История одного жилета

Утро было промозглым и серым. Даже выглянувшее яркое солнце не могло прогнать уныние и серую тоску, повисшие в воздухе после вчерашнего дождя. Наоборот, яркий безмятежный свет только еще больше подчеркивал раздражающую неприветливость дня, который выдался таким же, как и предыдущий — бесполезным и беспросветным. С тех пор, как Северус очнулся холодным маем того проклятого года, вся жизнь выбилась из колеи и пошла не по плану. Своевольничая и подчас скручивая в бараний рог. Чертов Аберфорт. Именно в такие солнечные дни Северуса особенно сильно терзали непрошеные воспоминания, рвущиеся в натренированное окклюменцией, но подорванное ядом змеи и кровопотерей сознание. Непоправимые и бесконечные смерти по контрасту с весельем солнечных лучей выглядели нелепой злобной насмешкой. Как, впрочем, и тот факт, что Снейп выжил. Прошлое крепко держало в цепких костлявых лапах. Сегодня, плюс ко всему, еще предательски ломило колено. — Ты разочаровал меня, Северус. Может быть, твою преданность следует немного взбодрить. Высокий равнодушный голос был спокоен, как всегда. Никаких эмоций. Никаких чувств. Холодный расчет, эксперимент и причинно-следственная связь. Окружающие — всего лишь фигурки. Чтобы управлять ими, следует подергать за нужные веревочки. Вот Северус и дергался, корчась от боли на полу, стараясь сосредоточить все мысли на рывками вдыхаемом сквозь сжатые зубы воздухе. Только не смей стонать. Молчи. В конце концов, ты только это и заслужил. С тех пор колено часто выкручивало острой, ввинчивающейся в мозг острой холодной иглой болью. От Лорда уже не осталось ничего. А боль сопровождала Северуса всегда. В конце концов, коленом больше, коленом меньше… Тогда, во время войны Северус о таких мелочах не думал. А на мирную жизнь никогда и не рассчитывал. Чертов Аберфорт. Еще во времена первой магической тот как-то задумчиво сказал, подливая молодому Северусу огневиски: — Знаешь, я думаю, боль — это расплата за привязанность. Когда мы кого-то любим — наше сердце обливается кровью от страха или боли утраты. За все надо платить. Северус тогда ничего не сказал, но мысленно согласился. Удушье тоски взамен права любить, теплеть душой при мысли о ком-то. Лорд вот никого не любил и потому был практически неуязвим. По крайней мере, для боли. И вот теперь Лорда нет. Впрочем, как и тех, кто был любим. А боль осталась. Как остались по какому-то недосмотру и недоразумению эти странные дни после смерти, после битвы, после того проклятого года. Все нынешнее существование казалось Северусу каким-то нелепым и ненужным придатком. Странно, в те смутные годы войны шальная мысль о жизни без всей этой борьбы и боли иногда мелькала в его голове. Сколько фантастических планов и чудесных свершений заманчиво манили тогда... И вот мирная жизнь наступила, а от планов и намерений не осталось и следа. Пустая оболочка. Шелуха вместо дней и желаний. Старая боль вместо тела. И остатки горького пепла вместо души. Надо же, Северус, какими фальшивыми высокопарными словами ты заговорил. Сев рывком в кровати, он тут же скривился от боли. Чертово колено. Чертово темное проклятие, обязательным условием снятия которого должно быть участие другого человека. Искренняя заинтересованность постороннего индивидуума в его, Северуса, благополучии и счастье. При последних словах Снейп невесело ухмыльнулся. Кривая привычная гримаса исказила лицо. Бывшим Пожирателям, предателям и убийцам счастья не положено, не так ли? Примерно это сказали в больнице святого Мунго, когда его, едва пришедшего в себя после комы, отправили под домашний арест. * * * — Оно само как-нибудь пройдет. Или не пройдет, — нагло ухмыляясь прямо в глаза, заявили ему колдомедики. Они надеялись, что чудом выжившего предателя и убийцу все равно отдадут на растерзание дементорам. Поэтому не видели смысла особо стараться. В конце концов, Северус их прекрасно понимал. Он тоже не любил напрасных усилий. И ничего другого, кроме встречи с дементорами, от жизни не ждал. Даже надеялся на