В тумане прошлого

Почти два месяца отношений девушек были наполнены тайными встречами, поцелуями, романтикой и очень быстро крепчающей связью и влюбленностью. Лаура не позволяла себе много в сторону Маши в училище и, разумеется, никто не догадывался, что у них есть отношения. Сама Маша тратила уйму времени на учебу, подруг, и разумеется Лукину. Но не могла бросить свою вредную привычку, балансируя на грани. Бабушку Маши выписали и отпустили в деревню, буквально, пару дней назад. Все налаживалось и было хорошо. Пока хорошо… Весь взвод отпустили в увольнение, впервые за долгое время. Маша зашла в квартиру и улыбнулась, увидев Лукину, которая недавно получила свой комплект ключей от жилья блондинки и вообще они хорошо проводили время у Маши, почти каждые свободные часы, если им давали короткие увольнительные на час-два: — Привет, — женщина улыбнулась, целуя ее, — Отпустил Макаренко вас? — На два дня, — Маша кивнула и сняла пиджак формы, — Соскучилась по тебе, — она крепко ее обняла. — Всего полдня не виделись, — Лаура засмеялась, крепче ее обнимая, — Но я тоже очень соскучилась. — Как у тебя дела? — Маша посмотрела на возлюбленную, — Какая-то ты сегодня нарядная. — Таня Полякова позвала в гости, у нее новоселье. Вот, решила сходить. Она пока мой единственный друг тут. — А я? — А ты моя девушка. — Ну, пойдет, — Маша улыбнулась широко, целуя ее, — Так, и что… получается, наш отдых в пролете? — Угу, извини, но я давно обещала. Да и потом, тебе не надоело мое общество? Здесь, в училище, везде. Отдохни. — Я от тебя не могу уставать, — Маша помотала головой, — Но примотать скотчем тебя не вариант, так что, конечно, повесили там Полякову, — она поцеловала ее в кончик носа, — О, а сделай ей подарок? — Какой? — Полная морозилка бабушкиной еды, банки эти и всякие сухофрукты там… Возьми парочку, м? — Соленья? Что сказать, что я сама? В перерывах между отчетами и отработкой на плацу? — Хотя бы, — Маша улыбнулась, — Ой, не говори про плац, сразу подкатывает хроническая усталость. — Чуть-чуть осталось. Через неделю проверка, потом контрольные и отдыхать. — Уже жду, — она вздохнула и поцеловала ее, — Я пойду в душ, а ты, давай, найди там что-нибудь для Поля, а то мы все равно все не съедим. — Поля? — Лукина подняла брови. — Ой, — Маша поджала губы. — Угу, а я кто тогда? — Лукошко, — она засмеялась, — Я тебя так не зову. — Выдаешь нас, значит? — Что вы, товарищ капитан? Никак нет. Просто не зову и все, — она поцеловала ее, — Все пошла. — Вечером вернуться? — Лаура проводила ее взглядом до комнаты. — Конечно. Ты сама смотри, как устанешь. — Напишу. Пойду выберу, что взять. — Удачи. Не утони в запасах, — Маша поцеловала ее снова и собралась уйти, когда Лаура поймала ее руку и крепче поцеловала. — Может тут остаться? — Иди, подруга ждет, а я тут подожду, — Маша засмеялась, снова ее целуя, — Все-все, иди собирайся, — девушка ушла. Лаура положила пару пакетов из заморозки, несколько банок засоленных овощей, отыскала в шкафу какие-то сухофрукты и печенье, которое, по виду, уже просилось быть съеденным. Женщина проверила все, и крикнув Маше, что ушла, получила прощание в ответ. Третьякова весь день занималась своими делами по дому, наконец-то прибралась. Где-то в 12 вечера она села за просмотр сериала, но ее отвлекли звонком в дверь. Блондинка прошлась до двери и открыла: — П-Здрасьте… — на пороге были Полякова и Лукина, они держались под руку и выглядели необычно. — Проходи, — Лукина сказала Татьяне, но та лишь подняла брови, улыбнувшись и засмеявшись, — Таня, не смейся… — Что… что такое? — Маша нахмурилась. — Помоги ее уложить, — Лаура проигнорировала вопрос. — Конечно, — Маша взяла женщину под руку и завела в квартиру. Осторожно освободив ее от пальто, она разула ботинки и провела ее в гостиную. — Ооо, картинки! Это мне нравится, — Полякова села на диван и уставилась в экран включенного телевизора, — А у тебя есть конфеты? — Ну