Поворот

Якову было плохо. Он уже много раз уверял себя, что поступил верно, что нельзя было оставаться у дома Кромвеля и рисковать свободой детей, но… Но Аня! Она осталась там одна, а он, её муж, не смог ее вытащить, бог знает, когда сможет, а за это время… Сочтя попытки заснуть бесполезными, Штольман встал с узкой койки, босиком подошел к окну снятой на ночь комнаты. На постоялом дворе уже хрипло переругивались служивые, над серой водой Мойки занимался тусклый рассвет. С кровати, на которой спали малыши, донесся всхлип. С пола вскинулась няня Клеша, которую Штольман забрал у Зизи, но он жестом показал ей не беспокоиться и тихо подошел к детям. Хныкал Митя, а Маша молча гладила его по плечику. У Штольмана сжалось сердце. - Что случилось, Штолики? - ласково спросил он. - Плохой сон? - Па-а-па… - вовсе разревелся Митя, - а как там мама? Она же там одна… А-а-а-а… Маня тоже всхлипнула. Яков сжал веки. Ему плакать было ни в коем случае нельзя. Впрочем, он и не умел. - Идите ко мне, - он сел на кровать, подтянул к себе детей и поцеловал в кудряшки. - Скоро мы заберем маму оттуда. Митюша, не плачь. Ты сегодня вон какой герой, Маню вытащил, и маму мы с тобой обязательно вернем. Обещаю. - Завтра? - вскинули мокрые глазки близнецы. - Сперва я все как следует разузнаю. Каждое серьезное дело требует подготовки. - Послезавтра? - Будем стараться, - улыбнулся Яков. У него уже сложился предварительный план по обыску особняка, который требовал согласия Варфоломеева и участия всех свободных агентов охранки. Никакого риска для Анны - вот что было первым и главным пунктом этого плана. - Меня возьмешь? - с надеждой спросил Митя. - И меня! - требовательно подхватила Маша. - Вы и ваша мама мне дороже всех на свете, - серьезно сказал Штольман. - Поэтому в этот раз я не буду никем из вас рисковать. Вы останетесь с няней и будете ждать маму. - Но папа! - Тихо, Штолики. Это не обсуждается. Вы поможете мне говорить с Брауном, тут я без вас не обойдусь. … Для Анны ночь тоже не прошла спокойно. Два раза она видела сон, в котором Кромвель ловил детей и Якова у самого дома, а затем приводил к ней и хохотал, глядя на отчаявшееся семейство. Анна в ужасе просыпалась, утирала лоб простыней и уговаривала себя, что этот сон – просто сон. Ведь вокруг было тихо, а она знала, просто уверена была, что муж не сдался бы без борьбы. - Гордон… - окончательно проснувшись, тихонько позвала Анна. – Гордон! Вскоре явился дух химика. - Гордон, как там дети? - Проснулись, завтракают, - весело доложил Браун, которого недавно звал к себе Митя, чтобы узнать о маме. - Муж ваш отбыл на службу, дети на постоялом дворе с Клешей. Делают черного змея, я их научил, чтобы отвлечь. - Ох, - расслабилась Анна. – Чего только не приснится. Спасибо, что поддерживаете их. Яков Платонович как выглядел? Наверное, не выспался… - Неплохо, - дипломатично ответил химик. – Бодр и готовится к схватке за вас. - Ох, Яшенька… - вздохнула она. - А что за черный змей? - Это если поджечь сахар с содой, то он вспенивается и растет вверх. Получается такая черная змея, очень красиво. Хотите, покажу? Нужна еще сода и спирт. Анна рассмеялась. - Нет, благодарю. - Тогда я здесь погуляю, уж очень интересный этот ваш Кромвель. Может, узнаю что-нибудь полезное. Ваш супруг так и заявил: «Гордон, вы идеальный шпион, можете узнать все, что угодно!» - Я с ним полностью согласна, - подтвердила она. - Удачи вам, Гордон. … Яков вернулся домой к семи утра. Проверив, что делает навязанный соглядатай, сыщик увидел, что тот спит, но вот-вот проснется. Тогда Яков велел слугам почистить одежду, заменить в холле грязные