История одного жилета

Перси вздохнул и вскинул голову. Ответ пришел сам, но вот понравится ли он Снейпу? Дерзкие и какие-то нелепые слова просились наружу. — Главное, чтобы денег хватило, а еще говорят, что директор в Хогвартсе — самовлюблённый самодур. Сказал — и подавил желание зажмуриться. Перси вдруг понял, что нарочно дразнит Снейпа. Что ему почему-то позарез нужно увидеть, как тот сердится. Или ухмыляется. Странные желания. Слова вылетели прежде, чем он успел их поймать. Глядя в черные, колючие, вызывающие и манящие глаза собеседника, Перси понял, что с замиранием сердца ждет ответ. Который, естественно, не заставил себя ждать. Только оказался абсолютно неожиданным. Конечно, о какой предсказуемости можно говорить, когда имеешь дело со Снейпом? Худое, острое от холодной сосредоточенности лицо, еще недавно искаженное гримасой боли и ярости, вдруг рассыпалось тонкими лучиками смеха. Звук был глубокий, бархатистый и почему-то очень приятный. Как если бы Перси вдруг услышал, как мурчит тигр. Снейп сам себе удивился. От дерзких слов глупого мальчишки почему-то стало легко. В них не было ненависти, не было желания оскорбить или унизить. Так молодые тигрята, притворно рыча, набрасываются друг на друга. Без всякого стремления убить или покалечить. Отсутствие по отношению к себе такого желания было непривычным. Северус вдруг понял, что даже подлое колено на время затихло. Боль отступила. Смеяться, что ли, нужно чаще? — И все-таки не стоит уподобляться покойному директору. У него совершенно не было вкуса, — не удержался и съязвил Снейп. *** Странно было видеть, как теплеют от смеха темные суровые глаза. Как разглаживаются на мгновение глубокие острые линии, залегшие между бровей и в уголках рта. Перси с удивлением вдруг понял, что стоящий перед ним человек еще молод. Конечно, это извечный взгляд ученика на учителя: сколько бы учителю ни было лет, всегда кажется, что он стар, как дедушка Мерлина. Общая привычная мрачность Снейпа добавляла его внешности добрых пару десятков лет. «А ведь он всего-то лет на пятнадцать старше меня. Пустяки, на самом-то деле, мы же не маглы, хотя и для них это не то чтобы слишком много. Мантикоры и муховертки, почему мне всегда казалось, что ему лет сто? Особенно в тот год директорства…» Как же так вышло, что Перси никогда не видел, как Снейп смеялся? «А ты сам-то часто смеялся во время войны?» — мысленно одернул себя Перси, неожиданно поняв, что для Снейпа война не прекращалась последние лет двадцать. Тот лишь пожал худыми плечами, острыми, как крылья дракона, и безжалостно прервал неуместные размышления Перси: — И все же я советовал бы вам эту гадость снять. Вероятно, найдутся люди, у которых этот синий кошмар вызовет нервный смех. Легкий ироничный наклон головы — и черная мантия бывшего преподавателя зельеварения растворилась в бархатном сумраке коридора. Перси постарался настроиться на рабочий лад, поймать мысли и планы, одолевавшие его еще полчаса назад. Как назло, коридор был полон сослуживцами. Перси привычно на ходу кивнул Уиткинсу, самому, пожалуй, унылому коллеге по отделу, чья лошадиная физиономия всегда была полна абсолютного и глубокого разочарования в жизни. Улыбнулся уголками губ мисс Аткинсон, молоденькой секретарше с большими густо подкрашенными глазами. Неизменно розовые волнистые банты задумчиво покачивались у нее на макушке, в такт ответному поклону. «И чего это нелегкая их всех сегодня на работу принесла? Будто и не суббота вовсе», — с раздражением подумал Перси, которому почему-то хотелось остаться наедине со своими мыслями о профессоре Снейпе. Сознание не отпускало ощущение какой-то неправильности. Что-то было странное в этой встрече. Ощущение не то тревоги, не то сожаления клубилось вокруг. «Неужели вид смеющегося Снейпа так выбил меня из колеи? Нет, не то». И Перси вдруг понял, что привычная летящая его походка пропала. Всегда безупречный директор еле заметно припадал на левую ногу. Проклятая война. * * * Странно было видеть глаза, с теплом смотрящие на тебя. Ни капли ненависти или осуждения, праздного любопытства или презрения. Как будто парень встретил