Между Брайаном и Богом

«Сможешь — прости меня. Сможешь — возьмись за меч. Я обещал тебе не заслонять лицо. Кто-то пытался ведь нас от войны сберечь: Руки распахивал, кудри колол венцом. Вера развеяна, храм пожрал едкий смог. В губы цепляешься мне вереницей слов. Сможешь — пусти меня. Сможет — отпустит Бог. Ты улыбаешься, и отступает зло». Магда Марчук

      Мама… Джастин до сих пор не мог поверить, что лежащая на больничной койке женщина, опутанная проводами от многочисленных аппаратов — его мама. Хотя и приходил в больницу Ланкастера уже не в первый раз. Это тело не имело ничего общего с Дженнифер Тейлор, которая всегда улыбалась, обнимала и была, наверное, единственным человеком, который любил его просто так. За то, что есть. Хотя нет, уже не единственным… Но лучше об этом не думать. Потому что тогда противный комок в горле превратится в потоки слез — Джастину и так казалось, что он в них скоро просто утонет.       Вместо этого осторожно взял прохладную руку мамы в свою и тихонько сжал, продолжая надеяться на ответный жест. Но нет. А в голове звучали, как вбитые гвоздями, слова пастора: «Седьмой месяц… близнецы… не выжили… Миссис Тейлор не хотела сообщать, чтобы не волновать, планировала сюрприз — удивить, что у тебя брат и сестра. Что-то пошло не так… Кома… Никаких прогнозов…»       Джастин услышал страшные слова пастора, еще не успев отойти от шока прощания с Брайаном и встречи с отцом. Войдя в дом, удивился: а к себе ли попал? У них никогда не было тяжелой, гнетущей атмосферы, наоборот: запахи вкусной еды смешивались с цветочными ароматами средств, которые мама использовала для уборки. И не было слышно голоса Молли и шума от ее игр… А когда из кухни появился папа, Джастин едва не упал: тот постарел лет на двадцать, и долго смотрел на него, словно не узнавая.       Неожиданно пришел пастор Херберт — видимо, кто-то из соседей видел, как Джастин шел по улице, и сообщил. И тогда уже он сам смотрел словно сквозь него, пытаясь соотнести услышанное с действительностью и не осознавая, что шепчет: «Это не может быть правдой». И лишь когда донеслись слова о том, что сейчас пастор может отвезти его в больницу, Джастин вспомнил: Брайан… Его ждет Брайан! Но потом словно отключился, не в силах поймать ни одной мысли — спохватился лишь когда уже выехали из общины с другой стороны. А ведь он хотел, чтобы поехали тем путем, каким попал в родные места час с небольшим назад. Тогда мог бы пересесть в джип и оказаться в самом безопасном месте — в объятиях любимого человека. Да и доехали бы быстрее!       А в голове все путалось в дьявольской пляске — лишь смутный отклик где-то в районе солнечного сплетения вызывали некоторые реплики пастора: «Твой отец убит горем, не может ничего делать…», «Мы все помогаем с хозяйством», «Молли у Фишеров, она дружит с их младшими девочками».       А потом была больница — не та, в которую Джастина пару раз приводили в детстве, совсем другая, больше и солиднее. И мама… не похожая на себя. Джастин не мог оторвать от нее взгляда, казалось, что если побудет здесь еще немного, то она откроет глаза и улыбнется, как всегда. И все это окажется сном. Кошмаром, от которого он избавится, уткнувшись в ключицы Брайана…       — Джастин, — голос пастора звучал, как из глубокого, темного и страшного колодца, — что ты собираешься делать?       — Не знаю… Заберу Молли… Приготовлю что-нибудь… Если дома вообще есть продукты.       Это волновало меньше всего, но нужно же было что-то говорить…       — Я не об этом, — так явно мягче, усыпляюще-обволакивающе… Как будто пастор Херберт пытался усыпить его, как сирены — аргонавтов. — Тебе нужно решать, готов ли ты остаться насовсем и взять на себя ответственность. Потому что если нет и ты уедешь, это сделает община.       — Я должен ответить прямо сейчас? — Почему голос такой сдавленный и хриплый, словно он забыл, как разговаривать?       Доехать до дома. Позвонить Брайану. Он точно знает, что делать. Он сильнее.       — Нет, конечно. Но решать надо быстрее, сам должен понимать.       Джастин больше ничего не сказал, и пастор не спрашивал. И не зашел в дом, просто остановил повозку на подъездной дорожке — Джастин был за это благодарен. Иначе у него бы не хватило сил на продолжение беседы. Их уже нет. И его самого — тоже нет… Знакомый стук швейной машинки из маленькой комнаты заставил сердце колотиться. Но не в такт этому звуку, а, наоборот, вразнобой. Но…       — Это Джемма, — прошелестел голос отца, появившегося, словно привидение. — Она дошивает заказанные одеяла, Дженнифер… не успела.       