Между Брайаном и Богом

«Свобода… свобода мыслей, Свобода беспечных дней, Свобода бесчисленных чисел, Свобода белых ночей… Свободное синее море, Свободный чайки полет, Свобода бескрайних просторов, Свобода, свобода зовет! Свободой дышится легче, Свободой свободней шагать, Свободой жить проще, беспечней, Свободой всех просто понять! Свобода нам шепчет сказки, Свобода играет на струнах, Свобода ласкает думы, Свободе любви не хватает!» dusya

      Приближалось последнее воскресенье июня — день, когда все, кто относит себя к ЛГБТ-сообществу, их друзья, родственники и сочувствующие, объединяясь в компании, гордо шествуют, размахивая радужными флагами, по главным улицам городов и городишек, открыто заявляя о своем присутствии тем, кто их откровенно не принимает и зачастую ненавидит.       В прошлом году, когда Джастин только-только осваивался в новом для себя мире, это весомое для каждого гея событие незаметно прошло мимо. Но сейчас проигнорировать его было уже невозможно. Вся банда пару последних недель только его и обсуждала, зародив и вырастив в Джастине невъебенный интерес к явлению, называемому «Парад Гордости».       Чем гордились эти люди, Брайан никогда не понимал, и ни разу за всю свою жизнь не присоединялся к шествию, хотя всегда присутствовал в рядах наблюдающих. И все потому, что пополнить коллекцию трахов в этот день было проще простого. Просто щелкни пальцами — и очередь растянется от него и до следующей пятницы!       И вот сегодня, как обычно, обедая с парнями в кафе «Либерти», Брайан в очередной раз морщил нос, в то время как все остальные оживленно обсуждали, какие костюмы наденут и чем украсят разваливающийся грузовик, возглавляющий их колонну который год подряд. Фиолетовые футболки с нелепыми надписями вроде «Горжусь своим сыном-геем» Деб уже раздала всем желающим и теперь усиленно изображала вселенскую обиду на собственного сына, никогда не присутствовавшего рядом с ней во главе улюлюкающей толпы. А все потому, что Майкл до сих пор жутко боялся открыться перед коллективом «BigQ», в котором давно не работал. Но помнил, что когда-то вполне мог быть уволенным по надуманным причинам, прикрывающим истинное отношение к педикам в семейном мире натуралов.       — Малыш Майки опять писается в штанишки и отказывается праздновать с мамочкой, боясь стать лицом шестичасовых новостей? — изображая речь ребенка, язвил Брайан.       — Закажи себе блинчики и заткнись, нахуй, — шипел Майкл, испепеляя друга взглядом. — Тебе легко быть педиком, а меня могли уволить к хуям собачьим!       — Ты жалок, Майки! И будешь таким, пока не перестанешь скрывать свою сущность. Да какая, нахуй, разница, что кто-то там подумает?! Ты давно не менеджер на этом складе хлама, теперь-то какая разница?       Майкл насупленно молчал, постукивая вилкой по столу. Подплывший с подносом Джастин вмешался в разговор:       — Ты действительно ни разу не был на параде? — удивленно обратился он к Майклу.       Тот отрицательно покачал головой.       — Вот только не говори мне, что собираешься пойти, — вклинился Брайан, усаживая официанта к себе на колени.       — Конечно, собираюсь! Разве можно пропустить такое?! — воскликнул тот и впился в губы любовника. — И ты отправишься со мной!       — Вот уж нихуя подобного, ебал я вашу тусовку, — презрительно скривившись, возразил Брайан.       — Именно это ты и делаешь каждый год, милый, — усмехнулся Эммет, посасывая через соломинку из высокого стакана апельсиновый сок.       — Да, но не размахивая флагом перед СМИ. Каждый празднует по-своему.       — Некоторые предпочитают на шелковых простынях, как ты, — улыбнулся Тед, хитро поглядывая на Джастина.       — Завидуй молча, Теодор. Я не занимаюсь благотворительным трахом, так что тебе не светят мои простыни.       Парни еще помнили прошлогоднюю историю Теда, но тот уже не реагировал бурной обидой при упоминании малоприятного конфуза.       — Не переживай, Солнышко! — Эммет положил руку Джастину на плечо, что не осталось незамеченным Брайаном. — Мы с Деб тебя не бросим и вернем бойфренду, — он показал язык Брайану, — целым и невредимым.       — Очень на это надеюсь, — фыркнул Брайан, скидывая пальцы Эммета с Джастина. — А потом я вытрахаю из твоей хорошенькой головки всю эту мишуру и покажу, чем стоит гордиться на самом деле, — повернувшись к парню, строго сказал он.       Джастин весело рассмеялся, уже не краснея от каждого намека и даже чувствуя возбуждение от осознания того, что настолько интимные вещи слышат посторонние уши.       

