Эзра Гилман. Тонкие грани.

Самая замечательная пора – это поздняя весна с ее ласковым солнцем и безропотным биением сердца в такт пению птиц. Песчаный берег реки Индиан-Крик заунывно рассекал водную гладь своим краем, позволяя редким прохожим зайти в воду. Эзра стоял по колено в воде уже минут пятнадцать. Запрокинув назад голову, молодой мужчина с наслаждением вбирал ноздрями в себя влажный воздух, блаженно прикрыв глаза и расслабив руки, позволив им плетьми обрамлять тазовые кости. Неспешное течение огибало худые бледные ноги, размывая, как казалось Гилману, и подтачивая их сильнее. - Если ты простынешь, я с тобой носиться не стану. – мужчина, вальяжно растянувшийся на зеленой траве, лениво потянулся, почесав колено, - Заболеешь и сдохнешь как шавка. - Нельзя было обойтись хотя бы сегодня без твоих замечаний, Итан? – тяжелый выдох сквозь сжатые зубы и голова вновь вернулась в вертикальное положение. Серый взгляд с глухим раздражением следил за водной рябью, стараясь успокоиться и снова вернуться к секунду назад упущенному состоянию безмятежного наслаждения. - А чем сегодняшний день такой особенный, что я должен молчать? И вообще, - Итан сел на земле, подтянув согнутую в колене ногу к груди, - Ты мне так и не объяснил, зачем я приперся сюда с тобой в свой единственный выходной, да еще и когда Рори в садике. Ты понимаешь, что ты со мной не расплатишься за такие жертвы с моей стороны? - Итан, прошу, просто помолчи и побудь рядом. Для меня это очень важно. На долю мгновения Бейтсу показалось, что голос Гилмана ощутимо дрогнул, но убедиться в своих догадках мулат не имел возможности, поскольку своевольный брюнет стоял к нему спиной. Заинтересованно изогнув бровь, Итан поднялся на ноги, сделав босыми ступнями несколько шагов к сутулой спине в тонкой олимпийке. Закатав широкие джинсы до колен, кареглазый блондин осторожно шагнул в воду, буквально моментально стиснув зубы от пробравшего все кости озноба. Шумно выдохнув и сжав руки в кулаки, Бейтс поэтапно старался расслабиться и не обращать внимания на леденящую кости воду, в которой так спокойно расположился Эзра Гилман. Вид закатанной до локтей олимпийки Эзра вызывал у Итана приливы новой дрожи от подувшего внезапно ветра. Неожиданно для самого себя мулату захотелось схватить Гилмана в охапку, завернуть поскорее в плед и отвести этого тонкозадого имбецила туда, где есть горячий кофе и пончики. Хрупкая фигура этого взрослого парня заставляла Итана порой жалеть Эзра, как брошенного дворового кота. Его тонкие запястья, которые Гилман во сне любил запрокидывать над головой, сейчас безвольно висели вдоль тела; болезненно поджатые губы были уже барвинкового цвета, хотя и в жизни были не более теплого оттенка. Закрыв глаза, Итан молча сжал в руках субтильные плечи юноши, заставив того от неожиданности резко обернуться. Все так же не открывая глаз, мужчина прижал к себе Эзра, ощутив как под собственной похолодевшей ладонью бьется взволнованное чужое сердце. - Дай угадаю. – тихо, буквально на ухо Гилману, начал Итан, - Сегодня какой-то важный для тебя день, который ты хотел бы провести с Эдди? – ответная дрожь сжатого в руках Эзра стала для Бейтса самым красноречивым ответом. - День рождения. Он ни разу не попал на мой день рождения. - Тогда почему мы не пошли на его могилу? – руки в молочном джемпере крепче прижали к себе покачнувшегося парня. - Потому что я хочу видеть живого Эдди. А там… Он… - на ладони Итана одна за другой начали капать горячие капли, стекая по аккуратным пальцам и срываясь в неумолимый водоворот водянистых тайн. - Ты помешанный идиот. – выдохнул Бейтс, потянув Эзра на себя, - Ты правда простынешь. Пойдем на берег. Эзра покорно волочил