Между Брайаном и Богом

«И мир не плох. И ты уже большой. Пора бы понимать его законы. Не каждый, кто пришёл к тебе — с душой. Не каждый, кто сказал «люблю» — влюблённый. Да сам ли ты не прыгал в океан С горящими глазами?.. Не умея. Не каждый пьяный — от несчастья пьян. Не каждый трезвый — не носитель змея. И выстрелит не каждый пистолет. И не любая пуля — дура, скажем. И мудрости случаются. без лет. Да и года бывают. просто стажем. И нечего их тщательно считать. Раз не хватает левой. вместе с правой. Любимый день — сегодня. Жить — сейчас. Быть — океаном. И учиться. Плавать». Анна Тукина

      — Синтия! — Брайан ткнул в кнопку селектора. — Где эти ебаные панели?! Я сказал к полудню, а сейчас три часа, блядь! Если через пять минут их не будет на моем столе, ты уволена!       — Как скажешь, босс, — отозвался спокойный голос.       Страшно вспомнить, сколько лет, еще со времен «Райдера» и «Вангарда», она работала с Брайаном Кинни. И знала его чуть ли не лучше себя самой. А сколько раз была уволена, как и финансовый директор Теодор Шмидт, и сосчитать невозможно. Босс — человек вспыльчивый, требовательный и до невозможности профессиональный, но не жестокий и не злопамятный. Иногда — человек настроения, но в крайности впадает нечасто. И сейчас, видимо, именно такая крайность и настигла Брайана, раз настолько повысил голос.       Синтия взяла поднос со стаканами кофе, только что принесенными курьером из соседней кофейни — для босса со специальной пометкой о наличии двойной порции сахара — и вошла в логово зверя.       — И долго еще ждать? — недовольно воззрился он на свою бессменную помощницу. — Думаешь, я шучу? Уволю к херам! И тебя, и весь ебаный художественный отдел!       — Брайан, успокойся. — Синтия невозмутимо села в кресло, поставив кофе на стол. — Ты трижды требовал переделать панели. Не все люди такие выносливые, как ты, им нужен отдых время от времени.       — Я плачу им невъебенно высокие зарплаты не за отдых на рабочем месте! И не требую звезду с неба! Это всего лишь па-не-ли — их непосредственные должностные обязанности! И не более! Что сложного в изменении фона и шрифта?       — Ты на них давишь, естественно, люди нервничают и, как следствие, делают ошибки. Дай им еще час. Клиент появится только в семь — времени достаточно.       Брайан зло зыркнул на Синтию.       — Час, и ни секундой, нахуй, больше! В шестнадцать ноль-ноль здесь будут лежать готовые панели, — он постучал ногтем по столу, — или в шестнадцать ноль одну — заявления по собственному желанию. Я ясно выразился?       — Предельно, босс, — кивнула Синтия.       — Свободна, и пригласи Шмидта.       — Непременно, но он уехал в банк, — отрапортовала девушка, поймав свирепый взгляд выразительных глаз.       — Какого хуя это должно меня волновать? Через час не вернется — уволю и его!       Для всех было загадкой, почему Синтия не боялась ни босса, ни его регулярных угроз. Не боялась, потому что знала: как бы ни выглядело все со стороны, Брайан ей доверял. А доверие Брайана Кинни заслужить было крайне сложно. Он вообще человек недоверчивый, живет по собственному кодексу и никогда не врет. Его прямота порой шокирует, но, как правило, в девяноста девяти случаях из ста он оказывается правым.       Чего только стоила реклама «Эндовира» — нового средства для поддержания здоровья ВИЧ-инфицированных, — где Брайан решил действовать от обратного, показав реальную жизнь таких людей. А не радужные сопли, которых все равно не будет. Поначалу представители фармацевтической компании были ошарашены мрачными панелями с черно-белыми лицами, но Брайан убедил их в том, что это — настоящее лицо ВИЧ. А не улыбчивые парни с шикарными телами, которых желали видеть они. С большими сомнениями те согласились и не прогадали — продажи медленно, но неуклонно поползли вверх, а «Киннетик» получил неплохой бонус.       И в этом был весь Брайан Кинни. Если видел идиота, то говорил ему об этом в глаза. За что и снискал уважение в высококонкурентном мире рекламного бизнеса, невзирая на то, что был открытым геем и гордился этим.       О его личной жизни ходили легенды. Число трахнутых им геев, натуралов и неопределившихся давно перевалило пятитысячную отметку, но это не делало его непрофессионалом в работе, и часто помогало подтолкнуть колеблющегося клиента в нужную сторону. Он сражал наповал сексуальностью и харизмой, распространяя магнетические волны вокруг себя и стопроцентно попадая в цель.       