Эзра Гилман. Тонкие грани.

Секундная стрелка часов непреклонным тюремщиком приближала назначенную минуту. Нервно надкушенные губы уже болезненно саднили, но темноволосый юноша никак не мог заставить себя разомкнуть рта. Его глаза истерично кружились по уютной гостиной, сбивая поочередно то заботливое фото в золоченой рамке, то вычурную статуэтку, а после и вовсе плашмя рассекаясь о дорогой домашний кинотеатр. Гладко выбритые точеные скулы нервически подрагивали, а по-прежнему налитые кровью белки воспаленно ныли, доставляя дискомфорт. Гилман тяжело дышал, натянув до костяшек пальцев любезно предложенный Мартой свитер цвета горчичного порошка, и с липким страхом на холке дожидался рыжеволосой хозяйки просторной гостиной и этого уютного дома на Воррен стрит. Словно в немом желании предугадывать все потаенные страхи косматого брюнета, девушка появилась в комнате и позволила радушной улыбке коснуться ее нежно пюсовых губ. -Ну что, время менять имидж? – Марта Фитц расчертила легкой дугой воздух, держа в одной руке ножницы, а в другой незамысловатый гребешок, выточенный неизвестным мастером из деревянного бруса. Эзра недоверчиво скосил в сторону рыжеволосой авантюристки свои серые глаза, выражая тем самым крайнюю степень сомнения, на которую едва способен человек в его положении. -С каких пор ты умеешь стричь? – не преминул поинтересоваться Эзра, не выпуская из солнечного сплетения плотного сгустка страха остаться лысым. -С тех пор, как я замужем за Робином. У него свой салон красоты. – не переставая обезоруживающе улыбаться, все с той же легкостью ответила Марта, поудобнее перехватив рукоятку профессиональных парикмахерских ножниц, - А сейчас, Эзра, будь добр, закрой свой рот и не дергайся. Иначе я отрежу тебе ухо. Последний аргумент заставил Гилмана буквально окаменеть, вперившись взглядом, полным негодования в широкое светлое окно, за которым игриво разбрасывало свои ласковые лучи беззаботное солнце. Размеренное и легкое металлическое лязганье заставляло беспокойное сердце молодого человека замирать то и дело с опаской и неумолимым страхом за собственные части тела. Пытка продолжалась недолго, и Эзра даже сам не заметил, как Фитц протянула ему круглое зеркало на металлической подножке. Вглядевшись в свои усталые и тусклые глаза, Эзра буквально с безразличием положил зеркало на столик с недопитой чашкой ароматного кофе, и поднялся. Его едва различимо покачивало, а в животе словно рассыпались ржавые гвозди, перемежаясь с ежами. Пошатнувшись в очередной раз, парень крепко схватился рукой за ручку двери в гостиную и замер на месте. -Эзра? – Фитц с опасением наблюдала за своевольным гостем, что так неуверенно расхаживал сейчас по ее гостиной, будучи одетым в вещи ее любимого Робина. Эзра Гилман остался недвижим, лишь подняв вверх руку и опустив низко голову. -Ты не хочешь ехать к нему? – догадка, поразившая мысли Марты, отчего-то заставила ее вздрогнуть и буквально взгромоздить свой взгляд на плечи друга ее детства. Гилмана мутило. Веселый хоровод из ароматной кожи беспризорного и такого дикого мулата, его дикие и ядовито-притягивающие глаза сводили с ума, они буквально всплывали в сознании Эзра, разрывая собой его желудок, кадык, захлебываясь в его горле. Увидеть его снова без возможности коснуться, вдохнуть запах его ломаных ключиц. Это было превыше сил Эзра Гилмана. Тихо взвыв, Гилман подобно собаке из машины, которую везли на усыпление, вырвался из омута и ядовитых каналов своих грез и мыслей, а вместе с тем- и из дома Марты. Эзра лишь на подкорке рефлексов успел схватить с крючка свое пальто, обуть на ходу разные, неведомо с кого снятые, ботинки и не позволить себе разреветься. Его гнали вперед собственные страхи. Он бежал по Воррен стрит, а его ужасы и дикое отчаяние стелились за ним несмываемым следом, как хлебные крошки за Гензель и Гретель. Бояться увидеть человека, до которого нет возможности даже коснуться. Словно вслепую шариться по пустой комнате в поисках выключателя. Гилман задыхался, но не переставал гнать себя туда, где его никто не ждал. Адрес Эдди, который он выучил как дату смерти собственной матери. Сколько сотен раз он проходил мимо этого дома в надежде почувствовать сквозь неприступные каменные стены аромат любимого утреннего турецкого кофе Эда и его геля для душа. Такой интимный, такой далекий. Голова Гилмана кружилась, а мысли, сталкиваясь, разбивались о его глазные яблоки, осыпаясь осколками, заставляя моргать, бороться с непрошеными слезами. Черт подери, Эзра Гилман не плакал даже когда Монику уложили в криво сколоченный гроб, словно чей-то заботливый сандвич в коробочку для ланча! Но сейчас слезы против его собственной воли рассекали его сухую, кое-где даже шелушившуюся кожу, обжигая и срываясь на черный затасканный воротник пальто. Сердце разбито и неровно колотилось в его грудь, словно вторя руке Гилмана, которая уже как три секунды колотилась в деревянную дверь на третьем этаже небольшой многоэтажки по Эшвуд авеню. Дверь с тихим лязгом немного отворилась и в образовавшемся проеме показалось заспанное