Между Брайаном и Богом

«Хватит пить кофе глотками нервными. Самые близкие — уходят первыми. Как эта фраза тебе не нравится… Самые лучшие — не возращаются. Хватит бить стёкла, звонить без устали. Если предательство — то искусное. Если случайно столкнётесь взглядами, Ты себя спросишь: «Оно мне надо ли?» Хватит снотворного, боли, ярости. Самые близкие — так безжалостны. Хватит лелеять свою бессонницу. Самые лучшие — слишком помнятся…» Хрустальная Марго

      Брайан ждал. Прошло три часа с тех пор, как Джастин скрылся в тоннеле моста, махнув ему рукой. Пачка сигарет подходила к концу, хотя в последнее время курил не так уж и часто. Если только после хорошего жесткого траха. Да иногда косяк пополам с Джастином. Но сейчас рука сама тянулась к пачке, когда от предыдущей сигареты оставался лишь фильтр. Чертова оральная фиксация, как сказал бы один знакомый психолог и по совместительству бывший трах. Брайан нервничал. Нет ничего хуже ожидания. Воспаленный мозг рисует картины одна страшнее другой. От пощечины рукой Крейга до веревок, удерживающих Джастина в амбаре.       — Блядь, Кинни, ты ебаная лесбиянка! — сказал он сам себе, пытаясь разогнать гнетущую тишину.       Не помогло. Часики тикали, минуты складывались в часы. Стемнело. И что делать? Ждать до победного или возвращаться в Питтсбург, надеясь, что Джастин доберется сам или хотя бы позвонит?       — Блядь! Блядь! Блядь! — грохнув кулаком по рулю, зашипел от боли и закурил последнюю сигарету.       Десять вечера. Значит, действительно что-то случилось, и Джастин вынужден остаться на ночь. Брайан завел мотор и направился в Ланкастер, надо было купить сигарет, и перекусить не помешает. Все, что попало сегодня в желудок — это стакан капучино из Старбакса, купленный по пути. Им обоим было не до еды.       Переночевав в знакомом уже «Фултоне», Брайан сел за руль джипа, так и не решив, что делать дальше. Очередная пачка «Винстона» была пуста — хорошо, что купил вчера целых три. Нащупывая новую в бардачке, Брайан в растерянности замер: рука наткнулась… на телефон, который он сам покупал для мелкого.       — Твою мать, Джастин! Распиздяй ты гребаный!       Больше ждать было нечего, и Брайан решил вернуться в Питтс. В конце концов, мальчик уже вырос, сможет и сам приехать, когда разберется с проблемами. Если разберется. В груди ныло — там, где у нормальных людей сердце. Значит, и он нормальный, раз у него тоже оно есть. И все из-за… нет — благодаря одному мелкому белобрысому пизденышу. Вот и не верь в судьбу!       Четыре часа дорожных размышлений ощущались как все десять. Казалось, дороге не видно конца. А мысли остались там, у старого моста, путь по которому для него был закрыт.       Лофт встретил мертвой тишиной и привычной прохладой. Он выглядел темным и мрачным, а еще безжизненным, словно Джастин, уходя, забрал с собой весь свет, и нечему было прогнать тени из углов и монстров из-под кровати.       Брайан не понимал, как такие нелепые мысли лезут в его голову, но избавиться от них не мог, как ни старался. Снова курил, упав поперек постели, на которой еще вчера спал Джастин, обнимая его и бессознательно во сне прижимая к себе со всей силы. Где же ты спишь сегодня, Солнышко? На убогой дубовой хреновине, сделанной собственными руками, с матрасом, набитым жестким сеном? Думаешь ли ты обо мне или плачешь в смирении? Господи, если бы он мог хоть одним глазком взглянуть в его глаза… еще раз…       И дни потянулись за днями… Работа. Вот где было спасение. Брайан приходил первым, уходил последним, брал любой контракт, даже если это была мелочь, не стоящая особого внимания. Главное, это занимало мысли и время. Стоило немного расслабиться, и все возвращалось с удвоенной силой.       Сначала было непонимание: что такого важного могло произойти, что нельзя хотя бы дать знать о себе? Потом пришло раздражение: неужели все было зря? Зря разрушил своими руками тщательно выстроенную жизнь, наплевал на принципы и бросил их к ногам какого-то мальчишки? А тот втоптал все это в грязь и исчез с горизонта! И причину нашел: «Я нужен семье, там что-то случилось». Чушь собачья! Что такого невъебенно страшного могло случиться в стоячем болоте?! Просто испугался, сучонок! Гораздо проще делать то, что от тебя ожидают, а не искать свой путь! Как он сам мог так сильно ошибиться?!       