ботинки, сварить кофе и разбудить гостя. Сам же переоделся в домашний халат, уселся в столовой и как ни в чем ни бывало погрузился в чтение утренней газеты. - Доброе утро, - пробормотал Михаил, входя в столовую. – Меня ваш слуга разбудил. Зачем так рано? Штольман согласился, что утро доброе, хотя сам так не считал. - Дела ждут. Вы со мной? - Разумеется, - подтвердил Михаил, осоловелыми глазами глядя на стол, на котором стояли кофейник и две чашки. - Что на завтрак? - Кофе, - приглашающим жестом показал Яков. - А что-нибудь посущественнее? Я предпочел бы яйца и ветчину. - Александр просил поселить вас у меня, - ответил сыщик. - В доме нет никого, кроме нас, а я без семьи обычно не завтракаю. Намек, что кормить гостя никто не собирается, был явным. Михаил немного покраснел. - Господин Штольман, не я виновен в том, что вашу семью удерживают под замком! – запальчиво произнес он. - Правда? Мужчина смутился еще заметнее. - Разумеется. Дернув бровями, Штольман продолжил пить кофе и читать газету. Михаил помялся. - Я не желаю зла вашей семье. Я лишь выполняю приказ начальства. Не дождавшись реакции, он зачем-то добавил: - У меня самого… сын. Он сейчас с бабушкой. Яков еще вчера заметил тоскливый взгляд Михаила на фотографию улыбающихся Штольманов. Вкупе с прозвучавшими только что словами стало понятно, что он скучает по собственной семье и стыдится шантажа детьми. - Бьете? – решил проверить догадку сыщик. - Кого? – вздрогнул мужчина. - Жену. Сына. - Нет, что вы! Сын еще совсем маленький, а моя жена… она умерла при родах. - Сочувствую. Вновь последовало длительное молчание. Вздохнув, Михаил сел за стол и сам налил себе кофе. … После стакана воды, который по требованию Анны принес мужчина с револьвером за поясом, она спросила, где тут можно прогуляться. - Где? – с туповатым видом уточнил мужчина, на котором не было маски. - Где-нибудь, - пожала плечами Анна. – Может, вокруг этого дома? - Нет, - буркнул тот. - Почему? - Ждите. - Чего именно мне ждать? - Не чего, а кого. Придет господин Александр, у него все и узнаете. - Хорошо. Долго мне ждать? - Барышня! – рявкнул охранник. - Да? – с невинным видом отозвалась Анна. - Когда он решит, тогда и придет! - Горшок вынесите. Мужчина открыл было рот, чтобы выплюнуть ругательство, но опомнился и сжал губы, а затем наклонился за горшком. Сделав вывод, что дисциплина у Шмидта поставлена хорошо, Анна вздохнула. Попытка вывести охранника из себя ничего не дала. Но еще не вечер. … - Как это исчезла? – удивился Шмидт. – Девочка шести лет исчезла из запертой снаружи комнаты на третьем этаже? Вы, Быков, бредите? Дюжий охранник Генка Быков, только что вернувшийся с проверки, уныло развел руками. - Нет её в комнате, господин Александр. Клянусь, туда никто не входил, я же ночью несколько раз обход делал. Вон и Сивцов подтвердит. Тот, кого назвали Сивцовым, кивнул. - Точно, я барышню сторожил, а Генка по вашему приказу по этажам бегал и снаружи дом обходил. Шмидт покачал головой. - Анна могла помочь дочери убежать? - Никак нет! – гаркнул Сивцов. - Она все время была в комнате. Недавно просила воды, я принес. - За водой долго ходили? - Да полминуты прошло, я свой стакан отдал! Головой ручаюсь, она не выходила! Внимательно взглянув на сотрудника, Шмидт решил, что тот не лжет, и перевел взгляд на Генку. – А вы, Быков? Вы ручаетесь головой, что не пропустили никого, кто мог бы помочь девчонке сбежать? Генка решительно кивнул. - Как часто вы делали обход? Тут охранник немного замялся. – Раз в … полчаса. Раз в час, если быть точным. Ну то есть сперва я ходил раз в полчаса, а потом… - Быков… – угрожающе тихо сказал