История одного жилета

И тут оба они услышали стремительно приближающийся заунывный свист. Он нарастал, не набирая громкости, но становясь как будто объемнее. Перси инстинктивно повернулся лицом к источнику шума, пытаясь загородить собой Снейпа и выставив вперед палочку. Бледное свечение двигалось к ним через лес. — Мы же уже выяснили, что в боевой магии вы пока не очень сильны, — шепнул ему на ухо Снейп и отодвинул с дороги. На поляну высыпали странные прозрачные фигуры. Их можно было бы назвать призраками, если бы не странная форма тела и необъяснимый заунывный свист, исходящий, кажется, от самого неяркого свечения. — Господин Директор, — прошелестели они, нагнувшись в полупоклоне. Перси бросил взгляд на лицо Снейпа. Оно стало напряженным. Заострились углы тонких бровей и подвижные, хищно раскинувшиеся вразлет, крылья носа. Тонкие губы сомкнулись сильнее, как будто силились запереть боль и печаль. Вместо ответа Снейп лишь отрывисто поклонился существам. В черных глазах его отражался их холодный потусторонний свет. Было что-то до того скорбное во всей его фигуре, что Перси невольно схватил своего учителя за плечо, когда тот двинулся навстречу призракам. — Это действительно безопасно, сэр? — почему-то шепотом спросил Перси, забыв о субординации. — Мне они не причинят никакого вреда, успокойтесь, — с невозмутимым видом ответил Снейп, с трудом оторвав взгляд от прозрачных фигур. — У меня здесь есть еще некоторые обязательства. Увидимся завтра. И прямая фигура быстро скрылась в расступившейся тьме ночного Запретного леса. * * * Дни летели за днями. Позднее, наполненное наступающим холодом лето незаметно обернулось осенью. Мокрые тучи заволокли небо, чавкающие лужи под ногами не отражали ни единого всполоха синевы. И на вечерних занятиях, как называл про себя Перси их почти ежедневные тренировки, Снейпу все чаще приходилось окружать полянку согревающими чарами. Черные стволы притихших деревьев обступали маленькое пространство, небо над головами хмурило темные брови, приглушенный магический свет и тепло странно контрастировали с окружающим миром. В то же время казалось, что Лес бережно хранит их уединение. Перси и сам не понял, как привык, едва придя в Министерство, сворачивать по направлению к лаборатории. Офисное помещение родного отдела смотрелось уже на удивление чужеродным, как будто Перси предложили аппарировать в другую страну. Бегающие глазки Уилкинса, вкупе с его вечно недовольной физиономией, у кого угодно могли бы вызвать расстройство желудка. Равнодушные кивки коллег так разительно отличались от пристального цепкого взгляда Снейпа, которым тот приветствовал помощника каждое утро. Только мисс Аткинсон по-прежнему неизменно улыбалась Перси, хотя от ее вычурных заколочек и витиевато изогнутых брошек, да надушенных блузок в кружевах почему-то до смерти болела голова и сводило зубы. Перси неоднократно ловил себя на мысли, что ему нравится работать со Снейпом, просиживать дни напролет в лаборатории, частенько застревая там и на выходных. Помимо образцового порядка, в помещениях, где царил Снейп, была еще какая-то странная пронзительность воздуха, какой-то особенный запах старых книг и уединения, полынных горьких трав и отцветших цветов. Там всегда хотелось задержаться, прислушаться к тишине и самому себе, поработать всласть, давая волю воображению, идя на поводу у неожиданных идей и решений. Странное чувство тепла и спокойствия вызывали и вечерние аппарации в Хогвартс, когда Перси слегка дотрагивался до жилистого и какого-то удивительно надежного плеча Директора. Так Перси теперь называл про себя Снейпа. Почему-то казалось, что это звание удивительно ему подходит. Перси замечал про себя, что фигура Директора смотрелась как нельзя более органичной именно в пространстве Хогвартса, тогда как в Министерстве стремительные летящие движения Снейпа невозможно контрастировали со всей обстановкой. Кажется, у маглов было выражение «белая