Поворот

Судя по звукам, доносившимся снаружи, экипаж уже выехал из Петербурга, да и тряска стала заметнее. Анна сидела рядом с мужем, вцепившись в его руку, и дрожала от страха. Внутри себя женщина не могла остановиться от панических вопросов. Что за негодяй похитил детей? Как они себя чувствуют, не причинили ли им вреда? Какие требования выдвинет похититель? Анне было страшно. Ее жизнерадостные, свободолюбивые дети не покорятся никакому похитителю. Особенно Митя - он запросто может довести мерзавца до белого каления, пока тот, не выдержав, не применит к малышу силу. А у Штольманов было не принято поднимать на кого-либо руку... - Не терзайся, - шепнул Штольман, погладив Анину ладонь. – Скоро все узнаем. Анна утерла влажные глаза. Не стоило распускаться перед пособником мерзавца, что сидел напротив. - Когда мы будем на месте? – спросила она. - Скоро, - буркнул тот. Внезапно под громкую брань экипаж остановился. От резкого толчка Анна едва не слетела с сиденья, крепкая рука мужа поддержала её и усадила обратно. Крики кучера стали громче. Выругавшись, охранник вышел на правую сторону, предусмотрительно захлопнув за собой дверь и закрыв внешнюю задвижку. - Как думаешь, что это? – тихо спросила Анна. - Может, на что-то наехали, - ответил Яков. Сдернув с головы повязку, он взглянул в решетчатое окошко. - Кучер слез с козел, ругается с кем-то на дороге, охранник стоит к нам спиной. Надо понять, где мы находимся. Посмотри справа и будь готова быстро надеть повязку обратно. Он приник к левому окну. Слева расстилалось поле, вдали виднелась полоска соснового леса. С неба, застланного тяжелыми тучами, на пыльную дорогу падали первые капли. - Непонятно. Может, Стрельна или Нойдорф. Заливом пахнет. - Справа перелесок какой-то, - разочарованно сообщила Анна. - Энн, это я устроил, - раздался знакомый голос с британским акцентом, а затем в карете нарисовался сам химик. - Рядом в овраге Митя, он убежал. Не сдержавшись, Анна тихонько охнула. – Митя здесь? – переспросила она, выглядывая в окно. - А Машенька? - Пока только он. Маша осталась у похитителя, она цела и невредима. Куда идти Мите? Энн, он не здесь, подальше. Анна быстро пересказала новость Штольману. Он обрадовано вздохнул, затем подумал пару секунд и достал из кармана деньги. - Вот рубль и еще пять. Пусть Митя остановит любую телегу или пролетку и попросит отвезти его в гостиницу «Англия» на Малой Морской. Там пусть снимет номер на сутки, домой ему нельзя. - Яша, он же еще маленький… - начала было Анна под затихающую брань снаружи. - Он справится, - твердо сказал Яков. – Гордон, скажите Мите, чтобы подобрал деньги, когда мы отъедем подальше. Помогите ему, проводите до гостиницы. Пусть попросит еды в номер и сидит там безвылазно. Передайте, что это мой приказ. Осмотревшись, Штольман осторожно отжал левую дверцу кареты, выбросил в щель купюры и натянул на глаза повязку. - Еще скажите Мите, что мы его любим и гордимся его смелостью, - успела шепнуть Анна до того, как охранник вернулся в экипаж, а тот снова тронулся. … Возница телеги, которую только что на небольшом подъеме дороги остановил мальчик лет шести, презрительно фыркнул. - На Малую Морскую? А у тебя деньги-то есть, малец? Бесплатно только куры дохнут. Мальчишка, похоже, был из богатеньких – говорил правильно, одежда на нем была дорогой, хотя и очень грязной, а таких хороших ботиночек мужик на детях давно не видал. - Куры? – заинтересовался пацан, взвихривая ладонью влажные кудряшки, - У вас куры дохнут? Есть дохлая курочка? Покажете? - Зачем? – вылупился возчик. Мальчик пожал худенькими плечами и сдул капли с мокрого носа. - Посмотреть. Мне интересно. - На что? - На дохлую курицу же. - Тьфу ты, - от души ругнулся мужик. – Я спрашиваю, у тебя деньги есть? - Есть, - обаятельно улыбнулся пацан. - Рубль. - А ты его случаем не спер? - Не, мне папа дал. - Ааа… А где папа? - Уехал, - мальчик махнул рукой куда-то вдаль. - Дядя, мне очень надо в гостиницу. Мужик сдвинул картуз на ухо и решил, что обмануть улыбчивого барчука вовсе не грех. Ему, возчику, ради таких ботиночек надо месяц вкалывать, а папаша пацана от рубля не обеднеет. - Сперва давай рубль. Знаю я вас, охламонов - денег нет, а туда же, кататься. Пацан выудил из кармана грязных штанишек сиреневую бумажку и вложил в мужскую ладонь. Осмотрев и чуть ли не обнюхав