Шмидт. - А потом… ну я… - Заснул он, - бросил Жиляев, только что вошедший в открытую дверь кабинета хозяина. - Я ночью до ветру ходил. Быков спал, я разбудил. Время не знаю. Кромвель сделал едва заметный жест. Жиляев без лишних слов воткнул кулак в живот проштрафившегося. Охнув, Генка согнулся в три погибели и около минуты судорожно пытался поймать дыхание. - Господин Александр, - послышался от двери пожилой женский голос. - Что, Степанида? – раздраженно откликнулся Шмидт. - Я тут выходила травки после дождя собрать, заметила кое-что. Позвольте, покажу. … Мокрая от ночного дождя земля пахла прелыми иголками. Прошлепав по лужам сапожищами, Жиляев задрал голову, взглянул на стену и пробормотал: - Никогда такого не видел. Клянусь Господом. - Не богохульствуй! – оборвала его няня Степанида. – Ты вообще мало еще что видел! По наружной стене дома от карниза третьего этажа до второго шли отчетливые следы ботиночек. Ниже они были омыты дождем, но тоже просматривались. - Няня, как это может быть? – в замешательстве пробормотал Кромвель. Пожилая женщина задумалась. - В комнате окно открыто, это факт. Значит, она в окно и вышла. Почему же не упала? Может её как-то палкой подперли? Только уж больно длинная палка понадобилась бы. Или в растянутую ткань поймали? Но как следы-то остались? Ума не приложу, Мишенька. - Жиляев, ищите следы на земле. Пройдя от сосны до стены и обратно, тот буркнул: - Нету. Шмидт присел и пощупал почву. Действительно, земля была или засыпана влажным ковром из сосновых игл, или покрыта лужами. Ничьих следов видно не было. - Прыгнуть на сосну девчонка могла? - Могла, - подтвердил длинный, как жердь, Жиляев. – Убилась бы. Ветки бы сломала. Ветки целые. - Залезть на сосну можете? - Скользко. Помощник нужен. Лестница. - То есть вы хотите сказать, что к нам ночью пришли люди Штольмана с лестницей? – вызверился вдруг Шмидт. – И те идиоты, которым я поручил охрану, ничего этого не заметили? На носу операция вселенского масштаба, а у нас из-под этого самого носа сперва убегает сопливый мальчишка, а затем выкрадывают его сестру? Кто проворонил пацана? - Быков, - выдавил Жиляев. - Это вы его нанимали! – рявкнул Кромвель. - Тише, тише, Мишенька, - заворковала няня. – Ну ошибся Боренька, с кем не бывает. Пусть выгонит этого Генку или лучше шею ему свернет, чтобы не болтал. Жиляев, которого Боренькой, похоже, не называли с детства, бросил на пожилую женщину признательный взгляд, а у Шмидта прошел приступ ярости. - Выполняйте, Жиляев, - приказал Кромвель. - Охрану Анны удвоить. И чтобы она не узнала, что её детей у меня нет. Будет спрашивать – никто не знает. Я ей лично скажу, что перевез, куда – не её дело. Вам ясно? Помощник кивнул. - Куда уж яснее, - вздохнула няня. - Меня она будет спрашивать, знамо дело, мне доверяет. Но я о детях слыхом не слыхивала. Ладно, пойду травки свои просушу. Того, что на одной из веток остался след от веревки, никто из них не заметил. … Оставив Михаила в холле охранки с дежурным, Штольман быстро поднялся в кабинет начальства. Адъютант Веселов, который был рядом с полковником с момента создания охранного отделения, сообщил, что тот уже на службе. - Валерий Сергеевич, доброе утро. Ситуация, - напряженным голосом бросил сыщик. - Срочная, Яков Платонович? – полковник бросил взгляд на дверь, которую плотно закрыл за собой Яков. - Крайне. - Докладывайте. Хотя погодите, пусть сперва Веселов принесет кофе, тот уже должен быть готов. - Иннокентий, две чашки! – бросил полковник в дверь. Пара минут потребовалась на то, чтобы в кабинете ароматно запахло свежесваренным кофе. Яков сел к столу и в сжатых