Эзра Гилман. Тонкие грани.

Два темных сутулых силуэта молча пересекли Эверитт стрит и углубились в узкий глухой проулок, минуя мусорный бак, до краев нагроможденный затхлыми отбросами. Аккуратно его обойдя, Гилман бросил косой взгляд на мужчину, что лежал подле этого скопища крыс и зловоний, и припомнил в нем одного из многочисленных своих соседей в ночлежке для таких как он. Поежившись от мысли что, возможно, вечером и Гилману предстоят поиски своего уютного мусорного бака, парень погрузился и буквально увяз с головой в отвратном уныние, и тоска по чему-то неузнанному стянула его грудь тугим стальным обручем. Вот уже пятнадцать минут Эзра молча следовал за этим странным парнем в бейсболке с эмблемой хоккейной команды «Стром» в дутой черной куртке. Волосы загадочный Итан Бейтс стянул резинкой в тугой хвост, открыв Гилману свое хмурое и необъяснимо отчего серьезное лицо. У Гилмана не было уже никаких сомнений- неожиданный знакомый Эзра выглядит в точности как Эдди. И от этого становилось безумно неуютно. Еще минуту назад Гилман перестал задаваться вопросом, какого черта он вообще идет за этим чудаковатым и нелюдимым парнем. Этот Итан знает об Эдди явно гораздо больше самого Эзра и он вполне дружелюбно согласен поделиться известной ему тайной. -Заходи уже, чего замер. – распахнув перед носом сероглазого брюнета скрипучую дверь затерянного между проулков кафе, Бейтс красноречиво изогнул темную бровь, всем своим видом выказывая недовольство нерасторопностью своего нежданного собеседника. Еще секунду замявшись, Гилман проскользнул внутрь и окунулся в динамику оживленного Толедо. Кругом, несмотря на неприметное расположение кафе, сновали меж столиков взмыленные официантки, разнося кофе заспанным круглолицым многодетным мамашкам из ближайших кварталов, подавая пивные закуски тучным и коренастым рабочим с расположенной под боком стройки торгового центра, предлагая ароматные булки с горьким экспрессо едва приметным офисным клеркам. Итан привычно протиснулся меж столиков и кучковавшихся возле кассы женщин в белых блузках и обтягивающих юбках на толстых бедрах, дернув медлительного Гилмана за ворот и протащив за собой. Выудив цепким взглядом свободный столик в самом углу, обладатель выжженного хвоста под потертой бейсболкой широким жестом велел Эзра сесть, а сам снова пропал в плотной живой стихии из человеческих тел. Неуверенно подернув плечами, Гилман стянул с себя кусок шерстяной ткани, покроенный явно не на его инфантильную фигуру, и недоверчиво принялся буравить взглядом спины и затылки стоящих перед его столиком людей. Женщины и их длинные волосы в этом неразборчивом месиве перемежались с мужскими руками и широкими спинами. Запах приятного парфюма разбавлялся терпкими нотами человеческого пота и ароматами подгоревших тостов. Брезгливо поморщившись, Эзра закрыл рукавом свитера с чужого плеча свой нос и уткнулся зрачками, окаймленными серой поволокой, в пожелтевшую, испещренную разводами от кофе, белую столешницу. Внезапно в сознании ярко рассыпалась цветастыми точками цепочка воспоминаний, и Эзра Гилман в прямом смысле слова ощутил себя снова в закусочной Джонни, а рядом с ним беззаботно откинулся на спинку дивана Эд, потягивая ароматный фруктовый чай. Губы кареглазого мулата сами собой растягивались в улыбке, едва он поворачивал свою голову и встречался взглядом с застенчивым старшеклассником Эзра. А от этой улыбки у Гилмана все внутренности буквально начинали бурлить и закипать, кишки склизким комом, свернувшись и затянувшись тугими узлами, перекрывали кислород. Хотя Эдди Бейтс даже и не подозревал, что способен вообще в ком-то вызывать такие эмоции и букет бурных переживаний, какие испытывал в его присутствии несчастный угловатый брюнет с глазами стального отлива, Эд все шире и шире продолжал расцветать в улыбке. Так же внезапно, как Гилман окунулся в свои давно минувшие дни робкого и зыбкого счастья, так же стремительно он рухнул на пластиковое сидение в кафе одного из проулков Толедо. Напротив, рассеяв незримый образ Эдди, очутился Итан, стягивающий со своих угловатых плеч дутую куртку. Снова провалившись в тягучее уныние, Эзра недоверчиво поднял взгляд на своего собеседника и поджал тугую нитку обкусанных губ. -Ты выглядишь в точности так, как описывал тебя Эд. Потрясающее свойство этого идиота подбирать сравнения и красочные эпитеты часто спасали меня от лишней мозговой активности. – криво ухмыльнувшись, кареглазый мулат, смачно сделал глоток пива из запотевшей кружки и откинулся на спинку хлипкого сиденья подобно заправскому немцу в пивной. -А где сам Эд и какого черта ты похож на него, как отражение в зеркале? – пропустив