ворона». Белым Снейпа назвать было никак нельзя. Но на фоне благодушного спокойствия Министерства он казался чужеродным, нелепым — черной взъерошенной вороной в стае домашних ухоженных голубей. Даже их общение сильно отличалось в Министерстве и в Хогвартском Лесу. В министерстве оно характеризовалось одним словом — напряжение. Во-первых, потому что в пыльных, темных коридорах Министерства Снейп напоминал пантеру, готовую к броску. При внешней небрежности и общей вальяжности, в каждом скупом движении сквозила опасность хищника, готового к решительным и кровожадным действиям. Складки у губ, морщина между бровей становились жестче, злее. Во-вторых, одним из самых, пожалуй, отягчающих факторов было то, что Снейпа почему-то очень волновала потерянная записка, и он неустанно напоминал Перси о ней. Многократные попытки найти ту злосчастную бумажку каждый раз завершались полным фиаско, и Перси уже не мог спокойно думать о том странном клочке бумаги. Иногда казалось, что эта летающая инструкция ему приснилась или была просто результатом ловкого внушения. Каждый раз, встречаясь с Директором в Министерстве, Перси чувствовал себя из-за этого как ученик, не выучивший урок, в бессильной ярости кусающий молча губы, не в состоянии найти оправдания собственной беспомощности. Атмосфера у стен школы была, напротив, наполнена спокойствием. Снейп в целом выглядел менее опасным и зловредным. Как будто очень крупный и когтистый зверь находится на своей территории и в своих владениях, где иногда может даже позволить себе и небольшую напускную небрежность. Он бросал короткие фразы, приказ или похвалу — да, да, пару раз Перси заслужил скупую похвалу Директора, и не намерен был останавливаться на достигнутом. А еще раза два или три Перси заметил, как Снейп улыбается. Уголками губ, но черные глаза становились теплее, и где-то на самом дне там плясали веселые чертенята, казалось, еще минута — и этот насупленный суровый человек вдруг разразится заразительным азартным смехом. Перси почему-то казалось, что у Директора только такой и должен быть. И даже дал себе слово, что обязательно постарается как-нибудь рассмешить своего наставника. Почему-то очень хотелось услышать его смех. Но пока что до этого было как до Луны. Перси не отчаивался, тем более, что в него вселяли надежду живущие лучинки в уголках губ и тихое, почти медовое тепло, отражающееся иногда в глазах Снейпа. Даже от этого одного Перси чувствовал странное приятное покалывание в груди и на кончиках ушей, становилось отчего-то очень легко на душе и хотелось пуститься в пляс. Но подобные проявления человечности у Директора Перси наблюдал лишь в Хогвартсе. Там вообще все было намного органичнее, мягче. Это утро началось как обычно, с холодного промозглого ветра вперемешку с колючими льдистыми каплями дождя. Сколько ни кутайся в шарфы и согревающие чары — никакого спасу от пробирающего до костей осеннего присутствия найти не удавалось. Даже мамины свитера не помогали. К тому же Перси, ругая себя за суеверность, продолжал носить ближе к телу бархатный жилет. Мама Молли утверждала, что пришла пора избавиться от летней тряпицы, перейдя к более подходящей по сезону одежде. Но Перси нравилась неизменная теплота мягкой ткани, золотые фениксы на синеватом фоне и легкое трепетание материала, когда хозяин жилета переживал или отражал заклятия Директора. Слушая заунывное завывание ветра за наколдованными окнами, глядя на подвижную фигуру зельевара, Перси вдруг ощутил неизвестно откуда нахлынувший прилив счастья. Ни от чего, просто от стечения обстоятельств. Вот уже месяц он, Персиваль Уизли присутствует при создании величайшего изобретения, которое перевернет существование магического транспорта. При этом Снейп не только не убил своего неловкого ученика, но даже согласился обучить основам боевой и защитной магии. Конечно, от дополнительных занятий болели руки, спина и все остальные части тела. От негодующего Директора