купюру, мужик дернул поводья. - Н-но, родимая! – прикрикнул он, хотя лошадь уже тронула. Через несколько саженей он обернулся, рассчитывая полюбоваться растерянной физиономией мальчугана, но тот почему-то смотрел на него с лукавой улыбкой. - Чего лыбишься? – гаркнул мужик. Пацан пожал плечами. Вдруг смирная обычно кобылка резко остановилась, попятилась, наехала крупом на передок телеги и вдобавок истерично всхрапнула. - Краля, ты чего? – удивился мужик. Краля опять попятилась, чем еще сильнее толкнула телегу. Та по наезженной колее, таща за собой послушно переступавшую лошадь, покатилась вниз и остановилась недалеко от мальчишки. Мужик сдвинул картуз на другое ухо и буркнул: - Говоришь, «Англия» на Малой Морской? Залезай. Стараясь не хихикать, пацан оперся ботиночком на спицу колеса, уцепился руками за борт и забрался в телегу. - Спасибо, дядя. А дохлая курочка у вас есть? - Нету, - вздохнул возница. – Н-но, Краля. Поехали. - Так-то, - проворчал господин Браун, только что закончивший зажигать искры перед носом Крали, и очень по-русски добавил: - А то ишь ты! … Через четверть часа экипаж остановился, дав перед этим лишний круг. Штольманов вывели на посыпанную песком площадку. Кто-то молча взял Якова под локоть и подтолкнул вперед. Пройдя через дверь, которая даже не скрипнула, Яков ощутил под ногами не дерево, а гладкий камень. Особняк? Чьи-то руки сняли с супругов повязки. Штольман осмотрелся. Догадка оказалась верной. Холл дома был схож со многими богатыми домами, в которых бывал Яков – мраморный пол, лестница на второй этаж, широкие, занавешенные темными портьерами окна. Электрический кабель, похоже, сюда не провели, холл освещался свечами из массивных канделябров. Перед супругами стоял светловолосый мужчина внушительной комплекции, рядом – еще один ниже ростом, с плешью на голове. У обоих на лицах были маски, что вызвало у Якова воспоминания о недавней встрече с вампирами. Правда, маски там были другие. Но все это сейчас было неважно, ведь где-то здесь ждала родителей Машенька. - С кем имею честь? – спросил Яков. - Это потом. Руки поднимите, - немного скованно произнес плешивый. Он быстро и довольно поверхностно обыскал Штольмана, повернулся к Анне. Та вздрогнула. Мощный охранник плотоядно хохотнул. - Аня, подай господину ридикюль для осмотра, - попросил Яков. Это сработало. Невысокий, может, и хотел ощупать лодыжки Анны на предмет ножа или стилета, но под стальным взглядом Штольмана лишь проверил ридикюль, а затем кивнул в сторону лестницы и буркнул: - Идите за мной. … В скудно обставленной комнате, куда они зашли вчетвером, больше никого не было. Посреди комнаты у стены стоял стол, за ним резного дерева кресло, перед ним – два стула в том же стиле. Оглядевшись, Анна повернулась к провожатым. - Где наши дети? – спросила она громко. – Что вы с ними сделали? Слева бесшумно отворилась дверь. - Садитесь, пожалуйста, - произнес вошедший. «Рост – два аршина семь вершков, плотного телосложения, не военный», - про себя тут же описал мужчину Штольман. «Голос низкий, произношение столичное, без акцента. Волосы темно-русые, начинают редеть. Лет сорок - пятьдесят. Лицо скрыто под маской». Последний пункт вызывал самые большие сожаления. По властным интонациям Яков догадался, что перед ним похититель, и описание его лица очень помогло бы для полицейской ориентировки. Но на нет и суда нет. - Где наши дети? - повторил Яков за супругой. - Садитесь же. Усевшись, Анна нервно сглотнула. - Отвечайте немедленно! Кто вы такой и где наши дети? - Меня зовут Александр. Ваши дети у меня, - спокойно ответил тот. - Что вам нужно, Александр без отчества и фамилии? - Мне нужны вы, Анна Викторовна. Вы умеете говорить с духами и видеть будущее, а именно это мне сейчас и требуется. … Заявление это шокировало Анну, но не Штольмана. Он давно ожидал чего-то подобного, именно поэтому изо всех сил старался скрывать дар любимой от окружающих и просил о том же родственников. «Как же этот Александр узнал о даре? О том, что Анна говорит с духами, знали многие, но о предвидениях? С самого Затонска она никому в этом не признавалась. Разве что Разумовский планировал использовать Анну для своих дел. Но кто мог знать об этом, кроме сгинувшего в Сибири Жана, Нины и Варфоломеева, который читал бумаги князя? Неужели опять Нина?» Не отводя взгляда от