нее, с ужасом думая о десятках лет в Азкабане — если судьям вдруг взбредет в голову проявить милосердие. Лучше уж сразу холодный, высасывающий душу поцелуй. К немалому удивлению колдомедиков, граждан магической Британии, да и самого Северуса, героический Потер и тут проявил свое упрямство и идиотизм, и от Азкабана Северуса отмазал. Удовлетворившись чувством выполненного долга, сразу после заседания суда молодой Герой укатил с очаровательной невестой в бессрочное путешествие медового месяца, оставив Северуса расхлебывать последствия неожиданно свалившейся на него жизни. Чертов сукин сын этот Аберфорт. Впрочем, стать рейсхминистром Северусу явно не грозило… Оправдательный приговор вовсе не означал приятия обществом или, не дай Мерлин, благодарности за заслуги. Не отправили в Азкабан — скажи спасибо и на этом. Двойного шпиона и предателя по-прежнему ненавидели все. От светлых сторонников великого Дамблдора до уцелевших остатков пожирательской братии и их многочисленных родственников, старинных благородных семей. Впрочем, к мнению окружающих Северус относился высокомерно-пренебрежительно, да и к ненависти ему было не привыкать. Но все-таки какой же козел этот Аберфорт... Именно так он ему и сказал прямо в лицо, заявившись сразу после суда в темный грязный трактирчик с неизменно романтичным названием «Кабанья голова». — Оправдали? — осторожно спросил Аберфорт, наливая огневиски в два высоких стакана. — Нет, меня перед поцелуем дементора к тебе попрощаться отпустили, — совершенно серьезно сказал Снейп и залпом выпил обжигающую горло жидкость. — Скажешь тоже, — примирительно проворчал Аб и накрыл худую белую ладонь Снейпа своей. — Хорошо все-таки, что ты живой. — Эгоист чертов, — только и смог устало проворчать Северус. Нет, когда он шел сюда, то очень хотел расквасить Аберфорту морду. Ну, или слегка погромить его трактир. Но, оказавшись в тихом, затхлом, пропавшем пылью полумраке, вдруг почувствовал себя совершенно выжатым. Не все ли, собственно, равно, когда и где подыхать? Тем более, вся физиономия старика светилась таким удовлетворением и умиротворенным теплом, что Снейпу даже стало как-то неудобно. Человек старался, жизнь ему спасал. — Давай еще по одной, — сказал Снейп, похоронив в теплой тишине трактира добрый десяток ругательств. — Хорошее у тебя огневиски. — Эх, я тебе еще бутылку с собой дам. У меня большие запасы. Ты только один не пей, — начал было Аберфорт, но осекся под раскаленным от ярости взглядом Снейпа. — Ну хоть не всю зараз, — махнув рукой, все же попытался настоять на своем Аб. И, неловко пододвинув бутылку поближе, налил еще по одной. Так они и сидели до утра. Впотьмах, не зажигая свечей. Поминая своих покойников и прошедшую жизнь. — Ты живи давай. Молодой же еще совсем, — отечески наставлял Аб и осторожно похлопывал Снейпа по спине. Тот так исхудал за последний год, что казалось, если стукнуть посильнее, то кости тут же сломаются. Снейп в ответ только неопределенно хмыкал и опрокидывал очередной стакан. А к рассвету уснул. Прямо как был: неумытым, сидя за столом, опустив грязную, патлатую свою шевелюру на плотно сжатые в замок пальцы. — Чертов мальчишка, — думал про себя Аберфорт, пытаясь найти ответ на трудный вопрос: отлевитировать ли освобожденного преступника в спальню наверх или оставить как есть. Ругаться тот стал бы в любом случае, так что некоторая свобода действий у Аберфорта была. В конце концов, осуждающе покряхтев и покачав головой, Аб принес широкий плед и укутал им худую костлявую фигуру. — Чертов мальчишка, — шепотом повторил он. И вздохнул, радуясь про себя, что тем обжигающе холодным майским днем принял верное решение. Когда потоки новоприбывших самоубийц для битвы в Хогвартсе иссякли, а эвакуированные дети из школы были переданы в руки надежных людей, Аб решительно запечатал проход. — Беги отсюда пока подальше, — сурово сказал он Ариане. — Нечего тебе тут делать. Ничего хорошего не будет. — Тебя тоже убьют? — серьезно спросила она, глядя на него своими огромными доверчивыми