Еще через неделю пришел гнев. В первую очередь Брайан винил Дженнифер Тейлор. Видимо, передумала мамочка отдавать ребенка «большому злому волку»! А так, вот он — рядом, всегда под боком. Послушный мальчик и женится, и внуков ей настрогает. Так какого же хрена сама просила забрать Джастина из этой дыры?! А Крейг? Тут вообще без сомнений: бесплатную рабочую силу терять очень недальновидно. Дерьмо из коровника кому-то же надо выгребать?! Почему не Джастину?       Или пастор ебаный воду мутит и вбивает обратно в голову всю эту божественную хрень? Бывшая невеста Джастина — как ее там? Дафна? — не захотела возвращаться. А это плохой пример! Того и гляди, и остальные нормальной жизни захотят. Кто же тогда пахать будет на благо общины?!       Как же это выматывало! Буквально высасывало силы из нервно напряженного тела. Их хватало только на то, чтобы приползти домой, съесть что-нибудь из принесенного Деб или прихваченного в ресторане навынос и вырубиться.       А сны — это отдельная история! Даже в самые плохие и трудные времена Брайану не снились кошмары — если не считать «счастливого» детства, — а теперь… Редкая ночь обходилась без них. Он либо не видел снов вообще, либо пытался поймать пизденыша, но тот каждый раз ускользал, причем не с печально-трагическим выражением на смазливом личике, а зло и издевательски смеясь. И всегда, всегда просыпаясь в холодном поту, Брайан мог поклясться, что все еще слышит этот ебучий смех.       Пробовал вырубить мозг бурбоном, но только добавил деталей в сюжет: Джастинов стало двое, и уже они гонялись за ним: один с вилами, другой с ведром… тем самым… даже вмятина та же. Сколько он еще выдержит в таком темпе? Еще и Синтия комплимент отвесила:       — Господи, Брайан, ты вообще ешь? Совсем дошел, одни кости торчат, и круги под глазами черные! На одних попперсах долго не протянешь!       Проводив ее свирепым взглядом, Брайан бросился к зеркалу и охуел… Син права. То, что смотрело на него из зазеркалья, было лишь тенью «Великолепного жеребца Либерти-авеню». Если так и дальше пойдет, то не то что он, его никто трахать не захочет.       А вот это уже следующая проблема. И больше всего тревожило Брайана то, что он не хотел трахаться! От слова совсем! Конечно, передернуть утром в душе или медленно подрочить перед сном — само собой разумеется. Но найти безликую задницу или молчаливый рот даже мысли не возникало! Пару раз сходил в «Вавилон» — Майки буквально затащил силой, — но даже там ни на кого не приподнялся. Да и пить не хотелось. Алкоголь только усиливал мешанину противоречивых мыслей в голове и чувств в груди. А еще бесили сочувствующие взгляды так называемых друзей.       Поначалу каждый считал своим долгом высказать собственное мнение, которого никто, нахуй, не спрашивал. Все пытались успокоить, «подбодрить», как называл это Теодор. За что были посланы в такие дали, куда даже амиши телят не гоняли. Тьфу, блядь! Опять ебаные амиши в голове!       Потом начали перебирать, что же могло случиться так внезапно, что без Джастина пережить невозможно. В итоге все решили, что тот выбрал-таки свой путь в жизни и остался в общине. И это поразительным образом совпадало с выводами самого Брайана. Как ни печально и отвратительно это было признавать.       Ну что ж, у них было целых полтора года — охуенно больше, чем у кого бы то ни было в жизни Брайана. Полтора года… счастья. Именно счастья, существование которого так яростно отрицалось всю сознательную жизнь. А Бог-то шутник, если он все же есть. Трахнул его жестко и без смазки. Привел туда, где Брайан не мог оказаться по определению, соблазнил красивой игрушкой, отобрал тщательно выпестованные принципы и выебал к хуям собачьим, гогоча во все горло, рождая гром и молнию. Вот бы Джоан порадовалась, получи такую благую весть!       Брайан вынырнул из невеселых мыслей, нащупав вибрирующий телефон.       — Кинни, — привычно рявкнул он. — Мааайки… и тебе привет… на работе. Где еще я должен быть, — посмотрел на ноутбук, — в три часа дня?.. В «Вуди»? Я ощущаю диссонанс в нежном напеве любви, — не подъебнуть друга было невозможно. — О, и профессор будет? С чего вдруг такое внимание к моей скромной персоне?.. Я не пропал, дел много… Ладно, встретимся в девять.       Ну, «Вуди» так «Вуди» давно он никуда не выбирался, хоть голову проветрит, а может, и трахнет какую-нибудь горячую задницу. Пора возвращаться в строй и придушить уже на хрен свою внутреннюю лесбиянку.       

