Only Human

Кэролайн всегда была ревнивой особой. Вините в этом то, что она была единственным ребенком в семье. Она так и не научилась делиться, и ни за что не собиралась начинать это делать. Ее парень принадлежал лишь ей. Больше никому. Мэтту это в ней не очень нравилось. Он винил ее в неуверенности в себе, и, возможно, он был прав. Мэтт совсем не ревновал. Даже когда они встречались и он думал, что между ней и Тайлером что-то происходит. Он просто не хотел, чтобы его дурачили. Тайлер на самом деле не был ревнивцем. Казалось, он совсем не возражал против того, чтобы Кэролайн отвлекала Клауса, надевая красивые платья с вырезом поглубже. Тайлер начал ревновать только тогда, когда его планы, казалось, дали обратный эффект, и его девушка начала испытывать чувства к Майклсону. Тайлер никогда не ставил ее на первое место. Для него стая была важнее, и Кэролайн не винила его за это. Локвуд — оборотень, и защищать свою стаю было их природой. Он не ревновал, потому что, как бы сильно она ни заботилась о нем, Тайлер никогда не принадлежал ей. Клаусу, с другой стороны, нравилась ее ревность. Ему нравилось, когда она показывала собственничество по отношению к нему, и он делал то же самое. Вы не найдете двух людей, которые ревнуют друг друга сильнее, чем эти двое. Он принадлежал ей, и ему все равно, если об этом узнает весь мир. Клаус не рассердился, когда Кэролайн прогоняла девушек только потому, что ее не устроило, каким тоном те говорили с ним. Ему это нравилось. Он не отвечал тем девушкам взаимностью. Кэролайн не было нужды ревновать, потому что Клаус смотрел только на нее. Когда он появился в городе, она была единственной девушкой, к которой он проявлял интерес. Клаус даже не взглянул на Елену. Кэролайн была ревнивым человеком, но теперь ей приходилось подавлять эту часть себя и не предъявлять прав на человека, который ей еще не принадлежал. Катерина Петрова. Девушка, которая была хуже Татьи. Эта первоклассная стерва разрушила братские узы. Но сейчас она была милой, невинной Катериной. Фу. Она еще не превратилась в Кэтрин Пирс. И Клаусу пришлось притворяться, что он ухаживает за ней, лишь бы заставить остаться. Поэтому Кэролайн приходилось наблюдать, как шлюха Петрова хлопает ресницами и соблазнительно улыбается ее мужу… ну, или будущему мужу. Черт возьми, ей нужно было выйти замуж за Клауса. День начался не так уж плохо. На самом деле довольно хорошо. Генри и Клаус теперь хорошо ладили, а Элайджа все еще хранил ее тайну. — Предвкушаешь завтрашний вечер, брат? — спросил Элайджа за завтраком. — Да, — спокойно ответил Клаус. — Да, ты у нас любишь дни рождения, — усмехнулся Элайджа, и Кэролайн чуть не подавилась кровью. Завтра? Вот это внимательность, Кэролайн. — День рождения? — переспросила девушка, и гибрид кивнул. — В честь моего брата будет устроен бал, — сообщил Элайджа. — Я надеюсь, вы придете. — Мы такое ни за что не пропустим, — с улыбкой сказала Кэролайн. Пришло время привести их план в действие.

***

— Итак, твой папа не должен знать, что мы задумали, — сказала Кэролайн, изложив план. — Он убьет нас, если узнает. — Не впутывать папу, понял, — сказал Генри, кивнув. — По плану, нас представят как друзей семьи. Я подружусь с Кэтрин и заставлю ее доверять мне. Каждой девушке нужна подруга. И при первой возможности мы возьмем кровь. — А папа не заметит рану? — спросил Генри. — След точно останется. — Да, именно поэтому я исцелю ее своей кровью, — сказала Кэролайн, и Генри удивленно посмотрел на мать. — Ты… — Да, возможно, Кэтрин обратится с моей кровью в организме, а не с кровью Роуз, — закончила за него Кэролайн. — Вечеринка завтра, полнолуние через неделю. Нам нужно успеть взять кровь. — Дядя Элайджа нам поможет? — Они собираются на охоту на оленя, чтобы отпраздновать день рождения Клауса, — сказала Кэролайн. — Они уедут всего на день, но мне хватит, возможности лучше не будет. Ты должен поехать с ними. — Я?! — Будь вежливым и послушным, резко не меняй тему, если чувствуешь, что не можешь солгать, просто ничего не говори, — проинструктировала Кэролайн. — Папа научил тебя этому? — Твой отец научил меня всему, что я знаю, — ответила Кэролайн.