фразах поведал обо всем, что произошло с его семьей прошлым вечером. Из соображений безопасности он утаил лишь то, что дети уже на свободе. Об этом он пока не хотел сообщать никому. Служба службой, а его дети - самое драгоценное, что у него есть помимо Анны, и тут рисковать недопустимо. - Также мне придали соглядатая, - хриплым голосом закончил он рассказ. – Некий Михаил Попов, документы на первый взгляд в порядке, раньше служил в полиции. Должен все время находиться при мне, а я каждый вечер обязан отправлять письмо с описанием действий отделения. Сейчас Михаил сидит в дежурке. Я сказал, что без проверки он к вам не войдет. Замерший при первых словах Штольмана, слушавший с неослабным вниманием полковник наконец изменил позу, налил в чашку кофе, глотнул из нее, а затем подвинул кофейник заместителю. - Действительно, ситуация, - протянул Варфоломеев. - Значит, ваши дети и супруга у Александра. Который на самом деле Шмидт, товарищ министра внутренних дел. - В последнем я не уверен. Похож. На службе Якову приходилось тщательно фильтровать все, что связано с Анной. Вот и сейчас сведениями, полученными от духа Томаса Кромвеля, делиться было нельзя. - Также у меня есть предположение, что именно он и есть тот самый Кромвель. Варфоломеев сжал карандаш, что только что взял в руку, а затем выдавил: - Основания? - Слабые, - признался Штольман. - Александру, как и Кромвелю, нужна власть. Шмидт – товарищ министра, у него есть все предпосылки для возможного захвата власти. Кроме того, «Шмидт» в переводе с немецкого - «кузнец», а как известно, предок Томаса Кромвеля был кузнецом. - Ну нет, Яков Платонович, это не основание, а гадание на кофейной гуще, - возразил Варфоломеев. - Оставим это. Сосредоточимся на том, что знаем. Вы полагаете, этот Александр планирует что-то против Короны? - Судя по тому, что ему нужно знать о наших с вами действиях – да. - Согласен. После нашего разговора отправьте людей расспрашивать информаторов и рыть землю, пусть ищут следы заговора. Но зачем Александру госпожа Штольман? – по глазам полковника было видно, что он напряженно думает. - Похоже, он верит в мистику, и его заинтересовали слухи о том, что моя жена видит духов. Не имею понятия, с кем он хочет говорить. Да и какая разница? Анна – сотрудник лаборатории Павлова, а не духовидица. Яков выпил кофе и налил вторую чашку. - По поводу предположения, что Александр – это Шмидт. Прошу вас, Валерий Сергеевич, обсудите это на самом верху. Я не хотел бы приходить к замминистра с таким обвинением без высочайшего согласия. Погруженный в свои мысли, Варфоломеев раздумчиво кивнул. - Но я настоятельно прошу, чтобы… Полковник поднял глаза на подчиненного. - … чтобы сегодня же мне выделили людей для обыска дома Александра. Мне завязывали глаза, но я смог подсмотреть. Лигово. И будет там Шмидт или нет, без разницы. Я намерен освободить свою семью. Голос Штольмана был спокоен, и только выдвинутая вперед челюсть говорила о том, что он ни перед чем не остановится. - Разумеется, Яков Платонович, - кивнул Варфоломеев. - Возьмите столько людей, сколько считаете нужным. Всех, кого обнаружите, арестовывайте и привозите к нам. - Благодарю. Что делать с Поповым? - С кем? – удивился полковник. - Михаил Попов, соглядатай от Александра. - Ах да. Вы же сказали, что Александр будет требовать отчета от вас обоих. Пусть ходит с вами, но на самые ответственные операции, о которых не надо знать никому, - сделав акцент на последних словах, Варфоломеев с сожалением развел руками, - придется не посылать и вас, Яков Платонович. Значит, операцию в Лигово возглавлю я. Штольман мотнул подбородком. – Прошу