we could be immortals

i used to roll the dice

feel the fear in my enemy's eyes

listen as the crowd would sing

now the old king is dead

long live the king

― coldplay, viva la vida

ii. rose

Роуз Ортис, Научно-технический отдел.

Флинн улыбается, когда табличка на двери кабинета попадает в поле зрения, золотистая и рельефная, на двери из красного дерева. Он стучит в неё, но обнаруживает, что она без особого давления распахивается, открывая внутреннюю часть кабинета — тихую, аккуратную маленькую комнату с белыми стенами, письменным столом и целой лабораторией, расположенной в одном из углов. — Роуз Ортис? — спрашивает он, когда женщина, сидящая за столом, смотрит на него. Она красива, с тёплой коричневой кожей и короткими темными волосами, завязанными хвостом, ее глаза держат этот усталый взгляд, как и у большинства жителей Коринфа. — Я…я Флинн МакАллистар. Синий рейнджер, Я здесь, чтобы… — Да, чтобы работать со мной над Операцией «Городская Буря», я была проинформирована, — говорит Роуз, посылая ему улыбку, которая не затрагивает её глаза. — Пожалуйста, проходи, присаживайся. Я как раз заканчиваю этот проект. У тебя есть файлы? Флинн размахивает папкой в своих руках и закрывает за собой дверь, входя в её кабинет. Аромат сладкого лимонада витает в воздухе, приятный и приветливый, как возвращение домой. Это напоминает о летних днях, в мире, где у них была настоящая погода, когда им не приходилось производить свои бури. Его переполняет внезапная ностальгия по жизни, которой у него больше никогда не будет. — Как ты? — спрашивает она, наверное, больше для создания вежливой и светской беседы, чем из-за того, что ей очень интересно. Она забирает у него файл, когда он садится в кресло напротив стола, не глядя на него, ожидая, когда она закончит то, что так яростно печатала на своем компьютере. — Э, хорошо, — говорит он запоздало, немного застигнутый врасплох вопросом. Большинство людей не останавливаются, чтобы спросить рейнджеров, как они, просто давая им задания, прося об услуге, говоря спасибо за спасение города, и тому подобное. — Я имею в виду, вы знаете. Борьба с монстрами, все эти забавные вещи. Роуз немного улыбается, когда открывает папку с инструкциями для их проекта. — Я знаю, — он должен сделать паузу, чтобы подумать об этом. — Это должно быть довольно легко. Они послали тебя, чтобы разобраться в схеме механики, не так ли? Она достает лист бумаги, заполненный этими самыми схемами, все нарисованы его едва различимыми каракулями. Флинн улыбается ей с извинениями, но она только смеется и качает головой. Звук становится горько-сладким, когда вылетает из её рта. — У меня был друг, который разбирался в этом намного хуже, чем ты, не переживай, — говорит она ему. — Он тоже был синим. — Синим? — Флинн повторяет, сбит с толку, а потом понимает. — О, в-вы Могучий Рейнджер! — Разве они не упоминали об этом, когда отправляли тебя сюда? — Роза сухо спрашивает, игнорируя его очарованный взгляд, в пользу изучения его схем. — Я подумала, что Трумэн или К могли бы указать на это. — Нет, — говорит он медленно, все еще задумчиво глядя на нее. — Нет, они не говорили. К рассказала нам о других командах, ну, она рассказала мне, Скотту и Саммер, потому что мы были там первыми. Но мы на самом деле не вдавались в подробности, просто перечислили тех, кто выжил и кто жил в городе. В-вы Розовая, верно? — Да, — она подтверждает тоном, который граничит с фальшивой радостью. — Роуз Ортис, Овердрайв Розовая. Автографы в конце, спасибо. Это вызывает у него смех. Он наклоняется вперед, положив локти на стол, наблюдая за ее работой. — Итак, вы были рейнджером Овердрайв? А теперь вы… работаете на правительство в Коринфе? — Знаешь, в этом городе не так много работы, — отвечает она, поднимая бровь. — У меня был опыт и связи с Морфиновой Сеткой. Не говоря уже о работающем морфере. Как, по-вашему, К получила доступ к своему биополю? Флинн замирает. — Подождите, так это вы помогли? С нашей операцией? Почему мы раньше вас не видели? Ее глаза на мгновение тускнеют, как будто она находится где-то в другом месте. Флинн чувствует, как по его спине пробегает дрожь; кажется, внезапно в офисе появились призраки. — Я была занята, — поясняет она, царапая на схемах заметки. — Вы тоже все заняты, я уверена. Спасая мир, сражаясь с Венжиксом, все эти веселые штуки, — его слова из ее уст как-то горьки, жалят утратами и горем. Роуз не злится на него, но и не улыбается. Она выглядит потерянной, больше всего на свете, хотя качает головой и быстро фокусируется на бумагах перед собой. — Верно, — сказал он, медленно выдохнув. — Да, конечно. Простите, просто здорово познакомиться с другими рейнджерами, понимаете? Немногие успели добраться до Коринфа… Он сразу же содрогнулся, понимая, что его сантименты не оправданы. Розовая вздыхает, но ничего не говорит, вместо этого двигая схемы обратно к нему, как будто у них просто идет случайный разговор о работе. — Я думаю, что свет может помочь в секторе З, что ты об этом думаешь? Он мог бы работать как механизм ослепления грайндеров в случае, если они атакуют там, так как этот сектор осветит удар молнии, — её голос резкий и серьезный, и Флинн тупо кивает, отмечая изменения в его схемах. — Роуз, — говорит он, наблюдая, как она продолжает делать заметки. — Простите, мисс Ортис? — Роуз подойдет, — говорит она сухо. — Могу ли я