Брак — любви не помеха

За дверью зала меня встретила только парочка служанок с подносами. Аромат шёл дивный, даже печально, что я не успел насладиться основным мясным блюдом. В одиноком пути по длинному коридору меня сопровождали высокомерные взгляды с картин. Я завернул за угол, где и должна была располагаться уборная. — Чего так долго? — поправила платье Оливия. — Решил выждать пару минут, чтобы всё выглядело не так подозрительно. Оливия довольно хмыкнула и поинтересовалась: — Детективы часто читаешь? — Скорее просто беспокоюсь о своём образе. — По тебе не заметно. Вот так взять и поставить на место главу одного из самых влиятельных семейств дорогого стоит, — воодушевлённо говорила Оливия. — И это всё ради жалкой девчушки, — приторно наиграно охнула она. — Прощу прощения, не жалкой девушки, а моей жены! Оливия сразу же покрылась краской, но чтобы это скрыть засмеялась своим не в меру громким смехом. — Уже признал меня женой, молодчина, — опять засмеялась невеста, — на самом деле огромное тебе спасибо. Честно. Ещё никто не осмеливался, совершить хоть что-то подобное. А ты выглядел так решительно и уверенно, аж мурашки пробежались по спине, — с небольшим придыханием и трепетом сказала Оливия, закручивая волосы. Тело окинула волна тепла. Мало ли у меня во время речи, глаз задёргался или дрогнул голос. Но особенно приятно было услышать эти слова от Оливии. В конечно счёте именно ради неё я и поступил так. — Был рад помочь. Ты видела лицо своего отца — умора полнейшая, — засмеялся я, вспомнив обомлевшую рожу великана. Сразу же за этим Оливия залилась пуще прежнего, да так сильно, что начала задыхаться и чуть ли не согнулась пополам. Иностранец точно бы не признал в ней англичанку, слишком отличался её хохот от типичного образа хмурого и серьёзного британца, и уж тем более аристократку. — Печально, что фотограф не запечатал сей момент, — вздохнула Оливия и поправилась. Вид у неё был уже не совсем праздничный. Волосы растрёпаны, а структура платья деформирована. — Ты меня ради совместного хохотания пригласила? — Я разве вас приглашала, сударь? Мне казалось, я всего-то вышла в уборную, — очень артистично строила из себя дурочку Оливия. — Извините, тогда я вернусь в зал наслаждаться вкуснейшим мясом. — Останься. Я хотела тебе предложить одну авантюру, — хитро ухмыльнулась Оливия. — Звучит уже подозрительно, — опёрся о стену я, скрестив руки на груди. — Подозрительно увлекательно. Разве тебе не скучно? — Скучно и безумно утомительно. Но что ты предлагаешь? — Всего-то сбежать отсюда, — весело, словно ребёнок, сказала Оливия. — Перед тем, как отказаться, учтиво выслушаю твой план и аргументы, — скептично протянул я. — Всё просто. Выходим через окно, перебираемся через забор и вуаля, свобода. — Интересно, как же отреагируют родители, когда заметят отсутствие жениха и невесты? — Не хмурься. Я не первый раз такое проворачиваю. А с подручным будет и того легче. Ничего серьёзного они не сделают. Мы же обвенчаны, с чего нам сбегать в прекрасное далёко? Тем более, если к утру будем лежать в кроватях, все подозрения на побег сойдут на нет. — Знаешь, что Оливия? Мой брат назвал тебя тёткой. Про возраст женщины некультурно говорить, но всё же, ты на пять лет старше меня. Так почему ведёшь себя, как юная девица? — Потому что хочу, — без доли сомнений сказала Оливия. На подобный железный аргумент, я не смог придумать ни единого ответа, — Эдвард, будь проще. За то, что ты входишь в признанные рамки, играешь по их правилам и так далее, ты получаешь только и всего общественное одобрение. Если ты принимаешь себе, то и плевать на остальных. Сначала надо ставить свои интересы, а только затем интересы других. А то и проживёшь всю жизнь под «их» дудку совершенно скучно и несчастно. Неожиданно после этих слов Оливия поменялась в моих глазах. Она не обыкновенная бунтарка и девиант, а человек собственных интересов и убеждений, обладательница твёрдого характера, способная не сломаться под давлением общества. Семья, слуги, другие дети — все были против неё, но а ей хоть бы хны. Это воодушевляет. Действительно