Между Брайаном и Богом

«Знаешь, Венди, а я ведь теперь не вернусь назад. [Питер плачет и долго глядит в окно, закрытое как-то однажды не-навсегда] Мой полёт теперь — глупый полночный сон, я больше не вижу справа той самой, моей, звезды. Я потерял свой меч и жёлуди до последнего на плечах. [Питер плачет и тонет, и просит его спасти — русалок, Динь, Капитана. Хоть кого-нибудь] По ночам я всхожу на крышу, ищу среди бликов Тень, неподвижную так, что нещадно болит внутри. Я вырываю нитки, едва не вскрывая вен, шепчу ей: я верю я верю я верю, ну пожалуйста, оживи!.. Знаешь, Венди, я больше не вижу фей и не помню, как гнутся под пальцами облака. [Питер тонет, но борется всё слабей, баюкая павшую радугу на руках] Венди, послушай: во мне больше нет мечты, внутри только серость и ломкая тишина. Я был легче ветра, ерошащего цветы — под этим выцветшим небом я не могу дышать, я падаю, вязну в пластмассе и в янтаре. От меня ничего не осталось. [Питер ёжится на ветру, но уже не болит. Он кутает ноги в плед, спит по ночам и читает новости поутру] И если однажды Венди откроет и ящичек, и окно, кроя комнату в звёздных сполохах и в снегу, он отпрянет и горько выдохнет, прячась во тьме на дно: Прости, прости меня, Венди. Я уже не смогу». Заяц Марина

      — Блядь! И угораздило же наебнуться с этого ебаного велосипеда! — матерился Брайан, разглядывая себя в зеркале.       Синтия, слушая эмоциональный, но короткий телефонный рассказ, старательно сдерживала рвущийся наружу смех. Брайан Кинни с фингалом на пол-лица! Лицезреть это стоит и матов, и угроз увольнения к херам собачьим. Девушка лихорадочно искала предлог наведаться в лофт и увидеть все своими глазами. А минуту спустя почувствовала себя баловнем судьбы и еле сдержала победный возглас, услышав:       — Син, мне нужны копии всех контрактов и расписание встреч с клиентами на ближайшую неделю. Срочно. И еще, будь любезна, зайди в аптеку, купи что-нибудь от синяков и отеков. Не могу же я месяц дома сидеть, блядь!       — Поняла, босс, буду через час!       Положив трубку, Синтия все же издала восторженный вопль, правда, лишь в четверть желаемой силы. За пять минут до истечения часа домофон возвестил о прибытии гостьи, и Синтия с невозмутимым видом вплыла в обитель порока. Насколько она знала, в святая святых «Жеребца всея Либерти-авеню» имели доступ только четыре особы женского пола: Дебби Новотны, Линдси Питерсон, Мелани Маркус и она — Синтия Бэйли. Как ни готовилась девушка к зрелищу, но возглас удивления сдержать не смогла:       — Не думала, что все настолько ужасно выглядит…       — Вот только давай жалеть меня не будем, не первый синяк, и вряд ли последний.       — Ну, учитывая твой образ жизни… эту мазь надо наносить и легко втирать в зону поражения три раза в день. В аптеке сказали, что это ускоряет процесс рассасывания подкожных кровоизлияний в два раза. Конечно, не мгновенно, но дней через десять будешь столь же красив, как и прежде.       — И с чего такие комплименты? — прищурился Брайан. — Что тебе от меня надо?       — Всего лишь положенный по контракту отпуск.       — До января не отпущу! Если, конечно, не хочешь, чтобы в твое отсутствие количество трупов превысило количество живых.       — Не хочу, мне же придется их закапывать, — засмеялась девушка. — Нет, Брайан, я хочу две недели сразу после нового года.       — Зима-то тебе зачем? — удивился он.       — Мой новый бойфренд везет нас кататься на лыжах в Альпы!       — А на нашем континенте горы не такие? На хрена в Европу лыжи тащить?       — Вот ни грамма романтики в тебе, Кинни. Европа, горы, уединенный отельчик… что может быть прекраснее?       — Фу, Син, я сейчас блевану, блядь! Хорошо, можешь до пятнадцатого января на работе не появляться. Но шестнадцатого у меня на столе должен лежать список кандидатур на открывающиеся вакансии.       — Все будет, Брайан, — заверила Синтия. — Тестировать собираешься лично, как всегда? — ухмыльнулась девушка, прекрасно зная, какие тесты проводит босс с соискателями.       — На этот раз не уверен. Положусь на тебя и Теодора. И не расхлябай мне коллектив, Син…       — Знаю, знаю, уволишь к хренам собачьм, — засмеялась та и ушла руководить «Киннетиком», пока босс залечивает уязвленную гордость и пострадавший фасад.       

