Only Human

— Мы празднуем совершенно особенный день, — сказал Кол в микрофон. — Наша девочка не только выигрывает со счетом 3:0, но и наконец-то помолвлена с моим глупым братом. И да, спасибо за то, что подождали с объявлением до окончания моей свадьбы. Я предполагаю, что на этом настояла Кэролайн, как я уже говорил, мой брат может быть глупым. — Кол… — предупреждающим тоном произнёс Клаус. — Расслабься, Ник, этим вечером не надо напрягаться, — сказал Кол и поднял бокал. — За Кэролайн и ночь, о которой мы не вспомним утром! — За Кэролайн! — хором произнесли все и опустошили бокалы. Для этого особого случая они арендовали нью-йоркский ночной клуб. Генри очень расстроился из-за того, что он оставался дома с бабушкой, в то время как родители веселились. Кэролайн заслужила отдых, отвлечения от рутины. За последние два года ее жизнь стала гораздо сложнее. Поскольку теперь они жили в Нью-Йорке, у нее появилось больше клиентов, ее услуги пользовались огромным спросом. Она только провела свадьбу, которая высосала из нее все соки, поэтому для всеобщего благополучия ей следовало отвлечься. Кэролайн целых два года не проводила вечер вне дома, так что она решила воспользоваться возможностью на максимум. — Сколько она уже выпила? — прошептал Элайджа Клаусу, когда вампирша слишком громко рассмеялась над ужасной шуткой Кола. — Ну… она рано начала пить, — ответил гибрид. — Ночь нас ждёт интересная. — Ему двенадцать, — сказала Кэролайн вынужденному бармену. Она достала телефон и показала ему фотографию Генри. — Красивый, — сказал он. — С каждым днем он становится все больше похож на отца, — с гордостью сказала Кэролайн. — Убери телефон, дорогая, — протянул Кол, подходя к ней. — Ты здесь, чтобы повеселиться. — Говорить о сыне — весело, — возразила Кэролайн, икнув. — Хорошо, я его у тебя изымаю, — сказал Кол, забирая телефон Кэролайн, — А ты возьми это, — и протянул ей коктейль. Кэролайн улыбнулась и, взяв у него бокал, сделала большой глоток. — Это твоя вина, — сказал Клаус брату некоторое время спустя. — Эй, я только дал ей выпить, а дальше она сама, — сказал Кол в свою защиту. — Кроме того, там вон и моя жена выплясывает. Клаус ничего не сказал, он посмотрел на барную стойку, на которой танцевала Кэролайн. Он на самом деле не знал, когда она решила, что пол ей не подходит, но это неважно. Ребекка вскоре присоединилась к ней, и они каким-то образом убедили Елену и Бонни тоже подняться к ним. В итоге все с изумлением наблюдали, как танцуют девушки. — И это мать моего ребенка, — сказал Клаус Элайдже, тот усмехнулся и кивнул Елене, которая с энтузиазмом помахала ему. — Ник! — Кэролайн вскрикнула. — Потанцуй со мной! — Я лучше постою, любимая, — сказал Клаус. В конце концов, у кого-то должна быть трезвая голова. — О, ты не… — начала Кэролайн, а затем споткнулась о собственные ноги и полетела с барной стойки. Клаус подбежал и поймал ее. Девушка пьяно улыбнулась. — Мой герой, всегда спасаешь меня. — Я думаю, тебе хватит. — Нет! Вернись, Кэролайн! — запротестовала Ребекка. — Ты хорошо пахнешь, — пробормотала Кэролайн. — Да, ты часто мне это говоришь, — сказал Клаус, перенося ее на диван. Он сел, положив голову Кэролайн себе на колени. — Я тут подумала. — О чем, любимая? — Что я была бы вампиром сейчас, даже если бы Татия не убила меня, — ответила Кэролайн. — Я хотела обратиться в двадцать девять, помнишь? Чтобы никогда не стать тридцатилетней. — Помню, — сказал Клаус, и Кэролайн зевнула. — Я все еще не верю, что за двенадцать лет вампиризма ты до сих пор никого не убила. Ну, кроме Елены. — Да! — сказала Кэролайн, садясь. — Я очень горжусь этим. Но тем не менее я с лёгкостью могу это сделать. — Я бы не хотел встретиться с тобой в темном переулке, — сказал Клаус, и девушка рассмеялась. — Я могу… Я могу уложить любого… — с заплетающимся языком заявила блондинка. — Знаю, дорогая, — согласился Клаус, стараясь сохранить серьезное выражение лица. — Чертовски верно, — сказала Кэролайн, ложась обратно.