сильнее всего ломило зубы, Перси прямо физически ощущал, как въедливо ввинчиваются в нервы все колкие замечания и ухмылки строгого наставника. Тем не менее, пару раз Снейп даже собирался улыбнуться. И совсем недавно, буквально пару дней назад, почти похвалил Перси. Опять. Вне сомнений, если бы не отвлекся на подновление согревающих чар, то вполне мог бы и похвалить. А совместное питье кофе уже не вызывало желчного раздражения, а стало почти привычной рутиной. Но сегодня действительность, кажется, всерьез решила разбить хрупкое чувство уюта и впустить в душу осенний ветер разочарования. — Вы идите, перекусите один, мне некогда сейчас, — бросил Снейп из-за плеча, и Перси, глубоко вздохнув, поплелся в министерскую кофейню. Когда они обедали вдвоем, то обычно покидали мрачные и душные стены Министерства. Кажется, им обоим нравилось отдыхать от убийственной серьезности и тихих перешептываний министерских служащих. Там, на узких улочках магловского Лондона всегда можно было найти небольшое уютное кафе, где чашка дымящегося кофе и толстый сэндвич услаждали глаз и желудок, а неспешное воркование маглов настраивало на благодушный лад. Снейп, казалось, любил такие места, чувствуя себя там как рыба в воде. Перси думал, что Директора особенно привлекает то, что он мог оставаться неузнанным и свободным. Сегодня же Перси начал подозревать, что было в этом и нечто другое. Унылая чашка слабого остывшего чая стояла на сероватом, под мрамор, столике. Не было сил ни вылить ее, ни выпить. Что-то было неправильное в приеме пищи, когда ешь в одиночку. — …убийца, — донесся до ушей чей-то хищный шепот. — По нему же веревка плачет. Знаете, у маглов есть такой обычай. Самых закоренелых преступников они обматывают грубой веревкой за шею и подвешивают на высоком дереве. Думаю, нам стоит ввести подобный обычай. Для закоренелых убийц, подобных ему. Помимо воли Перси навострил уши. Почему-то тихие перешептывания очень не понравились ему. — Ой, да бросьте вы, — пропел женский голос несколько громче. — Тоже скажете, злодея нашли. Этот господин из разряда паразитов. Блоха, пиявка. Вечно умудряется примазаться к сильному игроку. Вы только вспомните, как ценил его Дамблдор… А теперь и министр благоволит… И спрашивается — за что? За какие такие заслуги подобная шваль получает особое отношение? Нищеброд, ничего не умеющий и вечно путающийся под ногами. Строящий из себя великого мага, привыкший приосаниваться перед беспомощными учениками. Полное ничтожество… На виске у Перси настойчиво задергалась жилка. Нет, этого просто не может быть. Какому разумному человеку придет в голову так изворачивать события, нет, это явно о ком-то другом… — А вы слышали, что теперь ему выделили целую лабораторию? Да, да… Умеют же некоторые… Перси почувствовал, как что-то тяжелое навалилось на грудь и железной кувалдой застучало в висках. — Это еще что! А вы знаете, как ловко он обставил совет директоров? Вы что, не слышали? Этот проходимец без роду и племени до сих пор числится директором Хогвартса. Имеет наглость утверждать, что якобы Замок не дал снять с него полномочия. Конечно, некоторые приспешники темной магии запросто могут одурачить не только целый свет, но и старый замок. Говорят, совет попечителей в полном составе был решительно против. Петиции от учеников, учителей… И что? Все совершенно напрасно. Магия замка заблокировала решение, подписи и печати исчезали с приказов сами собой, а двери кабинета до сих пор открываются только перед этим приспешником Того-Кого-Нельзя-Называть… Неплохо было бы вообще проверить замок на лояльность нынешнему Министерству. В конце концов, Тот-кого-нельзя-называть тоже учился в школе, мог как-то повлиять на замок… Сомнений, кажется, не оставалось. — Ну, ну, милочка, — послышался увещевательный сладкий шепот. — Я думаю, что все тут гораздо проще. Речь наверняка идет о неприкрытом подкупе официальных и деловых лиц. Ну, и о шантаже, конечно. Я же