Only Human

— Ты же знаешь, что не сможешь долго со мной не разговаривать, — сказал Клаус все еще очень сердитому сыну. — Твоя мать однажды поклялась, что больше никогда не заговорит со мной, и она продержалась целых три часа. Да, ты терпеливее ее, но ты сдашься. — Уходи, папа, — проворчал Генри. — Мне уже почти одиннадцать, меня не надо провожать до школы. — Ну же, Генри, — сказал Клаус со вздохом. Мальчик был слишком похож на свою мать. — Мы поссорились, но я уже забыл обо всем. — Ну, а я нет, и тебе не придется бросить всех своих друзей, — пробурчал Генри, не оборачиваясь. — Тебе даже люди не нравятся. — Верно, — сказал Клаус. — Но я люблю тебя. Генри остановился, и Клаус улыбнулся. Он смог до него достучаться. Если бы Клаус тысячу лет назад знал, насколько эффективны эти слова, он, возможно, давно начал бы выражать свои чувства. — Я не хочу уезжать, — сказал Генри, наконец, взглянув на него. — Я знаю, — сказал Клаус, — но нам пора переезжать. Подумай о своей матери. Подумай о проблемах, с которыми она столкнется из-за того, что выглядит так молодо. Ей было всего восемнадцать, когда она родила тебя. Даже сейчас это слишком юный возраст для того, чтобы заводить ребенка. Люди начнут задавать еще больше вопросов, на которые она не сможет ответить. — Я не хочу, чтобы у мамы были проблемы, — пробормотал Генри. — Я тоже, и именно поэтому нам нужно переехать, — сказал Клаус, и Генри кивнул. — Хороший мальчик, а теперь покажи мне ту девочку, которая тебе нравится. Генри покраснел. — Ну, папа… — со стоном протянул Генри, и Клаус обнял его одной рукой. — Что? Ну же, сынок, где она? — спросил Клаус, когда они подошли к крыльцу. — Эм… вон та, с вьющимися каштановыми волосами, — сказал Генри, слегка кивнув в ее сторону. Клаус оглянулся и увидел смеющуюся маленькую девочку. Она походила на… Елену. — Как ее зовут? — Шарлотта, — ответил Генри, — Шарлотта Петрова, — Клаус замер. — Папа? Что такое? — Как много ты о ней знаешь? Петрова, легкое сходство Шарлотты с Еленой — это точно не совпадение. — Только то, что она переехала сюда пару месяцев назад, она живет со своими тетей и дядей, ее родители умерли, когда она была маленькой. — Послушай, Генри, мне нужно, чтобы ты выяснил о ней все, что сможешь, хорошо? — попросил Клаус, положив руки на плечи мальчика. — Зачем? — Просто сделай, пожалуйста, — Клаус сказал это как можно спокойнее, в голове же у него был хаос, мысли лихорадочно сменяли друг друга. — Хорошо, — Генри пожал плечами. Его удивила просьба отца, но ради него он бы это сделал.

***

Первое, что Клаус решил сделать, вернувшись домой, — это разузнать все о семье Петровых. Могла ли родословная продолжаться? Значит, мог родиться ещё один двойник, а это означает создание гибридов. Зайдя в дом, он, к своему удивлению, увидел Кэролайн. — Почему ты дома? — спросил Клаус как можно небрежнее. — Разве у тебя нет встречи с клиентом? — Он отменил встречу, — сказала Кэролайн с улыбкой, — так что я могу провести с тобой весь день. Обычно Клаус радовался бы этому, но сегодня у него другие планы. — Замечательно, дорогая, но у меня появились кое-какие дела, люди слишком некомпетентны, так что сегодня мне нужно поработать, — солгал Клаус. — О, — разочарованно протянула Кэролайн. — Тогда я, наверное, пойду помогу Бонни с подготовкой свадьбы. — Хорошо, — сказал Клаус, и Кэролайн внимательно посмотрела на него. — У тебя все в порядке? — Да, любимая, — ответил Клаус, но Кэролайн не выглядела убежденной. — Правда. — Как скажешь, — сказала девушка, подходя к нему. — Я вернусь вечером, — она поцеловала его, затем взяла сумку и ушла. Клаус со вздохом запрокинул голову. Впервые за одиннадцать лет он солгал ей.

***

— Он вел себя действительно странно, — сказала Кэролайн Бонни, когда они рассматривали платья. — Клаус всегда странный. — Нет, мне показалось, что он что-то скрывал. — Может быть, он что-то планирует… под влиянием свадебной лихорадки. — Думаешь? — Он намекнул Колу, но не смей сказать ему, что я тебе это рассказала. Я поклялась, что это останется между нами. Кэролайн ухмыльнулась. — Скажешь ли ты «да» на этот раз? — Конечно, — радостно ответила Кэролайн. — Наконец-то, черт возьми, — пробормотала Бонни. — Ты только что сказала «черт возьми»? — спросила Кэролайн, и Бонни округлила глаза. — О Боже, да! — в ужасе воскликнула Бонни. — Добро пожаловать в клуб, милая, — сказала Кэролайн, подражая акценту Клауса, и девочки рассмеялись.

