Эзра Гилман. Тонкие грани.

В безмолвной комнате одиноко горела газовая плита, языками синего пламени ласково вылизывая бездушную конфорку. Молодой мужчина, сидя за то там, то тут, сбитой по краям столешницей, заворожено смотрел на огонь, потягивая дешевое пиво. Его карие глаза словно гладь кофейного осадка на дне кружки, с грязной рябью отражали в себе синеватое свечение. Тишина и мерное тиканье будильника, купленного на очередной барахолке, разбавляли осязаемое одиночество мулата своим неоспоримым присутствием. Часы с несбиваемым ритмом оттикали половину второго ночи, что Итан поспешил отметить очередным глотком подозрительной жидкости из бутылки мутно-зеленого цвета. Закатав рукав футболки до плеча, мужчина плавно провел ладонью по сгибу своего локтя, поднимаясь выше по руке и замирая на накаченном предплечье. Что-то невообразимо тянущее внезапно скрутило живот, а в сплетении ключиц затрепыхалась и ухнула куда-то вниз колючая тоска. Поджав губу и опустив тяжелую голову с распущенными до плеч белыми волосами, Бейтс повел рукой по своему плечу, сжав ею собственное горло и перехватив его цепкими пальцами. Итан лишь едва заметно встрепенулся, когда дверь впустила в безгласную квартиру понурого Эзра. Квело стянув со своих ног обувь, он молча и не включая свет, прошел к Бейтсу и навалился на его широкие плечи своим грациальным телом. В ответ Итан даже не вздрогнул, а лишь скупо протянул Эзра свою бутылку. Аккуратные холодные пальцы с вечно обкусанными в последнее время ногтями с благодарностью приняли пиво, поверхностно коснувшись руки мулата. - Анализы на ВИЧ и маркеры на гепатит пришли. – звучный глоток пива и теплое дыхание около смуглого уха с аккуратным серебряным колечком в хряще, - Я чист. - Это радует. – безразлично отозвался кареглазый мужчина, не торопясь сбрасывать с себя навалившейся чужой туши, - Рори назвала тебя сегодня «папа», когда ты ушел. Ты же понимаешь, что я этого просто так не оставлю? – подкатившая к горлу волна горькой обиды мерно затопила своими водами опьяненное сознание Бейтса, - Ее отец Эдди. - Я никогда и не стремился занять его место, Итан. Ты же знаешь, что для меня значит Эдди. – дыхание Эзра над головой мулата внезапно сбилось, а на столешницу глухо опустилась бутылка, - Я люблю его. До тошноты люблю. - Любишь его, а трахаешься с Джошем со своего магазина. Твоя жертвенность буквально зашкаливает, Гилман. – кривая усмешка больно уколола брюнета, заставив того резко отстраниться и пихнуть Итана в спину так, что тот едва не уткнулся аккуратным подбородком в столешницу подле бутылки пива. Но этот агрессивный выпад не возымел должного эффекта, породив в Бейтсе в ответ лишь гулкий смех. - Я молодой мужчина. Естественно, что мне нужен секс! – проглотив обидное замечание, сероглазый парень отошел от своего бесчувственного собеседника, глухо упав на диван. С тех пор, как они живут вместе, Эзра уже должен был привыкнуть к отвратительному характеру Итана, но его выпады и удары под дых всегда оказывались настолько неожиданными, что Эзра, как ни клялся себе и не корил себя после, никогда не мог снести их достойно и без склок. Тяготившее молчание длилось недолго: еще некоторое время потратив на хриплый колючий смех, Итан, опершись на столешницу руками, тучно поднялся со стула и, подойдя к Эзра, буквально навис над ним. Сероглазый брюнет не сводил своего тяжелого взгляда с темного силуэта, подсвеченного лишь с одного бока тусклым светом от плиты. Итан мрачно скользил по Эзра взглядом, от чего молодому человеку становилось все больше и больше не по себе. Безусловно, Бейтс был для него темной личностью, и, порой, его поступки или слова буквально вводили Гилмана в тягучее недоумение, но сейчас, эта напряженная игра взглядов по уровню своей мучительности и недосказанности просто зашкаливала. - Я тоже любил Эдди. Но я никогда не смогу себе позволить спать с кем-то, кроме него. Позволять кому-то касаться меня, кроме него. Ловить чье-то дыхание, но не его. А ты… ты жалок, Эзра Гилман. – буквально