воодушевляет! Именно такие люди способны изменить мир, именно они будоражат своим примером других. В том числе и меня. — Ты… ты поразительна, — только и смог сказать я, — в хорошем смысле. — Неожиданное откровение или нечто другое? — лишь посмеялась Оливия. — Не могу определиться. — В любом случае спасибо. Редко мне делают комплименты, точнее почти никогда, — как-то задумчиво и печально произнесла Оливия, посматривая в окно. — Ты определился? Учти я и без тебя покину этот обитель скуки и лицемерия. — Я с тобой, — удивительно ласково и легко произнёс я. — Наши всё равно ничего не заметят, им бы лишь ещё вина подавай. — Верно подмечено. Ну-с, приступим, — открыла окно нараспашку и вылезала во двор Оливия. Я в свою очередь тяжёло вздохнул и полез за ней. Опыта в побегах Оливии было не занимать. Мы без лишнего шума и проблем добрались до высокого каменного забора, удачливо проскочив мимо нескольких садовников, любителя внезапно выглянуть на улицу и многочисленных колючих кустов. — Обычно я с помощью деревца справляюсь, — указала невеста пальцем на раскидистый дуб, ветви которого уходили за границу усадьбы, — но сегодня особый случай. Подсади меня пожалуйста. — Ещё не в браке, а уже эксплуатируешь мужа, — помотал головой я и подставил руки. — Ты очень проницательный, — опёрлась всем весом о мои руки Оливия и неуклюже перебралась через ограду. — Целая? — поинтересовался я о делах Оливии по ту сторону. — Вполне, ногу не подвернула. Извини конечно, но тебе придётся перелезть самому. Воспользуйся деревом, проблем не должно возникнуть. — Спасибо за заботу. — Не за что, — тихонько засмеялась Оливия. В детстве я часто лазил по деревья с деревенскими ребятами, так что без проблем залез на дуб, и элегантным прыжком оказался на свободе. — У тебя великолепно получилось, — честно призналась девушка. — Спасибо, только скажи это бедному костюму, — отряхивал я от грязи испачканные брюки. — Я куплю новый не переживай, — легко отмахнулась Оливия. — Опасно так раскидываться обещаниями. Я тебе обязательно припомню. — Хорошо. Есть пожелания куда пойти? — стрельнула в меня глазками невеста. Я конечно мог бы упомянуть блестящую идею Оливии сбежать с семейного ужина без дальнейшего плана, но решил сдержаться. — Вроде бы не далеко моя родная деревня находиться. Там, кстати, очень красив, пейзажи вовсе достойны гениальных художников. — Ты предлагаешь пешком идти или транспорт подыскать? — Думаю пешком пойдём. Небольшая прогулка в любом случае не помешает. — Тогда веди. — Точно, надо же ещё вспомнить, где она находиться… У меня в голове тлело лишь общее направление, но точных координат и ориентиров я уже не помнил. Однако, проблемой это не стало. Мы вышли на перекрёсток сельских дорог, где гордо стоял указатель с заветным названием деревни. Далее предстояла спокойная прогулка к оной. По дороге нам не встретился ни один дилижанс или человек, что несомненно нас радовало. Я с Оливией размеренно топали по дорожке, вспоминая разные забавные истории. Я чаще всего рассказывал про выходки деревенских парнишек, но не забыл упомянуть и про заслуги ещё молодого, но уже бывалого в проделках Джека, а Оливия про собственные приключения. Оказалось, что я недооценил расстояние от особняка Лишерфиль до моей деревни. Пешком, да ещё и прогулочным шагом, путь занял более четырёх часов. Однако, нас это не сильно тревожило. Мы наслаждались дуновениями ветра, пением птичек, звенящим стрекотом кузнечиков и уходящем за горизонт солнышком. Когда мы наконец добрались до деревни, на дворе стояла ночь. Славу богу, очень светлая благодаря полнолунию и куче сверкающих звёзд. Какое же чистое здесь небо, видно каждое созвездие и каждую маленькую звёздочку. В городе из-за пыли и смога над головой сплошная чёрная заслонка. Надо почаще выбираться загород. — Выглядит миниатюрно, — обратила внимание Оливия на небольшое количество домиков. — Может посмотришь вблизи? Если конечно не боишься грязи под ногами и запаха навоза. — Милый, с ужасным зловонием Лондона, даже самая мерзкая куча навоза не сравнится. В принципе Оливия всё верно