Брак — любви не помеха

Несколько свободных дней я посвятил беззаботным развлечениям: походам в театры, филармонии, кабаки и даже пабы. Одним словом сходил и перепробовал всё что возможно, за исключением борделей и опиумных притонов. Как моряк напивается перед выходом в море, так и я наслаждался последними мгновениями свободы и уходящей юности. Не за горами семейная жизнь, управление компанией и политические игры в парламенте. Это не то что пугаете, скорее просто-напросто будоражит мысли, ведь жизнь уже не будет прежней. Большую часть пятницы наша семья готовилась к вечернему приёму у семьи Оливии. В загородной усадьбе, мы должны отметить успешную помолвку и скорую свадьбу, ну и конечно укрепить отношения между семьями. Так как стоит вопрос именно межсемейных отношений, на приёме должны присутствовать все члены семьи. Мама готовилась дольше всех, с самого утра она наносила румяна, плела косы и подбирала подходящее платье с украшениями. Отец поддержал мать и довольно серьёзно подготовился к вечернему визиту — надел самый пафосный наряд из коллекции, прицепил на него любимые золотые запонки, которые являются некой семейной реликвией, прихватил трость и и даже сходил к цирюльнику. Я стал немного завидовать его густой аккуратной бородке, хоть мои усы и оставались вне конкуренции. Моя пятнадцатилетняя сестрёнка Юлия впервые надела парадное платье, обычно она ходила в скромненько бежевом наряде. На смену ему пришла пышная пурпурная юбка с роскошными кружевами. Сейчас она выглядела не как девочка, а как девушка, добавь ей парочку сантиметров в росте и убери в талии, то выйдет настоящая красотка. А вот Джеку ещё далеко до образа эталонного джентльмена. Постоянно грязный, взъерошенный и буйный Джек ненавидел носить официальные костюмы, стесняющие движения. Ему и десяти лет нет, понятно, что ему хочется веселиться и прыгать, а внешний вид и манеры его совершенно не волнуют. Надеюсь на приёме он не натворит чего — это будет как раз в его духе. Примерно в три часа дня мы сели в личный экипаж. Ехать надо загород, пара часов на юг от Лондона и мы на месте. Чистое совпадение, но примерно там мы раньше и жили. Не удивлюсь если по пути на меня нахлынет ностальгия, а из окна дилижанса покажется родная деревня. Мы двинулись. Дилижанс спешил по улицам города, часто подскакивая и резко останавливаясь. Чтобы отвлечься отец начал разговор. — Все готовы? — задорно бросил он. — Дорогой, я уверена наши дети отлично знают манеры и не опозорят нас. Я сразу же покосился на Джека. Как же смешно на его голове смотрелись аккуратно убранные назад волосы. Мне сложно представить сколько усилий стоило привести в порядок его колтуны. — Ты чего на меня пялишь? — скорчил уморительную злую моську Джек. — Да так, — глянул я в мутное окошко. В маленькой комнатушки на колёсах послышался тихий смешок Юлии. Оливии не помешало бы поучиться у неё. — Джек, правда, ты помнишь наш утренний разговор? — Да, матушка. Не бегай, не прыгай, не ругайся, улыбайся, веди себя учтиво и соблюдай этикет, — обиженно пробубнил Джек. — Молодец, — тепло улыбнулась мама. — А как себя чувствует главный виновник торжества? Волнуешься небось? — обратился ко мне отец. — Спокоен, как уж на солнышке, — цыкнул я. — Мне казалось, ты с Оливией не в лучших отношениях. — После танцев во вторник всё уладилось. — я продолжил отчуждённо глядеть в окно. — Ох, как! Ты прям романтик. От ненависти до любви один шаг, да? — засмеялся отец. Правда смех быстро перешёл в страшный сухой кашель. На душе сразу стало противно от жадных отцовских глотков воздуха и звуков разрывающихся лёгких с горлом. Парой такое случается, и в подобные моменты вовсе не до смеха. Лёгкие были самым слабым местом отца, спасибо работам в шахтах, и каждый внезапный приступ мог закончатся плачевно. — Всё в порядке? — тревожно спросил я после недолгого приступа. — В полном, ни единого повода для беспокойства, — паршива попытался соврать отцец, пока приходил в себя. — Я, кстати, до сих пор не понял. Получается, что братишка через пару дней поцелуется с какой-то тёткой, уедет от нас, и проживёт с ней всю жизнь? — мгновенно разрядил атмосферу Джек. Как же я люблю детишек за их наивность. Любой их казалось бы простейший вопрос способен загнать взрослого в тупик. — Джек, ну ты насмешил! Ты бы назвал девочку старше тебя на пять лет тёткой? — Конечно! — без доли сомнений ответил Джек. — Тогда я тётка?! — возмутилась Юлия. — Ты сестра, а она тётка. Не вижу противоречий, — пожал плечами мелкий. Я конечно старался держать лицо серьёзным, но не смог сдержаться, и у меня проскочила улыбка. — Милый ты не прав, — погладила по голове сыночка мама. — Слушай, братиш, а какая она? Я с Юлией её не видели. Может она и не тётка совсем. — К слову, да. Очень хотелось бы услышать про невестку брата, — блеснула умоляющими