И, кстати, о доверии. Синтия была первой, с кем Брайан познакомил Джастина — примерно через неделю после приезда парня в Питтсбург. Такой молоденький, открытый, с поразительной улыбкой… Рядом с Брайаном он казался совсем ребенком. Располагал людей, не прилагая усилий, буквально влюблял в себя и вызывал желание обнять и защитить. Только защитник уже был рядом.       Синтии хватило одного взгляда, чтобы понять: вот она — ахиллесова пята босса! Взгляд, которым тот смотрел на мальчишку, все сказал без слов. Казалось, Брайан не мог не касаться его — рукой, ногой, плечом. А когда не мог касаться — раздевал глазами. Сколько раз она заставала их целующимися! Такой нежности в Брайане Синтия не видела никогда. Даже с Майклом, которого он определенно любил, хотя и как брата, никогда не проявлял и сотой доли похожих эмоций. Разве что Гас мог посоперничать с Джастином за внимание. Как же она была рада, что самый циничный и жесткий человек из всех, кого знала, на глазах становился другим. Вода камень точит, и в данном случае водой стал мелкий пацан с солнечной улыбкой и открытой душой.       — Синтия, — ожил селектор, — у тебя осталось пятнадцать минут!       — Так точно, босс.       Стуча каблуками, она направилась в художественный отдел.       — Родригес, пора сдаваться! У тебя десять минут. — Для художественного отдела Синтия была щитом, прикрывающим от летящих осколков в моменты безудержного гнева Брайана, но и спуску не давала, пиная и подталкивая в нужном боссу направлении.       Художников «Киннетик» отбирал тщательно, и главным критерием был даже не талант, а умение увидеть в рекламируемом предмете то, чего большинство и не думает там найти. Как однажды Брайан сказал близнецам Бреду и Бренту: «Вы рекламируете товар, а не модель, его представляющую. Если ботинки отвратительны на вид, убедите покупателя в том, что они самая необходимая вещь, и без них мир не останется прежним». А ботинки действительно были ужасны! Но «Я не пижон, я выбираю классику» — сделало свое дело!       Однажды Джастин, скучая в ожидании Брайана, нарисовал ее портрет. Синтия долго не могла поднять упавшую челюсть со стола, фигурально выражаясь, конечно. С этой стороны ее никто никогда не видел. Паренек сумел поймать то, что девушка старательно прятала глубоко внутри, выпуская наружу только в минуты крайней усталости и волнения: ее уязвимость и напуганную маленькую девочку, все еще не исчезнувшую за долгие годы тяжелого труда над собой, закалившего волю.       Для всех железная леди, Синтия смотрела с простого альбомного листа открытым, мягким взглядом, пряча в уголках губ печальную улыбку. А портретное сходство было просто фотографическим. «Вот бы «Киннетику» такого художника», — подумала она, задумчиво глядя на парня. О планах поступить в ПИФА Джастин поведал ей позже и показал альбом со своими рисунками.       Кто бы сомневался, что две трети в нем занимал «Мистер Совершенство». Тогда Синтия убедилась, что ее портрет не был исключением, в Брайане мальчик тоже сумел выявить скрытые от всех эмоции. Значит, это не совпадение, а художественная чувствительность — вещь врожденная, и потому ценная. Видимо, сама Судьба привела ее босса в поселение амишей, позволив откопать среди сорняков довольно редкий алмаз.       Синтия с умилением наблюдала за развитием отношений двух полных противоположностей. Но они настолько идеально дополняли друг друга, что оставалось лишь завидовать белой завистью и радоваться, что в данном случае две половинки нашли друг друга и стали единым целым. Идеальным.       Плети и «орудия пыток» пылились в шкафу, поскольку применять их на коллективе босс постепенно перестал. Если гнев начинал затмевать разум, Синтия сигнализировала Джастину. И всего лишь его короткий звонок возвращал грозящий вырваться из берегов поток обратно в русло, делая Брайана Кинни белым и пушистым. «Просто палочка-выручалочка», — посмеивалась девушка, точно зная какая «палочка» была столь волшебной.       Но хорошее не может длиться вечно. К ее горькому сожалению и разочарованию все исчезло в один миг. Джастин пропал, и мирная жизнь испарилась в одночасье, закрутив «Киннетик» в огненном вихре адского пламени.       

