Only Human

— Что ты имеешь в виду? Всё зависит от Кэролайн? — спросил Кол. — Она решит, как умрет Татия, — снова сказал Клаус. — Возможно, она захочет сделать это быстро. Или выберет медленную и мучительную смерть. — Отлично, Кэролайн, вероятно, выберет убийство из милосердия и просто заколет ее, не позабавившись, — надул губы Кол. — Не стоит недооценивать ее, брат, — сказал Клаус с ухмылкой.

***

— Отпусти меня, — прорычала Татия сквозь стиснутые зубы. — Ни за что, — закатив глаза, ответила Ребекка. — Ты совершила большую ошибку, и теперь ты заплатишь за это. К сожалению, ты, вероятно, быстро умрешь. Кэролайн не заставит тебя страдать. — Я не Татия, я Катерина, — сказала она, и Ребекка закатила глаза. — Хорошая попытка, Татия, — сказала блондинка, не веря ей ни на секунду. — И тебе, возможно, удалось бы обмануть меня, но Элайджа хорошо знает всех троих Петровых. Он может заметить разницу. — Верно, — сказал Элайджа, входя в комнату. — Ты больше не одурачишь меня, Татия. — Ты любил меня когда-то, — ее голос наигранно задрожал. — Пожалуйста, не убивай меня. — Это было очень давно, — спокойно сказал Элайджа. — Однако я очень люблю своего племянника, а ты пыталась отнять у него его мать. — Она все испортила! — в гневе закричала Татия, в этот момент вошел Клаус. — Ты! — Здравствуй, Татия. Не смею тебя перебивать. Продолжай. — Она все испортила, — повторила девушка. — Вы любили меня, вы оба любили меня. А потом появилась эта белокурая сучка и забрала вас у меня! — Мы никогда не были твоими, Татия, — сказал Элайджа. — Ты никогда не могла выбрать между нами, помнишь? Никлаус, в свою очередь, полюбил кого-то другого. — А ты? — Татия усмехнулась. — Ты влюбляешься в меня снова и снова. Я видела тебя с Катериной, а теперь и с Еленой. Ты так и не смог забыть меня? — Ты права, я не смог забыть тебя, — согласился Элайджа. — У меня все сложилось не так, как у Никлауса. Я не встретил другую девушку, которую мог бы полюбить. Я знаю, что больше не люблю тебя и что ты причинила боль той, кого я считаю своей сестрой. Мне доставит удовольствие увидеть твою смерть, Татия. Внезапно раздались выстрелы, и девушка закричала. Майклсоны оглянулись и увидели Кэролайн, стоящую в проходе и направившую пистолет на Татию. — Мне тоже, — сказала она, не опуская оружия.

***

— Итак, куда пошла Кэролайн? — спросила Елена Бонни, которая кормила Генри из бутылочки. — Она просто сказала, что ей нужно решить какие-то срочные и очень важные дела, — ответила ведьма, пожимая плечами. Елена кивнула и снова пощекотала маленькие ножки Генри.