***

— Привет, пап, — сказал Генри, когда вошел в кабинет отца, тот просматривал кипу бумаг среди кучи книг. — Вау. — Что ты узнал? — И тебе привет, — с сарказмом ответил Генри, и Клаус вздохнул. — Извини, сынок, просто у меня много чего на уме. — Что ж, тебе повезло, что она любит поболтать, — сказал Генри, садясь. — Итак, как я уже сказал, ее родители умерли, когда ей было три года, и она переехала жить к тете и дяде. — Что она знает о своих родителях? — Эм… немного, как я уже сказал, они умерли, но она думает, что ее семья родом из… Бельгии? — Болгарии, — поправил Клаус, и Генри кивнул. — А как насчет фамилии? Петрова. Кэролайн вошла в дом и положила сумку на столик у входа. Сегодня они многое сделали для свадьбы Бонни, даже смогли сузить выбор платья невесты до трех вариантов, которые ещё должны оценить Елена и Ребекка. — Ни братьев, ни сестер, — услышала Кэролайн слова Генри. — Ее отец был единственным ребенком в семье, а у ее матери была одна сестра. Шарлотта сейчас живет с ней. — Что-нибудь известно о ее бабушке и дедушке? — спросил Клаус. — Ее родители переехали сюда, когда те умерли. — Что здесь происходит? — спросила Кэролайн с порога. — Ничего, любимая, — сказал Клаус, но она знала, что он лжет. В его кабинете царил беспорядок. Повсюду бумаги, старые на вид. Кэролайн увидела имя Татии на одной из страниц. Этого имени было достаточно, чтобы вывести ее из себя. — Генри, иди поиграй на улице, — сказала Кэролайн, не сводя глаз с Клауса. — Мама… — Сейчас же, Генри! — прикрикнула Кэролайн. Генри сделал, как она просила, и вышел на улицу. — Что это? — спросила девушка, беря один из листов на столе Клауса. Буквы выцвели, но она сразу прочитала фамилию: — Петрова? Разве это не фамилия предков Елены? — Да, — сказал Клаус. — И о чем тебе только что рассказывал Генри? Шарлотте? Разве не так звали дочь Татии? — Да. — Значит, ты поручил Генри раздобыть информацию о девочке по имени Шарлотта? Той самой, которая ему нравится? Той, которой он подарил свое ожерелье? — ее гнев рос в геометрической прогрессии. — Что ты делаешь? — Провожу небольшое исследование. Шарлотта может быть доказательством того, что род Петровых не закончилась Еленой. — Какое это имеет значение? — спросила Кэролайн, и тут до нее дошло. — О, ты снова взялся за старое. Пытаешься найти способ создавать гибриды. Вот почему ты хотел, чтобы я ушла из дома. — Я просто хочу узнать, кто она и как она вообще появилась. — Он хотя бы знает, почему ты попросил его… — Нет, но… — Нет, никаких «но», Ник, — сказала Кэролайн, разозлившись еще больше. — Я была готова на многое закрыть глаза, потому что думала, что ты стал тем человеком, которого я встретила тысячу лет назад. Что ты не тот сумасшедший гибрид, который убил тетю моей лучшей подруги. — Кэролайн… — И что еще хуже, ты использовал нашего сына для получения информации. Как ты мог так поступить с ним? Ты знал, что он сделает для тебя все, что угодно, и воспользовался этим! Генри наблюдал за ссорой своих родителей через окно, сидя на заднем дворе. Очевидно, его мать кричала. Он никогда не видел ее такой злой. Потом его отец начал кричать. Генри захотелось убежать, но он пообещал, что больше так не будет делать. Это ничего бы не решило. Вероятно, только усугубило бы ситуацию. Что он мог сделать?

***

Ребекка не утруждала себя стуком. Вряд ли она чему-то помешает. Ник и Кэролайн были скучными. Она сомневалась, что они когда-либо трахались на диване в середине дня. Но когда она вошла в дом, то услышала… крики. Ник и Кэролайн, должно быть, ругались. Ребекка ничего не поняла, но они оба были по-настоящему злы. Подождите, разве Генри сейчас не должен быть дома? Ребекка выглянула из окна на задний двор и увидела Генри, сидящего там с футбольным мячом в руке. Он опустил голову, глядя себе под ноги. Он наверняка слышал своих родителей. Ребекка вышла на улицу, и Генри поднял голову. — Давай я заберу тебе к себе на время? — предложила Ребекка, и Генри кивнул. Она взяла его за руку, и они вдвоем ушли.

