Между Брайаном и Богом

«Все когда-то закончится в мрачном, паршивеньком клубе. Будешь залпом пить и не знать, что случится после. Страшно не осознать, что больше тебя не любят, Страшно признать, что тебя не любили вовсе. Все закончится тихо. Ни звука, ни крика, ни вздоха. Только старый диван поскрипит под тобою участливо. Страшно не оттого, что кому-то вдруг стало похуй, Страшно, что и без тебя кто-то может жить счастливо. Все когда-то закончится, все когда-то, увы, кончается. Абсолютно пустой ты вернёшься откуда начал. И подумаешь, да, дружище, ***ня случается, Но случается исключительно на удачу». Мэри Гу

      Брайан буквально забросил упирающегося Джастина на пассажирское сидение. И, громко хлопнув дверью «Корвета», чего раньше себе категорически не позволял, вдавил педаль газа в пол.       — Что ты вытворяешь? — зло прошипел Джастин. — Я похож на младенца, которому нужна нянька?!       Брайан ухмыльнулся — именно это не так давно сказал Эммет.       — Что смешного в моих словах? — Внутри все клокотало, но Брайан стоически молчал. — Ну и пошел ты… — Парень отвернулся к окну, надув и без того пухлые губы.       Короткая поездка закончилась визгом тормозов, огласивших ночную тишину.       — Я здесь больше не живу, — выдал Джастин, не собираясь выходить.       — Сегодня живешь, — нарушил затянувшееся молчание Брайан. — И не заставляй тащить тебя, как мешок с дерьмом.       Громко и возмущенно фыркнув, Джастин вышел из машины и, не дожидаясь спутника, вошел в подъезд. За две недели в лофте ничего не изменилось, разве что его рисунки были сложены стопкой на компьютерном столе, а карандаши — в специальную подставку.       — Зачем ты меня сюда привез? — безразличный тон не выражал интереса. — Я все прекрасно понял, и Деб просветила.       — Господи, Джастин, ты можешь хоть немного помолчать?! — несвойственным жестом всплеснул руками Брайан.       Он хотел Джастина до дрожи в коленях, до сведенных судорогой пальцев, что граничило с одержимостью — так чувствовал это Брайан. И терпение лопнуло. Как ястреб налетает на добычу, он стремительно подлетел к вожделенному объекту и сгреб в охапку тонкое тело, по которому так блядски скучал. Если Джастин и хотел отстраниться, то возможности такой Брайан не дал. Не собирался разжимать объятий, осыпая лицо быстрыми поцелуями. И настойчивость возымела действие — ему ответили! Брайан внутренне ликовал: значит, пизденыш тоже хотел его, пусть и старался довольно умело это скрывать.       — В постель? — горячий шепот обжег ухо Джастина. Его сил хватило только на кивок.       Сильные руки подхватили под ягодицы, и в следующее мгновение Джастин уже выгибался навстречу неистовым поцелуям. Брайан безуспешно пытался сбавить скорость, хотел всю скопившуюся нежность выплеснуть на мальчишку, но как удержать себя в руках, когда тот, кого ты жаждешь до синих яиц, мечется под тобой, бессвязно выстанывая:       — Брайан… трахни меня, ну пожалуйста… хочу тебя внутри…       И тормоза с визгом летят к черту, пальцы в спешке готовят к вторжению, и вмиг оказываешься в своем личном раю, замирая от охватившего экстаза. Все вокруг растворяется, теряя очертания, и единственной точкой, связывающей с реальностью, становится его лицо. Впитываешь мелькающие на нем эмоции, слизываешь с открытых губ горячий шепот и летишь сквозь мириады звезд и бескрайние просторы Вселенной, пока вспышка сверхновой не поглощает сознание. Он кричит, содрогаясь в твоих руках, оглушая спящий до сих пор лофт пробуждающими звуками. Единственное, чего ты хочешь в этот момент, — возможности, маленькой надежды на повторение этого волшебства.       