да, — Маша кивнула, немного настороженно хмурясь. — Тащи, — она улыбнулась, садясь удобнее, поджав ноги под себя. — Хорошо, — девушка вышла в коридор, где Лаура возилась с шарфом. Быстренько вручив миску с шоколадными конфетами, Маша вернулась к возлюбленной: — Что происходит? — Маша сама сняла с нее шарф, потому что Лукина была готова разворачивать военные действия, из-за неподатливого куска ткани. Лаура взяла блондинку за руку и они зашли в кухню, где та села на стул у окна, облокачиваясь спиной о подоконник и пусто глядя перед собой: — В чем ты хранишь свою дрянь? — Что? — Маша удивилась вопросу. — Ну, что это там? Банки или сухофрукты или… Господи, я не помню уже, что назвала. Просто сама скажи и все. Третьякова изменилась в лице, побледнела и мысленно умерла, понимая, что с ее гостями происходит: — Ты… ты что взяла… — Маша открыла шкаф, — Печенье?! — А, значит они… Я еще сомневалась немного, — брюнетка усмехнулась и улыбнулась, стало смешно на доли секунды и она опустила голову на руку. — Ты зачем взяла? — Я?! — Лаура посмотрела на нее, — Ты сказала, бери, что угодно! Я взяла немного того и сего! Я… Зачем ты это дома держишь?! М? — Лаура… — Что, Лаура?! Ты понимаешь, что я себя и другого человека надурила! Ты понимаешь, что это тоже член училища?! Как я для нее сейчас выгляжу?! Я ей весь вечер про тебя говорила! Я под травой говорила о тебе, Третьякова! Какая ты славная, как я влюблена и все блин, про тебя! Ей! Про тебя! Про воспитанницу свою! — Я не думала, что ты их найдешь или… — Ты их ешь? Честно скажи. — Да, — Маша кивнула. — Все, — брюнетка махнула рукой, закрывая глаза, — Все… это точка. — Нет, подожди, нет, все… — Маша присела перед ней, — Послушай… — Да не буду! Я говорила тебе, что я это терпеть не стану! Ты свой выбор сделала! Ты даже не представляешь, какого мне сейчас, — Лаура болезненно выдохнула, сложив печально брови, — Из-за тебя, я опять подставилась. Да так сильно, что… Ну, что утром будет? Полякова пойдет и всех заложит. И сядем вместе, я за растление, ты за сбыт, — Лукина выдохнула. — Я не хотела этого для тебя, — девушка положила голову на ее колени, — Лаура, пожалуйста… — Нееет, не проси, — женщина протянула, погладив ее голову, — Не проси меня, ни о чем. Я тебя предупреждала об этом. Что так будет. — Я не подумала, прости меня, пожалуйста. — Я тебя прощаю, — она кивнула и посмотрела на нее, — Но мы больше не будем вместе. Нет. Я четвертый раз такое разочарование не выдержу. Ты заигралась. А я страдай? Не честно. Я хочу лечь, у меня все вертится в голове. — Идем, — Маша поднялась и взяла ее за руку. — Следи за Поляковой внимательнее, она много съела. — Хорошо, да. Прости меня, пожалуйста. — Не хочу я говорить, я лечь хочу. — Хорошо, — блондинка кивнула виновато. Утро было очень тяжелым для двух женщин. Маша уже сидела на кухне. Практически не спала, боясь, что одна или вторая что-то натворят в таком состоянии. Лукина вышла первая из спальни и прошла в кухню, оставляя на ее светлой макушке поцелуй и забирая протянутую бутылку с водой: — Таня просыпалась? — Нет еще, — Маша не смотрела на нее, было стыдно и страшно. — Я поговорю с ней, попробую притормозить, но… не факт, что она поймет что-то, — женщина отпила воды, слишком пересохло внутри все, от употребления. — Ты теперь сделаешь вид, что нас никогда не существовало? — Маша печально прикусила внутреннюю сторону щеки, от желания заплакать, это она уже делала с периодичностью в минут 20. — Нет. Мы были. Но прошли, — Лаура кивнула и посмотрела на нее, — Бросай. Ты потонешь, Маша. Я не, как твой друг говорю, а как человек с жизненным опытом. Сейчас хорошо, весело, потом не слезешь. — Я брошу. Если получится, то ты… Мы… — Нет, — она помотала головой, — Никаких больше шансов. Нет. Я тебя просила лишь об этом, больше ничего… Но ты не сделала выводов. Видимо, забыла, как было стыдно. Господи, Маш! Ладно я. Я переживу. А другой человек? Пострадали