Tokyo ghoul

      Раньше Акира думала, что в ней нет ни склонности, ни желания делить жизнь с другим человеком. Засыпать и просыпаться, использовать ванную и уборную, готовить пищу и есть ее — обыденные вещи, без которых мы, тем не менее, не можем существовать. Личное пространство и свобода быть собой, тщательно оберегаемые нами.       Теперь эти прошлые убеждения казались смехотворными. Разве можно променять на никому не нужную свободу возможность просыпаться с человеком, от одного взгляда на которого порхают бабочки в животе? И пусть он совсем не человек, да и внешность его далека от того, что может показаться привлекательным другим людям. Но для нее нет ничего лучше, чем еще даже не открыв толком поутру глаза, почувствовать его губы, нежно целующие ее в висок и услышать тихий шепот: — Акира…       Их совместное существование оказалось на удивление гармоничным. Раз и навсегда приняв чувства женщины к себе, Сейдо изменился. Пропала озлобленность на весь мир, терзавшая его после потери человеческой идентичности. Исчезло едкое желание доказать свою ценность, которое разъедало его человеческий разум, и не оставившее его даже после превращения в потерявшего рассудок гуля.       Единственный во всем мире человек, который теперь что-то значил, не требовал от Такизавы никаких доказательств. Порой эта мысль практически оглушала его своей невероятностью. Эта красивая, сильная, умная, самодостаточная женщина смотрит на него с совершенно явным обожанием. Забыла прошлые его деяния, не замечает обезображенной внешности и не зацикливается на противоречащей всем основам человеческой жизни сущности гуля. И единственное, что ей нужно от него — чтобы он просто был рядом. Удивительно, что такая мелочь может сделать кого-то счастливым!       Но подобные мысли теперь были большой редкостью. В основном Сейдо находился в состоянии тихого, спокойного счастья. И даже мелкие неприятности, время от времени омрачавшие их существование, не выбивали его из состояния равновесия.       В основном это касалось перешептываний и косых взглядов, которые то и дело исходили от совершенно незнакомых людей. Такизава понимал, что таковой была их реакция на его внешность. Но не собирался из-за этого запирать себя в стенах квартиры.       Ему нравилось выбираться куда-нибудь вместе с Акирой. Элементарные вещи, вроде закупки продуктов в супермаркете, чашки горячего, вкусного кофе, выпитого в уютном кафе, посещения храма на Новый год или прогулки в парке, вдруг сделались приятными. И пусть Сейдо не суждено когда-нибудь еще попробовать хоть что-то из покупаемых продуктов, ему доставляло удовольствие наблюдать за Акирой. Как она задумчиво морщит лоб и дует губки, выбирая лучшие по ее мнению овощи и фрукты. Как советуется с ним, решая, какой кусок мяса лучше подойдет для задуманного блюда.       Когда подобное произошло впервые, женщина осеклась, и на ее глазах навернулись слезы: — Прости, Сейдо. Это ужасно. Я не подумала…       Она вдруг испугалась, что оскорбила его. Тот покачал головой, обнял Акиру одной рукой и сказал негромко: — Глупая. Такие вещи меня больше не беспокоят. Мне нравится, что ты советуешься со мной.       И правда на лице мужчины не было гнева или боли.       Акира выдохнула с облегчением. Ее поражало это его новое непробиваемое спокойствие. Поражало и одновременно восхищало.       Сама она открыла в себе тигрицу, которая должна защищать своего слабого детеныша. Вот только не был Такизава ее детенышем, да и силы имел поболе любого из людей. Казалось, что только ее волнуют косые взгляды и перешептывания. Она была готова растерзать любого, кто оскорбит Сейдо. Он же взирал на это с насмешливым хладнокровием.       Однажды в супермаркете она строго отчитала двух клуш-домохозяек, которые громким шепотом обсуждали его внешность в паре метров от них.       На лице мужчины не дрогнул не один мускул, но по дороге домой она заметила, что он прячет довольную ухмылку. И войдя в квартиру, они едва успели помыть руки, как он потянул ее в спальню. И не отпускал, пока не довел до пика три раза. Его губы, язык, пальцы и член действовали с изощренным умением, находя самые чувствительные точки на и внутри ее тела.       Еще в их первый раз Такизава показал себя внимательным любовником. И он очень быстро учился, подмечая малейшие реакции любимой женщины, запоминая, что ей нравится.       В тот день лежа на боку в объятиях обнимающего ее со спины Такизавы, Акира чувствовала, как член мужчины равномерно двигается в ней. Пальцы его правой руки ласкали разбухший и невероятно чувствительный после двух оргазмов клитор, а левой Сейдо нежно массировал грудь женщины. Разомлевшей, обессиленной Акире очень хотелось быстрее добраться до третьего пика. Она знала, что это будет яркое, острое — на грани боли удовольствие.       Губы мужчины коснулись ее уха, и он позвал тихо: — Мадо…       В обычной жизни они уже давно называли друг друга по именам. Но иногда в постели как будто возвращались к тому времени, когда их разделяла дистанция формальных отношений. Теперь это было своего рода игрой.       Не в силах сказать что-то связное, она издала только невнятный звук: — Мннн?       Такизава хмыкнул: — Так хорошо, что нет сил разговаривать? Так нравится, как мой член двигается глубоко внутри тебя, а пальцы ласкают твою сладкую горошину?       От этих слов — неприличных, но в то же время правдивых — женщина вспыхнула. Она бы никогда в этом не призналась, но Акиру ужасно заводили пошлые разговоры в постели. И Сейдо об этом прекрасно знал. Иногда во время занятий любовью он нашептывал ей непристойные комментарии о происходящем. Ему нравилась, что эта серьезная, воспитанная и строгая женщина в постели с ним становится совсем другой — дрожит и стонет под ним, не в силах сдержать желание.       