выплюнув последние слова в лицо сероглазого парнишки, Итан грузно наклонился к Эзра, поставив руки по обе стороны от его лица на спинку видавшего виды дивана. Гилман напряженно сглотнул слюну, неверяще всматриваясь в полупьяное лицо мулата. Сколько он выпил? И какого черта он сейчас несет? - Ты спал с Эдди? – голос Эзра предательски дрогнул, когда он наконец решился задать пугающий и путающий его сознание вопрос. В ответ Бейтс лишь криво ухмыльнулся, шумно обрушившись на диван подле Эзра. Широкая ладонь по-свойски обняла Гилмана за плечи, а пьяное дыхание обожгло кожу тонкой бледной шеи. Интимный шепот заставил Эзра покрыться мурашками, а сердце замереть на полу ударе: - Ты даже не можешь себе представить того кайфа – трахать собственное отражение. Ты же помнишь, что Эдди был тот еще влюбленный в себя сукин сын. Но в постели он был по-настоящему божественным. И я прощал ему все. И мы вместе сходили с ума от дикого секса. А как притягательны были татуировки на его стройном теле… -Заткнись. – с болью закусив губу, Эзра постарался встать, но сильная рука безропотно завалила парня обратно на диван. Ненадолго в комнате вновь повисла тупая тишина, задевающая натянутые нервные клетки своей пленкой наподобие рыбьего пузыря. - Он ведь так ревностно убеждал меня в том, что его не интересуют парни. Так искренне… - Эзра обеими руками закрыл свое раскрошившееся от горьких и ядовитых мыслей лицо, словно опасаясь, что оно вот-вот осыплется крупицами под ноги Итана. Мулат смотрел на молодого юношу с толикой животного интереса и испытующе одновременно. Определенно, выжженный блондин смаковал это терпкое послевкусие после того, как его слова достигли конечной цели – заставили Гилмана сомневаться и нервничать. Постепенно, в молчании и напряженном дыхании, стрелка часов незаурядно перевалила за половину третьего. Итан, не проронив ни единого слова, безропотно отправился к вешалке в полушаге от входной двери. Эзра, сидевший до данного момента подобно гелиевому шару над вереницей ножей, воткнутых рукоятью в землю, отчего-то дергано поднялся на ноги и нервозно забегал взглядом по кареглазому мулату. - И… и ты спал с ним даже тогда, когда у него должен был родиться ребенок? Когда Мэй носила в себе Рори? – Гилман потерянно шагнул навстречу своему собеседнику, чей силуэт методично натягивал кроссовки, собираясь на свою вторую работу. Итан в ответ лишь тактично хмыкнул, после скупо рассмеявшись. -Скажу тебе больше: наш секс в это время был самым жадным, самым пошлым, самым настоящим. Мы любили друг друга, и Рори не была для нас помехой. -Но как же Мэй?! – Эзра Гилман импульсивно всплеснул руками, сорвавшись на крик и совсем позабыв о спящей в комнате напротив беззаботной крохе. Итан, в чьей памяти образ заботливо уложенной им самим в кроватку дочери Эдди был тут же возведен превыше всего на пьедестале ценностей, лаконично подошел к вопящему парню и с силой заехал увесистым кулаком по небритой скуле. Тихо зашипев, брюнет болезненно согнулся вдвое, держась за ушибленное место. Бейтс старший, ничуть не заботясь о состоянии Гилмана, грубо схватил своей рубленой хваткой тонкую шею Эзра, сжав ее до хруста собственных пальцев: - Мэй – это пережиток прошлого Эдди. Для меня существует только Эд и Рори. И я не позволю тебе, тупой осел, будить своими криками посреди ночи мою любимую девочку. Ты понял? А если понял, то наступи на свой язык и закроем эту тему. Я итак сказал сегодня лишнего. – разжав пальцы, Итан невозмутимо вновь отошел к двери, взяв стоявшую подле нее спортивную сумку, - Спокойной ночи, Эзра. Входная дверь поглотила в своем чреве отрезанного мира импульсивного Итана, тут же после этого мерно лязгнув замком, словно рыгнув. Разогнувшись, Эзра тихо выругался, показав бесчувственному фантому стоявшего когда-то напротив двери Бейтса средний палец. Внутри все клокотало, а сердце оказалось во всем этом невообразимом цунами даже без спасательного жилета. Его швыряло на волнах, заставляя заходиться бешеным пульсом; топило в неизведанных