***

Она была одета в голубое. Он ей идеально подходил, и Клаусу она нравилась именно в нем, а ей нужно выглядеть как можно лучше. Хотя модное для этого времени платье было неудобным. Она очень скучала по леггинсам и хенли Клауса. Кэролайн как раз добавляла последние штрихи к прическе, когда услышала, как кто-то сказал: — Ого. Кэролайн обернулась и увидела Генри, стоящего в дверях. Она улыбнулась. — Ну, что думаешь? — Я думаю, папа не сможет притвориться, что интересуется Катериной, потому что будет разглядывать тебя. — Спасибо, — Кэролайн поцеловала его в щеку. — Давай повеселимся, и нет, тебе нельзя пить. Ты, как и я, очень легко пьянеешь. Один глоток, и ты раскроешь все секреты. — Что?! — Генри совсем не понравился такой расклад. — На дворе 1492 год, людям моего возраста можно пить. Кэролайн очень красноречиво посмотрела на него, и под таким взглядом Генри сдался: — Хорошо. Никакого алкоголя. Боже, я ненавижу этот взгляд. — Но он всегда работает, — ухмыльнулась Кэролайн.

***

Праздник был в самом разгаре. Клаус еще не появился, ему всегда нужно было сделать это эффектно, но Генри заметил Катерину в толпе. Он знал, что она абсолютная копия тети Елены, но было странно увидеть ее вживую. Генри поймал себя на том, что сравнивает всех Петровых. Елена, Татия, Шарлотта, а теперь и Катерина. Каждая была обречена на то, что его мама называет, «проклятием Петровой». Девушки этой древней родословной влюблялись в братьев и не могли сделать выбор. Это разрушало отношения между родными. Татия любила и его отца, и дядю Элайджу, и они часто ссорились из-за нее. Катерина столкнулась с этим дважды. Она настроила две пары братьев друг против друга. Его отца и дядю, а также Стефана и Деймона. Генри мало что знал о ситуации Елены с братьями Сальваторе. Вся эта драма произошла еще до его рождения, и сейчас об этом никто не говорит. Тетя Елена однажды рассказала в общих чертах, но, в отличие от Татии и Катерины, она испытывала угрызения совести за причиненную ею боль. — Привет, Генри, — сказала Елена, подходя и садясь рядом с ним. — Привет, — Генри даже не потрудился притвориться, что все хорошо. Шарлотта уехала вчера, и с тех пор он пребывал в плохом настроении. — Я поговорила с Джереми, Шарлотта прекрасно устроилась, — сказала Елена. — Они живут рядом с океаном. Я думаю, она будет там счастлива. — Я хочу, чтобы она была счастлива, — тихо сказал Генри. — Я просто не хотел, чтобы она уезжала. — Я знаю, трудно отпустить ее, мне тоже приходилось такое переживать, — сказала Елена. — Я не знаю, известно ли тебе, но у меня когда-то были отношения с дядей Стефаном. — Да, я слышал об этом. — Я любила его, но постепенно влюбилась в Деймона, — сказала Елена. — Я любила их обоих одинаково, и они любили меня в ответ, хотя я этого не заслуживала. Я не могла позволить этому продолжаться, поэтому мне пришлось сделать выбор. Это был самый трудный выбор в моей жизни, — Елена сделала глубокий вдох, на глазах выступили слезы. Генри взял ее за руку. Она мягко улыбнулась ему и продолжила: — Их уже настраивали друг против друга из-за любви, и я не хотела, чтобы это повторилось из-за меня, поэтому я заставила их выбрать друг друга. Я не хотела вставать между ними. Я поступила правильно, но это не значит, что мне не было больно. — Кажется, сейчас между вами все хорошо. — Так и есть, но я все еще чувствую боль, когда смотрю на них, — сказала Елена, — особенно когда вижу, насколько им лучше без меня. — Мне жаль, — сказал Генри, и Елена убрала упавший локон с лица мальчика. — Спасибо. — Что, если Шарлотта совсем забудет обо мне и влюбится в какого-нибудь калифорнийского парня? Елена улыбнулась. — Послушай меня внимательно, Генри, — она сжала его лицо ладонями. — Никто никогда не сможет забыть тебя. Генри ухмыльнулся. — Спасибо, тетя