Двигаться нет желания — после настолько яркого оргазма Брайан хотел бы вечно лежать вот так, укрывая это вертлявое недоразумение от всего мира, и особенно от тянущихся к нему липких ручонок. Джастин только его, и отдавать свое другим он не собирался, как и терять себя. Но для достижения заветной цели необходимо поговорить… спокойно и рассудительно.       — Джастин…       — Да? — Он перевернулся на живот, скомкав одеяло и спихнув его куда-то вниз, улыбнулся той самой солнечной улыбкой, от которой у Брайана всегда что-то дергалось внутри.       — По поводу того, что ты видел и, возможно, слышал…       — Тебе еще есть, что добавить?       Глаза Джастина вдруг сузились, а лицо приобрело бесстрастное выражение сродни тому, с которым он вбивался в своего первого боттома в задней комнате.       — Наверное, да. Это я — какой есть. Мой стиль и образ жизни, и не уверен, что готов это поменять. По крайней мере, сейчас. А если честно, наверное, вообще не предназначен для моногамии и отношений в том смысле и виде, в котором их понимает большинство. Но не думай, что я хочу обидеть тебя или что ты мне безразличен. Это сложно, но… Я гей, и не буду имитировать гетеросексуальность, играя в счастливую сопливую парочку или что-то подобное…       — А как же любовь? — Выражение лица Джастина снова поменялось, и сейчас он напоминал того наивного мальчика, которого Брайан встретил в амишской общине. И подумалось: «А сильно ли он изменился с тех пор?»       — Начнем с того, что в эту выдумку натуралов я не верю. А верю в секс — и в то, насколько важна телесная связь…       — Быстро же она у тебя со всеми возникает, — усмехнулся Джастин. — И, судя по всему, часто!       — Это не говорит о том, что происходящее между нами для меня не имеет значения. Имеет, думаю, ты не будешь это отрицать. Это так и будет, даже если я…       — Продолжишь трахать кого попало?       — Ну, не кого попало — предпочитаю выбирать. Но это просто трах, который ничего не значит. А то, что происходит между нами — значит.       — А что между нами происходит, Брайан? То, что мы живем в одной квартире, не имея будущего, ничего друг другу не обещая, без каких-либо обязательств и планов? Кажется, этого весьма маловато для «чего-то».       — Мы свободны, Джастин. — Брайан попытался притянуть Джастина к себе, но тот, обиженно дернув плечом, отстранился. — И если мы делаем что-то друг для друга, то не потому, что обязаны и так далее, а потому что хотим этого.       — Но ты хочешь таскаться и трахаться направо и налево!       — Да, но после этого я вернусь домой. К тебе. И это тоже то, чего я хочу.       — К часу ночи.       — Что? — не понял Брайан.       — Если ты хочешь, чтобы я смирился с твоими привычками, придется тебе их как-то соизмерить с моими взглядами. Иначе о какой «нашей» свободе будет идти речь, если она только для тебя? — Джастин встал с кровати и принялся натягивать трусы.       «Он что, сейчас уйдет?» — вихрем пронеслось в голове Брайана.       — И что ты предлагаешь? — Брайан постарался придать своему голосу максимум безразличия и незаинтересованности. Нельзя сдаваться и позволять пизденышу верховодить — может откусить кусок больше, чем способен проглотить.       — Трахайся, если тебе так надо. Но никаких обменов телефонами, именами, повторных встреч и так далее. И, если идешь в клуб без меня, возвращаешься домой к часу ночи.       — Время детское, раньше трех можешь не ждать. Хотя, конечно, иногда могу и прийти, если скучно будет. Этого достаточно для того, чтобы ты понял, что в лофте жить удобнее, чем в дурдоме Деб?       — Это еще не все. — Джастин, коварно улыбнувшись, подкрался и повалился на него, отведя рукой упавшую на лоб прядь волос. — Ты не будешь целовать в губы никого, кроме меня…       — Так? — Брайан, вернув улыбку, прижался к губам Джастина легким поцелуем, намекая на то, что не прочь углубиться в ситуацию.       — И не только так… — Джастин, чуть повернувшись, прихватил губами мочку его уха.       — Это все твои условия? — Брайан резко перевернулся, подмяв Джастина под себя и давая понять, кто здесь главный — не стоит пизденышу об этом забывать.       — Осталось одно маленькое уточнение.       — И какое же? — Брайан уже начал подбираться к трусам Джастина, запуская руку под совсем не нужную сейчас деталь гардероба.       — Все эти условия касаются и меня тоже.       — Согласен. Но если подставишь кому-то, кроме меня, свою задницу — выпорю! — Брайан резко рванул трусы вниз, давая понять, что готов приступить к наказанию, не дожидаясь провинности.       — Топ Тейлор уже заранее боится вас, сэр…       

***

      «Вавилон» сегодня был таким же, как вчера, а завтра останется таким же, как сегодня: ярко, шумно и абсолютно безрезультатно. Но с тех пор, как Тед вновь обрел Блейка, личные рекорды Теда по неотбитым подачам перестали иметь значение. Он и сейчас пришел сюда только потому, что Блейк уехал в Филадельфию на какую-то конференцию с банальным названием «Мир против наркотиков». И стало скучно.       Банда в усеченном составе, как обычно, подпирала барную стойку, обсуждая вчерашнюю горячую новость. Клуб гудел, смачно обсасывая пикантные подробности лишенных логики действий хорошо знакомой всем личности. Что это было, никто так и не понял.       Вечер обещал быть томным… До тех пор, пока…       Море блестящих тел, заполняющих танцпол, вдруг замерло, и как по команде головы повернулись к выходу: Брайан-гребаный-Кинни, обнимая за шею своего твинка, с фирменной ухмылкой на лице гордо прошествовал к бару, чуть задержавшись у входа.       — Привет, девочки, обсуждаете свежие сплетни? — с каким-то несвойственным оптимизмом обратился Брайан к банде.       — Оу, Бра-а-йан, — протянул Эммет, — вчерашние сплетни настолько свежи, что новых наш шеф-повар еще не приготовил.       — А что было вчера? — равнодушно уточнил Брайан.       — Вчера один невероятный засранец устроил сцену прямо посреди танцпола и уволок объект своей ревности, как ястреб цыпленка, прямо на глазах у всех. Как романтично! — вздохнул Эм, хитро поглядывая на Джастина.       — Ревности, говоришь? — нахмурился Брайан. — Разве это была ревность? — обратился он к Джастину, притягивая того ближе.       — Думаю… нет. Скорее иррациональное проявление неуместных эмоций, вызванное гипертрофированными собственническими инстинктами, — глубокомысленно изрек тот.       — И когда ты стал таким умным пизденышем? — Брайан поцеловал парня отнюдь не невинным поцелуем.       — У меня встал, — шепнул Эм на ухо Теду.       — У меня тоже, — ответил тот.       — Ну что, готов немного развлечься? — Брайан потерся носом о нежную щеку, загадочно улыбнувшись.       — Готов — слово мальчика-скаута, — добавил таинственности Джастин.       — Знаешь, кто такие скауты? — Брайан обвел языком порозовевшую ушную раковину мелкого.       — Я быстро учусь, — хихикнул тот, втянув голову в плечи.       — О, да, я заметил, — снова целуя Джастина, кивнул Брайан. — Ты вообще талантливый засранец. Пойдем…       Не поняв ровным счетом ничего, три пары удивленных глаз наблюдали за весьма возбуждающими действиями, разворачивающимися на танцполе.       — Воистину, танец — вертикальное воплощение горизонтальных желаний, — припомнил поговорку Тед.       — Судя по тому, что я вижу, операция «Буря в пустыне» завершилась взаимной капитуляцией сторон, — потягивая неизменный «Космополитен», Эммет внимательно наблюдал за парнями.       — Слава всевышнему, может «Киннетик», наконец, перестанет лихорадить, и расходы на памперсы исчезнут из повестки дня, — вздохнул Тед, допивая «Старого пита».       — А причем тут памперсы? — Эм не понимал, шутит Тед или говорит серьезно.       — Босс третью неделю лютует. Наши художники — «бездарные, тупоголовые, безрукие задницы», как теперь их называет Брайан — от его крика уже писаются, а некоторые еще и какаются.       — Реально все так плохо? — посмеиваясь, спросил Эммет.       — Это я еще приукрасил. Эм, поверь, все гораздо страшнее, чем на словах. У босса без Джастина совсем крышу срывает. Мозг так ебет, что даже истинные натуралы предпочли бы задницу подставить…       Громкий звук прервал занимательный рассказ Теодора, заставив парней вздрогнуть: Майкл шарахнул бутылкой пива по стойке с силой, которой позавидовал бы Хэллбой.       — Господи, Майкл! Мне самому чуть памперсы не понадобились! — возмутился Эммет. — Что с тобой?       — Ничего, все в порядке, — пробурчал тот, с ненавистью поглядывая на танцпол.       — Ты уверен, дорогой? Выглядишь так, будто Капитан Астро бросил Галактического парня и женится на Лоис Лейн, причем здесь, в «Вавилоне», — усмехнулся Эм.       — Ага, и обряд проводит Брайан Кинни, — добавил Тед.       — Идите на хуй, вы оба! — разозлился Майкл, даже не пытаясь сдержать раздражение. — Ваш обожаемый Джастин — пиявка! Паразит, которого нужно было оставить там, откуда он вылез!       — Джастин очень милый мальчик и хорошо влияет на отдельно взятого мудака, — сказал Эм. — А тебе пора уже оставить их в покое и заняться, в конце концов, своей жизнью, Майкл.       — С моей жизнью все в порядке!       — Неужели? Тогда где же твой красавчик-профессор?       — Он занят! Редактор торопит с книгой, Бену некогда ходить по клубам!       — Зато у тебя, как я вижу, времени — хоть отбавляй. Только тратишь его впустую, милый, — поучил Эммет в присущей ему изящной манере. — Если бы ты отбросил свою неуместную ревность, то смог бы понять, что эта, как ты выразился, пиявка — лучшее, что случалось с обожаемым тобой Брайаном за все время нашего знакомства.       — Ой, блядь, Эм, прекрати нести чушь! Что в этом хорошего?! Брайана как подменили, я его совсем не узнаю!       — Никогда не думал, что скажу это, но… ты законченный эгоист, Майкл! — фыркнул Эммет, отвернувшись от нахмуренной физиономии друга. — Где твой шикарный мужчина? — улыбнулся он подошедшему Джастину.       — Занят своими грешными делами, — махнул тот куда-то в толпу.       Проследив за ним взглядом, друзья увидели, как Брайан подхватил высокого симпатичного парня и потащил в заднюю комнату, подмигнув то ли Джастину, то ли им всем разом.       — А я думал, вы помирились, — вздохнул Тед, заранее жалея многострадальные задницы сотрудников рекламного агентства.       — Помирились и пришли к некоему соглашению. — Казалось, Джастин был абсолютно доволен происходящим на его глазах.       — И в чем оно заключается? — полюбопытствовал Эм.       — Не важно, главное — нас устраивает. — Оттолкнувшись от стойки, Джастин направился к маячившему перед ним парню, шепнул что-то тому на ухо и, шокировав банду до глубины души, повел его вслед за Брайаном в средоточие порока и разврата.       — Чудны дела твои, Господи, — изумленно обронил Эммет.       — М-да уж… — протянул не менее пораженный Теодор.       И только Майкл, витиевато выругавшись, стремглав бросился к выходу, не обращая внимания на погрузившихся в раздумья друзей.