***

— Привет, мама! — громко сказал Генри, и Кэролайн застонала. — Не смешно, — но мальчик только усмехнулся. — Немного, — возразил он, подходя и целуя ее в щеку. — Куда делся мой маленький волчонок, а? — спросила Кэролайн. — Ему уже не семь лет, мама, — сказал Генри, и Кэролайн грустно вздохнула. — Но я приготовил тебе кофе, — он протянул ей чашку. Кэролайн улыбнулась. — Спасибо, милый. В этот момент вошел Клаус, которого, конечно, совсем не мучило похмелье. — Как ты себя чувствуешь, папа? — спросил Генри. — Твоя мама повеселилась за нас двоих, — ответил Клаус, и Кэролайн сердито посмотрела на него. — Только не при ребенке. — Мама, мне почти тринадцать! — Да, ты так быстро взрослеешь.

***

— Чья это была идея? — спросила Ребекка. — Он сам выбрал, — ответила Кэролайн. — Генри был очень настойчив. — Р-р-р! Посмотри на меня, мамочка, я настоящий волк! — Генри улыбнулся, показывая ямочки. — Я вижу, малыш, — Кэролайн удивил выбор сына для костюма на Хэллоуин. — Я не думала, что он всерьез воспримет мое прозвище, ему же всего четыре. Генри начал бегать по комнате на четвереньках. Кэролайн вынуждена признать, костюм волка очарователен. — Будь осторожен, — сказала она, он уже был намного быстрее большинства детей своего возраста. — О, дай ему повеселиться, любимая, — сказал Клаус, и тут внезапно раздался стук и что упало и разбилось. — Упс, я не виноват! — крикнул Генри. — Повеселиться? — сказала Кэролайн Клаусу, тот лишь пожал плечами. Вампирша пошла на звук и увидела, что ее любимая ваза разбита. — Генри Никлаус Майклсон… Мальчик сглотнул, а затем уже смелее сказал: — Я же вроде твой маленький волк?