пучинах, вынуждая пропускать удары; разбивало о прибрежные скалы сознания, убеждая разрываться от тупой, какой-то даже резиновой боли. Гилман и сам того не заметил, как ноги принесли его к дивану, заставив уронить тяжелую от мыслей голову на измятую подушку. Пальцы с какой-то глупой мольбой сжали плед, глухо натянутый на спинку дивана, потянули, сделав рывок, и тугое синтетическое полотно заставило молодого парня очутиться в непроглядной темноте. Дышать было сложнее, но выбираться из кокона сейчас было нельзя. Опасность в виде разгрызающих на клоки душу эмоций еще не утихла. От неприятной рези серые раскрасневшиеся глаза часто моргали, стараясь прогнать глупые слезы. Обкусанные губы снова и снова становились добычей нервически сжимавшихся зубов. Эзра не мог решить для себя, что это: злость или ревность, обида или зависть? Наверное, все вместе. И все это вкупе похоже на один из тех тошнотворных алкогольных коктейлей, которые продавались в жестяных банках по 25 центов, которыми Эдди иногда угощал Гилмана. Поджав костлявые колени к груди, брюнет мучительно простонал, всё же дав волю дикой щемящей боли и позволив себе заплакать. ---------- -Значит, Эдди спал с Итаном? Неожиданно. Никогда бы не подумала, что Эд Бейтс может участвовать в инцесте. – Марта Фитц подцепила двумя идеально накрашенными в аметистовый цвет ногтями шоколадный кубик с арахисовым маслом внутри, отправив его в рот. Привычка слизывать с пальцев шоколадные следы не могла покинуть Фитц даже после замужества. Что уж тут говорить о беременной Марте с ее дичайшей страстью ко всему шоколадному. Потому рыжая обаятельная пампушка с озорным взглядом крайне непринужденно отправила три перепачканных пальца в рот, обведя их языком. Эзра скептически смерил свою знакомую взглядом серых омутов, натянуто сделав глоток из чашки чая, расписанной то тут, то там золотистым цветочным орнаментом. - Факт есть факт. А на следующее утро он вернулся с этого своего проклятого дежурства и даже ни разу в лице не изменился! Всё так, словно он мне ничего и не говорил. Марта, я его не понимаю. – Гилман крутоломно повел плечами, что одна из пуговиц накинутой поверх белой футболки джинсовой рубашки натужно выскользнула из петли. - Ты живешь с ним уже больше года. Но что ты о нем вообще знаешь, Эзра? Я тебе просто поражаюсь, милый. Откуда такая уверенность в этом незнакомце? – Гилман уже потерял счет шоколадным кубикам, кусочкам шоколадной плитки с крекерами, шоколадным печеньям, которые буквально таяли под чарами и напором Фитц, что единолично завладела миской с разнообразными сладостями. Интересно, а приглашая других гостей к себе в дом и предлагая им угощения к чаю, эта девушка тоже не дает им даже притронуться к предложенным шоколадным сокровищам, как и Гилману? - Уверенность? А нет никакой уверенности, ни капли. Он чёртов ящик Пандоры! Я знаю, что он занимается спортом, что работает тренером в каком-то захудалом спортзале, и ночным охранником на каком-то складе строительных материалов. Еще несколько раз видел, как он глотает какие-то таблетки и колет себе в задницу какие-то препараты. Это всё, что я могу наверняка о нем рассказать. – задумавшись на долю секунды, Эзра Гилман, редкий гость в доме рыжеволосой дамы в положении, тяжело вздохнул, глухо поинтересовавшись, - Думаешь, он болен? Марта удивленно изогнула изящную бровь, сделав наконец первый глоток чая. - Может, Итан колит анаболики? Робин одно время тоже был увлечен спортом и дико хотел поскорее достигнуть каких-то видимых результатов. Ты сам не спрашивал его? - Нет. – Эзра понуро опустил голову, как-то напряженно-отстраненно пожав плечами, - Мы вообще мало разговариваем. Либо о Рори, либо об Эдди, либо на тему домашних забот. - Ну и нравы у вас: жить на одних квадратных метрах, ужинать за одним столом и ничего друг о друге не знать. Уму непостижимо! – Марта картинно всплеснула руками, на эмоциях отправив в свой желудок еще несколько кусочков шоколада. - Я в курсе. – Эзра лаконично промолчал, закусив губу и не