Tokyo ghoul

I

      Бывший кандидат в особый класс и потомственный следователь Мадо Акира поздно вечером возвращалась домой с работы. Пронизывающий ноябрьский ветер неприятно холодил тело, забираясь под полы осеннего пальто. И женщина прибавила шаг, ежась от озноба.       Зайдя в круглосуточный магазин, она купила пару наборов готовых ужинов и корм для Марис Стеллы.       Идя к своему дому, бывший следователь CCG думала о том, что уже давно живет на автомате. Одни и те же заученные движения, знакомые маршруты и беспросветная рутина.       После уничтожения дракона подобное было скорее благословением. Раньше единственной целью ее существования была ликвидация как можно большего количества гулей. Но ведь жизнь не так проста, правда? И вчерашние враги оказались вдруг не такими страшными монстрами, как люди, стоявшие во главе организации, бывшей сосредоточением всех ее мыслей на протяжении многих лет.       Акира не знала более, что правильно, а что — нет. Поэтому ушла в тень, оставив борьбу другим.       Впервые в жизни она была свободна от гулей, и мысли о мести за родителей перестали терзать ее измученный разум.       Поначалу было немного странно — ходить по собеседованиям в поисках работы, покупать новую одежду, читать давно купленные книги, гулять и даже иногда готовить.       Солидная репутация ее бывшего работодателя помогла женщине получить приличное количество предложений о работе. Она выбрала не самый лучший вариант — службу инкассации одного крупного банка. Кому-то этот выбор мог показаться странным. Разъезжать на бронированной машине с автоматом в руках в компании крепких ребят и кучей налички и золотых слитков в мешках — не самый очевидный выбор для прежнего борца с гулями, бывшего номером один в Академии. Но объяснение этому было заурядным до безобразия — банк находился в десяти минутах езды на метро от дома Акиры. И даже тот факт, что оружие скорей всего ей придется применять против людей, довольно быстро перестал тревожить Мадо.       Женщина быстро заслужила уважение коллег, показав отличные теоретические и физические результаты во время подготовительного курса. Пару раз ее даже пытались пригласить на свидание, но кандидаты в потенциальные бойфренды быстро отступали под ее прямым, холодным взглядом.       Войдя в холл своего дома, Акира вздохнула. Очередной бесцельно прожитый день остался позади. И если полтора года назад, когда она начинала вести такую жизнь, это казалось правильным решением, то сейчас остались только холод и стылость подобного существования.       Поднявшись по лестнице на третий этаж, она шагнула в коридор. Ее глаза сразу же выхватили скрюченную фигуру у своей двери. Человек сидел на корточках, прислонившись спиной к стене и спрятав голову на коленях. Капюшон куртки не позволял разглядеть лицо незнакомца.       Вечер перестал казаться унылым.       Цепким взглядом бывшего следователя женщина прощупала фигуру пришельца: рост где-то метр семьдесят, худощавого телосложения.       Ее правая рука инстинктивно сжалась, а большой палец нажал на воображаемую кнопку на ручке чемоданчика. Но право быть владелицей куинке осталось в прошлой жизни, да и не было уверенности, что ее поджидает именно гуль. Слишком уж жалко выглядел этот человек в потрёпанной куртке и старых ботинках, походя скорее на бездомного бродягу, забравшегося каким-то образом в ее жилой комплекс.       Скользнув рукой в сумку, Мадо вытащила телескопическую дубинку и уверенным шагом направилась к двери.       Бродяга поднял голову, и его лицо исказил оскал неприятной ухмылки: — Мадо, а ты как всегда на стороже, не так ли?       В груди странно заныло — бродягой оказался Такизава, бывший однокурсник из Академии и бывший коллега из CCG, а ныне искусственный одноглазый гуль, убивший множество людей. Выглядел он откровенно неважно: его лицо устало осунулось, жуткие черные тени залегли глубоко под глазами, а сами они, несмотря на браваду, глядели с тоскливостью побитой собаки. — Как ты меня нашел? — спросила Мадо строго.       