***

— С каких это пор ты умеешь стрелять из пистолета? — спросил Клаус, когда Кэролайн прошла в комнату. — Моя мама — шериф, помнишь? — ответила она. — Пару раз она брала меня на учения. — Вы начали без меня?! — возмутился Кол, входя с бейсбольной битой в руке. — Мы далеки от завершения, — ответила Кэролайн, вставая перед жертвой. — Прошло много времени, Татия. Девушка сразу напряглась при виде нее, и не только из-за пистолета в руке. Кэролайн выглядела, ну, просто идеально, как богиня. Татия помнила, что после рождения дочери ее тело уже никогда не было прежним, но блондинка выглядела так, словно не вынашивала ребёнка на протяжении девяти месяцев и не провела несколько часов в схватках, приводя на свет новую жизнь. Ее одежда была на вид дорогой, на запястье сверкал бриллиантовый браслет. Она выглядела сногсшибательно, что заставило Татию возненавидеть ее еще больше. — Кэролайн, — прохрипела брюнетка. — Если ты собираешься убить меня, тогда просто сделай это. — О, я это сделаю, — сказала Кэролайн. — Но я сказала Клаусу, что хочу, чтобы он уничтожил тебя. И если мы просто убьем тебя, значит, ты легко отделаешься, так? Я думаю, сначала мы должны сломать тебя. Свяжи ее и сотри это выражение со своего лица, Клаус, — он ухмылялся во весь рот, ему явно нравилась ее жестокость. — Хорошо, — сказал он и вместе с Элайджей связал Татию так же, как Ребекка в свое время поступила с Деймоном. — Почему бы тебе не ударить ее пару раз по колену? — предложила Форбс Колу, который с радостью замахал битой. — Так вот какой ты будешь, Кэролайн? — усмехнулась Татия, с трудом переводя дыхание из-за сломанных костей. — Станешь монстром? — Я мать, — поправила Кэролайн, — я лишь защищаю своего сына. — Я хотела вернуть свою дочь, — сказала Татьяна, — но ее забрали, а потом меня убили. — Да, я знаю, — сказала Кэролайн. — И ты ждала своей мести тысячу лет, и ты отомстила. Но ты отняла у меня выбор. Я не должна была думать о вампиризме еще лет десять! Я не хотела этого! — ее глаза заблестели от слез. — Ты пыталась отобрать у меня моего сына, а потом лишила меня выбора. Я заставлю тебя страдать, — Кэролайн выстрелила ей в живот. Татия закричала слишком громко, зажмуриваясь от боли. — Я пропитала деревянные пули вербеной, — пояснила Кэролайн Майклсонам. — Молодец, любимая, — сказал Клаус с явной гордостью в голосе. Ребекка достала кинжал и полоснула им по груди Татии. Девушка снова закричала. Пока Кол с сестрой наносили двойнику удары, Клаус, Элайджа и Кэролайн обсуждали, что может действительно ее убить. — Мы можем заколоть ее, но она была обращена в то же время, что и мы, что, если ее можно убить только белым дубом? — рассуждал Элайджа. — У тебя же остался тот кол? — Да, — ответил Клаус. — Он надежно спрятан, но я могу достать, если понадобится. — Ты сохранил кол? — шокировано спросила Кэролайн. Для нее было странно, что они не уничтожили единственное оружие, которое могло их убить. — Мы решили, что лучше оставить один на случай, если Эстер придумает очередной план, чтобы убить нас, — сказал ей Клаус. Эстер уже удалось однажды сделать из Аларика неубиваемого охотника на вампиров. К счастью, у них получилось вернуть его к своему прежнему «я», и Рик навсегда отказался от своей темной стороны, но он остался вампиром и зависим от жизни Елены. После такого трюка, кто знал, какие еще козыри могли быть у Эстер в рукаве? Кэролайн услышала, как Татия завыла, но не смогла найти в себе сил пожалеть девочку. Она прежде не видела эту сторону себя, вампирскую, у которой не было ни эмоций, ни угрызений совести. — Ты не обязана это делать, — сказал Элайджа, чувствуя ее внутреннюю борьбу. — Нет, она должна умереть, Татия представляет угрозу для Генри, — сказала Кэролайн. — И я не хочу, чтобы это было легко, не после того, что она сделала со мной. — Это будет не на тебе, дорогая, а на мне, — сказал Клаус. — Я несу ответственность за ее смерть, а не ты. Не чувствуй себя виноватой. Кэролайн нежно улыбнулась ему. — Спасибо, — она была тронута тем, что он взял на себя всю вину за смерть Татии, когда именно она настаивала на пытках. Кэролайн положила руку ему на щеку. — Но я хочу это сделать. — Так мы убьем ее сейчас или как? — спросила Ребекка, вмешиваясь в разговор. — Пока нет, — ответила Кэролайн. — Я хочу, чтобы она мучилась. Днями и ночами. — Вот, а ты говорила, что из тебя получится плохой вампир, — сказал Кол, подходя с битой на плечах. — Давай, сестренка, повеселимся. Почему бы нам не открыть окно? Нам не помешает немного света. Ребекка раздвинула шторы, и Татия закричала, оказавшись прямо под лучами солнца. Они забрали ее кольцо, так что кожа стремительно краснела, покрываясь волдырями. Кэролайн почувствовала, что Клаус с беспокойством смотрит на нее, но она безэмоционально достала пистолет и выстрелила в девушку.

***

— Что Кэролайн устала от стрельбы? — с издевкой спросила Татия, когда вернувшиеся Клаус и Элайджа прикрепили ее к стулу. — Она пошла к нашему сыну. — Помнишь, как ты когда-то хотел быть отцом моих детей, Никлаус? Ты помнишь, когда ты сказал мне, что любишь меня? Что ты никогда не полюбишь другую? — Что ж, Татия, я солгал, — ответил Клаус с улыбкой без капли юмора. — Элайджа? Полюбишь ли ты когда-нибудь другую? Когда ты смотришь на Катерину или Елену, кого ты видишь? Меня или их? — Хватит болтать, — сказал Клаус. — Прибереги свои насмешки и приготовься к завтрашнему дню. Я не знаю, как долго Кэролайн захочет продолжать, но она очень драматична. Пойдем, брат. Давай оставим Татию в покое, — он захлопнул железную дверь, оставив девушку одну в темной комнате, прикованную цепями, без возможности сбежать.