***

      Главный художник Алехандро Родригес влетел в приемную с выпученными глазами и торчащими во все стороны волосами, тяжело упал на стул и, глотнув кофе прямо из стакана Синтии, протянул ей так долго ожидаемые Брайаном панели. Он работал здесь уже год, и за это время босс ни разу не кинул на него заинтересованного взгляда, хотя парень был довольно горяч — для наметанного взгляда Синтии. Но теперь он частенько выходил из начальственного кабинета растрепанным и раскрасневшимся. Что было странно — Брайан обычно не повторялся. Но кто такая Синтия, чтобы указывать на столь личные моменты? Главное, что после «сеансов» хорошее расположение духа босса давало передышку всем. Так что задница Родригеса в прямом смысле отдувалась за весь коллектив. Нет, это не стало чем-то серьезным, просто удобная дырка в шаговой доступности. Да и не был этот парень исключением — Брайан с трудом мог вспомнить его имя после.       Запыхавшийся Тед буквально ввалился в приемную.       — Что опять Кинни в задницу клюнуло? — переводя дыхание, спросил он.       — Не имею не малейшего понятия, — пожала плечами Синтия, — ты же его знаешь. Когда ему нужна была причина?       — Ну да, что левая пятка велит… даже мне Джастина не хватает, — вздохнул он. — Пойду, порадую босса пятизначными цифрами.       

***

      В отличии от Синтии, Тед Брайана побаивался, хотя математическим складом ума понимал, что тот его, как минимум, уважает, но не признается в этом даже если будут пытать, кромсая на глазах только что купленную последнюю коллекцию от «Армани». А все дело в том, что на его отнюдь не богатырских плечах лежал многомиллионный оборот финансовых средств «Киннетика» и всевозможная документация, не только бухгалтерская. Порой приходилось замещать босса на встречах с клиентами и в командировках.       Но Тед не жаловался. Напротив, был несказанно рад, что одним отвратительным осенним вечером стараниями нерадивых сотрудников его бывшего начальника, престарелого господина Воршафтера, оказал неоценимую услугу самому Брайану Кинни. Это и привело в последствии к его сегодняшнему прочному положению — правой руки хозяина одного из самых известных рекламных агентств славного Питтсбурга.       Тед никогда особо не любил Брайана, как и все считая бессердечным мудаком, заботящемся только о своем члене. И тот всеми силами поддерживал в окружающих именно такое мнение о себе любимом. Потому Тед и назначил в завещании ответственным за свою жизнь именно такого человека, которому насрать на всех, кроме него самого. И не ошибся… Неожиданно оказавшись в коме… Наверное. По крайней мере, все сложилось самым благоприятным образом, он, в конечном итоге, жив и даже абсолютно здоров.       Но откуда же ему было знать, какие демоны терзали Брайана изнутри и как тяжело ему было решиться на… да что приукрашивать? — на хладнокровное убийство! Какими толстыми ни были бы стены, защищающие «несуществующее» сердце Брайана, оно было — это проклятое сердце, и не позволило просто выдернуть вилку из розетки и забыть об этом. Так бы и случилось, не вмешайся провидение в лице все того же лучшего-ебаря-всех-времен-и-народов-Кинни, удачно трахнувшего медбрата на соседней койке в палате бессознательно спящего Теда, что и послужило причиной выхода последнего из комы.       Однажды наступил момент, когда Теодор взглянул на Брайана совершенно другими глазами. Скромный бухгалтер и совершенно неприметный человек попал в крупные неприятности, рискуя оказаться за решеткой на вполне приличный срок. Но неожиданно отделался хоть и огромным, но штрафом с конфискацией едва налаженного онлайн-порнобизнеса. И кто бы мог подумать, что причиной такого божественного везения окажется бессердечный, бесящий всех, страдающий нарциссизмом и крайней степенью эгоизма Брайан-гребаный-Кинни! И шоры, застилавшие глаза, упали как по мановению волшебной палочки. Конечно же, сам благодетель принял невозмутимо-удивленный вид и напрочь отрицал свое участие. Но Тед знал, и ему было этого достаточно, чтобы изменить отношение к другу и проникнуться искренней благодарностью.       