уже другие люди от того, что ты употребляешь что-то. Это же… Это разве не удар в гонг, что все не правильно? — Что ты хочешь от меня? — Маша утерла слезы, — М? Чтобы я тут валялась в ногах у вас? Я знаю, что залажала! Не проверила и не убедилась. Я знаю! Но… я ничего не ела и не употребляла при тебе, я не… — Дело не в том, при ком и когда ты это делаешь! Дело в том, что ты вообще это делаешь. Ты уже зависима. — Нет, — она помотала головой. — Непринятие, тоже форма зависимости, — Татьяна озвучила, стоя в дверях, — Извините, что влезла. — Как себя чувствуешь? — Лаура с волнением посмотрела на нее. — Я съела все шоколадные конфеты, кажется, у меня передозировка сахара, — она села за стол и посмотрела на Машу, — Я предупреждала, да? — Угу, — она кивнула. — О чем? — Лаура нахмурилась. — Что курение зло… — Татьяна посмотрела на брюнетку, — Уже три месяца боремся, вот, оказывается, случайно уже распространила нам, — женщина поджала губы. — Татьяна Алексеевна, можно… — Да я не дура, — психолог махнула рукой, — Что у вас тут, мне не интересно, это ваши дела… А вот что у тебя, мне очень важно. Ты сидишь на веществе, ты понимаешь, что… — Не надо меня сейчас лечить, — Маша напряглась, — Я не на вашем сеансе, я не… — Ты накачала меня через свою подружку травой, мы поговорим, — Полякова нахмурилась, — Ты издеваешься над собой! Ты не признаешь простых вещей и проблем, но… — Мои проблемы — ваши диагнозы и попытки что-то сказать! — Маша поднялась разозлено, — Я знаю сама, что все плохо! Знаю! Я не хотела, чтобы страдали вы или Лаура… Не хотела. Ни-ког-да! Но так вышло. Мне искренне жаль. И я бы хотела что-то исправить для вас, но я не могу! Простите, правда. Но… Я не смогу отмотать время. — Сдавай все, что у тебя есть, я выброшу и заживешь, — Полякова поднялась тоже. — Нет, — Маша нахмурилась, — Вы забрали печенье, больше нет ничего. — Есть. Я же знаю. — Нет, — Маша стиснула зубы, — И вам всем пора. — Отлично. — Полякова улыбнулась, — Я предупрежу тебя, серьезно и в последний раз. Хоть один намек, что ты под чем-то, пойду к директору училища, и все, — женщина пошла на выход. — Тань, подожди меня, — Лаура поднялась и тоже ушла в коридор, чтобы извиниться и проводить. Брюнетка вернулась в кухню через минут 15 и села рядом с Машей: — Посмотри на меня. — Что? — Маша подняла голову с рук. — Ты взрослый человек. Сама оцениваешь свои состояния и какого тебе. Я это уважаю и не лезу. Я ухожу. От тебя и нас. Не будет больше шансов. Прости, — женщина выдохнула, — Но я твой друг. И я всегда тебя послушаю. Слышишь? Ты не остаешься одна. Ты просто… — Сделала не тот выбор? — Маша слезно посмотрела на нее, — Выбрала то, что не хотела и потеряла, то, что очень нужно. — Угу, — Лаура провела по своей щеке, смахивая слезинку, которая покатилась, от чувства обиды где-то внутри, — Ты не представляешь, какая ты славная и добрая. И ты очень много дала мне, Маш… Это ничего, что ты… Да нет, чего… еще как чего, но… — Прости, пожалуйста, — Маша виновато закрыла глаза, заливаясь слезами. — Тш, — Лаура обняла ее, — Все, тише. — Ты права, — Маша посмотрела на нее, — Тебе нужно уйти… Чтобы я больше тебе не вредила. Никак. — Ты не вредишь мне ни… — Врежу. Я… Я постоянно не я. Может, все мои чувства к тебе, это какой-то эффект? Вдруг так! Вдруг утром проснусь и пойму, что нет ничего. — Как раз, когда ты под своими печеньками, ты… ты пустая. А вот сейчас ты живее всех живых, плачешь, настоящая, а не… робот. — Я не буду больше рисковать и подводить тебя. Хватит тебе страдать. — Я не страдала, — Лаура поцеловала ее и посмотрела в глаза, — Ты мне очень помогла, много в чем и… спасибо за все. — Это тебе спасибо, — девушка обняла ее, — За все-все. — И даже больше, — брюнетка кивнула и погладила ее щеку, — Удачи тебе с этим всем. — Угу, — она кивнула, сжимая губы плотнее, от желания плакать. Лукина поднялась и ушла, совсем. Оставляя ее одну. Поставив точку.