***

— Я не могу поверить, что он назвал учителя идиотом, а затем обвинил его в некомпетентности, — возмущалась Кэролайн, когда они с Клаусом шли по коридору. — Ему тринадцать лет, любовь моя, чего ты ожидала? — спросил он. — Я ожидала, что он останется таким же милым маленьким мальчиком, каким был раньше, — ответила Кэролайн. Они подошли к кабинету директора и обратились к секретарше: — Здравствуйте, мы к мистеру Нельсону насчет Генри Майклсона? — О да, и ты… — секретарша вопросительно посмотрела на Клауса, хотя Кэролайн стояла прямо перед ней. — Его брат, — ответил гибрид. — Я сообщу. Пожалуйста, подождите здесь, — она лучезарно улыбнулась Клаусу и проигнорировала Кэролайн. — Спасибо, дорогая, — сказал Майклсон и улыбнулся в ответ, на что Кэролайн пнула его ногой. Он повернулся к ней и прошептал: — Полегче, любовь моя, новый директор — настоящий придурок, по словам Генри, так что нам нужно вести себя прилично. — С каких это пор ты ведешь себя прилично? — прошептала Кэролайн в ответ. — С тех пор, как наш сын начал называть своих учителей идиотами, — сказал Клаус. — Мы подождём, — сказала Кэролайн и убрала назад волосы, демонстрируя обручальное кольцо. Они оба сели, и Кэролайн вздохнула. — Мне жаль, что тебе пришлось отменить встречу, — сказал Клаус, и Кэролайн пожала плечами. — Генри важнее любого клиента. Кроме того, у этой женщины тоже есть дети, она все поняла. Наконец, дверь кабинета директора открывается, и появляется мужчина лет сорока пяти с проседью в волосах. — Майклсоны? Кэролайн с Клаусом встали. Он кивнул в сторону своего кабинета, и пара вошла. Он указал на стулья, и они сели. — Итак, как я уже сказал по телефону, Генри очень неуважительно разговаривал с учителем математики. — Да, мы слышали, — сказала Кэролайн. — Я прошу прощения. Генри в таком возрасте… — Это не то, что меня беспокоит, — перебил Нельсон. — Я беспокоюсь, что его обстановка дома влияет на его школьную жизнь. — Что вы имеете в виду? — с подозрением спросила Кэролайн. — Я знаю, что Генри потерял родителей, и его воспитывает его брат и вы, мисс Форбс, но разве нет кого-нибудь постарше? — Что? — рявкнула Кэролайн. — Вы молодая помолвленная пара, вероятно, слишком занятая, чтобы заботиться о подростке, я просто спросил, есть ли у Генри другие члены семьи. — У Генри больше членов семьи, чем ты можешь себе представить, — ее раздражение росло с каждой секундой. — В его жизни больше любви, чем ты можешь себе представить. Никто так не подходит для воспитания Генри, как мы, и если ты настаиваешь на обратном, я… Нельсон поднял руку. — Не нужно пустых угроз, мисс Форбс. Хотя теперь я понимаю, откуда у Генри такая вспыльчивость. — Я сейчас… — сказала Кэролайн, вставая с желанием наброситься, но Клаус удержал ее. — Ник, отпусти меня! — Что здесь происходит? — в кабинет ворвалась секретарша. Кэролайн расслабилась, и Клаус отпустил ее. Хорошо, что она не потеряла контроль и не обнажила клыки. — Ничего, — сказал Клаус, подходя к ней. — Ты ничего не видела. Насколько тебе известно, у нас состоялся приятный разговор, в ходе которого директор Нельсон решил, что оставит Генри в покое. — Да, — сказала Кэролайн и посмотрела на Нельсона, — ведь так? Ты забудешь, что я напала на тебя, и если возникнут еще какие-то проблемы, ты не будешь обращать внимание. Понятно? — Да, — сказал Нельсон, и Кэролайн улыбнулась. Они вдвоем вышли из офиса и столкнулись с Генри, которого тоже вызвали. — Мама, папа… послушайте, мне жаль, что я… — начал было он, но Кэролайн перебила его: — Что случилось? — она скрестила руки на груди. — Мы решали задачу, и учитель настаивал на более сложном способе решения, я сказал, что есть вариант проще, но он сказал мне закрыть рот. Якобы я неправ, и есть только одно верное решение задачи - его. Вот тогда-то я и назвал его идиотом. — Генри, я знаю, тебе тяжело, — мягко начала Кэролайн. — Да, в окружении идиотов невыносимо, — пробормотал Генри. — Возможно, нам стоит перевести тебя в классы продвинутого уровня, — сказала Кэролайн. — Возможно, в новую школу. — Да, пожалуйста. Я слишком долго пробыл в этой адской дыре. — Я думала, государственная школа пойдет тебе на пользу, но, очевидно, нет, — сказала Кэролайн. Она хотела дать ему настолько нормальное детство, насколько это возможно. Поскольку Кэролайн ходила в государственную школу, она посчитала, что Генри тоже надо это испытать. У него появилось много друзей, он стал довольно популярным мальчиком, но, очевидно, этого недостаточно. — Пошли, — сказал Клаус, выводя их из здания. — Я слышал, мама кричала на директора? — спросил Генри. Клаус рассмеялся, а Кэролайн сердито посмотрела на него. — Придурок заслужил, — сказала она, а Генри с Клаусом прыснули со смеху.