давнишнего знакомого и просто рад его видеть. Смешные мысли лезут с утра в голову. Кажется, война сильно потрепала этого Перси. Разрыв с семьей, о котором столько говорили тогда в школе, попытка самостоятельного выбора и горькое осознание ошибки. Смерть брата, в которой Перси наверняка винит и себя. Вон как повзрослело и заострилось его лицо. Привычные черные тени залегли вокруг глаз. Морщины осколками былой радости разбежались от опущенных уголков губ. Хм, а у вас таки есть что-то общее. Подлая война. Как корежит она человеческую жизнь. Снейп шел по коридору, ноги сами выбирали привычную дорогу к лаборатории. А в голове все крутилось странное ощущение неправильности происходящего. Кажется, этот мальчишка растерял всю свою напускную серьезность. Даже вон шутить пытается. Только глаза до самого дна полны мглистого льда. «Что мне за дело до бывших учеников?» — решительно оборвал эти странные мысли Снейп и распахнул тяжелую кованую дверь в лабораторию. На него пахнуло жаром. Огромное ощетинившееся чудовище огня бросилось к «самовлюбленному тирану» и директору Хогвартса. Дверь сзади с лязгом захлопнулась. *** Перси так и не успел дойти до своего отдела. По пути туда, на узком повороте коридора его догнала циркулярная записка. «Уважаемый Персиваль Уизли, работник отдела магического бла-бла-бла… просим вас немедленно явиться в кабинет 369. Отделу магического бла-бла-бла требуется ваше содействие в разрешении…» Перси наизусть знал все эти серьезные, пафосные обороты официальных циркуляров. Сам такие писал. Поэтому внимательно вчитываться в бумагу не стал. Глаза привычно выхватили главное: «Немедленно явиться… кабинет 369…» «Наверное, лучше не откладывать», — подумал Перси и, решительно развернувшись, направился по указанному адресу. «Кажется, там лаборатория Снейпа где-то недалеко», — промелькнуло у него в голове, и сразу почему-то потеплело в груди. *** Отработанными до автоматизма движениями Снейп в ту же секунду поставил щит между собой и огненной яростью. Сработал условный рефлекс, сформировавшийся за годы полной опасностей жизни. Привычка ожидания проклятия или убийственной каверзы вырабатывалась годами и приносила свои плоды. «Опять жив», — пронеслось в голове, но Снейп только повел плечами, стряхивая неуместную сейчас рефлексию. Лаборатория была охвачена огнем. Пламя весело танцевало в длинных, прекрасно организованных шкафах, где каждая склянка знала свое место. Горячие, любующиеся своей первобытной силой языки огня подбирались к рабочим столам. Там как раз настаивались новые основы для зелий. Сами по себе совершенно безобидные, при сильном нагревании они давали эффект разорвавшейся бомбы. Половины министерства точно не станет. — Мерлиновы подштанники, только не это, — прорычал Снейп и бросился к столам. «Не слишком ли высокая честь для бывшего пожирателя и убийцы? Глупо устранять меня с такой помпой», — подумалось вдруг, но Снейп отогнал от себя и эти мысли, целиком сосредоточившись на взрывоопасных основах. Каждую нужно было сперва изолировать от подступавшего со всех концов жара и только потом убрать обычным Эванеско. Операция нетрудная, но в условиях предельно нагретой окружающей среды зелья нельзя было испарить все сразу, только по очереди. Методично и постепенно. Наиболее близкие к огню котлы уже начали характерно стекленеть и покрываться сотнями мелких трещинок, каждый из них потенциально мог разнести половину лаборатории. Основная трудность заключалась в количестве зелий. Нужно было успеть нейтрализовать все до прихода огня. Даже небольшой остаток одного-единственного зелья… Снейп не успел закончить мысленную фразу, как ее прервал чей-то надсадный кашель. *** Пока Перси шел в полутьме министерского коридора, мысли его витали где-то далеко. Ноги привычно выбирали кратчайшую дорогу. За многие годы, проведенные в стенах этого здания, Перси успел основательно изучить практически все его узкие ходы и лабиринты. «Я только взгляну сперва на лабораторию, краем глаза… Если уж стало заметно, как он хромает, все может быть очень серьезно, — мысленно уговаривал себя он. — Да, в няньки я ему не