Такизава хмыкнул, поднимаясь на ноги: — Так ты же живешь там, где и раньше.       В этот момент ей следовало бы спросить, зачем он пришел, но ноющее чувство в груди заставило женщину выпалить: — Хочешь зайти?       Кажется, бывший коллега не ожидал подобного вопроса, и его глаза расширились от удивления. — Такизава, хочешь чашку кофе? — повторила вопрос Акира.       Он молча кивнул.       Они вошли в прихожую. Выскочившая было навстречу Марис Стелла недовольно дернула хвостом и ретировалась в комнату. Ее можно было понять — хотя Такизава не выглядел грязным, да и никакого запаха не было, но его потрепанная одежда доверия не внушала. — Такизава, извини, но кофе ты получишь только после того, как сходишь в душ и переоденешься в чистые вещи, которые я дам тебе.       К этому моменту Акира уже поняла, что Сейдо больше некуда идти — она всегда отличалась завидной проницательностью. И прежняя Мадо вряд ли бы решилась пригласить кого-то в свою ванную, но новой ей это было не сложно.       На лице Такизавы появилось на пару секунд ехидное выражение, но было видно: мужчина устал настолько, что у него не осталось сил даже на склоку с ней. Поэтому он коротко кивнул: — Хорошо.       Показав гостю, где ванная, Мадо направилась в комнату и потянулась к верхней полке шкафа — там хранились вещи отца, которые она так и не решилась выбросить. Выбрав простую футболку и спортивные штаны, она захватила полотенце и направилась в ванную.       Постучав, женщина вошла со словами: — Вот полотенце и вещи. Они не новые, но стиранные.       Такизава стоял в нижнем белье посреди санузла, а его вещи валялись на полу бесформенным комом.       Щеки женщины залил нежданный румянец: — Прости, я не думала, что ты уже разделся.       Ее собеседник ухмыльнулся: — Мадо, мы взрослые люди, а не салаги из Академии. Лично меня такие вещи больше не смущают.       И правда, он выглядел весьма расслабленно, несмотря на то, что в резком свете лампы она могла разглядеть каждую мышцу его тела, да и обтягивающие боксеры мало что скрывали. Несмотря на кажущуюся худобу, тело бывшего коллеги находилось в отличной форме. Почему-то сердце женщины забилось быстрее.       Положив вещи, она попятилась, сказав сбивчиво: — Не торопись… Мойся спокойно.       Заваривая кофе на кухне, Акира думала о внезапном госте. Старое чувство вины и былого товарищества не позволили ей прогнать его. Но факт того, что он может разорвать ее одной рукой, а потом съесть, никуда не делся. Она помнила, каким нестабильным этот новый Такизава может быть.       Может ли она снова поддаться своим чувствам? Ведь один раз это чуть не стоило ей жизни! Как далеко старая вина заведет ее?       Глубоко задумавшись, женщина не заметила, как мужчины вырос за ее спиной: — Спасибо за ванную и вещи.       Резко вскрикнув, Мадо повернулась и пустая чашка, которую она держала в руках, выскользнула.       Молниеносным движением Такизава подхватил падающую посудину. Акире вдруг сделалось не по себе, и Сейдо это заметил. Он подошел совсем близко, заставляя женщину прижаться спиной к кухонной стойке, и спросил недобро: — Ты меня боишься?       Сердце женщины забилось испуганной бабочкой, и она пожалела о своем решении впустить его в квартиру.       Обстановку разрядила Марис Стелла. Гордо прошествовав, она понюхала штанину брюк мужчины, и видимо одобрив запах, начала тереться о его ногу. С улыбкой скорее напоминающей оскал, тот присел на корточки и погладил кошку. — Кажется, твоя хозяйка думает, что я сделаю что-нибудь с ней. Вот только знаешь, не такая я и мразь. Я ее и пальцем не трону.       Поднявшись, он добавил: — Если тебе неприятно мое присутствие, я сейчас уйду.       