***

— Я перехожу в школу искусств, — сказал Генри Бену позже тем же вечером. — Ты, наверное, счастлив, — сказал друг на другом конце линии. — Да, но я хотел бы учиться с тобой. — Я тоже, — сказал Бен. — Только я совсем не умею рисовать, зато теперь, когда ты ушел, я чемпион по фехтованию. — Потому что я научил тебя! — воскликнул Генри. — Спасибо, это сделало меня чрезвычайно популярным, особенно среди девчонок, — сообщил Бен. — Кстати, о девочках, ты разговаривал с Шарлоттой? — Нет, но, насколько я знаю, у нее все хорошо, — ответил Генри. — Мы можем не говорить об этом? — Конечно, — сказал Бен, но не смог удержаться и добавил: — Ты скучаешь по ней, да? — Неважно, — сказал Генри, уклоняясь от ответа. — Расскажи мне о Джесс, она горячая? — Черт возьми, да… — сказал Бен, и Генри благодарен, что его другу нравилось говорить о себе.

***

Кэролайн любила своих мальчиков. Ей нравилось в них все, ну, кроме склонности Клауса к массовым разрушениям и убийствам. Она также любила художественные музеи, но не так сильно, как они. Во второй раз за год они отправились в Метрополитен-музей, и Кэролайн, честно говоря, не думала, что переживет это. В первый раз, она ходила с Клаусом, и это было потрясающе. Он знал все о каждом экспонате. Им потребовалось два дня, чтобы обойти весь музей. Что для Генри, что для Клауса каждый раз был как первый. Они рассматривали каждую картину и обсуждали ее в деталях по пятнадцать минут. Кэролайн же не испытывала того же уровня интереса. Шел второй день их экскурсии, и Кэролайн только и слышала с двух сторон: — Мама, посмотри! — Любимая, взгляни! Кэролайн улыбнулась и кивнула. В их глазах горел огонек. И она была рада. Ей нравилось видеть их обоих такими счастливыми. Хотя Клаус слегка обиделся из-за того, что она однажды задремала. Но разве можно винить ее, когда она столько раз засыпала под его голос? — Тебе же не хочется спать? — спросил Клаус, вырывая ее из раздумий. — Очень смешно, — сказала Кэролайн, удивившись тому, что он точно знал, о чем она думает. Клаус сел на скамейку. — Помнишь, как обрадовался Генри, когда увидел твою картину в Эрмитаже? Он так гордился тобой. — Помню, — сказал Клаус и гордо улыбнулся.

***

— Я хочу посмотреть на папину картину, — заканючил Генри, потянув Кэролайн за руку. — Покажи мне папину картину. — Мы идем к ней, малыш, — сказала Кэролайн, пытаясь успокоить взволнованного четырехлетнего мальчика. — Но я хочу сейчас! — заныл Генри. — Генри, — строго сказала Кэролайн. — Я ничего не вижу, — сказал он, — я слишком маленький. — Иди сюда, — сказал Клаус и поднял мальчика. Генри довольно улыбнулся, внимательно осматриваясь. Кэролайн сразу ее заметила. К этому времени она уже знала характерные черты работ Клауса. Они подошли к картине поближе. — Это ты ее нарисовал, папочка? — прошептал Генри. — Да, но это наш секрет, помнишь? — сказал Клаус, и Генри энергично закивал. — Тсс… — мальчик прижал палец к губам. Кэролайн же стояла в стороне и наблюдала за их взаимодействием.

***

— А ты была там? — спросил Клаус. — На самом деле я толком нигде не была, — ответила Кэролайн, глядя на бумаги на столе, а не на него. — Я свожу тебя, — пообещал Клаус. И он это сделал.