***

— Он понятия не имеет, что мы сегодня делали, — сказала Кэролайн, готовя Генри ко сну. — Он не знает, что я часами пытала человека только для того, чтобы запереть и повторить все сначала завтра. — Как долго ты хочешь это делать? — спросил Клаус. — Не слишком долго, — сказала Кэролайн, укачивая Генри. — Я уже хочу, чтобы все это закончилось и мы двигались дальше. — Генри всегда будет в опасности. Татия не будет последней, — за эти годы он нажил много врагов. — Я знаю, — мягко сказала Кэролайн, глядя на своего сына. — И я убью любого, кто попытается навредить моему мальчику. Вернее ты убьешь их. Пятна крови трудно вывести с одежды. — Да, любовь моя, оставь грязную работу мне, — сказал Клаус, ухмыляясь. — Кстати, то, что ты делаешь с Татией, довольно милосердно. Все ее конечности и органы на месте. Кэролайн невольно рассмеялась. — Я по-прежнему считаю, что не стоит обсуждать такие вещи в его присутствии, — сказала она, когда Генри посмотрел на нее. У него были ее глаза, но все остальное он унаследовал от отца. Генри станет точной копией Клауса, когда вырастет. — Он… — Не возражает, я знаю, — сказала Кэролайн и поцеловала Генри в щеку. — Я так сильно люблю тебя, мой маленький волчонок. Она не хотела, чтобы он стал оборотнем, но в то же время она не желала, чтобы Генри стыдился своей природы, гена, чувствовал себя мерзостью. Клаус, к несчастью, рос с мыслью о том, что он какой-то не такой. И Кэролайн намеревалась сделать так, чтобы ее сын избежал такой судьбы. Клаус наблюдал за ними и улыбался. Кэролайн была сильнее, чем казалась, и она была замечательной матерью. Он прислушался к ее словам, заверениям, что ее мальчик просто чудо, особенный малыш, и в груди неприятно кольнуло. В свое время он мечтал услышать подобное от собственной матери. Генри очень повезло. Кэролайн положила сына в кроватку и подошла к нему. — Спасибо, что сделал это для меня, — сказала она, обнимая его за талию. — Я знаю, что когда-то она была тебе небезразлична. — Это было давно, — сказал Клаус. — Потом внезапно появилась одна блондинка и заставила меня забыть о ней. — Внезапно, да? — спросила Кэролайн, подыгрывая: — Она была красивой? — Очень, — сказал Клаус, и Кэролайн улыбнулась и поцеловала его.

***

В конце концов, именно Клаус заколол Татию последним колом из белого дуба. Он посмотрел прямо в глаза девушке, которую, как ему когда-то казалось, он любил, и прервал ее жизнь. Татия посерела и упала на пол. Все пятеро молча наблюдали за ней. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Клаус у Кэролайн, нарушая молчание. — Хорошо, — ответила она. — В конце концов, я выиграла, не так ли? Она потерпела неудачу. Она не победила меня, — временами Кэролайн казалось, что ее жизнь — это соревнование с каждой хорошенькой девушкой вокруг. Например, с Еленой, но это осталось в прошлом. — Никто не сможет победить тебя, сестра, — сказал Кол, прерывая ее мысли. — Не тогда, когда у тебя есть мы.

***

Было приятно оказаться дома. Теперь, когда Татия умерла, им больше не нужно было оставаться в доме матери Кэролайн. Впервые Генри заснул в своей детской с картиной, на которой изображен яблоневый сад. — Трудно поверить, что нас не было меньше месяца, — сказала Кэролайн, входя в их спальню после того, как уложила Генри спать. — Так много всего произошло за такой короткий промежуток времени. — Ты родила Генри, была убита, обратилась в вампира, а затем несколько дней пытала своего убийцу. Так что да, у тебя был очень напряженный месяц, — сказал Клаус, ухмыляясь. — Есть одна вещь, по которой я соскучилась, — сказала Кэролайн, ложась на кровать. — Что это, дорогая? — Ты, — ответила она. — Иди сюда. Клаусу не нужно было повторять дважды.

***

Генри было шесть месяцев, когда это случилось. Он играл на полу, а Кэролайн лежала на диване и читала учебник, закинув ноги на колени Клауса, гибрид рисовал в альбоме — все они сидели в уютной тишине. Редкое явление в их доме. Внезапно плюшевая лошадка Генри поплыла по комнате. Кэролайн резко выпрямилась, широко раскрыв глаза, а Клаус уронил все, что держал в руках. Генри хихикнул, когда лошадь оказалась рядом с ним. — Что это было? — потрясенно спросила Кэролайн. — Видимо, Генри более особенный, чем мы думали, — ответил Клаус с таким же благоговением, как и она. Оборотень и ведьмак? Это было невозможно, но все же реально?