ноги за до неожиданного заботливым Итаном, потерянно глядя в землю. В голове дешевой короткометражкой продолжали проноситься сцены из прошлого, которые Эзра так старательно вытянул из самых потаенных уголков и закоулков своей души. Самые теплые и самые нужные. Самые бесценные. - Знаешь, он часто начинал просто ни с чего говорить о тебе. И не затыкался порой, пока я его не одергивал. Описывал как помешанный твои глаза, два серебряных блюдца, рассказывал о твоих пальцах, вспоминая, как ты соблазнительно облизывал их после пиццы. Про твою мать говорил тоже много. Эдди замечал тебя гораздо чаще, чем ты думаешь. Он бы не попросил меня заботиться о человеке, на которого ему наплевать. – Итан Бейтс незаметно в разговоре усадил Гилмана на траву, без излишних объяснений натянув на его околевшие ноги носки и потасканные кроссовки. Эзра отрешенно смотрел сквозь Итана, не возражая ни против его слов, ни против по-хозяйски действовавших рук. - Зачем ты мне врешь? Ты ведь тоже любил его. – Эзра наконец нашел в себе силы перевести взгляд на мулата, с болью поджав губы, - Хочешь сказать, что ты допускал, чтобы твой любимый человек говорил при тебе о привязанности к кому-то еще? Что за бред. - Именно потому, что любил, я понимал, что Эдди нельзя запретить быть привязанным к кому-то еще. Когда будешь старше, ты поймешь меня. – грустно улыбнувшись, Итан бережно провел рукой по щеке Эзра, с тоской глядя на него. - И точно так же ты относился к Мэй, да? Ненадолго оба мужчины замолчали. Упоминание о Мэй далось Итану нелегко: он болезненно потупил взгляд, убрав руку от лица Гилмана и сжав ее в кулак. На лице мужчины надрывно заиграли желваки и на лбу выступила напряженная морщинка. Отвернув лицо в сторону, Итан, не сразу, но все же ответил на неожиданно пикантный вопрос: - Мэй – это другой случай. Я не хочу, чтобы впредь ты даже упоминал о ней, Эзра. Ее больше нет. И слава Богам за это. - Но… - внезапная растерянность была буквально пресечена Эзра на корню, заставив задать встречный немаловажный вопрос, - Почему тогда Эд всегда убеждал меня, что ему не интересны парни и он спит только с женщинами? - Потому что боялся, что разрушит твою жизнь. Хотя он и так это сделал. – неожиданно нахлынувшая ненависть при упоминании Мэй столь же незаметно размывалась в Итане другим чувством, вызванным сидевшим напротив Гилманом. Его глаза испытующе смотрели прямо в глаза Бейтса, не давая тому даже малейшего шанса отвести взгляд в сторону. Эта немая игра пересеченных зрачков размывалась лишь тихим плеском воды и щебетанием редких птиц. Покусанные ногти на чувственных пальцах Гилмана с необъяснимым раздражением сжали примятую чужими ступнями траву, зачерпнув чернозем. Брови свело над прямой переносицей, а губы Эзра сжались в тугую нить агрессивно стремительно, подобно выстрелу из пистолета с глушителем. Бейтс, словно он был его немым отражением, ловил каждый жест и вздох сидящего напротив парня. Рывком дернувшись на него, мулат порядком напугал Эзра, заставив того шелохнуться назад и в сторону. Сильная рука стальным кольцом прижала запястье Гилмана к земле, а призывно приоткрытые губы Итана поймали острую пулю- влажный лиловый язык Эзра. Они целовались как-то до боли остервенело, словно этот поцелуй был схваткой за жизнь, словно их зубы были вратами несокрушимых крепостей. Эзра задыхался и проклинал всех мыслимых и немыслимых богов за это чувство, за это больное возбуждение, за эфемерный кайф. Нежно-кофейные губы в этот миг раз и навсегда стали проклятием, уронили глубоко под землю, размозжив его череп о ядро планеты. Гилман хотел бы сейчас умереть, чтобы его тело на утро нашли в реке, не смогли опознать. Он готов был на все это, только