мимо ушей столь красноречивое начало разговора, Эзра решил практически в лоб задать те вопросы, ради которых он сюда и пришел. Неприятное сосущее чувство свербило назойливым комаром где-то под ребрами и не давало этому сероглазому оборванцу никакого покоя. -Тебя не учили, что таким образом со старшими не разговаривают? – нахмурив густые ровные брови, Итан сузил свои глаза и сердито стиснул в крепкой руке стеклянную тару с подозрительной и мутноватой жидкостью. -Меня вообще ничему не учили. Я всего добился сам. -И чего же ты добился? Того, что в твоем возрасте у тебя нет ни работы, ни семьи и спишь ты в подворотнях? И что же в этом такого, чем бы следовало гордиться, м, щенок? – развязная улыбка рассекла плотно поджатые губы цвета белого навахо и Бейтс буквально залил собственной желчью грязную узкую столешницу. Ядовитая тирада ощутимо подкосила Эзра Гилмана и он лишь испуганно поднял взгляд на этого урода с глазами коричного цвета. Гилман даже предположить не мог, откуда этому проходимцу может быть столько о нем известно, все его догадки осыпались на дно его сознания подобно хлебным крошкам и не приносили никакой ясности в том, что за человек сидит напротив Гилмана. Оценив хитрым прищуром должное впечатление, которое тот смог произвести на запуганного юнца, Итан вновь позволил мышцам лица сократиться и растянуть губы в подобие кошачьей морды. Не заставляя себя долго ждать, хамоватый блондин продолжил, прерываясь лишь на редкие глотки горького пива: -Эдди – мой родной брат. И он велел мне присматривать за тобой, если с ним что случится. Какого хрена ты так долго ждал? Почему не пришел к нам, когда у тебя совсем закончились деньги? -Эд никогда не говорил, что у него есть брат-близнец. – сжав до боли пальцами край столешницы из второсортного дерева, Гилман буквально физически ощутил исходящую от своего собеседника опасность. Она волнами окутывала худосочное тело в свитере, затягивая и сжимая его в себе кольцами, подобно анаконде. Где-то внутри инстинкты сумасбродно и истошно призывали Эзра бежать от этого человека подальше, но брюнет и сам не мог понять, почему до сих пор сидит на том же месте. Казалось, что последняя фраза заставила Итана впасть в некоторое замешательство. Но, даже если это и так, он чрезмерно быстро вновь взял себя в руки. -Эдди и Мэй мертвы, Эзра Гилман. И если тебе все еще есть, что у меня спросить, я тебя слушаю. Эзра забыл как дышать. Его зрачки лихорадочно расширились, а ладони, подобно склизким слизнякам стали влажными и липкими. Колкий град страха и какого-то животного ужаса внезапно пронзил его виски, пройдя насквозь через сердце и легкие, болью сжимая их при попытке сделать вдох. Он слепо бегал глазами по такому спокойному парню напротив и буквально ждал, что тот сейчас скажет, что это всего лишь дурацкая шутка. Но, помимо спокойствия, Итан Бейтс был буквальным воплощением чопорности и крайней сосредоточенности. -Ты шутишь. Эд не мог так рано сыграть в ящик. – легкая улыбка робкой тенью скользнула по губам Гилмана и на долю секунды он увидел на месте Итана своего возлюбленного мулата с вытатуированными перьями под размахом притягательных ключиц. - Почему? Он так же смертен, как ты и я. Или ты настолько обожествлял Эдди, что забыл о его безалаберности? – внезапно посерьезнев, Итан Бейтс залпом допил остатки своего пива, с неуместным грохотом обрушив кружку на грязный стол. Гилман болезненно вздрогнул, буквально рассыпавшись тонкими фарфоровыми осколками под ноги Итана. Серые глаза с щемящей надеждой буравили родственника Бейтса, а меж тем все надежды, мечты и сама суть жизни Эзра крошились подобно тому же фарфору. Осознание реальности сказанного и происходящего размеренно выжигали глазные яблоки, отчего невыносимо щипало глаза. - Я… я хотел бы повидать его. – единственные слова, что смог после затянувшегося ватного молчания выдавить из себя Эзра буквально потонули в бурлящем гуле оживленного кафе. Итан еще с минуту беспристрастно таращился на щуплого парня, после, наконец, решив, что пора уходить, поднялся и замер подле стола. Гилман, поначалу решивший, что сейчас его новый знакомый молча развернется и уйдет, так и не услышав робкой мольбы Эзра Гилмана, теперь с немой благодарностью вглядывался в эти горькие глаза своенравного мулата, поспешно натягивая на угловатые плечи поношенное пальто. Без неуместных слов и пустых объяснений, они просто молча пробились сквозь наполовину схлынувшую человеческую массу и вышли на улицу. Замерев всего на мгновение и подняв голову к наполовину омертвелому в силу времени года светилу, Итан посильнее натянул на глаза потасканную бейсболку и двинулся в известном лишь ему