голубенькими глазками Юлия. — Она красивая, милая, умная, активная, но в тоже время самоуверенная, эгоистичная, зачастую бестактная и нетерпимая, — спокойно, словно зачитывая список продуктов, сказал я. — Не тётка. — Тогда ладно, — будто недовольный ответом Джек уставился в окно. — Ты лучше скажи, что там с умножением. До сих пор не можешь дважды два умножить? — перевёл тему я. Дальше разговор превратился в неинтересную кучку слов и предложений. Семейка у меня хорошая — дружная, весёлая, добрая, но иногда натурально изматывающая. Поэтому, чтобы выглядеть достойно на приёме, я решил поспать. Дилижанс качало из стороны в сторону, постоянно подбивая пятую точку, но меня это лишь убаюкивало. … К шести часам мы прибыли к особняку Лишефиль. Перед самим зданием находился красивый металлический забор с переплетающимися прутьями, создающими причудливый узор. Прислуга услужливо отворил двери и позволил увидеть особняк во всей красе. Размеры его не поражали, но вызывали достойное восхищение. Внешний вид можно описать так: помпезно и вычурно — множество линий, изгибов и разных цветов украшали фасад здания. Черепица превосходно лежала на крыше, а широкие окна пропускали во внутрь вечерние лучи солнца. Местами даже виднелись резные фигуры из мрамора. К особняку проводила тонкая гравийная дорожка, по обе стороны, которой расположились целые композиции из цветов, кустов и деревьев. На крыльце вряд, словно оловянные солдатики, стояла семья Лишефиль. Членов семьи чуть больше десятка. Из них я узнал, только Оливию и её родителей: высоченного высушенного мужичка с поразительной осанкой и худоватую болезненного вида женщину с измученным взглядом. Остальные члены семьи — детишки от четырёх до двадцати трёх лет, конечно же самой старшей была Оливия. — Приветствуем семью Гилмард, — огласил ясным голосом глава семейства. — Приветствуем семью Лишерфиль, — ответил отец. — Идёмте за нами, — после взаимных поклонов, сказал великан, так я окрестил отца Оливии, и зашёл к себе домой. Во внутреннем убранстве я рассмотрел стиль предыдущего века — пышный и громоздкий барокко. Везде блистали яркие цвета, в которых преобладал бордовый и золотой. Стены сделаны из чистого мрамора, ровно как и пол с потолком. На последнем возвышалась красивая фреска с ангелочками. Роскошь, абсолютная роскошь, вот что я могу сказать. Каждой вещичкой Лишерфили желали показать свои несметные богатства. Стоит признать у них это получилось. Зал для трапез был просторным и не менее вычурным, чем прихожая. Тут сверху свисала огромная люстра, а по стенам были развешаны портреты членов семьи. Очень занятно было просмотреть постепенно изменение стилей одежды с почти полного боевого обмундирования четырнадцатого века и до строгого костюма нашего времени. Слуга рассадили нас вдоль вытянутого длинного стола. Рассадка была отнюдь не случайной. Я с Оливией сели лицом к лицу, а наши родители напротив друг друга соответственно. Будто огораживать, Лишерфили сидели по другую сторону стола. Посуда и приборы уже лежали на столе. Помню, как меня пугали многочисленные вилки, ножи и ложки, но на в действительности всё очень легко — начинаешь с края, и постепенно с каждым новым блюдом двигаешься дальше к центру. Я пересёкся взглядом с Оливией. Первым делом я поприветствовал её улыбкой, на что получил приветливый ответ. На невесте сидело броское алое платье, с ушей свисали огромный серьги с жемчужинами, а на шее висело золотистое ожерелье. Парадный стиль ей идёт, но повседневный всё же лучше. Слуги вошли в зал, дабы положить первое блюдо и разлить вино. Они сделали всё так быстро и чётко, что я не заметил, как глава семейства Лишерфиль начал тост с бокалом вина в руке. — Сегодня здесь собрались члены двух достойнейших семейств столицы, да что там столицы, всей империи! Пускай мы занимаемся разными делами и живём иным образом жизни, это не мешает сотрудничать и держать крепкие взаимовыгодные отношения. Любой союз требует договора, а любой договор требует подтверждения. Так пускай же этим подтверждением станет брак Оливии Лишерфиль и Эдварда Гилмарда! — высоко поднял бокал с вином великан. — За брак! — хором сказали все и чокнулся. Тост получился неплохим. Хотя по-мне излишне искусственным. Слишком наигранная у великана манера речи, слишком презрительно он на нас смотрит, слишком высоко задирает подбородок. Ничего кроме выгоды за этим союзом не стоит. Я уверен, наши отцы желают перерезать друг другу глотки. Один напыщенный аристократ хвастающийся достижениями предков, а другой грязный шахтёр удачно выбившийся в люди по стечению обстоятельств. Мой отец на первый взгляд и выглядит, как простак, но это вовсе не так. Нельзя за считанные годы построить огромную промышленную компанию без недюжего интеллекта и сильного характера. Именно в такой напряжённой атмосфере и проходила