Акира покачала головой: — Давай пить кофе.       Сидя напротив друг друга, они молча пили обжигающе-горькую, но вкусную жидкость. — Чем ты занимался эти полтора года? — нарушила молчание Мадо. — Если ты хочешь знать, убивал ли я людей, то ответ — нет, — ответил жестко Такизава. — Я питался гулями, охотящимися на людей и трупами невостребованных мертвецов. Оказывается в моргах это дело поставлено на поток. Не самая приятная пища, но что поделаешь.       Заметив, как поморщилась женщина, он оскалился: — А ты думаешь, твой Амон воздухом питается? Он такой же, как и я, поэтому не кривись.       Акира поставила чашку на блюдце, и та неприятно звякнула. Женщина сказала холодно: — Бывший следователь Амон не мой, как ты выразился. Иногда мы видимся с ним, как друзья. Но это бывает редко.       Почему-то на лице Такизавы промелькнуло облегчение, но он сказал ехидно: — Это странно. Мы все думали, что двое таких правильных людей будут вместе в конце концов.       Пропустив его реплику мимо ушей, Акира поднялась и сказала не терпящим возражений тоном: — Я постелю тебе на диване в гостиной. Можешь оставаться, сколько потребуется.       Собеседник желчно усмехнулся: — Как всегда благородна и сострадательна. Не боишься, что я ночью сожру тебя? Нельзя верить словам гуля.       Она подошла совсем близко и щелкнула мужчину пальцами по лбу: — Не боюсь. Такизава, я верю тебе.       Рот мужчины приоткрылся от удивления, а в глазах промелькнуло странное выражение.       Так началось это странное сожительство. На следующий день после работы Акира купила ему новую одежду, которую тот принял с насмешкой, но, тем не менее, носил.       В стакане в ванной стояли две зубные щетки, на крючках висело два полотенца, а в мойке сохли две кофейные чашки.       Днем Акира была на работе. Чем занимался Сейдо, она не знала. Похоже, читал целыми днями книги, доставшиеся ей от отца, спал на диване и смотрел телевизор. Пару раз по ночам он исчезал, и женщина знала, что тот отправился на поиски пропитания. Акира очень надеялась, что он и, правда, перестал убивать.       Они мало разговаривали. Она набрала на работе дополнительных смен, чтобы приходить домой как можно позже. Но почему-то каждый раз в груди разливалось чувство облегчения, когда крадясь после длинного рабочего дня по темной квартире, она слышала ехидный голос с дивана: — Я не сплю. Не нужно так красться. И я там тебе на столе ужин оставил.       Оказалось, что Такизава неплохо готовит. Сам он свою стряпню не ел, но еда, приготовленная по рецептам его матери, была по-настоящему вкусной. Пару раз он даже в квартире убрался.       Каждый день Акира давала себе зарок, что вечером поговорит с ним о сложившейся ситуации. Но почему-то не находила сил сделать этого.       Так прошло три недели. В один из вечеров вернувшись домой, она не услышала обычной ехидной приветственной реплики. Сердце женщины тревожно забилось. Не включая света, она метнулась к дивану.       Он был там — свернувшись калачиком, спал в одних штанах, а сползшее одеяло валялось на полу. Подобрав его, Мадо укрыла мужчину. Почему-то при виде Такизавы внутри нее разлилось облегчение, что он не исчез.       Позже стоя под душем, она пыталась разобраться в своих чувствах. Неужели старая вина заставляет ее быть такой? Почему не гонит бывшего коллегу прочь?       Закончив с ванной, женщина на цыпочках направилась на кухню — очень хотелось пить.       Замерев перед открытым холодильником, она снова и снова обдумывала сложившуюся ситуацию, но так ничего и не придумала. Достав бутылку с водой, сразу же открыла ее и сделала несколько жадных глотков. А потом прижала холодным боком к щеке и захлопнула холодильник.       