Елена, — он обнял ее. — Всегда, пожалуйста, — сказала Елена, целуя в макушку. Генри знал о Татии. Тварь, убившая его мать. От одной мысли о ней его руки сжимались в кулаки. Генри очень старался сдерживать свой вспыльчивый нрав. Ему нужно было научиться контролировать волчьи инстинкты. Однако, если бы у него был шанс, Генри обрушил бы весь свой гнев на двойника. Из-за нее его мать была обречена вечно выглядеть на восемнадцать. Именно из-за Татии Кэролайн приходилось притворяться сестрой Генри. Он подумывал о том, чтобы отправиться в прошлое, самому убить девушку, но его мать вряд ли оценит. Она скорее всего сама его прикончит за такое своеволие. Лучше не пробовать, как бы заманчиво это ни было. И вот теперь здесь была Катерина. Генри она сразу не понравилась. Его отец ненавидел ее, поэтому он считал своим долгом относиться к ней так же. Стефан и Деймон могли бы жить нормальной человеческой жизнью, если бы не эта шлюха. Катерина должна умереть только за это. Генри и Кэролайн наблюдали, как двойника представили Клаусу. — Я новенькая в городе, — сказала Петрова. — Я новенькая в городе, — передразнила Кэролайн, и Генри рассмеялся. — Пошли. Он последовал за матерью сквозь толпу к первородным. — Добрый вечер, — поздоровалась Кэролайн. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал Элайджа, и Кэролайн улыбнулась. Клаус хранил молчание. — Кто это? — спросила Катерина. Они замолчали. Кем была Кэролайн для них? Кэролайн подумала, что могла бы представиться другом семьи, но доверится ли ей Катерина? Нет. Она, вероятно, рассматривала бы Кэролайн как соперницу за расположение Клауса или Элайджи. Форбс нужно было пойти другим путем. — Ребекка, — произнесла Кэролайн с акцентом. — Их сестра. И Клаус, и Элайджа удивленно посмотрели на нее, но ничего не сказали. — Приятно с вами познакомиться. — И мне, — снова сказала Кэролайн, идеально копируя акцент Ребекки. Она повернулась к Генри: — Это мой… страж, Генри. — У вас есть страж? — удивленно спросила Катерина. — В наши дни никогда нельзя быть слишком осторожным, не знаешь, что бродит в темноте, — сказала Кэролайн, встретившись взглядом с Клаусом. — Ребекка, могу я поговорить с тобой минутку? — спросил гибрид, и она улыбнулась ему. — Конечно. Он вывел ее из комнаты. — Что ты делаешь! Откуда ты знаешь о Ребекке? — потребовал ответа Клаус. — Все, кто знает о первородной семье, знают и о Ребекке, я не знала, как еще представиться. Что, Ребекка может прийти и разоблачить мое прикрытие? — Нет, — сказал Клаус. — Все будет хорошо, поверь мне, — сказала Кэролайн. — Кроме того, Катерине понадобится друг, которому она могла бы довериться. Это может быть полезно. — Полезно для чего? — Для того, что ты планируешь. — О чем ты говоришь? — Серьезно? — Кэролайн усмехнулась. — Я здесь уже две недели. Я знаю, ты что-то замышляешь. У меня отличный слух, помнишь? Кроме того, тебе не помешала бы любая помощь. — Ты хочешь мне помочь? — удивился Клаус, и Кэролайн пожала плечами. — Это может быть весело. — Что ты задумала? — спросил Клаус, но она только улыбнулась. — Если я скажу тебе, мне придется убить тебя. — Меня нельзя убить, — напомнил Клаус. — Что ж, тогда нам обоим лучше сохранить это в тайне, не так ли? — с ухмылкой сказала вампирша. — А теперь, дорогой брат, иди и наслаждайся праздником. — Ты неплохо выглядишь, — сказал Клаус, меняя тему. — Спасибо. Ты и сам неплохо выглядишь, — прежде чем Кэролайн успела остановить себя, она поправила ему воротник. Клаус был застигнут врасплох этим интимным жестом, но не отстранился. — Я пойду поприветствую гостей. — О, да, конечно, — сказала Кэролайн. — Катерина, похоже, из тех, кому нужно много внимания. Кэролайн проследила взглядом за уходящим Клаусом, и улыбка пропала с лица. Она ненавидела, когда он уходит от нее.