Член и пальцы мужчины остановили свое движение. Женщина протестующе захныкала и посмотрела на него с укором. Тот ухмыльнулся: — Мадо, скажи, чего ты хочешь. Пока не скажешь, я тебе этого не дам.       На лице Акиры появилось обиженное выражение, но она, тем не менее, сказала тихим просящим голоском: — Сейдо, пожалуйста… Я хочу кончить.       Он улыбнулся: — Послушная девочка.       А потом добавил: — Знаешь, в супермаркете ты была крута. У меня даже встал. Хорошо, что под пальто этого не было видно. А то бы все заметили, как я хочу свою женщину.       Рот Акиры приоткрылся от удивления, а Такизава развернул ее на живот, резко вошел сзади и начал двигаться мощными, глубокими толчками. Он знал, что определённый темп, глубина и напор в этой позе помогут ему быстро довести ее до пика. И правда, вскоре женщина, вскрикнув, задрожала. Ее спина прогнулась в экстазе, а пальцы с силой сжали края подушки. Да и сам мужчина уже был совсем на грани, поэтому издав небольшой рык, излился в ее податливое лоно.       С самого начала их отношений Акира, не желая обидеть своего любовника, старательно обходила тему контрацепции. Она не боялась заразиться чем-нибудь, потому что знала, что у Такизавы до нее никого не было — он сам признался ей в этом. Да и физиология гуля делала его невосприимчивым к человеческим болезням.       Оставался вопрос с возможной беременностью. На генетическом уровне Сейдо продолжал быть человеком. А, значит, родись у них ребёнок, и он был бы обычным человеком.       До воссоединения с Такизавой мысль о ребенке посещала иногда Акиру, но лишь в связи с ее возрастом, перевалившим за тридцать. После всего пережитого в жизни идея создать семью казалась ее измученному разуму странной и чуждой. Все изменилось после появления Сейдо. Чем дольше она раздумывала, тем больше эта мысль пускала корни внутри нее.       Прошло слишком мало времени после появления искусственных одноглазых гулей, но говорили, что их жизнь не будет долгой. Эта мысль отравляла и разбивала женщине сердце. И ребенок мог бы в будущем помочь ей пережить неизбежную потерю. Сама идея, что частичка Такизавы продолжит жить в этом мире, давала надежду.       Однажды ночью, через пару месяцев, после того, как они стали парой, лежа в темноте их уютной спальни, Акира спросила об этом Сейдо.       Тот скрипуче переспросил: — Ребенок? Хм…       И замолчал надолго. Сердце женщины трепыхалось в груди испуганной бабочкой в ожидании ответа. Наконец, Такизава вздохнул: — Конечно, я хотел бы. У меня самого были очень хорошие родители, и я всегда думал, что когда-нибудь стану таким же отцом своему ребенку. Правда, это было до моего падения. Захочешь ли ты, чтобы у твоего ребенка отцом был такой сумасшедший урод, как я?       В его голосе звучала нескрываемая горечь. Акира обняла его и сказала с укором: — Не смей называть уродом моего любимого человека! И ты не сумасшедший — ты научился справляться со своей болью. И, конечно, я хочу от тебя ребенка. Я верю, что ты будешь отличным отцом.       Тот тихо вздохнул: — Сам я в это не очень верю. И хорошо, что внешне он будет похож на меня прежнего.       Женщина слабо стукнула кулачком мужчину в грудь и пробормотала: — Дурак ты, Такизава.       Вот так они и жили: то обходя стороной противоречивые, болезненные темы, то вытаскивая их из колоды карт под названием совместная жизнь, дабы раз и навсегда разрубить гордиев узел очередной проблемы.       Но хороших моментов все же было гораздо больше чем плохих.       Пришло Рождество. В тот день они сначала гуляли по празднично украшенному Токио, не забыв по дороге купить традиционный для этого праздника белый бисквит, покрытый кремом и украшенный клубникой. А потом дома ели его, сидя на полу рядом с наряженной накануне елкой и вполуха слушая праздничный концерт по телевизору.       Правда, торт ела только Акира. — Жаль, что ты не можешь попробовать, — сказала она, вздохнув.       Сейдо протянул руку и большим пальцем стер каплю крема, испачкавшую щеку женщины. — Это неважно. Я не в обиде. Мне нравится смотреть, как ты ешь.       Большим пальцем он погладил ласкающим движением губы Акиры и сказал лукаво: — Возбуждает, знаешь ли.       Та вспыхнула, внутренне устыдившись пошлой мысли, пришедшей в голову.       С самого начала их отношений Такизава не стеснялся активно использовать свой рот и язык в постели. Практически каждый раз, когда они занимались любовью, он начинал с того, что хорошенько лакомился ею (эти слова, сказанные о гуле, могли б иметь неприятный смысл, но не в данном случае — Сейдо никогда бы не забылся настолько, чтобы причинить ей боль).       И выглядело это сногсшибающе эротично. Тщательно приласкав обе грудки, он смело нырял лицом между ног женщины.       Она всегда удивлялась этой его способности не стесняться и не чувствовать себя в накладе. И его совсем не смущали звуки. Каждый раз он выглядел таким довольным, совсем как кот, слопавший кувшин сметаны. Было ли это особенностью вкусовых предпочтений гуля или преференцией его человеческой личности? В любом случае, Такизаве определенно доставляло удовольствие доводить ее таким образом до экстаза.       Однажды Акира осторожно спросила Сейдо об этом. И тот ответил с усмешкой, полностью осознавая двусмысленность своих слов: — Ты — вкусная. Обожаю тебя есть.       Определенно, этому мужчине очень нравилось ее смущать!       Прежний Такизава никогда не стал бы так откровенно заявлять о своих сексуальных предпочтениях, а этот, новый — был раскрепощен и смел. И если в самом начале он бывало смущался, то позже, осознав, что у него неплохо получается, откинул в сторону нерешительность. Старые мысли о том, что Мадо не захочет его, теперь казались такими далекими. И довольно быстро, к своему немалому удивлению, Сейдо понял, что секс, пожалуй, единственная вещь в жизни, в которой он смог победить Акиру.       