***

      Ранним солнечным воскресным утром банда, быстро перекусив в кафе, двинулась в начало улицы, откуда начиналось разноцветное безумие, прокатываясь бушующей волной по Либерти-авеню под оглушительное ликование зрителей. Колонны двигались друг за другом, ненамного отличаясь роскошью костюмов от знаменитого бразильского карнавала.       — Брайан, — расширенными от удивления глазами Джастин смотрел на необъятную толпу, — неужели все эти люди — геи?       — По большей части. Добавь сюда их друзей и родственников.       — Оказывается, нас так много! Никогда бы не подумал.       — Так и есть, просто большинство стараются не выделяться в обычной жизни, чтобы не нарываться на неприятности.       — Почему натуралы нас так ненавидят? Что в нас плохого?       — Большинство людей ненавидит всех, кто отличается от них. Это психология толпы: будь как все или сдохни. Но все равно наше время сильно отличается от того, которое было лет двадцать, тридцать назад. Это как с чернокожими в 50-е. Ты же изучал историю?       — Да. Но одно дело читать, а другое — видеть.       — Поговори об этом с Виком. Он был на самом первом параде в Нью-Йорке 28 июня 1970 года. И непосредственно участвовал в борьбе за права геев. Вик многое может рассказать.       Громкий голос перебил неспешный разговор.       — Брайан! — Сквозь толпу с ребенком на руках к ним пробивалась Линдси. — Привет, Джастин! Брайан, не мог бы ты присмотреть за Гасом?       — И что произошло в любовном гнездышке лизуний? — усмехнулся тот. — Леда раскачивает лодку?       — Вот именно! Поэтому я решила прокатиться с Мел на байке. Может ведь иногда благовоспитанная девочка-WASP расслабиться и слететь с катушек? — Линдс вытягивала шею, боясь пропустить колонну мотоциклистов, во главе которой должна была ехать Мелани.       — Не только может, но и должна, — согласился Брайан, забирая Гаса из рук матери. — Иди и покажи ей, чья пизда вкуснее!       — Брайан! — смеясь, воскликнула Линдси, шлепнув его по оголенному плечу. — А вот и Мел! — Она поцеловала Гаса в пухлую щечку: — Слушайся папочку, мама скоро вернется, — и, помахав на прощание, упорхнула в толпу.       — Леда та еще штучка, — засмеялся Джастин, вспоминая, как на одной из вечеринок та пыталась засунуть ему в рот страпон неестественно синего цвета.       — О чем думала Мелани, поселив в своем доме бывшую? — Брайан покачивал Гаса, уткнувшись в нежную детскую щечку.       Он никогда не думал, что полюбит пищащий комок плоти с первого взгляда. Удивительно, но это факт. И чем взрослее становится малыш, тем интереснее оказалось за ним наблюдать. Гасу полтора года, он ходит, пытается разговаривать и уже вьет из взрослых веревки — весь в отца. И не важно, что он предпочтет в будущем — член или киску, — Брайан все равно будет любить его безусловной родительской любовью, которой в своем детстве был лишен.       — Сложно будет сегодня охотиться, — подмигнул Джастин, пряча довольную улыбку, — но всегда есть я!       — Иди уже, ваша колонна приближается. Ханикатта отсюда видно! Встретимся в «Вуди» ближе к вечеру.       — Хорошо, — Джастин повторил жест Линдси и оставил Брайана нянчиться с сыном.       Поток людей не иссякал несколько часов, плавно перетекая из одного конца Либерти-авеню к другому, оставляя позади счастливые лица людей, которые хотя бы в этот день могли почувствовать себя свободными. И, вопреки ожиданиям, Брайан не оставался в одиночестве надолго: то и дело подходили девушки и парни, чтобы посюсюкать с ребенком, и последние, все как один, совали в его карманы записки с номерами телефонов.       Это льстило и радовало, но с удивлением Брайан признавал, что в последнее время мало интересовался кем-то третьим: вполне хватало Джастина с его неиссякаемым любопытством и непосредственным стремлением ко всему новому. Заключенный ими договор прекрасно работал, правда, не часто вспоминался, поскольку парней снимали в большинстве случаев на пару. Но, каким бы ни был расклад, попка Джастина до сих пор так и не познала чужой член, и он даже не намекал на желание разнообразить портфолио. Зато задница Брайана гораздо чаще ощущала все прелести гейского секса, и не надо было придумывать командировки, чтобы получить желаемое. Потому что желаемое и желанное всегда рядом, только руку протяни.       