Александра, который ждал реакции супругов, Яков мысленно покачал головой. «Нет, Нежинская сама дала бы о себе знать, ей доставляет удовольствие быть в центре событий. Это не она. К тому же в бумагах Разумовского не было ни слова о снах Анны, я сам их читал. Кто же еще?» Анна начала было что-то говорить, но осеклась и благоразумно бросила взгляд на мужа. Он думал. «Положим, Петр Иванович еще до нашего знакомства мог похвастаться кому-то возможностями племянницы. Магистр, который звал Анну в свои ряды, мог рассказать кому-то о ней до похищения. Или наоборот, ему рассказал тот, кто дёргал магнетизеров за ниточки. Если такой человек помнит такие давние события, значит, он умен и планирует свои действия загодя. А предвидение нужно тому, кому предстоят важное дело. Важное дело...» Кровь Якова будто застыла в жилах. «Томас Кромвель предупреждал Анну, что Майкл планирует заговор. Томас надеялся, что она найдет Майкла. Рост и телосложение Михаила Шмидта…», - он припомнил внешний вид чиновника из МВД, которого пару раз видел во властных кулуарах. И понял, что нашел ответ. «Здравствуйте, господин Кромвель - Шмидт». … - Кто вы такой, Александр? - вслух спросил сыщик. - Того, что я сказал, вам вполне достаточно, - высокомерно ответил Шмидт. - Почему вы думаете, что Анна Викторовна будет работать на вас? - Неужели не понимаете, господин Штольман? - Я тоже не понимаю, - бросила Анна. Похититель молчал. Догадавшись, что его подталкивают произнести страшные слова, Яков сказал: - Приведите детей. - Вы! – крикнула Анна. – Вы хотите обменять меня на наших детей? Шмидт неопределенно пожал плечами. - Вы негодяй! – вскочив со стула, выпалила она. – Какой же вы негодяй! Я не смогу работать на вас, ни в коем случае! - Тогда я их убью. Из груди Анны вырвался сдавленный всхлип. - Сядьте, - велел хозяин особняка. – Господа Штольманы, я предлагаю вам сделку. Я диктую условия. Никакие ваши поправки не принимаются, все будет по-моему. Вы готовы слушать? Яков потянул жену на стул, а затем кивнул. - Отлично. Первое – я зову вас Анна и Яков, вы меня – Александр. Второе – Анна остается здесь. Третье - дети остаются здесь. Четвертое - Яков начинает работать на меня, мне очень пригодится информация о предпринимаемых и планируемых действиях охранки. Для страховки рядом с вами, Яков, все время будет находиться мой человек, - небрежным движением руки Шмидт указал на невзрачного мужчину, стоявшего рядом с Анной. - Его зовут Михаил. Пригласите его к вам домой, пусть ночует у вас. Услышав знакомое имя, Штольман и бровью не повел. Насколько он мог видеть, Анна тоже не дрогнула. - Михаил, снимите маску. Яков рассмотрел охранника, что теперь держал маску в руке. Невысокого роста, плешивый, он обладал настолько непримечательной внешностью, что в охранке его бы взяли в наружное наблюдение. Разумеется, после расспросов, проверки документов и пригодности к службе. - Вы, Яков, скажете своему Варфоломееву, что подыскали себе помощника, - почти угадал мысли сыщика Шмидт. - Михаил до недавнего времени служил в полиции, у него прекрасные рекомендации, тут нет никакого обмана. Вы никому не скажете обо мне, а также правды о том, куда исчезла ваша семья. Придумайте что-нибудь, куда они уехали. Это понятно? Дождавшись кивка, Кромвель продолжил: - Каждый вечер на Литейном почтамте вы должны оставлять письмо «до востребования» на имя Сергея Кленова. В письме должно быть описание текущей ситуации в охранке. Постарайтесь не скрывать ничего важного, ибо то же самое будет делать Михаил. Иногда он будет встречаться с моим представителем. Если ваши показания сильно разойдутся, или Михаил не явится на встречу, или вы решите каким-то образом обработать моего представителя… В многоточии похитителя была угроза. … то пострадает Анна. Вот тут Штольман вздрогнул. - Уверяю вас, у меня достаточно людей, чтобы проверить и вас, и Михаила, так что не думайте, что сможете меня обхитрить. - Что вы будете со мной делать? – выдавила побледневшая Анна. - Вашему супругу лучше этого не знать, - легко ответил Кромвель. - Чем страшнее будет то, что он себе представит, тем лучше он будет выполнять мои указания. Яков скрипнул зубами. Тут мерзавец был абсолютно прав. С самого начала встречи Штольман пытался придумать, как вырваться из западни без ущерба для Ани и Машеньки, но ничего разумного в голову