Он был главным. Он был лучше. Это ЕГО действия заставляли ее изнывать и просить еще.       Но нужно отдать Такизаве должное — он ни к чему не принуждал Акиру.       Женщине приходило в голову, что ей нужно быть более активной в постели и попытаться сделать приятное ему. Но каждый раз Сейдо ставил ее удовольствие на первое место, ничего не спрашивая и не прося.       Эта несправедливость немного досаждала ей. И даже приходила в голову мысль в один из вечеров усадить его на диван, встать на колени и предложить поласкать его ртом.       Но разве воспитанные девочки предлагают такое первыми? Хотя будучи взрослой женщиной, Акира не могла не понимать, что в данном случае речь идет уже не о воспитанности, а о чрезмерной благовоспитанности.       У его любви использовать свой рот была и грустная причина. После того, как его превратили в одноглазого гуля, у Такизавы появилась дурная привычка совать пальцы в рот. Однажды Сейдо, сухо придерживаясь фактов, поведал, откуда у этой привычки растут ноги. Тогда у Акиры случилась настоящая истерика. И хотя этот ужас когда-то случился с ним, ему пришлось утешать ее, как ребенка укачивая в объятиях. Выходило так, что стойкая и терпеливая в отношении себя Акира превращалась в плаксу, как только речь заходила о его страданиях.       Мужчина никогда не признался бы об этом вслух, но ему даже нравилось, что кто-то плачет о его боли. И этот кто-то — именно она!       В тот вечер, после того, как женщина успокоилась, он сказал: — Я хочу избавиться от этой привычки. — Как? — спросила та хрипловатым после рыданий голосом.       Уже зная ответ, но, все же притворно задумавшись на некоторое время, он, наконец, выдал: — Нужно перебивать это желание, занимая рот приятными вещами.       Та не поняла: — Какими, например?       Такзиава ухмыльнулся: — У тебя есть много вкусных местечек на теле, которые я хотел бы лизать, целовать и сосать.       У женщины перехватило дыхание и щеки залило пожаром стыда от подобных слов. А мужчина подбросил еще дровишек в огонь: — Давай договоримся. Пока ты на работе, в течение дня я буду сдерживаться, но ночью в постели буду отрываться на полную. Ты разрешишь мне тащить в рот всё, что я захочу.       Смущенная женщина не знала, что сказать, и только кивнула. Мужчина тут же завладел ее правой рукой и засунул указательный и средний пальцы Акиры себе в рот. Он начал провокационно лизать и посасывать их, наблюдая за реакцией женщины.       Нужно ли упоминать, что этот разговор закончился жарким сексом на диване?       И только много позже она поняла, что этот хитрый нахал, обладая недюжинной силой воли, мог бы и сам легко избавиться от досадной привычки, не прибегая к ее помощи.       Ведь именно он, когда они занимались сексом в первый раз, лишив ее невинности, слизал выступившую там, внизу кровь, не выказав и малейшего признака голода или безумия. И именно он, случись ей порезать палец во время готовки, спокойно обрабатывает рану антисептиком. И этот же мужчина всегда (очевидно ему в этом помогает острое обоняние гуля) знает, когда у нее определенные дни месяца. И в эти самые дни не претендует ни на что, кроме обнимашек и поцелуев.       Разве могут подобные вещи демонстрировать нечто иное, чем железную силу воли?       И если в старой жизни при виде какугана первой реакцией Мадо всегда было желание схватиться за оружие, то теперь потемневший левый глаз одного довольно напористого искусственного одноглазого гуля заставлял ворох бабочек взмывать в ее животе.       Порой Акире хотелось, чтобы их существование застыло в этом моменте безмятежного покоя. Но разве так бывает в жизни?       Однажды в начале марта ранним вечером, когда после работы Акира по своему обыкновению вышла из метро, направляясь домой, к ней подошел человек в светлом плаще. По окружавшей его ауре она безошибочно угадала в мужчине сотрудника ее бывшей организации, которая теперь называлась Комитетом Безопасности Токио.       Попросив уделить ему пятнадцать минут, тот заговорил о Сейдо.       Выяснилось, что в КБТ каким-то образом прознали, что Мадо и Такизава теперь живут вместе. Их предложение было простым: Такизаве простятся все прошлые преступления, если он станет работать на них. Но работать ему предстоит в команде, подчиняясь приказам командира отряда.       Собеседник так же не преминул упомянуть про зарплату, премиальные и социальные гарантии. Как будто речь шла не о гуле, убившем кучу народу, включая своих бывших товарищей. Как будто не было того факта, что некоторые оставшиеся в живых до сих пор ненавидят его и хотят отомстить. И как будто работенка предстоит ему не пыльная, вроде бухгалтера или менеджера. А не рисковать собственной жизнью, охотясь за чистым злом, затаившимся в самых темных углах этого города и ждущего своего часа, чтобы уничтожить все вокруг.       И еще большей насмешкой было то, что работая на КБТ, Такизава будет получать паёк. Законную мертвечину. Не нужно будет больше подкупать кого-нибудь в моргах, чтобы удовлетворить свой голод куском какого-нибудь невостребованного бедолаги. Или охотиться на гулей-преступников.       И вишенкой на торте было обещание того, что как только закончится тестовый период разработки искусственного мяса, сотрудники КБТ первыми получат доступ к нему.       Ничего не обещая, Акира сказала только, что передаст это предложение.       А потом на негнущихся ногах пошла прочь от этого призрака из прошлой жизни, которую так отчаянно хотела забыть.       Ее занесло в местный парк, где она без сил опустилась на скамейку. В голове тягучим потоком текли болезненные мысли.       Узнав про их отношения, те люди захотели накинуть на Такизаву поводок. Так она думала. А самым страшным было, что у этого поводка даже имя имелось — Мадо Акира. Ведь теперь Сейдо ни за что её не отпустит. Только не после того, что было между ними. И откажись он от предложения этих людей, те опрометчиво захотят разлучить их.       