говорила вам — это кровавый убийца. Как только министр, судьи Визенгамота и вообще все порядочные волшебники могут дышать одним воздухом с этим исчадием ада на земле? — О, а вы слышали, что это убожество еще и неразборчиво в постельных связях? — Да что вы говорите? Кто же на такого урода позарится? — О… Это крайне интересная история… Внезапный шум в ушах перекрыл все разговоры. Перси до боли зажмурился, пытаясь удержать в себе рвущуюся наружу ярость. Почему-то он был абсолютно уверен в том, что если сейчас обернется и убьет двух мерзавок, разговаривавших позади него, Снейп спасибо за это не скажет. А потому Перси изо всех сил старался дышать ровнее и не открывать глаза, только сжимая в руке почему-то нагревшуюся вилку. Спустя пять минут или вечность Перси медленно выдохнул и рискнул взглянуть вокруг себя. Столик позади был уже пуст. Лишь желтые разводы в виде двух полукругов подтверждали, что там действительно кто-то сидел. Сумерки осенью приходили рано, и в этот час министерская столовая выглядела по-вечернему пусто. Перси осторожно опустил руку на стол. В сжатом до сих пор кулаке оказалась покореженная вилка. «Надо бы ущерб столовой возместить. Все же порча казенного имущества», — быстро пронеслось у Перси в голове. Он осторожно выдохнул и медленно встал из-за стола. «Ни за что на свете не буду больше сюда ходить», — решил он, и на душе стало немного легче. Осторожно шагая по министерским коридорам, Перси размышлял, что вот еще час назад был почти совершенно счастливым, беззаботным человеком, верящим в мир и окружающих его людей. Теперь же люди, все как один, казались мерзавцами, мир — грязной помойкой, а жизнь — удивительно несправедливой дрянью. «Если так плохо мне, то как же тоскливо бывает ему, — кусая в раздражении губы, опять и опять думал Перси. — Только боль и ненависть, работа и обязанности. Какое нужно иметь мужество, чтобы не покончить со всем этим свинством немедленно!» «Упрямство или просто дурной характер тоже не надо сбрасывать со счетов», — добавил въедливый внутренний голос. Огромный и по-старомодному неспешный министерский лифт приветственно лязгнул зубами, выпуская приехавших по назначению волшебников и беря на борт новых. — Лаборатория, третий снизу уровень, — на автомате произнес Перси. И не узнал своего голоса, таким глухим и серым он показался ему. Лифт неторопливо тронулся. Теперь, после второй магической, они стали ездить намного медленее. В целях безопасности, как уверяли всех гигантские надписи на стенах. — Добрый день, коллега! — прокричали ему откуда-то сверху, и Перси увидел сквозь решетчатое стеклянное окошко в дверях мистера Уилкинса, растянувшего губы в странной улыбке и приветственно приподнявшего шляпу. — Добрый, коллега?.. — пробормотал полувопросительно Перси. — Для вас добрый. И тяжело оперся на стену лифта. — Устали от рутинной суеты? — послышался ехидный голос из угла слева. И в Перси уперся тяжелый взгляд знакомых черных глаз. — Можно сказать и так, — процедил Перси, чертыхаясь про себя. «Вот только ваших шуточек мне сейчас и не хватало», — подумал он, а вслух сказал: — А я как раз к вам еду, сэр. И вдруг подумал, что вечная язвительность могла быть лишь ответной реакцией на ту неприкрытую черную злобу, сопровождавшую этого человека практически всю жизнь. Так дикобраз, заметив опасность, немедленно выпускает наружу огромные черные иголки. Представив себе Снейпа в образе дикобраза, Перси ощутил прилив какого-то странного тепла и неожиданной нежности. — Очень рад вас видеть, — неожиданно для себя зачем-то прибавил Перси, еле сдержав дурацкую улыбку, готовую расплыться на лице. И мысленно добавил, глядя на изумленно взлетевшие вверх тонкие брови Директора: «Как все-таки хорошо, что вам на них на всех плевать. Спасибо за это, сэр». В следующую минуту раздался странный щелчок. Погас свет. С натужным грохотом что-то лопнуло наверху, и железная коробка лифта со страшной скоростью понеслась вниз.