***

      Брайан давно привык работать дома. Если кто-то другой считал, что в офисе эффективность выше, поскольку ничто не отвлекает, то Брайан так не думал. Возможно, даже наоборот. Никто не лез с вопросами, не влетал, распахивая двери пинком, с выпученными глазами и воплями: «Все пропало, босс!», — не отвлекал принесенным кофе и внеурочной уборкой кабинета. Дома он мог абстрагироваться от всего и полностью погрузиться в дела.       Как раз читал очередной контракт, вычленяя неточности и обтекаемые формулировки, дающие клиентам право на излишние телодвижения, позволяющие вмешиваться в то, в чем они некомпетентны. И засовывать нос куда не следует, часто портя нервы и ему, и сотрудникам. Домофон ожил, заставляя вздрогнуть от неожиданности.       — Блядь, кого еще принесло? — ворчал Брайан, шлепая босыми ногами к двери. — Что? — гаркнул в ничего не подозревающее устройство.       — Открой. Это я.       — Какого хуя, Майки? Могу отдохнуть без участия твоей ебаной семейки?!       — Не можешь, — в голосе слышалась улыбка, — я принес острые крылышки и твой любимый «Чивас».       — Ладно, хрен с тобой, заходи, — снизошел Брайан, — но ночевать пойдешь домой!       — Естественно, меня Бен убьет, — согласился друг.       Крылышки? Если бы только они! Майкл скупил половину «KFС»! Три порции крылышек, три пиццы, четыре бургера, ведро ножек в панировке и просто необъятный пакет картошки фри!       — Господи, Брайан! Болит? — запричитал Майкл, увидев цветущий синяк. — Какого хрена ты уехал один? Я волновался… все мы.       — Переживу, хуйня все это. Майкл, совсем ебнулся?! — нахмурился Брайан. — Мы столько не съедим!       — Не знаю как ты, а я в себя верю, — успокоил Майкл.       — Это тебе все равно, ты счастливо женат, а мне приходится держать себя в форме! Никто не захочет трахаться с жирным педиком.       — Не преувеличивай, с одного раза не растолстеешь. Ты слишком тощий, и всегда таким был — с тех пор, как я тебя знаю, — рассмеялся Майкл, водружая добычу на хромированную поверхность кухонной стойки. — Сколько Джастин ни пытался тебя откормить, все равно не вышло.       — Майки, не начинай, — отвернулся Брайан, стараясь скрыть от друга волнение. Когда же он перестанет уже реагировать на это имя учащающимся пульсом и болезненными воспоминаниями?       — Ну, — сменил тему Майкл, — к чему приступим?       — Ты — не знаю, а я к виски, — решил Брайан и откупорил бутылку.       Янтарная жидкость привычно обожгла горло, неся с собой удовольствие и удовлетворение. По телу разлилось тепло, расслабляя напряженные мышцы и стирая ненужные мысли. Алкоголь всегда был одним из наипростейших способов сбежать от действительности, а если добавить немного травки — просто сказочно, как сказал бы Эммет. Теперь Брайан редко баловался косячком, но сегодня был именно тот случай: жирная еда, хороший виски, куча свободного времени и разговор по душам. Почему нет?       — Скажи, Майки, сколько вы с профессором изображаете уже счастливую гомосексуальную семейку? Плюс-минус два года?       — В январе годовщина. Ты ведь придешь на вечеринку?       — Ни за что не пропущу такое веселье. — Брайан изобразил кавычки на слове «веселье».       — Почему тогда спрашиваешь?       — Хм. Каково это: трахать одного и того же парня два ебаных года?! Неужели не скучно? И не хочется разнообразия? Майки, разве для этого я тебя растил? Уподобляться гребаным натуралам, которые спят и видят день, когда все мы сдохнем и перестанем быть неправильным бельмом на их правильном глазу?       — Да я никогда и не хотел многих… только одного… Но мне нескучно: Бен потрясающий.       — Ну, профессор хотя бы лучше дока. Но мне все равно этого не понять.       — Чего?       — Моногамии, Майки, причем добровольной. Это просто пиздец!       — Нет. Не пиздец, Брайан. Если любишь человека, никто другой не нужен, — печально сказал Майкл, отводя взгляд.       — Ну да, любовь, которой нет. Зачем все усложнять? Чувства, долг, обязательства. На хуй! Меня это не интересует! — распалялся Брайан, совсем не веря в то, что говорит.       Бутылка пустела, мозг все больше погружался в приятный туман. Разговор свернул в сторону прошлого с дурацкими воспоминаниями о бурно прожитой юности. Было и правда весело, как в старые добрые времена.       — А помнишь, как Дебби застукала нас с моей рукой в твоих штанах? — вдруг вспомнил Брайан.       — Конечно, помню, — улыбнулся Майкл, — Патрик Суэйзи был горяч.       — Он и сейчас такой же, почти.       — А у тебя есть фильм? Давай посмотрим!       — Вроде был, сейчас поищу.       Пошатываясь, Брайан пополз к полкам, кожей ощущая, как Майкл беззастенчиво ощупывает взглядом его задницу. Шлепнувшись на объект давнего вожделения лучшего друга, Брайан рылся в кассетах, передвигая и переставляя их с места на место. И вдруг замер, держа в руках «Желтую подводную лодку» — Джастин засмотрел ее практически до дыр, настолько понравилась.       Блядь! Снова Джастин! Куда ни глянь — везде видится мелкий пизденыш. Зло мотнув головой, Брайан отбросил кассету в дальний угол, и следующими в очереди оказались искомые «Грязные танцы».       — Нашел! Ползи сюда, Майки, — с преувеличенным энтузиазмом позвал Брайан.       Они смотрели фильм, который каждый знал наизусть, сидя на полу на белом ковре, передавая друг другу очередной косяк.       — Майки, у тебя стоит, — усмехнулся Брайан.       — У тебя тоже, — парировал тот.       — Двойной стояк! Надо что-то с этим делать, — решил Брайан и накрыл ладонью член Майкла. Майкл вздрогнул, но не оттолкнул, а, напротив, закрыл глаза и отдался ощущениям. Брайан расстегнул его джинсы и протолкнул руку в ширинку, медленно лаская напряженный орган через трусы.       В голове творился полный бардак. С одной стороны, он сам нарушал незыблемый принцип: никогда не трахать друзей, но с другой — почему бы, наконец, не дать Майклу то, чего он ждет всю сознательную жизнь? К черту принципы! Нужно забыться, отвлечься и перестать думать о мелком пизденыше! Так что Майки, как полная его противоположность, вполне может в этом помочь.       Решив для себя дилемму, Брайан кинулся в пучину. Расстегнул пуговицу на поясе, обеспечивая свободу действий, и нырнул под резинку трусов с нарисованным Капитаном Астро по центру. По сравнению с четырнадцатью годами член Майкла подрос, хотя и не стал выдающихся размеров, но в ладони лежал удобно. Медленно лаская влажную головку, Брайан притянул Майкла к себе и впился в приоткрытые губы. Он всегда целовал его не совсем по-дружески, но этот поцелуй разительно отличался от прежних, и Майкл застонал уже только от этого. Брайан оторвался от губ и повел языком по скуле, переходя на шею, прикусывая и вылизывая солоноватую кожу. Свободной рукой залез под футболку, нащупывая и поглаживая соски. Ласкал их пальцами, сжимая и покручивая. И снова губы.       — Достань мой член…       Дрожащие руки Майкла дернули полурасстегнутую молнию вниз и ухватились за горячий ствол жадно и крепко.       — Подрочи его…       Руки задвигались, и Брайан забылся в ощущениях.       — О, Господи, да, именно так… да, малыш… Джастин…       И вдруг все прекратилось. Руки исчезли, и тишину разорвал истеричный крик:       — Джастин?! Всегда, блядь, ебаный Джастин?! Так я для тебя всего лишь замена?! — кричал Майкл, брызгая слюной. — Что молчишь?! Ничего не хочешь сказать?!       — А что я должен говорить? — спокойно отозвался Брайан, досадуя на свою оплошность.       — Может быть хотя бы: «Извини, Майки, случайно вырвалось»?!       — Случайно, но не собираюсь извиняться. Ты сам этого хотел! — повысил голос Брайан. — Думаешь, не вижу, как пускаешь на меня слюни со средней школы?! Я не слепой, Майкл! И все вокруг не слепые! Так давай уже трахнемся и закроем, нахуй, тему! Ты, наконец, успокоишься и заживешь счастливой жизнью с профессором!       Брайан притянул его обратно, но этот поцелуй уже был подчиняющим и подавляющим. Агрессивным и не дающим дышать. Рука орудовала в штанах, хотя эрекция у Майкла пропала. Да это и не главное — чтобы подставить задницу, стояк не нужен. Но неожиданно Майкл уперся руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть и вырваться из причиняющих боль объятий. И Брайан отпустил, утирая и без того распухшие губы.       — Пошел ты, Брайан! Я не собираюсь с тобой трахаться, чтобы ты мог забыть своего деревенского твинка!       — Заткнись, Майки! Ты всегда его ненавидел, потому что он был со мной, а не ты! И это бесило, ты ревновал, несмотря на Дзен-Бена в собственной постели! Тебе было насрать на мои чувства, главное, что бедный Майки обижен. Тебе плохо, когда мне хорошо! Да, Майки?! Это твоя истинная любовь? — Брайан хотел услышать ответ, но Майкл молчал, отвернувшись и опустив голову. — Я прав, всегда прав, — тихо добавил он.       Тишина была звенящей и давящей, и затянувшееся молчание напрягало.       — Да, ты прав, — наконец произнес Майкл, — я ревновал, дико ревновал. Почему одним все, а другим ничего? Не успел он появиться, сразу все засюсюкали: «Ах, Джастин, ты такой красивый, такой талантливый». Солнышко, зайка, рыбка… Зубы сводило от этих причитаний. Даже ма ставила мне его в пример: «Какой целеустремленный светлый мальчик, как хорошо влияет на Брайана». На моего Брайана, как я хотел думать. И все надежды коту под хвост.       — Я никогда ничего тебе не обещал, Майки. Ты мой лучший друг! Но это все.       — Но говорил, что любишь…       — Люблю и всегда буду, но как друга, как ты не можешь этого понять?!       — Ну, теперь ясно, на самом деле ты любишь его. Наверное, я осознал это раньше тебя.       — Знаешь, Майки, тебе надо понять в первую очередь себя. Если Бен — то, что тебе нужно, тогда что ты делаешь здесь? Иди к нему, и не проеби все, третьего раза может не быть.       — Не проебу… Теперь уже точно. Ладно, мне пора, скоро Бен вернется.       — Да.       — Увидимся позже.       Жалел ли Брайан о том, что произошло? Наверное, нет. Ругались они не в первый раз, но теперь определенно все точки над «и» расставлены окончательно и бесповоротно. Друзья. И ни шагу в сторону.       