Такизава тихо стоял там, прислонившись к стене. Сквозь не зашторенное окно свет уличных фонарей и луны отражался в его безумных глазах, а голый торс и волосы отливали белизной. Акира вскрикнула от неожиданности и выпустила бутылку. Мужчина подхватил ее ловким жестом и поставил на кухонную стойку со словами: — Мадо, а ты совсем не та, что раньше. Разве можно было тогда к тебе подкрасться вот так, незамеченным?       Сердце женщины тревожно забилось — почему-то он выглядел угрожающе неспокойным. Она отступила на несколько шагов и сказала тихо: — Даже если и так. Я уже не та, что была в Академии.       Такизава снова сократил расстояние и сказал жестко: — Я знаю. Но тогда почему?       Она не поняла вопроса: — Что почему? — Почему я продолжаю смотреть только на тебя? Почему застрял здесь, как приживалка? Почему мне было так плохо, когда ты умирала в том убежище?       Он практически кричал, продолжая наступать на нее. Акира отступала, пока не была остановлена стеной.       Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица. А руки мужчины больно сжали ее плечи. И ей сделалось плохо от страха — Такизава выглядел безумцем. — Я ненавижу тебя, но не могу перестать думать о тебе, — прошипел он. — Ведь ты теперь никто. Да и сам я — искалеченный отброс, убивший кучу людей.       И в этот момент случилось самое страшное — его левый глаз почернел. Женщина поняла, что тот теряет над собой контроль.       Самым правильным было бы в этой ситуации драться, используя любые подручные средства. Сражаться до последнего, даже понимая, что обречена на провал.       Но вместо этого она протянула руку и нежно погладила кончиками пальцев проступившие рядом с глазом Такизавы налившиеся кровью вены. — Борись с этим, Такизава, — сказала она негромко.       Глаза мужчины расширились, и Акира почувствовала, что хватка его рук на ее плечах ослабла. Поэтому опустила руку вниз и прижала ладонь к его голой груди, ощущая бешеный стук сердца бывшего коллеги. — Я верю в тебя, — сказала она просто.       Лицо мужчины исказила судорога, как от самой сильной боли. Но, тем не менее, его глаза пришли в норму. Он склонился к лицу женщины и прижался своими губами к ее рту. Акира, не ожидавшая такого поворота событий, замерла. Его губы оказались теплыми и немого шершавыми. Почему-то в животе женщины появилось странное чувство, заставившее ее закрыть глаза и отдаться на волю непонятно откуда взявшегося желания. Она почувствовала, как распрямляется пружина, сжимавшая ее сердце эти долгие месяцы, оставляя после себя только чувство невероятной легкости.       Губы мужчины становились все требовательней, и она позволила ему углубить поцелуй. Ноги женщины сделались совсем слабыми, а руки задрожали. Не разрывая поцелуя, Такизава прижался к ней голым торсом, и даже сквозь ткань домашней кофты она чувствовала жар его тела. Наконец, рука мужчины скользнула под ее кофту, поглаживающими движениями лаская спину женщины.       Это стало последней каплей. Акира поняла, что оба они стоят на краю пропасти. И если так пойдет дальше, то назад дороги не будет. Еще немного, и она уступит желанию, разлившемуся внутри нее сладким ядом. Ведь каждая клеточка её тела жаждет позволить Такизаве сделать с ней всё, что он захочет.       Собрав последние остатки воли, она оттолкнула мужчину, разрывая поцелуй.       Какое-то время они оба загнанно дышали, смотря друг на друга. Такизава первым прервал молчание: — Я сейчас оденусь, и больше ты меня не увидишь.       Мадо слышала, как он одевается в гостиной. В голове крутилась мысль: это конец, больше я его не увижу.       Боль, практически такая же сильная, как физическое страдание, прошила ее грудь. А шаги, направляющиеся к входной двери, придали сил. Женщина рванулась и успела как раз вовремя — мужчина замешкался в полутемной прихожей в поисках своих ботинок.       Она вцепилась в рукав его куртки, как утопающий цепляется за обломок мачты. — Не уходи, Такизава!