Как будто не понимают, что теперь только смерти под силу оторвать его от неё. Но не так-то просто убить того, кто сильнее всех людей и большинства гулей. А, значит, снова польется кровь. Такизава без раздумий убьет всех, кто встанет между ними.       Эти мысли заевшей пластинкой крутились в голове женщины, пока чья-то рука не опустилась на её плечо. Подняв глаза, она встретилась взглядом с тем, кто занимал все ее мысли. — Что случилось? — спросил тот спокойно, опустившись рядом на скамейку.       Ее как прорвало. Обняв Такизаву в трусливом желании не смотреть в глаза, она вывалила ему всё, запинаясь и перемежая свою речь всхлипываниями. Тот позволил ей выговориться, а потом отстранил от себя мягким жестом, достал из кармана платок и вытер лицо от слез. — Акира, идем домой, ты замерзла.       В его словах не было ни гнева, ни злости. — Но как же... — забормотала она, — как нам теперь быть? — Я подумаю над их предложением. Но каким бы ни был мой ответ, тебе не стоит беспокоиться — я не позволю им навредить тебе. — Но я же не о себе переживаю! — воскликнула женщина — Я за тебя боюсь!       На лице мужчины появилась недобрая ухмылка: — Они мне ничего не сделают. Кишка тонка.       На миг в его глазах мелькнуло былое безумие, заставив Акиру испугаться по-настоящему. Такизава же взял ее за руку и повел за собой к дому. — А как ты меня нашел? — спросила она. — Я давно установил на твой телефон приложение, по которому всегда могу найти тебя.       Акира открыла рот от удивления.       В словах мужчины, довольно возмутительных и бесстыдных, не было и капли сожаления.       Заметив ее реакцию, Сейдо хмыкнул: — Ты еще не поняла, с кем связалась? Я же сумасшедший. Зря ты согласилась спать с кем-то вроде меня. Я теперь от тебя не отстану. И кстати, ни разу не говорил тебе этого, но я — ревнивый. Меня жутко раздражает, что ты весь день разъезжаешь в бронированной машине с какими-то мужиками. Сдерживаюсь только потому, что это твоя работа.       От этих слов, довольно противоречивых по своей природе, почему-то внутри Акиры поднялось приятное томление. И ей пришлось даже отвернуться, чтобы скрыть выступивший на щеках румянец. Она смогла только пробормотать: — Зачем такое говоришь? Знаешь же, как я к тебе отношусь.       На пару недель их жизнь вернулась в прежнее русло. Такизава молчал, а Акира не решалась терзать его расспросами. Передав Сейдо визитку того человека, она как бы сняла с себя ответственность за это решение. И что было самым странным, женщина заметила, что в ее любовнике появилось что-то вроде нетерпения. Так бывает с охотничьими собаками, которые накануне охоты каким-то своим, особым чутьем понимают, что скоро будет гон и нетерпеливо ждут возможности размяться.       Акира вдруг поняла, что идея работать на организацию не кажется Такизаве отвратительной. Она удивилась, что эта простая мысль не приходила ей раньше в голову: не сможет этот мужчина довольствоваться такой простой жизнью. Бесцельное существование и тотальное безделье не для него. Старые порывы прежнего Такизавы делать что-то полезное рано или поздно возьмут верх. И не будет ли лучше для него стать частью команды, чем превратиться в мстителя-одиночку, бездумно рискующего жизнью? Она знает, что в первом случае кто-то всегда будет прикрывать его тыл.       В один из вечеров за ужином он вдруг сказал спокойно: — Сегодня я ходил туда. И принял их предложение. В понедельник начинаю. Кстати, видел Джузо. Заносчивый засранец. Теперь он там большая шишка. Еле подавил в себе желание переломать ему пальцы. Да и остальные те еще говнюки.       Она вздохнула: — Ох, Сейдо…       Он перегнулся через стол и погладил ее по щеке: — Не переживай. Я буду сдерживать себя. Никого не съем, не покалечу и не убью. Только плохих парней. И даже буду слушаться командира.       Она покачала головой: — Как плохо, что тебе придется себя заставлять. Это моя вина. Из-за меня ты стал уязвимым. И теперь тебя могут убить.       Такизава хмыкнул и недобро улыбнулся: — А вот этого точно не будет. Разве я могу позволить себя убить? Я еще не побил свой рекорд.       Акира вспыхнула: — Такизава, дурак. Тебе лишь бы пошлые шуточки отпускать.       И встав из-за стола, начала мыть посуду. Рекорд, на который он ссылался, состоял в том, сколько раз за ночь он доведет ее до пика. Они остановились на пяти. Правда, после этого ей пришлось позвонить на работу и взять два дня за счет отпуска, потому что сложно было элементарно подняться с кровати.       Женщина понимала, что за этой шутливостью и колкостью скрывается беспокойство. Сможет ли он работать в команде, подавляя свои кровожадные порывы? Выполнять чьи-то приказы? После превращения в гуля его новая личность страдала от явного антисоциального расстройства, и в любой момент могла снова всплыть на поверхность.       И Акира знала, что Сейдо и сам осознает эти противоречия.       Они уже по очереди сходили в душ, и нужно было ложиться спать, а он вдруг вышел на балкон в одном нижнем белье. Мужчина замер там, позволяя прохладному воздуху конца марта освежить его тело и отвлечь разум от невеселых мыслей.       Десять минут спустя Акира забеспокоилась. Не за его физическое здоровье. Физиология гуля не позволит ему заболеть. Скорее женщину тревожил его настрой.       Поэтому она вышла следом, обняла со спины и прижалась к Сейдо всем телом. Он был очень холодный! — Я люблю тебя, — сказала она негромко. — Я знаю, — ответил тот так же тихо. — Я верю в тебя. — Я знаю. — Ты лучше всех, и тебе всё по силам.       