подметила. Воздух на природе пьяняще чистый. Был бы такой в городе и уверен, игнорируя бедность и перенаселённость, Лондон заполонили новые волны мигрантов. Прохаживаясь по деревни раз за разом всплывали воспоминания. Здесь я таскал тележки с углем, там пил освежающую водичку, а тут лежал после длинного рабочего дня. От каждой вещички, запаха и звука веяло родным чувством простотой, пускай и не слишком беззаботной жизни. Местные готовились ко сну и по улочкам ходили только мы. Хотелось бы увидеть удивлённых деревенских. Для них это целое событие — не каждый день в захолустье заходят два странных аристократа. Меня они точно не узнают, в дорогом костюме и с шикарными усами, я слишком отличаюсь от прошлого себя. Откуда то из-за спины внезапно послышался разрывающий ночную тишину лай. — Боже милостивый! — отпрыгнула в мою сторону Оливия и сразу же вцепилась мне в руку. — Как-будто ни разу не слышала гавканье собаки, — упрекнул я беспричинный страх Оливии. — Слышала и не раз, просто это было неожиданно, — переводила сбитое дыхание невеста. — Кейли. Свои. — отозвался я на лай собаки, который вскоре прекратился. — Ваша собака? — Можно и так сказать. Она вроде общественного достояния. Денёк у одной семейки погостит, следующий у второй, и так далее. В одиночку бедной семье шахтёров не прокормить её, а деревня из пары десятки семей вполне. — А она вроде домашней? Вы её гладили, играли с ней? — увлечённо интересовалась Оливия. Говорила она спокойно, без той вечно саркастичной и шутливой манеры речи. Сейчас под тусклым светом звёзд, с блестящими зрачками и плавным мелодичным голосом она казалась очень симпатичной. — Да. Кейли вообще одна из самых любимых игрушек детишек. Её и погладит можно, и палочку покидать, и поспать в тёплой шерсти. — Это хорошо. Я вот знакома, лишь с двумя борзыми, которые в случае чего с радостью откусят мне руку, — глянула вверх на луну Оливия. — Может тогда заведём собаку? — неуверенно промолвил я, почёсывая затылок. — Правда?! — обернулась и как специально, посмотрела щенячьими глазками Оливия. — А почему бы и нет. Мы же совсем скоро станем независимой парой, имеем право завести питомца. — Только надо бы собачку поменьше. Мы же будем жить в квартире? — Первое время. Спасибо нашим родителями, что купили нам просторную квартиру в центре города. Я заходил туда, она хорошая. Конечно не те хоромы, к которым ты привыкла, но всё же. — Раз будем жить в городе, может возьмём корги? Они миленькие и дружелюбные, да и много место не занимают. — Тогда договорились. Возьмём корги. За разговором про будущего питомца, я не заметил, как деревня закончилась. На самом её краешке расположился крошечный косой домик, мой родной домик никогда не спутаю его с покосившийся крышей и широким окошком. — Мой дом, — указал я рукой. — Так себе выглядит, если честно. — И не только выглядит. Дом и вправду убогонький, но несмотря на это, родной. — Раньше вы тут жили впятером?! — выпучила глаза Оливия. Мне сразу вспомнился окоченевший великан, и я невольно хихикнул. — Это ещё не самое страшное из жизни простой семьи шахтёров. Ты знала, например, что делать с крысами в случае… — Бррр! — вздрогнула неженка, — больше ни слова. Где там твой обещанный прекрасный пейзаж? — На холме недалеко. На этот раз действительно не далеко, — на упреждение отрезал я. — Охотно верю. … С холма открывался великолепный вид, на далеко идущие поля. Сколько себя помню этот вид меня завораживал на долгие часы, оставляя без единой мысли. Будь сезон урожая, пейзаж был бы ещё красивее. Но в ночном свете, под куполом из тысяч огоньков, земли простирающиеся вдаль, оставались столь же прекрасной, что и многими годами ранее. — Красота, — будто околдованная картиной опытного художника, всматривалась в даль Оливия. — Как и много лет назад, — воодушевлённо сказал я, вспоминая детство. — Может присядем? — Платье не жалко? — глянул я на скромную невысокую травку и алую юбку. — Совсем чуточку, — аккуратно опёрлась на руку и присела Оливия. — А мне вот жалко. Ты прекрасно в нём смотрелась, — плюхнулся рядышком с невесткой я. — Мне