И словно по команде звук стих, и на пороге швейной мастерской появилась тетя. «Няня Джем» — так Джастин звал ее в детстве, сравнивая с любимым лакомством. Было в Джемме — ныне миссис Тройер — что-то яркое и теплое, притягивающее детей. Наверное, поэтому она была назначена учительницей почти сразу же после получения аттестата об окончании школы.       — Джастин! — Она бросилась навстречу так стремительно, что он едва успел подхватить. И, обнимая, явственно почувствовал выпуклость ниже талии. Ну да, для замужней женщины это нормально. Но страх снова завладел им.       — Джем… И ты… — Джастин уже просто смотрел на ее живот под белой тканью фартука, забыв, что так разглядывать женщину в положении неприлично, даже если это близкая родственница.       — Со мной все в порядке. Не переживай…       — С мамой… тоже было в порядке?       — Да… — Джемма отстранилась, беря его за руку и ведя к дивану. Джастин не заметил, как отец тихо отступил к кабинету. — Пока она просто не потеряла сознание…       — Береги себя, пожалуйста. К черту одеяла!       — Шить можно, — Джемма грустно улыбнулась. — И я была у врача. После… болезни Дженни миссис Херберт собрала всех женщин, кто ждет детей, и напомнила, что лечиться нужно. Она договорилась с доктором Самантой Темпл в Ланкастере, и теперь мы все у нее наблюдаемся.       — Все равно. — Джастин, держа Джемму за руку, снова отметил, как они с мамой похожи. Те же светлые волосы, голубые глаза, ясная улыбка. Только от Джеммы исходил свет счастья и радости, тогда как мама всегда была просто спокойна.       — Почему она… не сказала мне?       — Не хотела волновать и, наверное, мешать новой жизни. Она рассказывала, что ты работаешь в кафе, побывал в Нью-Йорке… Дженни сильно изменилась, когда… узнала о своем положении. И Крейг с нее пылинки сдувал. Она ничего не делала, только готовила и шила — для огорода и коров наняли работника, а с уборкой и соленьями для магазинов и на зиму помогала женщина из Ланкастера. Я не знаю, почему так произошло… Крейг говорил с врачами, но, похоже, ничего не понял из их объяснений, кроме того, что близнецы… И Дженни… Бог…       Джемма замолчала, а Джастин почувствовал внутри дикую, раздирающую внутренности ярость. Бог?! В какие игры он играет? С ним, с мамой, с Брайаном! Почему ему не дает покоя то, что он мог быть счастлив?! Жить в Питтсбурге, учиться, знать, что дома все хорошо, приезжать к родителям… Разве путь, который выбрал для себя, должен быть залит слезами дорогих людей?!       Видимо, все это отразилось на его лице, потому что Джемма в испуге отшатнулась.       — Джастин… Не надо…       — Извини… — Джастин попытался улыбнуться, прекрасно понимая, что улыбка наверняка выглядела пугающей, и перевел тему: — Хочу забрать Молли. Может, и ты до завтра здесь останешься?       — Приеду утром, хорошо? Ужин готов. И, может быть, не стоит привозить Молли сейчас? Скоро стемнеет. Да и вообще… У нее там подружки. А ты будешь сильно занят.       — Я смогу привозить Молли в гости, когда захочет, но жить ей лучше дома.       — Как скажешь. Поедем вместе? Джейкоб собирался приехать, но наверняка еще в поле…       Высадив Джемму, Джастин направил повозку к дому Фишеров, полностью потеряв чувство времени, но уверенный, что Брайан дождется. В крайнем случае, попозже он сам поедет в Ланкастер — Брайан наверняка в «Фултоне».       Джастин, конечно, справлялся с лошадью, но удивился, насколько руки привыкли к рулю джипа — держать поводья было не так-то просто. И все вокруг казалось чужим: уже не впечатлял ковер красно-желтых листьев, чистейший воздух, не наполненный различными запахами, смешивающимися в причудливую какофонию. Все казалось… чужим и враждебным?       Община занимала обширную территорию, и дома амишей стояли совсем не близко друг к другу, тем более, Фишеры не относились к числу ближайших соседей Тейлоров. Поэтому, когда Джастин подъехал к их дому, уже почти стемнело. Сойдя с повозки, запоздало подумал, что Джемма была права: зачем врываться к людям на ночь глядя? Но раз уж приехал…       — Джастин? — тихий голос раздался чуть раньше, чем из-за угла появилась сама Эми с лейкой в руках. Это было настолько неожиданно, что Джастин вздрогнул. — Не знала, что ты вернулся.       