На этот раз Такизава промолчал. Акира поняла, что ей необходимо во что бы то ни стало отвлечь его от грустных мыслей. Поэтому скользнула рукой вниз и сквозь ткань белья начала поглаживать его член. Мужчина едва заметно вздрогнул, и, отстранив ее руку, повернулся с вопросом: — Что ты делаешь? — Хочу тебя немного взбодрить, — ответила та, и, не позволяя опомниться, повела его за собой в спальню.       Там она применила ту же наступательную тактику, сразу же втянув Такизаву в глубокий поцелуй. Его явно удивил ее напор, но он поддался.       Когда они оторвались друг от друга, женщина легко толкнула его пальцами в грудь: — Сядь на кровать, пожалуйста.       Все еще не понимающий, что происходит, Сейдо выполнил ее просьбу. И только когда та опустилась перед ним на колени, до гуля дошло. — Акира… — начал он, но та не позволила ему возразить, прикрыв кончиками пальцев рот. — Сейдо, не нужно. Сегодня я командую.       Она начала гладить руками его поджарое, мускулистое, сильное тело, согревая теплом своих ладоней.       Глаз мужчины потемнел, а на трусах появился заметный бугор. Но женщина не торопилась. Ее губы начали с шеи Такизавы, поцелуями спускаясь ниже и ниже. Особого внимания удостоились кубики пресса, которые она по очереди поцеловала. Было заметно, что пассивная роль Сейдо в новинку, но он не вмешивался — сидел с закрытыми глазами, откинувшись назад и опершись на руки.       Когда губы женщины оказались под пупком, а пальцы потянули резинку трусов вниз, глаза гуля распахнулись. Не веря происходящему, он, тем не менее, приподнялся, позволяя раздеть себя.       Его член вырвался на свободу, возбужденно подрагивая и поблескивая каплями смазки.       Женщина легко надавила на колени мужчины, вынуждая того раздвинуть ноги и придвинулась совсем близко.       Впервые она видела член любовника так близко. Крупная головка отливала розовым, а на стволе от возбуждения проступили вены. — Если не хочешь, не делай этого, — сказал Такизава тихо.       Она даже не подняла глаза на него — ее взгляд не мог оторваться от этого чуда мужской физиологии. Аккуратно обхватив ствол рукой, Акира склонилась совсем низко и тихо втянула носом воздух. Его запах был явным, но не резким.       Сейдо замер, позволяя женщине действовать в своем темпе.       Наконец, она высунула язык и лизнула головку. Прозрачная жидкость, покрывающая ее, оказалась на вкус соленой с небольшим оттенком сладкого. Не самое лучшее сочетание, но Акира не почувствовала никакого отвращения. Поэтому смело начала лизать не только ее, но и ствол, равномерно покрывая его слюной.       Начитавшись советов в интернете, она знала, что лучше хорошенько смочить рабочий инструмент перед основным действом.       Случайно подняв взгляд на Такизаву, она увидела, что тот наблюдает за ней с совершенно ошалевшим, но в то же время счастливым лицом. Его левый глаз сильно потемнел, а вены под ним налились кровью. — Выглядишь довольным, — сказала женщина, оторвавшись на мгновение.       Сейдо смущенно прикрыл левой рукой лицо и пробормотал: — Конечно, я счастлив. Ты же лижешь мой член.       От этих слов внутри Акиры поднялась странная радость.       А мужчина добавил дровишек в огонь, отняв руку от лица и сказав просяще: — Пожалуйста, возьми его в рот.       Выглядел он при этом таким смущенным, но в то же время неуверенным. Гуль явно боялся, что женщина передумает.       Но раззадоренная его видом, она смело втянула головку в рот и замерла на несколько секунд, привыкая к этому крупному горячему предмету во рту.       Стараясь не затевать кожу зубами, она сделала несколько пробных, неглубоких движений. Сейдо издал стон — мужчине явно пришлась по душе эта новая для него стимуляция. Услышав это, Акира осмелела окончательно. Ее движения стали увереннее — расслабив челюсть, она дышала через нос и старательно заглатывала больше половины, игнорируя чувство неприятного давления на корень языка. Ее правая рука помогала с тем, что не поместилось.       Когда дыхания не осталось совсем, женщина выпустила член изо рта и сделала несколько глубоких вдохов. Ее губы блестели от слюны, часть которой даже стекла струйкой по подбородку, закапав домашнюю футболку. Ее правая рука не останавливала движения, подрачивая ствол и массируя головку.       Глаза Акиры встретились взглядом с любовником. Похоть и желание. Вот, что она увидела на лице того. Впервые она контролировала его во время секса, а не наоборот.       От этой мысли, будоражащей и заводящей, внизу сделалось мокро. Очень хотелось помочь себе, но она не хотела отвлекаться.       Губы Акиры снова потянулись к члену. На это раз она сосредоточилась на головке, лаская языком ее нежную кожу, особое внимание уделяя чувствительной уздечке. Правая рука женщины скользила по стволу.       В этот момент Такизава взял ее за левую руку и положил ту на мягкие кожистые мешочки, которые она сама не решилась трогать, начитавшись, что не всем мужчинам это нравится.       Поняв все без слов, она принялась нежно их массировать.       Задействовав обе руки, Акира заработала ртом быстрее, опускаясь ниже, чем до этого. Сейдо комкал руками покрывало, уже не сдерживал стонов и даже немного толкался сам. Его болезненно сведенные брови, вены пульсирующие под чернющим какуганом и приоткрытый рот выдавали, как сильно тот возбудился.       Хлюпающие звуки, слюна, текущая по подбородку, затекшие ноги, саднящее горло и ноющая челюсть — всю отошло на второй план. Осталось лишь желание довести Такизаву до пика.       В какой-то момент Акира почувствовал, как пульсирующий член становится больше, подходя к пределу. — Акира, — прохрипел Такизава, положив ей руку на голову, — Акира…       Она поняла, что таким образом тот предупреждает ее, но не выпустила член изо рта, решив идти до конца.       В последний момент мужчина сорвался. Такизава уже не пытался отодвинуть Акиру, но напротив — зафиксировав рукой ее голову, он с громким стоном за несколько толчков излился ей в рот.       