трапеза. Все увлечённо пялились в тарелки и поедали блюдо за блюдом. Периодически я поднимал глаза на Оливию. Я не ясновидящий или профессиональный психолог, но понял, что происходящие не нравиться и ей. Ненароком я увидел и братьев с сёстрами моей невесты. Зрелище пугающие. Несмотря на многочисленность все они были одинаковыми — пустые безжизненные глаза, сияющие улыбки, бледная сверкающая кожа и выпирающие скулы. Каждое движения приторно изысканное и аккуратное. Ни следа на индивидуальность и хоть какое-то тягу к жизни. Легче поверить, что за столом сидели пугающие фарфоровые куклы или жуткие восковые фигуру, но не люди. — У вас очень замечательные дети, — прервал гробовую тишину мой отец. Похоже он также обратил внимание на этих «людей». — Благодарю, ваши тоже очень милые. Особенно меня радуют их манеры, — холодно сказал великан. — Что-что а манеры они знают превосходно. — Соглашусь, для бывших шахтёров вполне неплохо. Но до настоящих аристократов далековато. Напряжение нарастало. — Ух, извините, видимо бывшие шахтёры едят гораздо лучше, чем истинные аристократы, — указал на худобу и бледность членов семьи Лишерфиль мой отец. — Мне вас чутка жалко. Грамотность и чтение вам даются тяжело, и конечно же вы не видели передовые научных статей о здоровье и воспитании, в которых чётко сказано о плюсах скромной диеты для детей, — усмехнулся великан. — Возможно я не прав, признаю. Просто когда семейство всем видом желает показать достаток, странно видеть голодающих детей. Только по Оливии видно наличие хорошего питания! — повысил голос отец. — Конечно-конечно! Вместо восьми достойных детей, вы увидели идеал в этой чертовке! Она очень похожа на вас — любит заниматься грязными делами и занятиями, не подобающими леди, а ещё ей плевать на традиции. Хорошее питание. Хорошее питание! Да она натурально ворует еду, если не из кладовки, то с рынков. А её поведение это нечто непередаваемое описанию! — перешёл почти что на крик великан. К голосу он подключил руки и всю мимику лица. Ей богу, так выглядел бы сбежавший пациент психбольницы, нацепивший на себя дорогущий костюм. Я не выдержал и с грохотом поднялся из-за стола. Это уже слишком. Одно дело холодное противостояние, но нет, происходящее — прямой спор и поливание помоями. Ещё называет себя аристократом. Унижает перед всеми собственную дочь и радуется! — Извините меня, но Вы перешли черту. Не уважаете нас — пожалуйста, считаете мусором — флаг вам в руки, желаете смерти жалким выскочкам — удачи, мы привыкли. Однако не стоит оскорблять мою невесту! — крикнул я и всем телом опёрся о стол. За этим действием послышался треск дерева и звон подпрыгнувший посуды. — Послезавтра мы женимся, считайте, что сейчас вы принижаете достоинство моей жены! А этого я допустить не могу! Будьте добры вести себя культурно и не выходить за рамки приличия. Всё же в конце концов мы — грязные простолюдины, а Вы достойнейший аристократ, — саркастично бросил я и сел на место. После сказанного я почувствовал, как сильно трясутся руки и бьётся сердце. Хорошо, что волнение сказывается уже после, а не во время действа. Мой голос был твёрдым и уверенным, а слова меткими и острыми. В зале повисла тишина. Да такая, что можно было услышать щебет птичек на дворе. Я ожидал, какой угодно реакции у великана, но только не отвисшей челюсти, побледневшей кожи, пропитанной потом, и выпученными, почти выпадающими в тарелку глазами. Остальные аристократы не сильно отличались. Да и мои если честно тоже. Шок охватил каждого, включая меня самого. — Кхм-кхм, погода сегодня замечательная, — признал своё поражение подлый великашка. — Не то слово, солнце какой день подряд светит, — поддержал беседу отец. — Вы же редко бываете на природе? Очень советую. Город сильно изматывает, — подключилась мать Оливии. Вскоре воздух стал намного легче, хотя окна никто не трогал. Постепенно от противостояния две семейки перешли к лёгкой болтовне на максимально нейтральный темы. Я никак не участвовал в этом. Первой причиной служила моя нелюбовь к подобной скучной сухой болтовне, а второй — желание просмаковать победу. Я сказал всё что хотел и поставил на место высшего аристократа. Нужда говорить что-то ещё отпала сама собой. Неожиданно среди беседы послышался кашель Оливии. — Извините мне надо отойти в уборную, — спешно вышла из зала невеста. Самая обычная ситуация — ничего такого. Да только перед тем, как встать Оливия настолько хитро и игриво улыбнулась, что меня передёрнуло. Я понял скрытый знак и тактично прождав несколько минут, отлучился вслед за Оливией. Похоже наши родственнички выпили достаточно вина, для захватывающий беседы о сущности бытия и далёких галактиках. На меня никто не обратил внимание, и я без проблем вышел в коридор. Интересно зачем я нужен Оливии? Кто знает, что означала та загадочная улыбка.