Эми сделала несколько шагов к дому, оказавшись возле освещенного окна, что позволило внимательнее ее рассмотреть. Ничуть не изменилась. Все тот же тяжелый узел русых волос под чепчиком и огромные зеленые глаза — в детстве Джастин думал, что Эми все видит не так, как другие. То есть для нее все предметы должны быть больше, чем для остальных. И зеленее. Сейчас это казалось смешным, но хорошо, что тогда хватило ума ни с кем не делиться своими умозаключениями.       — Привет, Эми, — Джастин попытался улыбнуться. — Я приехал сегодня вечером. Мне пастор Херберт позвонил.       — Как мама? — Эми выглядела смущенной, но искренней. В этом Джастин не сомневался: Эми Фишер являлась картинным образцом амишской девушки, будущей жены и матери. Искренняя, красивая, добрая, отзывчивая и правильная. Даже с румспринга вернулась, не дожидаясь годичного срока, а его провела в качестве волонтера при детском приюте в Филадельфии.       — Так же, я только что из больницы.       — Приехал за Молли? Она будет рада и, кажется, еще не спит. — Эми посмотрела на лейку так, словно забыла, что вообще ее держит. И Джастин заметил, что она старается глядеть куда угодно, только не на него, и выглядит смущенной. Может, Дафна была и права, когда говорила, что он нравится Эми? Вот только почему? Не то что очень хотелось это знать… — Зайди в дом. Стефани и Лора будут скучать без Молли… Если нужна помощь, только скажи. И я, и все остальные… Ты же знаешь…       — Спасибо, зайду в другой раз. Привози сестер к нам — папа… Он теперь всегда дома, посмотрит за детьми.       — Останешься в общине? Извини, я слишком любопытна…       Джастин не ответил — повезло, что три маленькие девочки выскочили на крыльцо, и Молли тут же оказалась у него на руках. И, вопреки предположениям, не заплакала — просто обняла за шею. Они наскоро попрощались с Фишерами, и Джастин всю дорогу погонял лошадь, надеясь как можно быстрее попасть домой. А потом — в Ланкастер…       Отца не было видно на первом этаже, и Джастин понадеялся, что тот уже лег спать — лучше, если бы было так. Потому что не выдержит больше разговоров. Разве что с одним человеком… Без которого не сможет ничего.       Черт, да где же этот телефон?! Джастин вытряхнул все из сумки, не понимая, зачем вообще брал ее с собой — трусов с носками и дома хватало! Видимо, быстро привык к хорошему, собираясь то в Нью-Йорк, то на озеро… Вот и домой тоже решил собраться, не ехать без уже привычных хороших вещей.       Собственная комната ощущалась чужой: маленькой, тесной, громоздкой, заставленной мебелью. Ничего общего с открытым светлым пространством лофта, где все было размещено идеально и казалось, что места даже больше, чем было на самом деле. Все это так подходило Брайану! Так же, как эта комната уже не подходила ему самому. От резко нахлынувших воспоминаний перехватило дыхание. И не спешило возвращаться… Как и возвращать в жестокую реальность — телефона не было! Наверное, оставил в машине — дурацкая привычка, кто бы знал, что она может выйти боком! И как теперь связаться с Брайаном?! Его номер наизусть Джастин не помнил — не было необходимости. Но есть же папин телефон! Мама сколько раз звонила Брайану, когда не могла дозвониться до него самого — наверняка это сохранилось в памяти. Выскочив из спальни, Джастин помчался вниз — в кабинет отца. Чтобы снова разочароваться: почему-то телефон оказался девственно чист! Ну, почти: пара незнакомых номеров с кодом Ланкастера — наверняка больницы.       Но можно же позвонить себе — свой-то номер Джастин помнил! Вот только аппарат оказался выключен. Конечно, вчера он не подумал о том, чтобы зарядить его, да и Брайану было не до этого. И не факт, что он вообще нашел его в машине…       Остается только ехать. Причем в повозке… А это займет какое-то время, не говоря уже о том, какой фурор произведет сей транспорт у «Фултона». Да наплевать! Ему просто жизненно необходимо увидеть Брайана! Прямо сейчас! Джастин, снова поднявшись наверх, заглянул в комнату Молли — сестра спала. Уже легче… Джастин уже тихо открывал входную дверь, надеясь, что удастся выбраться из дома незамеченным. Но увы. Голос отца, неожиданно твердый, буквально пригвоздил к полу:       — И куда ты собрался?