сборник драбблов по stray kids

Когда у Чанбина вырубились часы посреди дня, он понял, что это фиаско. Когда он забыл поставить напоминалку, это было фиаско номер два. Когда он бежал от сломавшегося такси пешком к аэропорту, хотелось просто улечься на снег и расплакаться маленьким мальчиком. Ничего не шло по порядку. Он привык случайно выкидывать ключи в мусоропровод или ломать что-то, что вообще неподвластно этому понятию — ручки дверей и шкафов, разбивать стаканы так, чтобы отваливалось только дно. Но сейчас он все равно бежал, спотыкался, вытирал покрасневший простудный нос рукавом и спешил. 364 дня 23 часа и 57 минут прошло с момента, когда Чан протянул ему пустую пачку сигарет, улыбнулся с ямочками и улетел. Внутри оказалась записка — «Через год встретимся. Обязательно, Бинни.» Улетел в ледяной Лондон заканчивать старую жизнь. Со оставалось только молить богов, чтобы окончанием старой жизни не стало окончание жизни вообще. Кристофер Бан Чан не вел соцсетей, носил костюмы и работал в типографии. Он ненавидел переписки и звонки, что было тем еще рэд флагом для Чанбина, но что-то зацепило. Что-то в вежливой манере общения, в хороших шутках, в чистых глазах и кудрях. Встречать семнадцатый день рождения ночью в пустом парке было холодно и никак. Просто никак — не сыро, не одиноко, а никак. И когда Чан пришел, согрел прищуром глаз, отпустил глупую шутку про снежную утку и также грубо взял за руку — стало лучше. И Чанбин согласился встретить его спустя год ночью в нью йоркском аэропорту. Даже пачку таких же сигарет принес — только новую, нераспечатанную. И когда в него со всего маху врезался парень в черном пальто, с капюшоном толстовки на голове, Бин задышал. — Пошутишь про утку еще раз? — пальцы вплелись в кудри, роняя капюшон и позволяя снежинкам падать на волосы. — Нет, я придумал новую, про песчаную ящерицу, и завел страницу в твиттере и инстаграме, — Чан снова согрел прищуром. — Начнешь новую жизнь здесь? — Да. Я хочу, чтобы в ней был ты. Я так скучал, Чанбин-а, что успел полюбить звонки и переписки.