нанимался. Да, знаю, что он меня живьем закопает и на могиле спляшет, если догадается, о чем я думаю… Да, медики его лечили, выписали, и он уж пару лет как после… того дня. Но он никогда раньше не хромал. По крайней мере, так заметно. Я только на секунду загляну и уйду…» И Перси просунул голову в услужливо приоткрывшуюся дверь лаборатории. Въедливый, полный сарказма внутренний голос почти успел поинтересоваться, как Перси собирается объяснять свою назойливость, но волна горячего воздуха резко ударила в нос и вышибла все мысли. Со всех сторон слышалось зловещее потрескивание разбушевавшегося пламени. Дверь с глухим лязгом захлопнулась за невольно подавшимся вперед, навстречу опасности, Перси. Кажется, он даже слышал щелчок запирающегося замка. «Как крышка гроба, — подумалось ему. — Бедная мама…» Боковым зрением Перси заметил привычную фигуру в черном, яростно колдующую над столами с зельями. Сразу почувствовав себя спокойнее, Перси попробовал осмотреться. Несмотря на кажущуюся хаотичность картины разрушения, в ней прослеживался какой-то порядок. От стен к центру лаборатории тоненькими струйками тянулся танцующий огонь. От столов с основами зелий Снейп его почти уже отогнал. Но жадные языки вплотную подбирались к лабораторному шкафу. В Хогвартсе, в таком же точно шкафу Снейп хранил свои заметки и разработки новых рецептов. Вот что надо спасать в первую очередь! И Перси решительно направился к шкафу, привычными движениями руки усмиряя разбушевавшееся пламя. Младшие братцы частенько устраивали пожары, и за время своего детства Перси поднаторел в заклинаниях тушения. В голову лезли злые мысли. «Счеты решили свести, гады, — зубы заскрежетали с неожиданной для их обладателя резкостью. — Воспользовались, что сегодня суббота, и он наверняка окажется тут один, — при этих мыслях в груди почему-то заныло, и Перси с утроенной силой набросился на нагло ухмыляющиеся языки пламени. — Дождались, когда он стал слабее, подлые сволочи». Кого он называл сволочами, предположить было довольно трудно, в магическом мире существовало множество людей, мечтавших увидеть Снейпа, жарящегося в безжалостном огне. Но себя почему-то Перси никак не мог отнести к таким людям. «Живи, только, пожалуйста, просто живи», — лихорадочно думал он, вновь и вновь сбивая поднимающиеся языки пламени. Но вот свитки были надежно укутаны в непроницаемый кокон и подвешены в воздухе под самыми надежными чарами — Перси ими Нору укрывал в тот год. Наконец-то появилась возможность приблизиться к Снейпу. К этому времени помещение настолько раскалилось, что Перси зашелся в удушающем сухом кашле. — Где вы были все это время? — бросил ему Снейп вместо приветствия. — Я вот, рукописи тушил, — прохрипел оторопевший Перси. — Это бы нам, безусловно, очень помогло во время взрыва. Чему я вас столько лет учил? Где вообще у вас голова? — Но там же ваши записи, — продолжал оправдываться Перси. — Там же новые идеи, проекты… Еще более бледное, чем обычно, лицо перерезала кривая ухмылка: — Да, если бы половина министерства разлетелась ко всем дементорам, сохраненные рецепты улучшенного снотворного очень пригодились бы волшебному миру. Кошмары запивать. Снейп ворчал, плюясь ядом. А в груди непривычно тепло становилось от наивности этого мальчишки. Рецепты он полез сохранять. Новые идеи ему жалко. Адепт зельеварения, мантикора его раздери. «Там же ваши идеи, ваш труд!» — возмущенно смотрели светлые с искорками глаза. И в них плескалось странное, непривычное тепло, ранее никогда не адресованное Снейпу. Кто и когда ценил его труд? «Сколько пафоса», — мысленно сплюнул он. Наверное, это и есть самый верный предвестник старости. Пафос и сентиментальность. «Обними его еще сейчас и зарыдай на плече младшего товарища», — ехидно прошипел внутренний голос. И то верно, сперва нужно было все-таки попробовать выбраться из огненного кольца, все плотнее сжимающегося вокруг двух отчаянных волшебников. Угроза взрыва была устранена, но с огнем совладать оказалось непросто. Его как будто подпитывали чьи-то силы, и в маленькой лаборатории уже заканчивался воздух, а стены все сильнее раскалялись.