прощения, я не согласен. Без меня обыск дома в Лигово может закончиться трагедией, и Попов там точно не нужен. - Ваши предложения? - Попова поместить в камеру. Плетнева побрить налысо и дать ему пиджак Попова. Вы еще его не видели, но уверяю вас – если не считать шевелюры, они довольно похожи. Оба невысокие, худые, невзрачные. На расстоянии их никто друг от друга не отличит. - Выдать Плетнева за агента Александра? – удивился полковник. - Но зачем? - Если верить Александру, рядом с нами есть предатель, и это не я, - просто ответил Яков. Варфоломеев резко выпрямился и изумленно уставился на Штольмана. - Александр говорил, что у него хватит возможностей проверить и меня, и Михаила, я бы принял это во внимание. Значит, у него есть наблюдатель – тот, кто вхож к нам. Или наш агент, скорее всего новенький, или кто-то из полиции, кто часто бывает у нас. Глава охранного отделения нахмурился. - Гриднев из полиции. Он наш уже лет пять как, но у него могли остаться связи с тем, кто близок к заместителю министра внутренних дел. - Может, и Гриднев, - с сожалением признал Штольман. - Ночью я думал о нем. Еще это может быть Красинский. В полиции мы дружили, затем жизнь развела, а шесть лет назад мы с ним Окуня взяли, если помните. Последнее время он к нам зачастил. - Гриднев, Красинский… Кто еще? Из новеньких у нас Шумский. Кажется, вы знали его в Затонске? - Я уверен, что это не он, - твердо сказал Яков. - Он близкий друг Анны Викторовны, он не посмел бы причинить ей вреда. - Как же тяжело сомневаться в своих сотрудниках… - сжал кулак Варфоломеев. - Я склонен думать, что это кто-то извне, иначе бы я не понадобился Александру, - успокоил начальство Штольман. – Так что предлагаю не делиться стратегическими планами с агентами, но и не подозревать каждого, так мы далеко не уедем. - Кому из наших вы доверяете полностью? – прямо спросил полковник. - Плетневу и Шумскому, - так же прямо ответил Яков. – Не доверяю Голубицкому, но лишь потому, что он не слишком умен. Прямых подозрений у меня нет ни к кому. - Отлично. Согласен с вами, со своей стороны добавлю к этому списку Веселова. Насчет Плетнева. Если вы правы и наблюдатель Александра из полиции, то он должен знать этого Попова в лицо, и при личной встрече побритый налысо Плетнев его не обманет. А это, как я понимаю, угроза для Анны Викторовны, не так ли? Штольман сузил глаза. - Анну Викторовну я собираюсь забрать у Александра сегодня же. - А если не выйдет? – настаивал полковник. – Яков Платонович, будьте реалистом. Не все может пойти так, как вы рассчитываете. - Вы правы, - потер щеку Штольман. – Да, у меня есть запасной план. Я собираюсь перевербовать Попова. - Основания? - Он сожалеет об участии в шантаже. У него маленький сын, он против насилия над детьми и женщинами, а это именно то, что сделал Александр. С вашего согласия я гарантирую Михаилу смену документов и отъезд из столицы. Надеюсь, он пойдет на это и будет делать то, что я скажу. Варфоломеев долго глядел в окно кабинета, за которым неохотно расходились тучи. - Хорошо, - наконец выдавил полковник, вставая с места. - Идемте к этому Михаилу. Затем проводите его в камеру и займитесь подготовкой к обыску. Я займусь информаторами. И, Яков Платонович… Я знаю, насколько для вас важна ваша семья. Сочувствую и благодарю за то, что не поддались Александру. Штольман промолчал. Клятва, данная Царю и Отечеству, не была для него пустым звуком. - Как вы отнесетесь к тому, что через вас мы будем информировать Александра о наших делах с некоторыми погрешностями? - осведомился полковник. - С превеликим удовольствием, - усмехнулся Штольман. …