не приходило. Сейчас он вновь кинул взгляд на мощного охранника. Шансов на успех практически не было. С троими не справиться, тем более что в кармане у громилы револьвер. Выходит, нужно соглашаться на условия Кромвеля, а уже затем решать, что делать. - Если же Анна не будет выполнять моих приказаний, пострадают дети. Их когда-нибудь пороли? - Вы не посмеете! – не своим голосом выкрикнула Анна. Глаза Штольмана заволокла пелена бешенства. Лишь через несколько вдохов-выдохов он смог взять себя в руки и увидеть, что Шмидт доволен его реакцией. «Он или не знает, что Митя убежал, или искусно делает вид. Но Манечка у него. Манечка, моя маленькая принцесса… Я не позволю ему даже тронуть тебя…» «Папочка, никто меня не тронет, не волнуйся!» - раздалось в его голове. Дабы не выдать охватившего его облегчения, Яков сдержал глубокий выдох, а затем собрался. Даже если у Машеньки все хорошо и она что-то знает, судьба Анны все еще в руках заговорщика. - Уверяю вас, дети узнают, почему их наказали. Они будут знать, что в этом виноваты их собственные родители, - продолжил Шмидт. Голос его был бесстрастен, и тем страшнее звучали его обещания. Яков сглотнул. Ему оставалось надеяться на практичность Кромвеля, который, похоже, прекрасно владел собой и подчинял жизнь цели, а не поддавался эмоциям. - Что скажете, Яков? «К черту эмоции», - приказал себе Штольман, - «здесь нужен только разум. От меня зависит судьба семьи. Как мне надо вести себя на взгляд этого Кромвеля?» - Вы заставляете меня стать предателем, - глухо сказал он. - Да, - небрежно подтвердил Кромвель. - Ради спасения жены и детей. Подумайте еще раз, что для вас важнее. - Семья, - после долгого молчания выдавил Штольман. - Я буду работать на вас. - Яков!? – неверяще воскликнула Анна. Губы его дернулись. - Я тоже не уверен в вас, Яков, - сказал Шмидт. - Мне говорили, что вас нельзя купить и запугать, что у вас железный характер. Неужели мои информаторы ошибались? Штольман не стал переубеждать врага. Раз тот считает, что хорошо его изучил, пусть сам решает, верить или нет. Эту короткую схватку Яков выиграл. Его молчание, похоже, произвело впечатление. Стукнув по столу пухлой ладонью, Шмидт потребовал: - Дайте слово дворянина, что будете работать на меня и не будете пытаться освободить жену и детей, пока я сам вам их не отдам. - Как долго вы будете их держать? Даже через прорези маски было видно, что Кромвель поморщился. Очевидно, ему не хотелось отчитываться и раскрывать свои планы, но этот вопрос был правомерен. - Не более нескольких месяцев. Хватит вопросов, Яков! Я жду ответа. Штольман бросил на жену тяжелый взгляд, будто прося прощения, помедлил, а затем произнес: - Даю слово. Анна ахнула и поднесла руку ко рту. Несмотря на сложность ситуации, Яков восхитился, как правильно сыграла Анна, ведь он давным-давно сказал ей, что поклялся в верности Царю и Отечеству и никогда не изменит этой клятве, но еще он занимается разведкой и контрразведкой, а на такой службе абсолютно честным остаться невозможно. Неужели Кромвель так наивен? Или это часть его игры для того, чтобы поймать Штольмана на обмане и тем самым оставить себе Анну навсегда? Разве у него есть такие возможности? - Рад, что мы друг друга поняли, - благосклонно кивнул Кромвель. - Ступайте, Яков. Михаил вас отвезёт. Прервав поток мысленных вопросов, на которые только предстояло найти ответ, Яков встал с места. - Дайте мне попрощаться с женой и детьми. - Никаких условий, Яков, - ответствовал Кромвель. – Я предупреждал. Или вы уходите прямо сейчас, или Анну накажут на ваших глазах. Я не жесто́к, но же́сток, и обещания свои всегда выполняю. Штольман опустил голову, чтобы полыхнувшая в его глазах ярость не была прочитана. Смирение! Сейчас ему как никогда нужно смирение, хотя бы показное. Сзади шевельнулся мускулистый охранник. "Нет!" Разжав кулаки, Яков взглянул на любимую и прошептал: - Я вынужден уйти, Анечка. Прости меня. Неважно, что он сделает все, чтобы вытащить отсюда своих девочек. Сейчас он оставляет их в логове врага под угрозой физических наказаний и сам себя не простит. - Идите, - велел Кромвель. - Первое письмо жду завтра вечером. Штольману пришлось подчиниться. Бросив последний взгляд на Анну, он увидел, как по щекам ее катятся слезы. Эти слезы будут еще долго преследовать Якова. Потому что он ее предал. ...