глазами. — Не знаю. Я постараюсь, чтобы нет. Увидимся в любом случае, — проворчал Аб и поспешно удалился. Не любил он все эти душещипательные разговоры, ох, не любил. «В конце концов, нянькой я к ним не нанимался. И палочкой с проклятиями меня никто не заставит махать. Ни мой придурок братец, ни этот кретин безносый», — думал про себя Аб, обходя Хогсмит и напряженно вглядываясь в темноту. Он не искал приключений. Не в этот раз. Ясные, внимательные, острые не по годам глаза выискивали раненых. Так, в его трактире, ставшем временно лазаретом и укрытием, оказался один раненый паук, два обожженных проклятиями кентавра, один ослепленный и оглушенный мандрагорами оборотень, растерявший на поле боя всю свою силу и злость и превратившийся в беспомощного щенка, трое мальчишек-пятикурсников, которых он на всякий случай заклятием приклеил друг к другу (если будет жарко — убежать смогут, но не сунутся в битву). Последней он привел к себе в трактир перепуганную девочку-старшекурсницу. Она дрожала и как-то странно прижимала свою волшебную палочку к груди. Аб быстро набросил на нее сканирующее. Цела. — Не ранена? — для надежности спросил он. Девочка, ставшая вдруг выглядеть намного младше своих лет, отчаянно замотала головой. «Вот все они так, — с грустью подумал Аб. — Хорохорятся, вырасти хотят раньше времени. А как столкнутся с той кашей, которую сами же и заварили, вдруг понимают, что не прожили еще свое детство. И пусть в этот раз виновата не эта девчонка. Все равно, какое-то глупое безумное повторение. Альбус с Геллертом тоже вон чувствовали себя большими. Однажды...» Пока размышления не стали совсем уж тоскливыми, Аберфорт решительно тряхнул головой и сказал самым суровым своим тоном: — Присмотри тогда за ними всеми. Из дома — ни шагу. Никого не пускать. Защитный купол тут крепкий. Чаем можешь их напоить. Или бренди. С удовольствием отметив, как удивленно распахнулись ее глаза при упоминании бренди, Аб, кряхтя, снова отправился на поиски. В этот раз нелегкая принесла его в начинавшую дымиться Визжащую хижину. Там-то он и увидел мальца Снейпа в луже крови на полу. Да, видок у того был очень неживой, но Аб помнил, что этот мальчик-скелетик вечно встревал в неприятности и после передряг всегда выглядел ужасно. Поэтому, недолго думая, Аб сгреб его на руки, и с удовлетворением услышал, как слабо и глухо, но упрямо бьется сердце мальца. — И правильно. Нечего тебе умирать. И не пожил еще, — нашептывал Аберфорт своей ноше, отправляясь не в трактир, а сразу в Мунго... <empty-line> — Наверное, надо было его сразу в Бразилию отвезти, — пробормотал Аб, поправляя съезжающий с костлявой фигуры плед. — А то вон все киснет и киснет. Аберфорт и не знал, что Снейп, хоть и пребывал в неподвижности и дремоте, но все слышал. «Только Бразилии мне еще не хватало», — фыркнул тот про себя. * * * Стиснув зубы и пошатываясь от боли, Снейп заставил себя принять вертикальное положение, упрямо выпрямив спину и расправив плечи. Одним точным, натренированным движением палочки заправил кровать. Еще одно плавное движение руки — и невербальное Эванеско очистило пыль с и без того практически стерильных книг и вещей. Каким бы разбитым ни чувствовал себя Снейп, зарастать грязью и хаосом было не в его привычках. Поморщившись при одной мысли о еде, Северус выпил чашку обжигающего черного кофе и отправился в душ. Сегодня в Министерстве не должно быть много лишних зевак. Лучшая возможность незаметно прошмыгнуть во вверенную ему лабораторию. — Надеюсь, ты не подведешь, старина, — сказал ему тогда Кингсли и панибратски похлопал по плечу. При одном воспоминании об этом Северус презрительно скривился. Откуда пошла мода на приятельские отношения? С каких это пор люди могут запросто называть тебя «старина»? Но ни тогда, ни сейчас Снейп ничего не сказал. Не в том он был положении. Подавив тяжелый вздох и даже не глядя на себя в зеркало, Северус накинул самую черную и мрачную мантию и стремительно вышел из дома. Летучий порошок опять не вовремя закончился. «Надо будет