А с появлением в их компании белокурого ангелочка стало происходить что-то практически потустороннее. И это был Брайан. Он исчез! Нет, не в том смысле, что перестал существовать, но ни «Вуди», ни «Вавилон» теперь не могли похвастаться его присутствием. А если Брайан все же снисходил до некогда любимых мест, то неизменно рядом был Джастин. Конечно, Брайан пытался убедить всех, что парень просто гость, а он сам — вежливый хозяин. А все остальное — чушь собачья! Но со стороны-то виднее, особенно Теду. Он имел возможность наблюдать картину целиком и сделать соответствующие выводы: Джастин — неоспоримая причина столь неожиданного явления, как счастливый Брайан Кинни. И как трагически разочарован был Тед, а вместе с ним и весь «Киннетик», когда мальчишка решил вернуться к своим и зажить жизнью, далекой от идеалов «Главного жеребца Либерти-авеню». В итоге, имеем то, что имеем. И учимся снова с этим жить.       — Брайан, ты меня искал?       — Представь себе, Теодор, — скептически ухмыльнулся Кинни. — Соизволь объяснить мне, своему тупоголовому боссу, почему твоя плоская задница не восседает в охуенно дорогом кожаном кресле? Причем, в рабочее время, позволь напомнить! Что такого важного произошло в банке, что ты собственной персоной помчался на встречу черт знает с кем в то время, как необходим мне здесь и сиюминутно?!       — Видишь ли, Брайан… — замялся Тед, — там действительно произошло нечто неординарное…       — Теодор, не веди себя как девственница, впервые увидевшая член, говори прямо, что за хуйня происходит?       — Хорошо, — кивнул он. — Первый национальный банк Пенсильвании предложил «Киннетику» сотрудничество. Ты ведь знаешь, что они работают исключительно с долларовыми миллионерами, — Тед сделал многозначительную паузу.       — И? — поторопил Брайан.       — После новой кампании «Браун Атлетикс» актив «Киннетика» составил тридцать семь миллионов долларов, и это только свободные средства, не задействованные ни в каких рекламных акциях. В общей сложности ты владеешь колоссальным состоянием чуть менее восьмидесяти миллионов.       — Рад слышать, Теодор, банк здесь причем?       — Они предлагают вложить свободные средства под хороший процент с возможностью расторгнуть контракт в любой момент, когда это будет необходимо. Причем процент ты не теряешь.       — И в чем их выгода?       — Думаю, отдавая десять процентов тебе, в свой карман они кладут не меньше. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.       — То есть, прокручивая мои деньги через сомнительные схемы, они наполняют свои закрома?       — Не знаю, насколько эти, как ты выразился, схемы сомнительны, но суть верна.       — Нахуй их! Не для того мы тут пашем, чтобы банк наживался на чужих деньгах. Найдется лучшее применение этим миллионам. — Брайан задумался. — Для этого я тебя и искал. Есть пара мыслей.       — Что за мысли, босс? — Тед присел на край дивана, зная, что плохих мыслей относительно бизнеса у Брайана не бывает.       — Я хочу расширить «Киннетик», но не хочу съезжать отсюда…       — И как ты себе это представляешь?       — Четко, Теодор. Мне нужен полный отчет по соседним зданиям: владельцы, долги, физическое состояние. Помнится, раньше справа был интим-магазин и видеопрокат, куда ты протоптал дорогу, сравнимую с пенсильванским шоссе.       — Кстати, салон был очень неплох, я находил там истинные шедевры порноискусства.       — Никогда в тебе не сомневался, Теодор. Так вот… слева — массажный салон с дополнительными услугами, в котором я на взлете своей сексуальной карьеры подцепил не очень приятных насекомых.       — У тебя были мандавошки? — удивился Тед. — Никогда об этом слышал.       — Как и все остальные. Надеюсь, так и останется.       — Запечатано, запечатано. — Тед провел пальцами по губам, имитируя застегивание молнии. — Если правильно понимаю, ты хочешь купить соседние здания и тем самым расширить площадь «Киннетика»?       — Правильно понимаешь. И, соответственно, штат тоже должен быть расширен, скажем… процентов на тридцать.       — Ты не думал о Нью-Йорке? Или Филадельфии?       — Думал, Теодор, в том числе и о Лондоне. Но оставим это на долгую перспективу. А пока максимально укрепим свои позиции здесь. Больше денег — больше возможностей!       — Отличный лозунг для рекламной кампании чего бы то ни было, — усмехнувшись, одобрил Тед. — Сколько у меня времени?       — Недели хватит?       — Думаю да. Займусь уже завтра.       — Отлично. Это все, Теодор, можешь идти.       — Как насчет вечера в «Вуди»?       — Все может быть… Не забудь, в семь встреча с представителями «Стейк-хаус». Твое присутствие обязательно.       — Помню, босс.       Выйдя в приемную, Тед улыбнулся Синтии.       — Все не так плохо, как мы думали. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.       Синтия проводила его задумчивым взглядом. Она-то совсем не была в этом уверена. Но время покажет, а пока что работа ждать не будет. И девушка с головой погрузилась в изучение очередного документа.