***

      Она крепко держала его за рукав. Он повернулся, намереваясь дать ей резкий отпор — ему ужасно надоело, что Акира постоянно жалеет его. Как будто не понимает, насколько это унизительно.       Но слова застряли в горле. На лице Мадо полыхал румянец, а глаза смотрели с мольбой. Она сказала: — Я хочу, чтобы ты остался со мной.       Сердце мужчины ухнуло куда-то вниз и бешено заколотилось. А бывшая коллега подлила масла в огонь, потянувшись к его губам. И вопреки его ожиданиям на ее лице не было ни капли отвращения.       Ее губы, такие теплые, мягкие и нежные на его губах. Ее руки, стягивающие его куртку, смело ныряющие под свитер и оглаживающие подрагивающие мышцы пресса. Ее умопомрачительный запах.       Такизава почувствовал, как в животе разрастается огненный жар, а в штанах становится тесно.       Я не имею права причинять ей боль! Только не ей!       Эти мысли затмили в его сознании все остальное. И когда поцелуй закончился, он впился глазами в ее лицо, желая убедиться, что все понимает правильно.       Ответ был однозначным — она смотрела на мужчину с забавным, требовательно-смущенным выражением, заставляя ворох бабочек парить внутри него. Поэтому он подхватил ее на руки и направился в спальню.       Ему вспомнилось вдруг, как когда-то он нес ее вот так же, истекающую кровью, раненную из-за него.       Больше никогда она не будет страдать!       Он всегда смотрел Мадо в спину. Зависть, желание победить, ненависть ко всем после превращения в монстра. Каким же глупцом он был! Столько лет потерял, даже не попытавшись донести до Акиры свои истинные чувства. Он и сам до конца не понимал себя, пока не оказался так близко к ней.       В спальне Такизава аккуратно опустил женщину на кровать и сразу же скинул мешавший свитер.       Внизу ощущалось болезненное напряжение, но он понимал, что не имеет права спешить.       В свете полной луны, льющемся сквозь не зашторенное окно, он видел, что щёки Мадо пылают от смущения. И даже маленькие ушки порозовели от стыда. От этой картины внутри мужчины все сладостно заныло.       С колотящимся сердцем он прилег рядом и припал губами к ее левому уху, заставляя женщину тихо всхлипнуть.       Ощущая языком нежность ее кожи, он спускался ниже, лаская губами шею женщины. Она глубоко дышала, а ее руки гладили его по спине, даря табун приятных мурашек. Такизава решился скользнуть рукой под кофту и легко сжать одно из мягких полушарий. Акира издала чувственный стон, показывая, что он все делает правильно. Мужчина понял, что пришел момент избавить ее от мешающей одежды. Сначала на пол полетели домашние кофта и штаны, а следом отправился бюстгальтер. От вида женщины, оставшейся в одних простеньких черных трусиках, оттеняющих ее белую кожу, в его штанах стало совсем тесно.       Но он изо всех сил держал себя в руках. Сначала хотелось поцеловать каждый сантиметр ее прекрасного тела, вобрать в рот по очереди оба маленьких розовых соска, чувствуя языком, как они твердеют от его ласк. Поглаживать и сжимать руками нежные мягкие грудки.       Закончив с грудью, он аккуратно повернул женщину на живот. В глаза бросились рубцы от ран, полученных, когда она закрыла собой его. Разум Такизавы затопило чувство вины, и он припал губами к шрамам, нежно целуя каждый по очереди.       Она сразу же поняла, о чем он думает и, повернув голову, погладила его по руке с тихими словами: — Я ни о чем не жалею. И ты не должен.       Ободренный ее словами, он снова развернул женщину к себе лицом и осмелился стянуть с нее трусики. Акира стыдливо сжала ноги, но потом со слабым вздохом раздвинула их в стороны, открывая его взгляду самое сокровенное. Такизава нерешительно коснулся кончиками пальцев нежных складочек, чувствуя выступившую смазку. Сознание прошили мысли: она такая мокрая из-за меня. Акира хочет именно меня!       Эти мысли придали смелости мужчине, и он накрыл двумя пальцами маленький чувствительный бугорок. Акира издала стон и подалась ему навстречу. Сейдо начал массировать маленькую горошину, вспоминая всё, о чем читал в мужских журналах или видел в порно еще в своей прошлой — нормальной жизни.       Кажется, он все делал правильно, потому что Мадо комкала руками края подушки, а ее грудь вздымалась от глубокого дыхания. В какой-то момент он осмелел настолько, что раздвинув складочки, аккуратно ввел средний палец на пару фаланг внутрь и сделал несколько поступательных движений. Вскрикнув, она задрожала.       Их глаза встретились, и мужчина спросил: — Тебе больно?       Она помотала головой: — Нет. Это очень приятно. Просто немного странно. У меня раньше этого не было.       