женское лицо, на котором крайне отчетливо выделялись яркие, цвета холодной каменистой бирюзы, глаза. Недоверчивый и зоркий взгляд буквально ощупал Гилмана, заставив того поежиться и отступить на шаг к лестнице. Его секундная уверенность в себе от взгляда этой особы буквально испарилась, смешавшись с кислородом, который сейчас с такой невыносимой болью разрывал легкие Эзра. -Вам кого? – нотки неприкрытой истеричности и нервозности сквозили даже в этих простых словах, которые обронила недовольная незваным посещением хозяйка квартиры. Ее губы невольно подернул мимолетный импульс, что сразу же сказало Гилману, что у этой обладательницы столь удивительного оттенка радужной оболочки нервный тик. -Прошу прощения. Мне нужен Бейтс. – Эзра застенчиво потупил взгляд, позволив сорваться с губ заветной фразе. Женщина, чье лицо пересекала железная дверная цепочка, даже не могла предположить, сколько истины в том, что Гилману очень нужен Бейтс. -Бейтс. – словно попробовав эту фамилию на вкус, женщина ухмыльнулась, сняв последнюю преграду на пути Гилмана и открыв перед ним дверь в небольшую квартирку, откуда сразу же пахнуло запахом кислого молока, дешевых сигарет и животной похоти, - Итан, это к тебе! Проходи, красавчик. – и женщина с похабной улыбкой отошла в сторону. Эзра Гилман даже не сразу разобрал, что эта неприятная личность в коротком шелковом халатике, что открыла перед ним дверь в заветную квартиру номер девять, назвала Бейтса далеко не Эдди. Шагнув вглубь коридора, Гилман с опаской прикрыл за собой дверь, прижавшись к ней спиной. Спустя еще мгновение из комнаты, что была слева, появился высокий парень с кожей, чей цвет был словно самое вкусное кофе с молоком, и чьи выбеленные волосы за последние годы стали еще длиннее, а карие до безобразия глаза превратились в по-настоящему бездонные. Гилман буквально забыл, что он вообще когда-либо разговаривал и что это неземное существо его хоть на мгновение покидало. Руки Эзра тут же стали влажными, а комок всех его страхов застрял в сухой глотке. Он безропотно шлепал губами, силясь совладать с собой, в то время как заспанный Эд в растянутой футболке, которой давно пора было отправляться на помойку, и столь же затасканных штанах, стоял перед ним, буквально пожирая ошарашенным и каким-то необъяснимо пугающим взглядом Эзра Гилмана. -Эд… Черт возьми, это и правда ты. – Гилман стеснительно и безропотно подался навстречу к сонному гладко выбритому мулату, совсем забыв, что после их расставания прошло уже без малого четыре года. Просто обнять и вдохнуть его запах. Уткнуться в его ключицы и перестать видеть кошмары. Забыть, что когда-то его Эдди был так невыносимо далеко. -Меня зовут Итан. А ты кто такой? – заговорил Эдди Бейтс голосом, который никогда ему не принадлежал. Сероглазый и бледный гость внезапно сделался еще более бескровным и испуганно припал к ближайшей стене. Глаза Гилмана оробело изучали Бейтса, а Итан в свою очередь столь же испытующе вперился взглядом своих глаз цвета корицы в лицо Эзра. Эта немая борьба взглядов прервалась внезапным детским плачем, который донесся из комнаты, откуда еще минуту назад появился Бейтс. Едва слышно чертыхнувшись, он круто развернулся на босых пятках и исчез за выкрашенной в противно болотный цвет дверью из второсортной древесины. Поддавшись мимолетному желанию оказаться по уши в дерьме или в чужой тайне, Эзра без приглашения открыл дверь, которую заспанный блондин и не поспешил даже запереть. Худосочный силуэт Гилмана в угольном пальто так и замер в дверном проеме, не в силах ни пройти в комнату, ни вырваться из этой треклятой квартиры. Бейтс, чьи длинные выжженные до прозрачности белые волосы ниспадали по его плечам засаленными спагетти, стоял, наклонившись над детской кроваткой. Спустя еще мгновение, молодой человек разогнулся в полный рост, и оказался стоящим с маленькой робкой девочкой на руках, чьи огромные карие глаза с любопытством смотрели на Гилмана. -Это Рори. Рори Мэй Бейтс. – глухо отозвался обладатель внешности, буквально зеркальной той, носителем которой был Эдди. Увидев на руках этого странного незнакомца малышку с цветом кожи немногим бледнее рук, что ее держали, Эзра составил для себя все крохи разбитой вдребезги причудливой мозаики. Не доставало лишь одного фрагмента – Эдди Бейтса, и вместо него был тот одутловатый кусок картонки, который не подходил к головоломке, как его ни крути – Итан Бейтс, который стоял напротив Гилмана вместо так горячо ожидаемого им Эда. -Ты, наверное, Эзра Гилман. Беспардонный сопляк с глазами побитой псины. – новый знакомый Гилмана поудобнее перехватил девчушку, подойдя к Эзра ближе и буквально пригвоздив к дверному косяку своего собеседника властным взглядом, - Мне нужно отвести Рори в садик. А потом мы с тобой выпьем по пиву и я тебе все расскажу. Идет? Гилман лишь отвлеченно кивнул, не успев даже сообразить, как его выставили за дверь и, повесив ему на руку детскую курточку с Микки, оставили в томительном ожидании изучать болотный древесный узор двери, что вела к тайнам похлеще загадок Страны Чудес.