечо. – Малыш Пьер здоров и весел, мы же первым делом проверили его самочувствие. Штолики тоже ни на что не жалуются. Думаю, кто-то намеренно решил извести именно Зинаиду Петровну. - Тотчас же допрошу всех слуг! – рявкнул Миронов, растерявший свою обычную жизнерадостность. - Доверься Якову, дядя, - предложила Анна. – Яшенька, ты же сможешь задержаться ненадолго? Штольман кивнул. - Да, поговорю с прислугой. Петр Иванович, вы в курсе, у Зизи есть завещание? - Есть. После венчания она говорила, что вписала туда меня, больше ничего не знаю. Надеюсь, вы меня не подозреваете? Аннет, это же смешно! Яков Платонович! - Нет, Петр Иванович, не подозреваем, - уверил родственника Штольман. - Другой вопрос. Вы Петю-младшего усыновили официально? - Нет еще, - ошеломленно ответил Миронов. - Мы подали документы, но в том ведомстве такие крючкотворы! Даже за деньги не согласились ускорить процесс. Ох, значит… Думаете, именно в этом дело? - Возможно, - сухо ответствовал Штольман. - Я спрошу её, кто еще упомянут в завещании, когда она поправится. Она уже несколько дней плохо себя чувствовала, а я, болван, думал, что это простуда. Аннет, Зизи ведь поправится? – жалобно спросил Петр Иванович. - Разумеется, дядя. В Александровскую больницу приходит оперировать сам Павлов, однажды он меня туда брал и много хорошего про нее рассказывал. Там прекрасные врачи. Не волнуйся, Зизи в надежных руках. … Через час поисков в ванной комнате Мироновых нашли кремы, которые, по словам горничной, обильно пользовала Зизи. Об одном из них девушка вспомнила, что тот появился у хозяйки недавно. На всякий случай Анна забрала с собой все баночки. На службе она сразу же провела анализ на присутствие мышьяка во взятых пробах. Ее предположение подтвердилось. Петр Иванович отправился в Александровскую больницу, чтобы сообщить лечащему врачу результат анализа. Яков же решил заняться опросом аптеки, что готовила этот крем. ... В доме на Лиговском проспекте мужчина в скромном костюме отвел взгляд от конструкции из спичек, выстроенной на лакированной поверхности стола, и переспросил собеседника: - Вернулись? Оба? Штольман к Варфоломееву, верно? - Так точно, - отрапортовал стоящий перед ним. - А женщина? - В больнице. - Она что, болеет? – осведомился Кромвель. - Служит. - Тьфу на вас, Жиляев. Что еще известно про женщину? - Больше ничего! – вытянулся в немалый рост подчиненный. – Только узнал. Посидев минуту в молчании, Кромвель постучал по столу пальцами. - И все-таки она мне нужна. Разумовский собирался прибрать ее к рукам, но не по Сеньке была шапка. Я смогу с ней справиться. Он взглянул на шаткую конструкцию, взял спичку из россыпи рядом, осторожно положил её в основание и распорядился: - Узнайте все про их домашних. Жиляев кивнул. - Как поживает наш сомневающийся друг? - Не поживает, - скривился в дикой ухмылке высокий. – Свалился в горячке. Бред. Кома. Заразился в поездке в Крым. Жена сказала, плохая вода. - Прекрасно, - тонко улыбнулся хозяин квартиры. - Просто замечательно, какое хорошее средство, сам того не подозревая, подобрал нам Студент. Не зря я платил за его обучение. Заканчиваем с вампирами, Жиляев, средств собрано достаточно. Примените сегодня для всех. … - Звонил полицейский врач Танский. Он попросил откомандировать к нему именно вас, - мягким баритоном сообщил ассистентке Павлов. Анна подняла голову от бумаг. -Танский? А вы… не против? Иван Петрович хмыкнул. - Сергей Васильевич был очень убедителен. Говорит, у него есть для вас интересный случай. Позвольте полюбопытствовать, Анна Викторовна, эту просьбу мог пролоббировать ваш ужасный супруг? - Не знаю, - рассмеялась молодая женщина. - Иван Петрович, ну простите вы Бога ради Якова Платоновича. Неужели никак не можете забыть тот случай? Павлов задрал голову и произнес, глядя в потолок: - Это когда вы, Анна Викторовна, заснули в лаборатории, а ваш невоспитанный супруг решил, что это я вас спрятал? Он примчался ко мне домой, напугал Сарочку, чуть ли не топал ногами! Я был уверен, что в следующую секунду он вытащит револьвер и пристрелит меня на месте! - Простите его, Иван Петрович, – попросила Анна. - Яков Платонович редко бывает таким … невыдержанным. Он же принес свои извинения и даже похлопотал, чтобы в ваш кабинет провели телефонную линию. - Чтобы находить по ней вас, Анна Викторовна! - продолжил ворчать Павлов, но было видно, что он вовсе не сердится. – Уже два раза я поднимал трубку, думая, что кому-то срочно понадобился я, а это оказывался именно он, требующий вас! Выговорившись, он улыбнулся. - Поезжайте, Анна Викторовна. Если это действительно интересный случай, как обещает Танский, мне было бы любопытно узнать всю историю. И передайте привет супругу! … В полицейской прозекторской Анну ждал не только труп умершего, некоего господина Преснова, но и его дух. Горестно склонившись над своим телом, он бормотал одно и то же: «Бессмертие… Он же обещал бессмертие…» Осведомившись у Танского, почему позвали именно её, Анна получила исчерпывающий ответ. Господин коллежский советник Штольман заходил недавно по своим делам, услышал, что Танский из-за странной клинической картины смерти новоприбывшего решил взять у того образцы тканей, и посоветовал сделать анализы в прекрасно оснащенной лаборатории Медико-хирургической академии. - Сергей Васильевич, а что в этой самой клинической картине вызвало ваше любопытство? – спросила Анна. - Многое, любезная Анна Викторовна, - ответствовал патологоанатом. - Как передали допросившие супругу умершего полицейские, два дня перед смертью у Преснова наблюдался бред, галлюцинации, тремор. Также в лежачем положении он с трудом мог поднять голову к груди. Если вы знаете, это так называемый симптом… - Кернига, - закончила Анна, понимая, что её проверяют. – Возможно, это признаки менингита. Вы хотите сделать анализы мозговых оболочек? - Именно так, - одобрительно кивнул Танский. – Сможете самостоятельно взять биоптаты? Черепную коробку я уже вскрыл. Анна отправилась мыть руки. Через полчаса она уже тщательно упаковала нужные срезы и жидкости и собралась уходить. - Кстати, Анна Викторовна, не хотите ли послужить под моим началом? – осведомился патологоанатом. – Я бы мог договориться с Павловым и организовать ваш перевод. Она так и застыла на пороге. Яков! Этот неисправимый интриган, очевидно, захотел, чтобы она служила поближе к нему! И все бы ничего, прозекторская – неплохое место в том числе для исследовательской работы, но сейчас Анна была полностью довольна службой в лаборатории профессора Павлова. И какое право имел Яков сманивать её без её ведома! Очевидно, эти мысли отразились на её лице, потому что Танский дипломатично сказал: - Я понял, что вы против, - и добавил, спрятав усмешку в усы: - Так и передам Якову Платоновичу. - Я сама ему передам, - грозно пообещала госпожа Штольман. …