бы не разрывать этой боли, замешанной на чужих губах. Эзра раздирал ногтями землю, чужую шею, рвал белые волосы, крича, падая на траву и изнывая в рот Итана. По вискам, затекая в уши, текли какие-то незнакомые слезы, противным холодом рассекая бледную кожу Гилмана. Бейтс как зверь раздирал и пережевывал его губы, мешая слезы уже с кровью и слюной. Они сталкивались, противно скрипя, зубами, после вновь продолжая схватку за лишь им ведомую награду. Сероглазый юноша боялся открыть свои глаза, опасался, что уже больше никогда не сможет взметнуть ресниц, чтобы увидеть солнечный свет. Он верил, что уже больше никогда бездна Ада не оставит его, не позволит подняться с этой разгоряченной двумя телами земли и сделать хотя бы шаг. Нет, ты больше не будешь живым, Эзра Гилман. Только не после такого, только не сегодня. - Что ты натворил, Итан. Что ты… - голос был чужим и звучал с диким надрывом. Эзра трепетал всем телом, сжав руку, заботливо раскрывшую ладонь подле его собственной. - Прости. Я сорвался. Я разбился и разлетелся в щепки. – Итан крепко сжал руку Гилмана в ответ, тяжело дыша и положив голову на его грудь, - Я предал Эдди. - Мы предали Эдди. – лежать на голой холодной земле было дико неудобно и жестко. Но двигаться было еще болезненней. Итан повернул голову, приложив ухо к вырывающемуся из груди Гилмана сердцу. Оно отчеканивало дешевый битрейт, словно стучась в закрытую дверь, которую запер Бейтс. Неважно который из них. Закрыв глаза, светловолосый мулат стал глубже вслушиваться в музыку чужого организма. Эзра не шевелился и не разжимал своей хватки, по-прежнему продолжая держать мужчину за руку. Итан слушал кровь, которую уже попробовал на вкус. Запоминал каждую выемку меж ребер и такт дыхания. - Ты странный. – словно в пустоту, поделился Эзра, в ожидании, что Итан его не услышит, а его слова унесет молчаливое течение реки Индиан-Крик. - Даже не можешь представить себе насколько. – тут же откликнулся Бейтс, влажно облизывая припухшие губы, - Я хочу завтракать твоим голосом, Эзра Гилман. - Чёртов психопат. – глухой смешок болью отозвался на покореженных губах. Мужчина с пронзительным взглядом карих глаз поднялся на руках, помогая сесть на земле и своему собеседнику. Что-то невесомое дало трещину в этих кофейных глазах, но что именно – Эзра никак не мог уловить. Он лишь молча таращился на Итана, не понимая, почему перед ним сейчас именно он, а не Эд. - Ты, наверное, голоден. – поправив свой молочный джемпер, мужчина поднялся на ноги, отбросив тень на все еще сидевшего на земле Гилмана. Эзра равнодушно повернул голову в его сторону, скользя взглядом по его лицу: карие глаза, аккуратный нос, легкая щетина. Почти Эдди. Но не он. - Наверное. – боль саднивших губ стала уже привычной, а потому незаметной. Не было желания даже фиксировать в памяти эти ощущения, этот стальной вкус, чужую ненависть. Эзра встал, бесстрастно вновь окунувшись в глаза стоящего напротив человека. Замявшись лишь на короткий отрезок мгновения, Гилман сделал шаг, крепко сцепив руки на чужой шее. Его пальцы непринужденно сжали глотку Итана, отметив, с какой легкостью они сошлись на ней, скользнув по шее в бок. Мужчина спокойно позволял себя душить, положив руки на аккуратные бедра Гилмана. Он с немой готовностью прикрыл глаза, подарив Эзра полную и безграничную власть над ним. Тяжело выдохнув сквозь сжатые зубы, Эзра Гилман болезненно вздрогнул, разомкнув свою хватку и просто крепко обняв свою безвольную жертву. Они стояли на берегу Индиан-Крик и молчали. Молча держали друг друга в объятиях, боясь отпустить, и не замечая ни приятно холодящего затылок ветерка, ни мелодики речной глади, ни ускользавшего за тучу диска ленивого солнца.