Эти слова упали между ними, как булыжник. Такизава вытащил из нее палец и отвернулся, чувствуя, как чернеет левый глаз. Слишком сильным было его возбуждение от мысли, что никто до него не делал с ней таких вещей. Столько лет он смотрел ей в спину, а теперь станет первым мужчиной этой женщины!       Она села в кровати и спросила встревоженным голосом: — С тобой всё в порядке?       Он прикрыл левой рукой свой глаз и повернулся к ней: — Прости. Я не могу контролировать какуган. Слишком сильно возбудился.       Акира отвела его руку в сторону и, потянувшись губами, нежно поцеловала под глазом. А затем сказала тихо: — Не закрывайся. Тебе нечего стыдиться. Ты прекрасен.       А потом скользнула рукой вниз и сквозь ткань штанов и нижнего белья погладила его плоть. Стояк сделался совсем каменным и рвался наружу. Она сказала: — Давай снимем это.       И потянула вниз штаны вместе с трусами, заставляя его раздеться.       Взгляд женщина застрял на нижней части его живота. Она нерешительно протянула руку и сжала легонько член Такизавы. Это было настолько приятно, что у того вырвался совершенно пошлый стон. Акира приняла это как приглашение и начала водить по нему рукой. Но мужчине этого было мало. Он прохрипел: — Я не могу больше сдерживаться. Я так хочу тебя.       Поэтому Мадо увлекла его за собой на кровать, позволяя пристроиться между ее раздвинутых ног. Он направил себя рукой внутрь, чувствуя, как его плоть обхватывают узкие, горячие, влажные, нежные стеночки её лона.       Такизава медленно, очень медленно начал толкаться, растягивая её — такую восхитительно узкую. Очень хотелось двигаться быстро, но Сейдо жалел женщину.       Увлеченный новыми ощущениями, он не сразу понял, что ей больно. А кинув взгляд, заметил, как ее руки изо всех сил сжимают края наволочки, брови болезненно сведены, а зубы кусают нижнюю губу. Мужчина сразу же остановился и спросил виноватым голосом: — Мадо, тебе больно?       Она подбадривающе погладила его по руке: — Ничего страшного, я потерплю. Продолжай.       Но такой расклад Сейдо не устраивал — он поклялся себе не делать ей больно. Поэтому сразу же вышел из нее, и чтобы отвлечь Акиру, начал ласкать грудь женщины.       Чувствуя, как она снова расслабляется, он спускался губами все ниже, пока не коснулся нежной кожи лобка. Поняв его намерения, Мадо стыдливо закрыла руками лицо, но не оттолкнула Сейдо. Поэтому мужчина спустился еще ниже и припал губами к чувствительному бугорку.       Ее вкус! На вкус она была совсем, как самый нежный, сочащийся сладким соком персик. А несколько капель крови, выступивших ранее, сделали ее еще вкуснее.       Но даже и так у него и мысли не возникло о том, чтобы сделать из этой женщины еду. Уверенными движениями языка он ласкал ее горошину, чувствуя как Акира подается ему навстречу и слыша явные стоны удовольствия. Его руки удерживали ее бедра разведенными, не позволяя закрываться, когда становилось приятно до невыносимости.       В какой-то момент она запустила руку ему в волосы и небольно сжала их в кулаке. Не отрываясь от своего приятного занятия, он поднял глаза и встретился с ее взглядом.       Рот женщины был приоткрыт, глаза заволокло дымкой удовольствия, а грудь вздымалась от глубокого дыхания.       Она сказала с мольбой: — Добавь пальцы…       Он выполнил ее просьбу, вставив сразу же два пальца. Как же она текла! Его пальцы с хлюпающим звуком двигались внутри нее, растягивая узкие стеночки, потирая и массируя в поисках чувствительных точек. Язык мужчины заработал быстрее.       Вдруг она вскрикнула и задрожала всем телом. Он приподнял лицо, наблюдая, как волны удовольствия накатывают на лицо Акиры, заставляя ее распахнуть губы в безмолвном крике. Его пальцы, продолжающие двигаться внутри нее, явно ощутили, как сокращаются интимные мышцы женщины.       Такизаве подумалось, что это одна из самых приятных вещей на свете — когда любимая женщина дрожит и стонет, доведенная до пика удовольствия твоими умелыми действиями! И это определенно стоит приложенных усилий.       Через несколько секунд та обмякла. Он вытащил свои пальцы из нее и демонстративно облизал их, собирая всё до последней капли. Она смотрела на него из-под полуприкрытых век, а потом сказала хрипловатым голосом, полным неги: — Хочу тебя внутри…       Такизава подтянул ее за бедра, развел ноги Акиры в стороны и толкнулся внутрь. Ее влажное, раскрытое лоно приняло его полностью. Распаленный желанием, мужчина перестал сдерживаться. Резкие, глубокие толчки следовали один за другим. Но на лице женщины больше не было боли. Наоборот, Мадо накрыла своей ладонью его руку, сжимающую ее бедро, как будто разрешая делать так, как хочется ему.       Он понял, что больше не выдержит и, выйдя из нее, с громким стоном выплеснулся на живот женщины. Удовольствие было настолько сильным, что в глазах замелькали какие-то яркие точки, а звуки вдруг стали глуше.