Густой вкус и запах мужского семени заполнили рот и нос женщины.       Пережив пик удовольствия, Сейдо понял, что натворил и с громким ругательством вытащил член изо рта женщины. Часть семени тут же вытекла на подбородок.       Мужчина быстро выдернул несколько салфеток из упаковки с тумбочки, и сказал нервно: — Прости, я сорвался. Выплюни сейчас же.       Вот только к этому моменту Акира, неожиданно для самой себя, проглотила все, что было во рту. Это был не самый приятный вкус, но к ее удивлению терпимый.       Она приоткрыла рот, дабы продемонстрировать, что там ничего не осталось. Глаза Такизавы расширились от удивления, а в голосе было недоумение: — Зачем ты проглотила ЭТО?       Выдернув из его руки салфетки, женщина вытерла лицо и поднялась на затекшие, покалывающие ноги.       Откровенно говоря, вид голого, пораженного любовника доставлял ей удовольствие. Впервые триумфатором была она! — Дурак ты, Такизава, — сказала Акира насмешливо хриплым голосом, — знаешь же, что мне все в тебе нравится.       И триумфально удалилась в ванную, оставив своего любовника сидеть в разобранном виде.       В ванной, тщательно начищая зубы и умывая лицо с пенкой, Акира с удовольствием вспоминала, какое лицо было у Такизавы. Пришла мысль, что ради того, чтобы увидеть его таким, ей нужно было раньше решиться на минет.       Выходя из ванной, Мадо столкнулась с Такизавой. Тот стоял, прислонившись к стене в коридоре и сложив руки на груди. На нем не было ничего, кроме нижнего белья, а на лице застыло странно угрюмое выражение.       Женщине подумалось, что ему тоже нужно в ванную, но он перегородил ей дорогу. — Сейдо, ты… — начала Акира.       Но мужчина не позволил ей закончить: привлек к себе и впился ей в губы грубоватым поцелуем. Эта нежданная атака застала ее врасплох. А тот и не думал останавливаться на этом — скользнув в трусики, рука Такизавы оказалась у нее между ног. Акира вскрикнула и разорвала поцелуй. — Что ты? Зачем ты? — забормотала она, чувствуя, как пальцы мужчины массируют клитор. — Ты мокрая, — сказал тот недобро, — Возбудилась, пока сосала мой член?       Женщине стоило бы отчитать его за непристойное нахальство, но не было сил — слишком хорошо было от того, как его пальцы с характерным хлюпаньем двигаются внутри нее.       Но это не продлилось долго — мужчина вытащил пальцы и облизал их, глядя насмешливо на покрасневшую женщину, явно жаждущую продолжения. — Идем, — сказал он, покончив со своим неприличным занятием, и беря женщину за руку.       Та послушно двинулась за ним, с удивлением понимая, что они идут на кухню. Там он подвел ее к столу и сказал, надавливая рукой на спину: — Наклонись. На стол. — Сейдо… — попыталась возразить женщина.       Но тот перебил ее: — Молчи. Теперь я командую.       В его голосе не было угрозы, но было нечто такое, что заставило женщину подчиниться. Она легла передней частью тела на стол, позволяя мужчине в один прием стащить с себя домашние шорты вместе с нижним бельем. И даже не пикнула, когда тот заставил ее согнуть и поднять ее на стол левую ногу, полностью открываясь.       Лампочка в кухне не горела, но свет из коридора давал достаточно освещения. И Акира понимала, что Такизаве хорошо все видно.       В этот момент тот опустился на колени, и его лицо оказалось между ее разведенных ног. Язык мужчины прошелся по влажным складочкам, заставляя женщину охнуть и вздрогнуть. Руки мужчина легли на ее ягодицы, а большие пальцы раздвинули ее еще больше.       Его ловкий язык то ласкал клитор, то скользил внутрь.       Акира подрагивала и стонала, цепляясь пальцами за край стола. Когда становилось невыносимо хорошо, женщина пыталась отодвинуться, но руки мужчины держали ее крепко, не позволяя избежать этой сводящей с ума ласки. Очень хотелось почувствовать его всего внутри себя.       Наконец, она смогла выдавить: — Сейдо, пожалуйста…       Тот поднялся на ноги и вытер лицо тыльной стороной руки. — Что? — Пожалуйста…       Она отвела руки назад и пальцами хорошенько раздвинула себя, показывая, чего хочет. Стыд и стеснительность давно испарились. Ей очень хотелось почувствовать его глубоко внутри.       Такизава хмыкнул, вытащил член из трусов и одним движением вставил до упора. Мокрая, раскрытая, возбужденная до предела, женщина вскрикнула, почувствовав спазмы легкого оргазма.       Мужчина накрыл ее своим телом и прошептал насмешливо на ухо: — Ты сейчас немного кончила, да?       Похоже, он всерьез вознамерился восстановить статус-кво, показав кто главный и отыгравшись за недавнюю слабость.       Его правая рука скользнула вперед, и пальцы накрыли клитор.       Прижимая торсом женщину ко столу, Такизава трахал ее — очень медленно и очень глубоко. Его пальцы мяли скользкую, набухшую горошину.       Но и этого было мало — желанный оргазм все не приходил. Акира знала, что ей нужно сейчас несколько сильных практически грубых толчков.       Она повернула голову к своему любовнику, и ее умоляющие глаза были красноречивее слов. За эти несколько месяцев Такизава понял, что Акира никогда не признается в этом вслух, но ей очень нравится, когда его член долбит ее сзади. В этой позе она всегда кончает бурно, испытывая сильнейшее удовольствие на грани боли, от которого темнеет в глазах, и немеют ноги.       Поэтому он поднялся со стола, крепко уперся ногами в пол и сжал руками бедра женщины. А потом позволил себе полностью отключить голову. Остались только резкие, быстрые движения его бедер. Хлюпающие звуки. Крики и стоны Акиры. И его член, вонзающийся в нее до упора.       Пальцы женщины сжимали изо всех сил край столешницы. Ее ослабевшие ноги тряслись. А потом она захлебнулась собственным криком и дошла до пика.       