***

— Что ты планируешь? Похитить ее? — Кэролайн вскрикнула. — Технически она сирота. — Шарлотта — маленькая девочка! А что, если бы это был Генри на ее месте? Помнишь, когда ведьмы пытались похитить его, потому что думали, что из нас не получатся родители? Возможно, они были правы насчет тебя, — Кэролайн понимала, что перегибала палку и уже наговорила лишнего. — Не смей, — сказал Клаус, стиснув зубы. — Я отказался от всего ради тебя! — Что ж, мне жаль, что у тебя такая дерьмовая жизнь! — крикнула Кэролайн. — Мне жаль, что у тебя есть семья, которая любит тебя, и сын, который сделает для тебя все, что угодно! Что еще тебе надо? Разве нас недостаточно? Разве меня недостаточно? У Кэролайн в кармане завибрировал телефон. Все еще свирепо глядя на Клауса, она прочитала сообщение. Оно было от Ребекки. «Генри со мной. Разберитесь со своими проблемами». — Кто это? — Генри у Ребекки, — ответила Кэролайн. — Я пойду за ним. Я вернусь, когда ты начнешь вести себя как человек, в которого я влюбилась, а не как психопатичный гибрид! С этими словами Кэролайн ушла, а Клаус швырнул книгу о стену, из-за чего та порвалась, и листы разлетелись во все стороны.

***

Кэролайн не пошла к Ребекке. Она еще не была готова встретиться с Генри и лгать ему, что все в порядке. Она невольно забыла, каким был Ник до рождения сына, о его безжалостной и кровожадной стороне, которая пыталась убить всех ее друзей. Для нее уже много лет существовал заботливый Ник, но Клаус, способный на ужасные поступки, никуда не делся. И вот теперь она сидела в кафе через дорогу от их дома, обдумывая все случившееся. На самом деле был только один человек, с которым она могла поговорить. Кэролайн достала телефон и набрала номер. — Здравствуй, Кэролайн. — Привет, Элайджа, как у тебя дела? — Не нужно вести светскую беседу, Кэролайн. Что случилось? Что натворил мой брат? — Есть одна девочка… — начала Кэролайн, но Элайджа прервал ее рычанием: — Он был тебе неверен? — его голос был таким опасным, что ей стало не по себе. — Нет, Боже, нет. — Хорошо, — первородный моментально успокоился. — Я бы не хотел причинять ему боль. — Он не изменял мне, но спасибо, — она была тронута его защитой. — Что случилось? — спросил Элайджа. — Род Петровых, возможно, не оборвался на Елене. — Что? — потрясенно переспросил Элайджа. — Я ее не видела, но Генри ходит в школу с девочкой по имени Шарлотта Петрова. Это еще не конец, Элайджа. Через пятьсот лет может появиться еще один двойник. Теперь Ник хочет узнать больше о ней и даже подумывал о том, чтобы забрать девочку из семьи. Он заставил Генри допросить бедную девочку и солгал мне об этом. — Кэролайн, ты должна понять, что в течение тысячи лет у Никлауса была одна цель — снять проклятие и создать новую расу. Он полностью отказался от этого, когда не помешал тебе обратить Елену, — мягко сказал Элайджа. — Не будь к нему слишком строга. — Но… — С его стороны было неправильно использовать Генри, но род действительно должен быть закончен. Он правильно решил узнать о ее происхождении. — Что? Почему? — Двойник — очень редкое существо, их кровь обладает сильными свойствами, — объяснил Элайджа. — Если эта девушка действительно из рода Петровых, она может быть в опасности, и не только из-за Никлауса. — О, — сказала Кэролайн, — я не подумала об этом в таком ключе. — В тебе вспыхнули материнские инстинкты, но было бы разумно узнать больше. Внезапно раздался звуковой сигнал. — О, говоря о дьяволе. Он на другой линии. — Спасибо, я отключусь. — Обращайся, — сказал Элайджа и переключился на Клауса. Кэролайн сделала последний глоток кофе. Элайджа был прав. Он всегда был прав. Клаус столько лет прожил с одной целью. Может быть, она ожидала от него слишком многого и пустила все на самотек? Больше всего ее разозлило то, что Клаус использовал Генри, и то, что он солгал ей. Их ребенок был готов на все ради отца, которого так сильно любит. Кэролайн вздохнула. Ей нужно было увидеть эту девочку. Генри был прежде всего ее ребенком. Он был слишком молод, чтобы влюбиться. Но, похоже, он влюбился в Петрову. Потрясающе.