направлении. Подобно глупой беспризорной собачонке, Эзра по наитию двинулся вслед за юношей, не рискуя нарушать безмолвие Бейтса. Дорога до кладбища прошла в категоричном молчании, нарушаемая лишь редкими окликами и воплями прохожих, на которых в задумчивости натыкался Эзра. Пройдя через громоздкие ржавые ворота, двое молодых людей свернули налево и углубились в рельефы потускневших надгробий. Итан Бейтс шел уверенно и, казалось, даже спешил поскорее оказаться у заветной могилы. В отличие от него, юноша в черном пальто с каждым шагом постепенно замедлялся, словно его ноги внезапно начинали прирастать к земле. Единственное, что еще заставляло его двигаться вслед за Итаном, от которого тот уже прилично отстал, это страх затеряться в этом городе мертвых и сгнить подле них в ужасе немого одиночества. Эзра буквально воочию увидел, как разлагается его кожа, гниют внутренние органы, а пустые глазницы и зубастый рот продолжают приветливо встречать редких прохожих и гостей городского кладбища. Вздрогнув от реальности собственных мыслей, Гилман до боли закусил ребро своей ладони и поспешил прибавить шагу. Вскоре два силуэта робко замерли подле одинокого покосившегося надгробия, на котором умело было выгравировано родное и до боли любимое имя «Эдди Бейтс». Цифры ниже предательски плясали и никак не давали Гилману узнать, когда Эд решил пуститься в очередное дерзкое путешествие, правда, на этот раз, в один конец. - Как его не стало? – дрожащие пальцы глупо цепляли воздух, пока, в конце- концов, не схватили рукав куртки Итана. Бейтс хмуро окинул содрогающегося возле себя паренька и с глубоким вздохом прикрыл глаза. Колеблясь пару мгновений, блондин с темными глазами, аккуратно высвободил свою руку из крючковатого плена и бережно положил ладонь на угловатое плечо. Лишь на мгновение вздрогнув и взметнув на мулата полный страдания взгляд, Эзра молча закусил губу и уткнулся влажным носом в чужую грудь. Гилман плакал тихо, скупо и осторожно. Он дико боялся, что эти слезы, подобно самому опасному химикату, сейчас начнут разъедать его лицо, кости, прожигать собой насквозь его язык и глотку. Он с болью сглатывал колючие слезы и до крепкого хруста сжимал побелевшие кулаки. - Пырнули в подворотне, позарившись на пару баксов. – голос Бейтса был непроницаем и обволакивал собой слух и мысли Гилмана, заставляя его забывать о том, что жизнь еще теплится в его собственном теле. Сколько они так простояли – знал разве что одинокий ворон на ветке покореженного нервной молнией дерева и черви, что незримо копошились под их ногами в плодородном черноземе. Итан молча обнимал и прижимал к своей недвижимой даже робким дыханием груди этого покинутого на этот раз уж точно всеми оборванца с глазами, полными слез и жидкого расплавленного серебра. Эзра Гилман слепо шарил своими пальцами по чужому телу, желая в него вжаться как можно сильнее, стараясь удержать в своих холодных ладонях образ живого Эдди, который сейчас стоит перед ним живой, теплый и так бережно гладит спину Эзра. Слезы уже кончились, а его плечи все еще мелко и ломано содрогались. Не в силах унять дрожь, Гилман старался вымолить для себя смерти у всех мыслимых и немыслимых богов именно здесь, и сейчас, на этом самом месте, напротив этого заветного одинокого в этом многообразии могил камня, под котором так мирно дремлет его веселый и улыбчивый мулат, с незабываемо яркими и немыслимо ясными глазами цвета кофе. Которые уже наверняка с большим аппетитом сожрали опарыши. - Эзра. Я обещал ему, что позабочусь о тебе. Позволь мне исполнить свое обещание. – жилистые руки Итана крепко обняли хрупкого паренька, заставив того пораженно распахнуть глаза и перестать дышать. Эзра слышал удары чужого сердца, и что-то невообразимое переворачивалось в нем, цепляя и натягивая тугие струны его рваных нервов. Всего один робкий жест, одно эфемерное мгновение огорошило Гилмана и вынудило землю уйти из-под его ног: сухие обветренные губы бережно коснулись его виска, заставив сердце угловатого брюнета забиться с удвоенной силой и вырваться прочь, разорвав цепи вен и артерий. Тепло, которое так ласково сейчас лилось и стелилось по коже, окутывало и бережно укрывало в бесплотном коконе, защищавшем от агрессии и тяжести мира, которые уже давно тяготили плечи Эзра и заставляли пригибаться к земле и простираться пред ними на колени в раболепном поклоне. Диск солнца заволокло привычной серой поволокой из тягучих туч. Монотонный клич ворона катился по округе ленивым эхом. Две неприметных фигуры едва отличимо сливались с линией размытого горизонта, перемежаясь с вереницей надгробий, и неторопливо удалялись в сторону вечернего зыбкого Толедо.