У Такизавы пересохло во рту и потемнело в глазах. От вида распластанной на столе, насаженной на его член и бьющийся в судорогах оргазма Акиры внутри мужчины поднялось звериное желание вбиваться в нее, пока не наступит желанная разрядка. Но усилием воли тот подавил этот порыв — вышел из женщины и убрал свое хозяйство назад в трусы. Сейдо понимал, что его возлюбленная после пережитого всплеска совсем обессилела, а твердый край стола впивается в ее нежное тело. Поэтому он подхватил ее на руки и отнес в спальню.       Некоторое время они просто лежали рядом. Понадобилось несколько минут, прежде чем Акира смогла открыть глаза и, приподнявшись на локте, сказать тихо: — Это было так сильно. Мне показалось, что я умру.       Такизава ухмыльнулся одним уголком рта: — От оргазма еще никто не умирал.       Женщина смутилась и сказала сбивчиво: — Сейдо… А ты… Ты же еще не все?       Их взгляды одновременно переместились к его паху, где бугор на трусах красноречиво ответил на ее вопрос.       Гуль пожал плечами: — Ты устала. Перебьюсь. Он сейчас успокоится.       Женщина закусила губу, а потом нерешительно протянула руку и погладила манящую выпуклость. Мужчина перехватил ее руку и сказал жестко: — Ты играешь с огнем. Продолжишь, и я от тебя не отстану, пока не утолю свой голод.       Его левый глаз потемнел.       Акира смутилась и пробормотала, отведя глаза в сторону: — Я не против. Делай со мной, что хочешь.       Внутри Такизавы поднялось сладкое томление предвкушения. Ловким движением он стянул с себя нижнее белье, а затем помог избавиться от одежды женщине.       Он начал несильно. Разведя ноги Акиры в стороны, Сейдо медленно вошел, а потом лег сверху. Ему хотелось целовать ее, ловя губами стоны удовольствия. Женщина прижалась к нему поплотнее.       Глубокие, медленные движения были подобны движению волн, ласкающих песок берега. Их губы, пьющие дыхание друг друга, никак не могли насытиться. В какой-то момент Такизава понял, что ему хочется жестче, сильнее. А еще больше ему хотелось, чтобы женщина сама дала ему эту жесткость.       Чуть отодвинувшись, Сейдо сказал: — Хочу тебя сверху и сзади.       Акира резко выдохнула. Эта поза — такая сладострастная и чувственная — только недавно появилась в их арсенале. Кажется, в интернете ее называли «обратной наездницей».       И Такизаве подобное явно пришлось по вкусу. Ведь вид открывался притягательный. Да и картина скачущей на нем Акиры всегда заставляла член мужчины твердеть еще больше.       Они разомкнули объятие, и Мадо послушно поднялась. Такизава улегся на спину, предвкушая предстоящее — его член призывно подрагивал и влажно блестел, покрытый любовными соками женщины.       Та перекинула через него ногу, и, нащупав член рукой, начала медленно насаживаться. Непроизвольный стон вырвался из нее, когда тот полностью оказался в ней. Она замерла на некоторое время, привыкая. Непривычный угол проникновения давал странные ощущения в животе.       Такизава воспользовался заминкой, принявшись массировать руками ягодицы женщины. Он то раздвигал их, максимально открывая женщину, то сжимал их вместе.       Акира заерзала на нем, показывая готовность двигаться. Мужчина расслабил руки, но окончательно их не убрал.       Мадо начала медленно подниматься и тут же опускаться назад. Возбуждение нарастало, и движения становились резче. Она, то практически полностью снималась с члена и тут же насаживалась назад, то двигалась раскачивающимися движениями, ощущая как плоть мужчины стимулирует самые потайные уголки ее лона. В какой-то момент Такизава зафиксировал руками бедра женщины и выдал серию резких толчков. Та протяжно застонала и упала грудью вперед на ноги Сейдо. Но это было еще не все — ведь она не дошла до высшей точки.       Не в силах снова занять сидячее положение, Акира, тем не менее, начала двигать бедрами в погоне за желанной разрядкой. К этому моменту ей уже было все равно, что в свете ночника мужчине прекрасно видно, какая она мокрая и раскрытая. Внутри все пульсировало и горело в ожидании всплеска удовольствия. А тот все не наступал.       Пожалев женщину, Такизава, не вытаскивая члена, скользнул двумя пальцами внутрь нее. К этому моменту невероятно мокрая и расслабленная, она спокойно приняла и их. Мужчина надавил подушечками пальцев на заднюю стенку и сделал пару толчков членом.       Акира захлебнулась от крика и, задрожав, кончила. Ее тело вздрогнуло несколько в конвульсиях удовольствия, а потом обмякло. Такизава вытащил пальцы, но не член. Сев в кровати, он нежно погладил спину женщины. Та вздрогнула и издала стон — практически недовольный. Ведь она чувствовала, что член ее любовника по-прежнему тверд. А значит, еще ничего не кончено. — Прости, но ты сама сказала, что не против, — раздался его тихий голос. — Давай, поднимайся.       Понимая, что сама навлекла это на себя, Акира со вздохом приподнялась. Она хотела соскользнуть с члена, но властный голос мужчины остановил ее: — Нет…       Тот заставил ее откинуться спиной на свою грудь, а потом сдвинул ноги женщины, согнул их и просунул одну руку ей под колени.       Она оказалась насаженной на член сидящего на коленях мужчины. Сила и выносливость гуля позволяли ему, не напрягаясь, удерживать женщину на весу. Акира захныкала: — Сейдо…       Тот замер и спросил: — Тебе больно? Мне перестать?       В голосе Такизавы проскользнули явные нотки беспокойство. Мадо покачала головой и сказала дрожащим голоском: — Нет. Просто такое странное чувство. Очень глубоко…       Поняв, что все в порядке, Такизава приподнял Акиру, а затем расслабил руки, позволяя ей под силой своей тяжести снова скользнуть вниз по стволу. Раскачивающие движения следовали одно за другим. Эта поза была бы очень энергозатратной, не будь мужчина обладателем силы гуля. А женщина только и могла слабо цепляться за его плечи и стонать, чувствуя, как член любовника вонзается в нее до самого корня с громким хлюпающим звуком. Ей казалось, что этот горячий, стальной поршень никогда не остановится. Внутри все пульсировало, и даже лёгкая боль была приятной.       