***

      Парад подходил к завершению, Гас был возвращен мамам, и «Жеребец» наконец-то получил свободу.       «Вуди» был переполнен все еще веселящимися людьми, и Брайан с трудом разглядел среди пестрой толпы свою банду. Эммет, по обыкновению, травил байки о Хейзелхерсте, штат Миссисипи, Тед иногда вставлял свои два цента, обнимая Блейка, сидящего на его коленях. Майкл с Беном о чем-то шептались, поглядывая на часы. И даже Деб с Виком, обосновавшись за соседним столиком, над чем-то громко смеялись.       Неожиданно сзади кто-то обнял за талию, недвусмысленно вжимаясь стояком в ягодицы. И если бы не знакомый до последней нотки запах, этот кто-то уже лежал бы в нокауте! Потому что прижиматься к его заднице так имел право только один мелкий пизденыш.       — Привет! — Поцелуй в шею запустил толпу мурашек. — Скучал по мне?       — Как ни странно, но да, — ответил Брайан, удивляясь своей откровенности. — И как парад? Понравился?       — Еще бы! Мы прошли до самого конца Либерти-авеню! И везде столько радости, музыки и счастья! Это воодушевляет!       — На что? На борьбу с ветряными мельницами, Дон Кихот Ламанческий? — засмеялся Брайан.       — Да ну тебя! Между прочим, к нам даже Майкл присоединился, правда, в конце, и сбежал быстро, но все равно — пришел же!       — О, малыш Майки отрастил себе яйцо, — язвил Брайан, — правда, пока только одно, но маленький шажок для человека — огромный шаг для человечества.       — Рассказывай, — прошептал на ухо Джастин, — скольких парней трахнул?       — Ни одного, Солнышко. Но десяток лесбиянок пытались выпросить мою сперму. — Брайан притянул к себе парня и уткнулся тому в шею, наслаждаясь запахом солнца и лимона с легкими нотками пота. Самый сладкий аромат из всех, что он ощущал за черт знает сколько лет.       — Понял — принял, — улыбнулся Джастин, — встретимся дома.       Он поцеловал Брайана в нос и направился к выходу.       — Эй, ты куда? — поймал его за руку Брайан, удивленно поднимая брови.       — Не хочу мешать твоим развлечениям, сегодня твой день, найди жеребца и трахни как следует, и за меня разок.       — Пизденыш, совсем охренел?! Не собираюсь я никого трахать! А вот твою задницу так натяну, неделю сидеть не сможешь!       От такой искренне возмущенной реакции улыбка Джастина стала еще шире, хотя казалось, что уже невозможно. И, повиснув на шее любовника, он впился в его губы со всей присущей искренней страстью, желая как можно скорее ощутить обещанные перспективы. Наскоро попрощавшись с парнями и расцеловав Дебби и Вика, Джастин кинулся догонять Брайана, которому срочно приспичило покурить.       