больше нравиться, когда хвалят меня, а не одежду, — с комично серьёзным лицом сказал Оливия. — Ты прекрасно выглядела сегодня, в принципе как и всегда. — Уже лучше, — ехидно улыбнулась невеста. — Ты тоже был хорош. Особенно, когда вышел против отца. Очень мужественно и пафосно выглядел. Я довольно улыбнулся и глубоко вздохнул ночной влажный воздух. Приятно наслаждаться природой в тишине. Кузнечики умело играли свою мелодию, ветерок играл с листьями на деревьях, а луна освещала округу таинственным голубоватым светом. Знаете поговорку, что с хорошим человеком, не столько приятно общаться сколько молчать. И молчать с Оливией было настоящим удовольствием. Заботы ушли куда-то далеко-далеко, словно мы всегда сидели так вдвоём, всегда. — У тебя же хорошие отношения с семьёй? — прервала тишину Оливия. — Вполне. Иногда бывают периоды, когда мне за них стыдно и хочется провалиться под землю, но за этим всё. Мы вполне дружны и счастливы. У нас недавно была серьёзная ссора насчёт помолвки, однако мы сели за столом, основательно переговорили и всё решили. — Завидую тебе, а вот у нас постоянные споры, скандалы и ругань. Отец деспотичный и противоречивый. Его желания абсурдны, а методы воспитания ужасны. Боже, сколько боли я вынесла, до того момента, как он просто забил на меня, — источая горечь смешанную с отвращением произнесла Оливия. — У меня есть предположение, почему всё сложилось именно так. — Я бы с радостью выслушала, — наклонилась ко мне и уставилась прямо в глаза невестка. Она была настолько близко, что я почуял её аромат, на этот раз нечто средние между орхидеей и лавандой. — Людям всегда нужно сражаться с кем-то или чем-то. Поэтому в начале века нашему отечеству угрожали жестокие французы, а сейчас на горизонте появились страшная Россия желающая прихватить к рукам наши ресурсы. Уверен на смену России, появиться слишком могучая и милитаристская Германия или богатые безнравственные США. Внешний враг — очень удобный инструмент, чтобы отвлечь внимание от внутренних проблем. — Ты хочешь сказать, что причиной вражды послужил достаток? — ловко ухватила мою мысль невеста. — В каком-то роде да. Вот у нас денег хватало только чтобы не помереть от голода, не говоря уже про элементарные вещи, вроде одежды или лекарств. У нас был враг — бедность. И она сплотила нас. У тебя же ситуация обратная. Всё было хорошо и семье ничего не угрожало. Вот и получилось, что вся энергия и пыл перекинулась во внутрь. Конечно это вовсе не оправдывает поведение твоих родственников. Однако теория звучит правдоподобно. — Наверное ты в чём-то прав, но личность и собственные желания имеют большее значение, — тяжело вздохнула Оливия. — Оливия, хотел у тебя спросить немного интимный вопрос, если не хочешь не отвечай, — решил я сразу обозначить границы. Девушка никак не поколебалась и продолжила смотреть на меня, видимо ожидая самого вопроса. — Родители у тебя мягко скажем «не очень», а вот ты, за недолгое время знакомства показалась мне вполне себе хорошим человеком, без проблем с самооценкой или каких-нибудь травм, по крайней мере я таких не заметил. И у меня сразу встал вопрос, как так получилось? Ведь родители формируют наш самоопределение, характер, взгляды на жизнь, моральные ценности, а к сожалению и оставляют всяческие раны, переходящие во взрослую жизнь. Я вот к примеру в большинстве своём похож на отца и мать, а вот ты… — Книжек про психологию начитался и заметил несостыковку? — хмыкнула задрав нос Оливия, — не утруждайся ответом. Наверное правильно спрашивать такое у будущей жены, а то в друг окажется, что она психопатка. На самом деле всё легко и понятно, возможно я тебя огорчу, но никаких подводных камней тут нет. Почему-то ещё в раннем возрасте я поняла устройство этого мира, вещё в нём, людей, а в разы важнее себя. Причиной тому природная проницательность или куча прочитанных книжек я без понятия. Суть в том, что я сразу осознала кто мои родители и чего они хотят, а сам знаешь, хотели они многого. Я с детской простотой напрямую противостояла с ними; все их нападки были