задать вам вопрос? Вы не должны отвечать, если это слишком личное, я просто… мне любопытно. Она встречает его взгляд на мгновение, но мгновение достаточно долгое, чтобы он почувствовал ее печаль, как тяжело ей, боль от потери друзей и семьи — она выглядит как выжившая, с сердцем, закованным в сталь, и ее взгляд ледяной. Он всегда общался с машинами лучше, чем с людьми, но у него такое чувство, что и она тоже, что, возможно, они не такие уж и разные. В конце концов, они оба выжившие. Оба рейнджеры. Оба бойцы. — Да, — говорит Роуз, возвращая его к реальности. — Дай угадаю, это о Овердрайве? Ее стены вернулись, сухое чувство юмора, к которому он не привык — конечно, половина его команды имеет тот же юмор, но ни один из них не похож на нее. Никто из них не Розовый. — Как вы попали в Коринф? — он задает именно этот вместо миллиона других вопросов, которые он мог бы задать — где остальные члены вашей команды и правда ли, что ваш красный был андроидом и можете ли вы все еще превращаться? Но он понимает, что воспоминания всегда были самой трудной частью выживания. Она не отвечает мгновенно, глядя на его схемы так, словно в них заключается смысл вселенной. Кабинет вдруг становится таким одиноким, таким пустым. Такое чувство, что здесь должно быть намного больше людей — ее команда, люди, которых она любит, все живые и улыбающиеся. У Флинна иногда возникает такое чувство, когда он входит в комнаты, в которых живут выжившие и могли жить не выжившие. Сейчас оно в десять раз сильнее. — Я была в Лондоне, — наконец-то говорит она, ее голос стих и слова не слышны. — Я преподавала. Когда Венжикс напал, я вылетела, чтобы найти мою команду, моего наставника — Эндрю Хартфорда, его дом был неподалеку, в Сан-Анджелесе. Мы были вместе, и мы дрались, а потом… — Я знаю, — мягко говорит он, протягивая руку, чтобы коснуться ее. Ее рука абсурдно мала и холодна в его, но он все равно держит её. — Все в порядке, вы не должны говорить об этом, простите. Роуз качает головой, тихий, горький смех ускользает от нее. — Нет, все в порядке. Все в порядке, ты рейнджер. Ты поймешь. Я умная, знаешь? Я должна была придумать план, я должна была доставить нас всех в Коринф. И я не смогла. Я не смогла. Она вдыхает, а не разваливается, как он ожидал, и он видит, что дыхание замедляется, и это успокаивает её почти автоматически. Ему было интересно, сделала ли она это после нервного срыва из-за профессиональной непринужденности, с которой она делает это. Ее глаза до сих пор преследуют призраков, но когда она снова начинает говорить, ее голос не ломается. — Эндрю все еще здесь, — рассказывает она ему, будто перечисляя факты. — Если ты хочешь его увидеть. Он довольно умен, он создал все наши технологии и вещи. В остальном, есть только я. Она умудряется улыбаться ему быстро, одиноко и горько, и он чувствует, что его сердце разбивается за всю остальную команду — их было шесть, как он помнит, а теперь только одна. — Простите, — говорит он, хотя и не кажется, что этого достаточно. — Знаете, если вы захотите… придти в гараж или еще куда-нибудь? Мы бы с удовольствием вас взяли. Бьюсь об заклад, Саммер бы очень хотела поговорить с другой девушкой. Роуз снова улыбается, на этот раз более искренне. — Может быть, я так и сделаю, — говорит она с такой душевной болью в голосе, что заставляет его заподозрить, что это не так, но, по крайней мере, предложение есть. — Она очень напоминает мне Ронни, там, на поле боя. Флинн улыбается в ответ. — Ну, Саммер фантастическая, так что Ронни должна быть кем-то особенным. Роза смеется и проводит рукой под глазами, хотя он не видел слез. — Она была. Они все были. Она склоняет голову над бумагами, а он до конца дня ничего не говорит, просто наблюдая за ее работой. Иногда она взволнована и смотрит вверх, чтобы сказать что-то, и ее улыбка немного колеблется, как будто она забыла, что это он сидит там, а не ее синий или желтый или кто-то еще, но он не возражает. Мысль о потере всей его команды, о том, что он никогда больше не увидит Скотта или Саммер, о том, что ему придется смотреть, как умирают Диллон, Зигги или К, настолько болезненна, что он не думает, что сможет справиться с этим вообще. Роуз Ортис намного сильнее, чем он думает, она отдает себе должное. Все выжившие, но он считает, что бывшие рейнджеры должны быть в худшем положении. Они все однажды спасли мир, а потом смотрели, как он падает. Смотреть на нее, это все равно, что позволить весу планеты отяжелеть на его плечах — он не может потерпеть неудачу. Они не могут потерпеть неудачу. Они должны спасти мир от Венжикса, иначе все — Роуз, команда Овердрайв и все другие жертвы, когда-либо сделанные во имя борьбы со злом — будут напрасны. Она улыбается ему, когда он уходит, и это заставляет его думать, что, возможно, однажды, они будут в порядке. Может быть, есть причина, по которой она оказалась здесь, в Коринфе, как и причина, по которой он это сделал, или Скотт, или Саммер, или кто-то еще в их команде. Возможно, причина в том, что им всем нужно напомнить, что они могут выжить — они выживут. Он возвращается, чтобы навестить ее снова, когда может улизнуть от обязанностей рейнджера к работе в гараже. Она улыбается больше, когда находится рядом с ним, и хотя она не приходит в гараж, он думает, что это помогает ей, в любом случае, просто быть рядом с другим рейнджером, тем, кто понимает.