***

      Последний раз в «Вуди» Брайан был в день парада Гордости. Именно тогда что-то щелкнуло внутри, и он предпочел утащить домой Джастина, а не рыскать в поисках траха. Что бы ни менялось в его жизни, «Вуди» всегда оставался прежним.       Брайан вошел, привычно задерживаясь в дверях и подавая сигнал, что охотник прибыл. Обвел зал надменным взглядом, заметил банду и двинулся к ней, окидывая встречных хищным взором. Несколько симпатичных боттомов проводили его глазами, раздувая ноздри, будто принюхиваясь к запаху самца.       «Ты все еще горяч и сексуален, Кинни», — подумал он, примечая пухлые губы и упругие задницы. Неважно чьи. Это никогда не было важно, а сейчас и подавно.       — Брайан! — услышал он. — Мы здесь!       Майкл махал ему обеими руками, светясь, как неоновая лампочка.       — Я еще не настолько старый и дряхлый, чтобы оглохнуть и ослепнуть одновременно, — проворчал он, но все равно обнял друга и поцеловал, как в старые добрые времена, отнюдь не дружеским поцелуем, на что Бен только улыбнулся и закатил глаза.       — Брайан, давненько не виделись, — протянул Эммет, — ничего нового?       Все поняли, о чем речь, но никто не стал уточнять.       — Нет, — безразлично ответил тот, — это уже не важно. Ну что, скучали без меня? — ехидная улыбочка скривила губы.       — Да, без тебя как-то тише стало, сплетни не о ком рассказывать. Тоска, — театрально вздохнул Эммет, вытянув губы трубочкой.       — Зато ты будешь первым, кто разнесет сегодняшние, — пообещал Брайан.       — Возвращаешься на большую сцену?       — А кто сказал, что я ее покидал? Это был творческий отпуск и не более, — фыркнул Брайан, ставя точку.       — А я говорил, что ты никогда не изменишься, было бы из-за кого пытаться! — влез в разговор Майкл, но ойкнул, когда Бен ткнул его локтем в бок.       Рука Брайана, уже успевшая подхватить порцию виски, замерла на полпути и грохнула рюмку обратно. Молча развернувшись, не глядя подхватил первого попавшегося траха и повел в туалет.       — Майкл, твой язык станет причиной больших проблем! — укорил Эммет.       — Но это же правда! — возразил Майкл. — Прилипала полтора года сидел на его шее, уверен, что это он отвадил Брайана от друзей! Может, какой-то наркотик подсыпал - кто знает, какие травки они в своей общине выращивают.       — Господи, ты совсем свихнулся, — вздохнул Тед.       — Кому нужна твоя правда, — поддержал Эм, — если она только твоя? Как можно быть таким слепым?!       — Вот я-то как раз не слепой! Это вам всем он мозги запудрил. «Милый мальчик» — ненавижу!       — А я согласен с ребятами, твоя одержимость переходит все дозволенные границы, — подал голос Бен, потягивая апельсиновый сок.       — И ты туда же? А должен быть на моей стороне! Ты мой партнер! — обиженно надулся Майкл.       — Потому я и против, но ты никак не можешь понять причину. Мне жаль, Майкл. — Бен допил сок и направился к выходу.       — Ты куда? — окликнул Майкл, бросаясь за ним. — Да что с вами всеми происходит?!       Бен обернулся.       — Не с нами, Майкл. Подумай еще раз. Поговорим дома, мне нужно побыть одному.       Профессор ушел, оставив растерянного Майкла стоять посреди зала.       А у бара продолжался разговор.       — Думаешь, Брайан действительно влюблен в Джастина?       — Тедди, не просто влюблен, он без ума от этого мальчика. Совсем другим человеком стал, даже не верилось.       — Да, уж я это каждый день наблюдал. Но сейчас… Месяца не прошло, и все к чертям…       — О чем шепчетесь, девочки? — Вернувшись, Брайан заказал двойной «Чивас». — Где маленькая женушка?       — У него личная трагедия.       — Цвет туфель не подходит к сумочке? — усмехнулся Брайан.       — Если бы…       — Это все ты виноват! — разъяренной фурией подлетел Майкл.       — Конечно я, кто же еще? И в чем конкретно моя неоспоримая вина на этот раз?       — Бен ушел… он… он… считает, что я слишком одержим… всей этой ситуацией.       — О, профессор, наконец, начал понимать, во что ввязался?!       — Но это не так, я единственный вижу правду!       — Ты видишь то, что хочешь видеть, Майки, но не факт, что это правда, — припечатал Брайан. — Я в «Вавилон», кто со мной?