сказать министру, чтобы выдавал мне его бесплатно и регулярно», — подумал Северус и мгновенно аппарировал в министерство. Колено болело нещадно, Северус шел медленнее обычного, попутно замечая, что людей слишком много для субботы. Почему-то ему все время попадались женщины, одетые, пожалуй, очень уж вычурно для работниц министерства в будний день. Поскольку эта информация никак не могла повлиять на его непосредственную работу, Северус лишь равнодушно пожал плечами и пошел дальше. Он старался замедлять шаг, чтобы не приволакивать предательски обжигающую болью ногу. Вот наконец толпа поредела, и можно было немного расслабиться, не ожидая столкновения с очередным идиотским посетителем или служащим бесполезного министерства. Как ни странно он любил тихий спокойный полумрак широких коридоров, едва подсвеченный золотистыми лучами искусственного солнца, падающими из резных окон под самым потолком. Скошенные углы помещений придавали им массивный и величественный вид. Было в этом что-то отчужденное. Как будто сама вечность насмешливо шептала проходящему: — Не ты первый, не ты и последний. Будут другие. Странно, почему-то мысль о других успокаивала. Снейп все еще помнил, как угнетающе тихо и зловеще было в этих коридорах во время правления Темного Лорда. Тогда он был здесь по делам школы пару-тройку раз. Казалось, что окна внезапно оделись решетками, и не свет, а косые лучи проклятий падают на каменный пол. В тягучем, почти окаменевшем воздухе звуки шагов отдавались гулким эхом. Странно, хоть и сейчас в какой-то степени он по-прежнему оставался директором Хогвартса, эхо шагов больше не настораживало, не пугало. Сейчас то же эхо шагов не казалось ни настороженным, ни мрачным. Наоборот, оно бодрыми разноцветными мячиками упруго отпрыгивало от стен. Вот уже в коридоре не осталось практически ни одного досужего разгильдяя. Северус облегченно выдохнул и тут в него на полном ходу врезался какой-то остолоп. Затрепыхался, запутавшись в эффектном и незаменимом для сокрытия ран и печалей плаще Снейпа. Громко вскрикнул, дернулся пару раз и неслабо приложил локтем Северуса по почке. А потом придавил и больное колено. — Какого дьявола ты творишь, сукин ты сын? — разъярённо зашипел Северус. Говорить громко он не мог, так как укус Нагайны не обошелся без последствий, и в арсенале запугевателя остались лишь шипящие и свистящие звуки, уподобляясь одному из своих покойных работодателей. Молодой человек выпутался из мантии и уставился на Северуса. При этом вид у него был дикий и шальной. — Э-э-э, — только и сказал он. Северус невольно расхохотался. Синий костюм выглядел неожиданно приемлемо, даже приятно. Но голубой жилет со слегка старомодной вышивкой в виде двух огненных фениксов был нелеп до невозможности. — Метите в министры, Уизли? — ядовито спросил Северус, намеренно пропустив уважительное обращение "мистер". — С чего вы взяли? — спросил Перси, оглядываясь по сторонам. — Феникс — есть. Осталось купить должность профессора в Хогвартсе, и так до директора дорастёте. Последняя фраза выбила из Перси дух. — Уподобляетесь покойному Альбусу? — едко спросил Северус. Снейп как всегда лидировал. Перси что-то неразборчиво пробормотал, осознавая насколько нелепо и комично выглядит, даже при всей теплой поддержке неотразимого жилета. Щеки предательски начали пылать, за ними жаркий румянец пополз к шее. Неровным движением Перси ослабил воротник. И тут заметил, или ему это так только показалось в угате, как легкая улыбка чуть тронула уголки тонких губ бывшего преподавателя зельеваренья. Перси вздохнул и вскинул голову. Ответ пришел сам, но вот понравится ли он Снейпу? Дерзкие и какие-то нелепые слова просились наружу. Перси захотелось вдруг увидеть, как сердится Снейп. Или ухмыляется. Странные желания. Слова вылетели прежде, чем он успел их поймать. Глядя в черные, колючие, вызывающие и манящие глаза собеседника Перси понял, что с замиранием сердца ждет ответ. Перси и сам не мог бы сказать. Однако все происшедшее в субботу имело смысл, не так ли?