***

      Акира до последнего смотрела на его лицо, и когда его исказила гримаса удовольствия, внутри нее поднялось ликование. Как же приятно, когда близкому человеку с тобой хорошо!       Такизава упал на кровать рядом, приводя дыхание в порядок. Она же протянула руку к тумбочке за влажной салфеткой, и вытерла густые белесые капли со своего живота.       Повернувшись затем к мужчине, Мадо поймала его напряженный взгляд. — Прости, — сказал он виновато.       Заметив, что его левый глаз пришел в норму, она спросила: — За что? — За это, — он показал пальцем на скомканную салфетку, лежащую на тумбочке, — наверно, тебе это кажется отвратительным.       Акира положила руку ему на грудь и нежно погладила рельефные мышцы, а затем пробежавшись пальцами по кубикам пресса, сказала с полуулыбкой: — Ну и дурак же ты, Такизава. Зачем ты извиняешься? Это не отвратительно. Для меня в тебе нет ничего отвратительного.       Его глаза расширились, и на лице мужчины вдруг появилось выражение, напоминающее прежнего Такизаву — задиристого, но на деле застенчивого.       Он прочистил горло и начал нерешительно: — Мадо… слушай… тебе со мной было хорошо? — Называй меня по имени, — сказала она немного сердито. — Акира… — Да, Сейдо, мне было очень хорошо. Я рада, что это был именно ты.       Он вдруг засмущался окончательно, поэтому прижал ее лицо к своей груди.       Мадо тихонько хмыкнула, обнимая одной рукой мужчину за плечи. Оказывается, у него есть и милая сторона. И от этого становится так тепло на сердце.       Она втянула легонько носом воздух, думая о том, что ей нравится его запах — мужской, но не резкий. И как же приятно было лежать в его объятиях! Тоска и стылость последних месяцев капля за каплей утекали из сердца женщины. — Акира, — пробормотал Такизава ей в макушку, — я люблю тебя. Сейчас я понимаю, что на самом деле всегда любил, еще со времен Академии.       Ее сердце зашлось в бешеном стуке, и она сказала тихо: — Кажется, я тоже тебя люблю.       Такизава отодвинулся и посмотрел ей в лицо со вздохом: — Кажется? А ты всегда оставляешь за собой последнее слово.       Ей показалось, что он сердится, но мужчина слегка улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ. В груди женщины разлилось теплое чувство — он смотрел на нее так, как никогда не смотрел ни на кого другого.       Нахлынувшее счастье заставили Акиру потянуться к его губам за поцелуем. Прижимаясь голым телом к своему любовнику, она вдруг почувствовала, как ей в живот упирается кое-что горячее и твердое.       Такизава закончил поцелуй, и Мадо чуть отодвинулась. Глаз мужчины снова потемнел, и он сказал с грустной усмешкой, прикрыв его рукой: — Ты слишком красивая. И вкусно пахнешь. А я, оказывается, ненасытный. Но тебе, наверно, трудно будет еще раз. Я переживу.       Акира протянула ладонь к его члену и сжала его в руке, а потом сделала несколько поступательных движений. Женщине показалось, что тот стал еще твёрже. Поэтому она надавила Такизаве на грудь, заставляя лечь на спину. А потом перекинула ногу через мужчину, направляя его достоинство внутрь. Все еще очень мокрая и чувствительная после недавнего удовольствия, она смогла принять его до половины.       Мадо замерла на пару мгновений, давая себе время привыкнуть к чувству наполненности. А потом оперлась руками о грудь мужчины и сделала несколько пробных движений. Ее грудь смешно подпрыгнула и женщина зарделась. Заметив это, Сейдо сжал в ладонях мягкие, нежные полушария. Он и не думал смеяться! Мужчина смотрел на нее со смесью желания и любви.       