В какой-то момент Такзизава аккуратно опустил женщину на постель грудью вперед, позволяя передохнуть. С закрытыми глазами Акира лежала лицом в покрывало и тяжело дышала. В голове стало совсем пусто. И даже тот факт, что зад женщины был призывно поднят, мало ее беспокоил. Она знала, что еще ничего не кончено.       Ладонь мужчины ласково погладила ее по пояснице, и он спросил негромко: — Акира, ты в порядке? Можем закончить.       Со слабым вздохом она открыла глаза и повернула лицо к Сейдо. Член любовника победно стоял. У них и раньше бывали затяжные постельные марафоны, но сегодня он превзошел сам себя.       Она протянула пальцы и легонько коснулась пальцами влажной головки. — Ты сегодня в ударе, — ее голос был совсем слабым.       Гуль нахмурился: — Прости. Не могу выкинуть из головы твой вид с моим членом во рту. Было слишком эротично. Если ты устала, я пойду, закончу в ванной. Сам.       Эти слова подхлестнули в женщине былое чувство соперничества. Она раздвинула ноги пошире и сказала насмешливо: — Следователь второго класса Такизава, Вы же не надеетесь, что я сдамся так легко.       Глаза гуля расширились, а на губах заиграла ухмылка: — Ну что ж, кандидат в особый класс Мадо, Вы сами напросились.       Его руки твердо взялись за бедра женщины, а член легко скользнул внутрь нее, такой влажной и раскрытой. Сильный толчки следовали один за другим. Акира крутила бедрами, пытаясь немного отодвинуться от слишком глубокой стимуляции. Но мужчина не позволил, крепко держа ее. Его возлюбленной оставалось только комкать руками покрывало и громко стонать.       В какой-то момент он наклонился вперед, упираясь одной рукой о кровать, а другую просовывая к влажному, набухшему бугорку. Слишком чувствительный клитор как будто резануло током. Акира втянула воздух сквозь сжатые зубы. Но мужчина и не думал останавливать двойную стимуляцию. Мадо захныкала: — Сейдо… Что-то странное в животе… Подожди…       И даже этот скулеж не заставил того остановиться. Напротив его пальцы заработали сильнее, массируя и потирая скользкую горошину. А член с силой вонзился до упора.       В этот момент Акира взвизгнула и на руку мужчины и покрывало брызнула прозрачная горячая жидкость. Женщина тряслась и дрожала. А потом упала всем телом на кровать, увлекая за собой Сейдо. Обескураженный, тот уставился на свою мокрую ладонь, а потом до него дошло. Впервые он смог довести свою женщину до сквирта!       Акира повернула к нему лицо, и он заметил, что на глазах ее выступили слезы.       Жгучее, звериное желание поднялось в животе мужчины. А разум накрыло черной тучей. Искаженное слезами личико Мадо стало последней каплей.       Грубо выругавшись, Сейдо вжал ее в кровать своим телом и сделал несколько глубоких яростных фрикций, чувствуя, как член мощно выстреливает и подрагивает в сильнейшем оргазме, наполняя лоно женщины.       А потом он упал обессиливший на кровать. В голове звенела пустота. Но когда пелена спала, до Такизавы вдруг дошло, что Акира лежит, не шевелясь, уткнувшись лицом в покрывало.       Чувство вины накрыло его, и мужчина рванулся к любимой. — Прости, — его голос прозвучал хрипло, — Акира, прости. Какой же я идиот!       Ему хотелось, чтобы она наорала на него, а не лежала вот так, безучастно.       Она же просила остановиться! И ее слезы должны были охладить его, а не заводить до звериного состояния! Все эти месяцы, когда он старательно контролировал себя, сдерживая дикую гулью натуру, пошли насмарку. Любовь всей его жизни теперь возненавидит его до глубины души. Холодный липкий страх пробежал по позвоночнику.       В этот момент женщина подняла свое лицо. К удивлению Сейдо на нем не было ни ненависти, ни страха. Напротив, завидев искаженное мукой лицо любовника, Акира все поняла и, протянув руку, погладила его по щеке. — Сейдо, всё хорошо. Я в порядке, — ее голосок был слабым, но уверенным.       В порыве сильнейшего облегчения, Такизава обнял Акиру.       А потом они сидели вдвоем в горячей ванне, приходя в себя. Машинка негромко шумела, простирывая покрывало и постельное белье.       Акира практически дремала, откинувшись спиной на грудь Такизавы.       Тот сказал тихо: — Прости. Я перестарался.       Женщина открыла глаза и слабо улыбнулась: — Дурак, ты, Такизава. Мне понравилось…       Ошарашенно тот спросил: — Всё?       Женщина твердо ответила: — Абсолютно все, что сегодня было между нами. Давай как-нибудь повторим.       Перед глазами мужчины пронеслось, как она лижет и сосёт его член, а потом бесстыдно отдается ему в разных позах на кухне и в спальне, и, наконец, бурно кончает, забрызгав кровать. — Черт…       Сейдо откинулся на край ванной, чтобы справиться с чувствами. — Слушай, — начала Акира, — можешь пообещать мне кое-что.       Ее голос был на удивление серьезным. — Что? — Обещай, что не бросишь меня. Хотя нет, даже не так. Я знаю, что не бросишь. Обещай, что не умрешь.       Лицо гуля сделалось мрачным, а на губах появилась желчная улыбка: — Никто не может такого обещать. Все мы умрем. А подобные мне раньше других.       Женщина нахмурилась: — Но ты должен обещать, что не будешь лезть на рожон. И приближать этот момент.       Она не просила — она требовала.       Такизава улыбнулся: — Это я могу обещать. Клянусь, что не сдохну. И буду с тобой до конца.       Удовлетворенная ответом Акира поцеловала Сейдо нежно в губы.       Она знала, что тот сдержит свое обещание. И судьба, Боги, карма или кто там еще помогут им в этом. Ведь мир задолжал им. И особенно он задолжал Такизаве! Этот измученный бывший человек как никто другой заслуживал быть счастливым. И она, Мадо Акира, сделает всё, чтобы так и было!