тщетны. «Глупая, толстая, уродливая, хамская, непослушная!» — кричали родители, в то время пока я считала листики на дереве. Вот и получилось, что главные оружия, в виде манипуляций и психических атак были бесполезно, стоит ли говорить про обыкновенную физическую боль. Дальше я уже вскользь говорила — появились другие «нормальные» дети, и я заслужено стала никому не интересна. Как то так, — закончила свой рассказ невеста. — Да уж, не знаю что и сказать, — тяжёло вздохнул я. — Но в любом случае всё пока складывается благополучно, скоро вы навсегда попрощаетесь друг с другом. В ответ девушка одобрительно промычала. Перескочить с такой серьёзной темы было не просто, но Оливия поразительно легко смогла это сделать. — Ты упомянул политику, ещё при первой встречи говорил про неё. — Ну да, она меня интересует. Хочется с помощью неё внести вклад в общество, изменить мир. Это мой негласный долг перед простым народом. Чудом я смог пробиться в высшие общество, хотя недавно был одним из рабочих, копающихся в шахте. Да и каждому человеку присуще желание оставить миру воспоминание о себе. Ведь пока нас помнят, мы живы, — спустилась и на меня философское настроение размышлять о серьёзных вещах. — Я смотрю, амбиций ты не лишён. Это отлично. С огромной компанией на руках и не менее большим земельным участком, можно неплохо влиться в политическую среду и даже возыметь успех. — Большое спасибо, что тоже так считаешь. А сама не думала податься в политику? Ты же вроде как против двойных стандартов и за равенство полов. Я сужу исключительно по поведению. Вот в США полным ходом идёт движение за права женщин. Пока речь идёт только о выборном праве, однако, в недалёком будущем возможно все мы будем равны. И ты сможешь приложить к этому руку. — Звучит неплохо, только сомневаюсь, что смогу вытерпеть политические игрища и тонкие интриги. — А ты собери вокруг себя людей. Личность у тебя выдающиеся, способная привлечь толпу. С остальным помогу я. Знаешь, мы бы смогли свершить очень многое вместе. — Пожалуй соглашусь, — посмотрела на меня Оливия. В лунном свете её лицо переливалось контрастными тенями, причудливо обрамляя профиль. Её щёчки оставались столь же прелестными, а растрёпанные волнистые волосы добавляли некую азартность и свободолюбие. Шея тонкая и элегантная, постепенно переходила, словно удав, в мясистые ключицы. Странно было вот так нагло рассматривать её, даже несмотря на то, что она занималась тем же самым. Наверняка подметила и широкий нос, и маленький шрам над губой, и запутанные ресницы. — Хороший момент для поцелуя, — смело произнёс я. — Хороший. В романтическом произведение, всё закончилось бы именно им. — Может и нам поддаться рельсам сюжета? Да и не помещает перед свадьбой отрепетировать столь важный момент, — почувствовал я, как пылает моё лицо. — А ты продолжаешь везде совать свой здравый смысл, — ухмыльнулась Оливия и элегантно убрала прядку за ухо. Дальше в ход пошли все представления об этом таинственном «поцелуе». Единственное, что я знал была чёткая установка от отца полученная в детстве, что ни в коем случае нельзя открывать глаза. За исключение этого, я полностью положился на собственные чувства и отдался им. Проблему пугающих открытых глаз мы решили, а вот геометрию лица упустили из виду. Словно два корабля, нос носом, ударились мы, ну по крайней мере, быстро среагировали и наклонились в разные стороны. Лишней неловкости почти полностью удалось избежать. И вот наши губы соприкоснулись. За движениями губ последовали руки. Я не смог удержаться и нежно дотронулся ладонью, до её пылающих нежных щёчек, а второй прижал за талию к себе. Как же приятно было касаться пышных губ, гладить гладенькое милое личико и, извините меня, даже через костюм ощущать прижимающиеся груди. Бурю внутренних эмоций и нет смысла расписывать — радость, страсть, удивление и многое-многое другое перемешалось в будоражащий каждую клеточку тела коктейль. Я уверен, что только сейчас почувствовал всю полноту красок жизни, весь их блеск, яркость и безграничные возможности. И за это можно благодарить только Оливию и никого больше.