Акира отдалась на волю вожделения, без стеснения подпрыгивая на члене Такизавы. Чувство невероятной заполненности и растянутости сводило ее с ума. В какой-то момент она поняла, что он весь внутри. Чтобы немного отдохнуть и восстановить дыхание, женщина откинулась назад и оперлась ладонями о его ноги, открывая перед мужчиной соблазнительный вид. — Хорошо смотришься на моем члене, — сказал он с жутко похотливым, но в то же время счастливым лицом.       На лице женщины появилось смущение. В этот момент Сейдо протянул руку и принялся массировать большим пальцем ее клитор. Она почувствовала, как от накатывающего удовольствия поджимаются пальцы на ногах. Мужчина заработал пальцами сильнее. Волны болезненно-острого, сводящего с ума блаженства прокатывались по чувствительному, набухшему, скользкому от смазки бугорку, вынуждая ее водить бедрами — то чуть отодвигаться, то сильно прижиматься к его пальцам за новой порцией сладостной муки.       В какой-то момент Акира захныкала дрожащим голоском: — Не могу… не могу…       И дошла до пика.       Второй за ночь оргазм накрыл ее мощной волной. Внутри женщины поднялась буря эмоций. Переждав пик, Акира наклонилась вперед, намереваясь поблагодарить Сейдо поцелуем, и с удивлением увидела, как на лицо ему что-то капает.       Он протянул руку и коснулся ее щеки: — Почему ты плачешь, Акира?       И, правда, по ее щекам текли непрошеные слезы, капая любовнику на лицо. Совсем как тогда на Русиме.       Но это были не слёзы грусти, сожаления или горя.       Она наклонилась совсем близко и прошептала Такизаве в губы: — Потому что я счастлива.       Поцелуй получился соленым.       А потом они лежали, сплетясь телами, и он неторопливо двигался внутри нее, растягивая себе удовольствие. Под конец, когда у Сейдо не оставалось сил терпеть, Акира обхватила его ногами, не позволяя отодвинуться, и разрешая стереть последнюю разделяющую их грань.       После нескольких часов глубокого сна и освежающего душа, рассвет застал их сидящими на балконе, укутанными в одеяла с кружками, наполненными обжигающе-черным живительным кофе.       Под глазами Акиры залегли тени, но она была счастлива, как никогда ранее. Да и морщины, обычно бороздящие лоб Такизавы, разгладились.       Хотя женщину это мало волновало. Черные ногти, седые волосы, темные губы, а самое главное его сущность гуля и прошлые ужасные деяния — всё это было принято ею раз и навсегда.       Мужчина погладил её по щеке: — Акира, ты очень красивая.       Она перехватила его руку и сплела свои пальцы с его. — Ты же больше не исчезнешь? — спросила она с небольшой тревогой в голосе.       Он горько усмехнулся: — Странно, что тебе нужен такой урод, как я.       Женщина нахмурилась: — Перестань. Ты не урод. И ты нужен мне. Любой.       На лице мужчины появилось странное выражение. А Мадо добавила сбивчиво: — Только, пожалуйста, не убивай больше никого. И знаешь, сейчас ведутся разработки искусственного мяса для гулей. Поэтому скоро проблема пропитания станет для них не такой острой.       Она выпалила это на одном дыхании, не глядя на Такизаву, ужасно боясь оскорбить любимого человека.       Но он только крепче сжал ее руку в своей и сказал спокойно: — Я никогда не сделаю того, что расстроит тебя. И буду с тобой, пока ты сама меня не прогонишь.       Она посмотрела ему в лицо, и на губах женщины расцвела счастливая улыбка.       Бывший кандидат в особый класс Мадо Акира и бывший следователь второго класса Такизава Сейдо встречали вместе рассвет.