***

      Неделя тянулась бесконечно. Пару раз приходила Деб с фирменной лазаньей и душеспасительными беседами, заканчивающимися неизменным косяком. Забегал Эммет со свежими сплетнями, и через день бывал Тед, забирая одни документы и принося другие. Строительство шло своим чередом, и новый облик «Киннетика» уже вырисовывался на фоне старых стен.       Брайан не мог и дальше сидеть дома, сходя с ума в четырех стенах, но синяк еще не сошел окончательно, и выходить из лофта Брайан не рисковал. Хорошо, что Линдси с Мел и Гасом уехали на неделю навестить тетку Мелани, и он был избавлен еще и от причитаний подруги.       На столе завибрировал телефон.       — Вспомни черта, — вздохнул Брайан, глядя на экран. — Линдс, уже вернулись? Или настолько надоели старушке, что она вас выгнала?.. Кто сказал, что я шучу?.. Просто синяк! И кто доложил? Ханикатт? Кто бы сомневался! Конечно, дома! До завтра, поцелуй за меня Гаса. Пока.       Ну вот, придется терпеть нотации еще и от Линдси. Как же он устал от всего и от всех.       

***

      — Какого хрена тебя принесло в такую рань? — зевая, открыл дверь Брайан.       — Полдень, Брайан! Господи! Как тебя угораздило? — воскликнула Линдс.       — Неважно. Уже почти прошло.       — Представляю, как было в начале, — покачала головой девушка. — Что с тобой вообще происходит? Расскажи мне, Питер.       — Нечего рассказывать, Венди. Все в прошлом.       — Ты о Джастине? — Линдси накрыла ладонью пальцы друга и сжала их. — Никаких известий?       — Нет, — покачал головой Брайан, — поверить не могу, что он просто исчез. Пиздец какой-то!       — Может быть, там действительно что-то случилось, какое-нибудь несчастье? У него сестренка маленькая, а дети сам знаешь, какие. Или заболел кто-то.       — Не знаю, Линдс. Джастин боялся ехать, как будто чувствовал, что останется там. Ему ведь даже не сказали, в чем проблема. Приезжай — и точка!       — Странно все это, — задумалась Линдси, — ты провел в этой семье целый месяц, что они из себя представляют?       — Как и все остальные в общине, повернутые, на мой взгляд. Отец откровенно религиозный фанатик, живет четко по божьей инструкции. А вот Дженнифер другая, что ее связывает с Крейгом, ума не приложу. И знаешь, что самое странное, Линдс? Когда я уезжал, она сказала: «Если вам дорог мой сын, вы сделаете все, чтобы он не вернулся».       — Ого! Значит, ей известно, что Джастин гей, и там ему не выжить! — воскликнула Линдси. — Теперь я точно уверена, что все не просто так, Брайан! Откуда ты знаешь, на что способны эти люди? Внешность не всегда отражает суть, тебе ли не понимать?!       — А что могу сделать? Поехать туда и разнести все к херам собачьим? На каком основании? Может, он на самом деле выбрал привычную жизнь, и я больше неинтересен?       — Господи, ты сам-то в это веришь, Брай? Леопард не может изменить свою окраску, не может и гей.       — Говоришь, как Дебби, — усмехнулся он.       — И она права! Нужно что-то предпринять. Пусть Джастин скажет правду в лицо, а не прячется в общине. Ты же разваливаешься на глазах!       — Нихуя подобного! Как всегда — прекрасен и неотразим.       — Да уж, особенно сейчас, — фыркнула Линдси. — Подумай, Брайан, ты же любишь его. И не возражай, я знаю тебя больше лет, чем хочу признавать, и меня не проведешь. Если упустишь Джастина, будешь жалеть всю жизнь.       — Уже жалею, что вообще оказался в той дыре!       — Это судьба, Питер! Придется повзрослеть, в конце концов. И сейчас самое время.       — Охуенная перспектива! Наверное, ты права, но куда с такой рожей? — поморщился Брайан.       — Темные очки и шарф скроют основное, а в машине тебя никто не увидит, — улыбнулась Линдси, — я могу помочь.       — Сам справлюсь. Приведешь Гаса?       — Конечно, он тоже по тебе скучает. — Линдс поцеловала Брайана в здоровую щеку. — Придем завтра в обед. Пока, Питер.       — Пока, Венди.       Права старушка Линдс, что-то здесь не чисто. И на душе три месяца кошки скребут. Он должен все, наконец, прояснить! И жить дальше, так или иначе. Где же этот гребаный шарф?!