решив высказывать всего до конца. На самом деле, озарение того, что он живет бок о бок с совершенно незнакомым ему человеком, в котором у него даже нет уверенности, что тот не пырнет его в спину покореженным кухонным ножом посреди ночи, пришло еще задолго до сегодняшнего разговора. Но, с другой стороны, Гилман понимал, что бродяжничать и перебиваться редкими кусками булки и супа на улицах Толедо куда менее радужная перспектива, чем жить под одной крышей с человеком, о котором знаешь не больше, чем о своем двоюродном кузене Джастине. Поначалу Эзра с трудом перебарывал в себе чувство того, что подле него находится не Эдди, а совершенно другой Бейтс. Где-то на подсознании руки сами тянулись к нему, хотелось хотя бы кончиками пальцев коснуться его щеки, ощутить его дыхание на своих ладонях, провести губами по размашистым перьям под манящими ключицами цвета разбавленного сливками крепкого кофе. Да, так было. Пока Итану это порядком не надоело и он одним ударом не расставил все точки в затянувшемся в своих размышлениях и грезах предложении. После того разговора Эзра еще долго не мог есть жесткую пищу, потому что челюсть с трудом и с дикой болью отзывалась на мольбы Эзра пережевать хотя бы желе. Решение вместе заниматься воспитанием Рори Бейтс было принято двумя мужчинами практически негласно. К тому же, к тому времени Эзра уже устроился продавцом в местный супермаркет и ощутил себя вполне уверенно в материальной нише. Попервой заботиться о ком-то казалось Гилману просто дичайшей идеей: он, словно огня, шарахался маленькой девочки, когда та, спотыкнувшись, падала возле ног проходившего мимо Эзра и начинала истошно плакать. Это Итан научил его как Рори следует купать, чем ее кормить, когда укладывать спать. Дарить кому-то свое тепло, не считая коротких ночных перепихов, оказалось для Эзра Гилмана по-настоящему волшебным чувством. Все это становилось похоже на сопливую мелодраму, от которой хотелось блевать клубничным вареньем и срать сливочной помадкой. Но Бейтс своими редкими скандалами и постоянными агрессивными выпадами в адрес Эзра скрашивал эту порой затягивающуюся идиллию. Какой он, Итан Бейтс? Эзра всерьез задумался, вглядываясь в кучку одиноких чайных листиков на дне своей чашки. Кроме внешности Итан не напоминал Эдди абсолютно ничем. Он словно был его половиной. Половиной, в которую отложили всё дерьмо. Вспыльчивый, импульсивный, невероятно злопамятный и до ужаса пунктуальный. Ничего удивительного, что терпеть его мог только Эдди! И совсем ничего парадоксального не было в том, что этому мулату уже перевалило за 30, а о личной жизни он даже не заикался. Подобно пресловутому отшельнику он наложил табу на свой член, задницу и сердце, и жил себе припеваючи, подрачивая в своей комнате, если Рори была в садике. - А как обстоят твои дела с этим Джошем, с которым ты работаешь? У вас все серьезно? Последний раз, когда ты мне звонил, ты был крайне взволнован тем, что он вполне вероятно болен ВИЧ. Ведь это у него ты на тумбочке нашел положительные анализы, я права? – Марта, умело подметив, что Эзра слишком глубоко ушел в свои мысли, ловко вернула старого приятеля обратно в уютную столовую дома на Воррен стрит. - Джош. Да, у него. – Гилман заметно замялся, заёрзав на деревянном стуле, словно в данный момент ощущая в своем анусе чужеродный орган, - Мы спали несколько раз. Я думал, что наконец нашел человека, от которого меня не тянет тошнить через пару часов. Но эти анализы. Черт. – Эзра шумно вобрал в легкие воздух, закрыв ладонями лицо, - Он ВИЧ-положительный, я тоже проверился, я чист. Ты понимаешь, Марта, я не могу позволить себе подцепить такую дрянь, пока живу под одной крышей с Рори. И Итан, он… -Ты что, рассказал все Итану? – смачный хлопок по лбу ознаменовал собой тотальное разочарование Марты в Эзра. - Я не мог отнекиваться, потому что он слышал наш с тобой разговор. - Ты придурок, Эзра. – разведя руки в стороны, рыжеволосая Фитц тяжело вздохнула. - Есть немного. – грустно ухмыльнувшись, согласился Гилман.