***

      После долгого, медленного секса, пронизанного нежностью и какими-то новыми неведомыми Брайану чувствами, окутанные посторгазменной негой и сладкой полудремой, парни нежились в постели, ленясь даже идти в душ. Внезапно Брайан встрепенулся, будто решившись на что-то, и повернулся к Джастину, положив подбородок ему на плечо.       — Слушай, я подумал… — начал было он, но снова замолчал.       — Ты сам всегда говоришь, что думать вредно, — зевая, протянул Джастин, — говори, пока я не уснул.       — Как ты смотришь на то, чтобы съездить отдохнуть? Скоро у тебя учеба начнется, ПИФА — не школа, прогулы не приветствуются. Может, махнем на недельку в Вермонт или еще куда- нибудь?       — Оу, — взбодрился Джастин, — я только за!       — Тогда предлагай, выбор за тобой.       — Каков километраж от Питтсбурга?       — Безграничный, но Луну не проси, даже я не всесилен.       — Не буду, — засмеялся Джастин и задумчиво уставился в потолок…       — Эй, ты уснул что ли, — прерывая затянувшееся ожидание, ткнул его в бок Брайан, одновременно прикусывая кожу возле соска.       — Ау! Да не сплю я, просто выбор настолько огромен, что почти невозможен, — вздохнул парень, но вдруг подскочил, как ужаленный: — А поехали в тот горный дом, где Деб с Виком отдыхали! Им очень понравилось — Деб в кафе рассказывала. Там озеро, можно купаться, если в бассейне не хочешь, и кормят вкусно!       — Даже не сомневался, что это будет главным критерием отбора, — усмехнулся Брайан и повел языком от соска по шее вверх, накрывая припухшие от поцелуев губы своими. — Решено, едем туда, а теперь трахни меня, Солнышко, хочу почувствовать тебя внутри.       Разве о таком нужно просить дважды? Только не Джастина! По прошествии почти полутора лет, Джастин знал о Брайане все. Ну или почти все. Как бы друзья не берегли нежного амишского мальчика, настал день, когда розовые очки перестали быть непременным атрибутом новой жизни. И теперь Джастин точно знал, что так и должно было быть. Это жизнь. Его и Брайана. Их двоих. А то, что за пределами, там же и останется. И Джастин жутко гордился, что только ему «Жеребец Либерти-авеню» подставляет свой неприкосновенный зад, хотя и не может похвастаться даже самым близким. Да и не надо. Само знание, что это только его, и никого больше, грело душу и затмевало разум.       Они трахали кого хотели и где хотели, вдвоем или поодиночке, но только сверху, другие варианты даже не рассматривались. Брайан не позволял Джастину даже отсосать кому-то, кроме себя, и сам никогда не снисходил до минета безымянным трахам. Так что самое интимное доставалось им двоим, и на этот мир никто не смел покуситься.       Как ни странно, Джастин не чувствовал себя грешником. Может, потому, что однажды в «Банях на Либерти» они вдвоем трахнули священника, который оказался новым исповедником матери Брайана. «Отец-хороший-трах», как с тех пор называл его Брайан, абсолютно не чувствовал вину перед Богом, когда визжал от ощущения двух немаленьких членов в заднице и глотке. Так почему же Джастин должен что-то чувствовать? Не должен!       И сейчас шикарная задница лежала перед ним открытая и соблазнительная, ожидая сладкого вторжения. И как бы часто Джастин не бывал в ней, каждый раз ощущал трепет — как тогда, больше года назад. Он не боялся причинить боль, порой Брайан сам об этом просил, потому что как никто понимал, насколько она и удовольствие переплетены друг с другом. Именно чувство заполненности и растяжения — точка наивысшего наслаждения любого гея.       Контроль и власть над партнером, конечно, приносят чувство удовлетворения. Но отдаться контролю — совсем другая сторона истинного доверия. И то, что Брайан настолько доверял ему — обыкновенному деревенскому мальчишке, — дарило ощущение счастья. Джастин был благодарен Богу, в которого теперь не так рьяно верил, за то, что тот однажды привел этого удивительного мужчину в его дом и позволил познать то, что большинству его соплеменников так и останется недоступным. Это и есть личное счастье Джастина Тейлора, и он ни за что не выпустит его из рук. Ни сейчас, ни через миллион лет!