***

Его мать казалась напряженной. Генри с удивлением наблюдал, как Кэролайн подозвала слугу, чтобы тот наполнил ее бокал вином. Очевидно, она не следовала собственному совету оставаться трезвой, но Генри полагал, что выпивка — это единственный способ пережить флирт чужой женщины с твоим мужем, или женихом. — Ты в порядке? — спросил Генри. — Я в порядке, — сказала Кэролайн, делая еще один глоток, но не отводя взгляда от Клауса, который разговаривал с Катериной: — Подожди? Она прикоснулась к нему? Черт возьми, нет… — она уже порывалась подойти к ним, но Генри удержал ее. — Ты ведешь себя не очень по-сестрински, мама, — напомнил ей Генри. — О, извини, — смущенно сказала Кэролайн, — просто это сложнее, чем я думала. Теперь я понимаю, что чувствовал твой отец, когда я встречалась с дядей Тайлером. — Но папа только притворяется, — сказал Генри. — Ты любила дядю Тайлера, я думаю, папе было сложнее сидеть в стороне и наблюдать за тобой. — Ты прав, но я все равно хочу перегрызть ей горло. — Что ж, давай отвлечем тебя и потанцуем, — сказал Генри, протягивая руку. Кэролайн улыбнулась. — Давай, — она взяла его за руку, и они вышли на танцпол. — Хорошо, теперь подойди сюда, любимая, — проинструктировал Клаус. — Теперь мы беремся за руки и поворачиваемся один раз. — Что вы делаете? — спросил Генри, став свидетелем странного зрелища. — Твой отец учит меня танцевать. — Это не похоже на танец, — сказал Генри, — по крайней мере, ни на один танец, который я видел. — Он был очень популярен пятьсот лет назад, сынок, — сказал Клаус. — Танцы — важный навык. Если ты хочешь произвести впечатление на девушку, танцы — один из способов. — Серьезно? — У меня получилось, — сказал Клаус и подмигнул Кэролайн, которая рассмеялась. — Пойдем, тебе тоже нужно научиться. — Что здесь происходит? — спросила Ребекка, входя в комнату. — Папа учит нас танцевать, — ответит Генри. — Слава Богу, современные танцы выглядят так, будто у людей припадок, — сказала Ребекка, а Кэролайн и Клаус закатили глаза. — Генри, ты можешь быть моим партнером. Мы начинаем с простого поклона. Остаток дня брат и сестра учили Кэролайн и Генри танцевать, гибрид украдкой целовал возлюбленную, что очень злило первородную. — Нельзя целоваться во время танца, это неприлично, — сказала Ребекка, поджав губы, но Клаус проигнорировал ее. Ничто не могло помешать ему поцеловать Кэролайн. — Могу я пригласить тебя на танец? — пару танцев спустя она обернулась и увидела Клауса, стоящего с протянутой рукой. — Да, — сказала Кэролайн, беря его за руку. Генри не смог сдержать улыбки, наблюдая, как его отец ведет мать в центр зала. Они никак не могли сойти за брата и сестру, по крайней мере, когда так смотрели друг на друга. «Ты его сестра, ты его сестра», — без конца повторяла себе Кэролайн, пока они танцевали. Все их отношения на самом деле начались с танцев. Тот первый танец на балу Майклсонов, когда Клаус сказал, что она ему нравится, а затем на танцах десятилетия Кэролайн поняла, что он ей тоже нравится. И вот теперь они снова танцевали. Его взгляд был таким же пронзительным, как когда Клаус сказал ей, что жизни в маленьком городке ей никогда не будет достаточно, и он был прав. Кэролайн каждый день благодарила Клауса за то, что он дал ей этот шанс и позволил увидеть мир. Генри посмотрел на Катерину в другом конце зала и увидел, что она стоит спиной к танцующим и разговаривает с Элайджей. Его дядя, вероятно, сделал это специально, чтобы она не увидела, как Клаус и Кэролайн танцуют. Вернее больше раздевают друг друга глазами. Генри скривился. На это довольно противно смотреть. По правде говоря, он немного ревновал. Конечно, на протяжении многих лет он встречался с девушками и был гораздо менее невинен, чем хотелось бы матери, но Генри хотел такой же любви, как у родителей. Он сразу вспомнил Шарлотту, последнюю Петрову. Она напомнила ему маму. Она была умной, забавной и смелой. Шарлотта не была из тех девушек, которые робели перед ним. Генри снова посмотрел на родителей. Генри хотел любви, он не хотел соглашаться ни на что меньшее. Вините в этом его воспитание. Генри был окружен эпической любовью: Кол и Бонни, Мэтт и Ребекка и его родители. Он тоже хотел чего-то эпического. Черт. Бен смеялся бы над ним до упаду, если бы узнал о его мыслях. Генри тоже захотелось выпить. Может быть, он сможет стащить бокал, пока мать отвлечена…

***

Внезапно Клаус остановил танец, взял Кэролайн за руку и вывел из бального зала в темный коридор. — Что ты… — начала Кэролайн, но была прервана, когда Клаус прижался к ее губам.