Клён, эрозия...

…Не самое ли худшее наказание для простой человеческой души — в нескончаемом одиночестве лицезреть вечность? Навсегда оказаться заключённым в божественные одеяния наблюдателем с фальшивой короной на голове, вынужденный смотреть, как рождаются и погибают поколения людей, строятся и разрушаются величественные постройки, а невероятные произведения искусства создаются и забываются? Никакой смертный человек не возжелал бы столь жестокой судьбы для себя. Но человечеству повезло: жертва была уже давным-давно принесена… Будь у него выбор, он бы тысячу раз отказался от Сердца Бога, и ещё тысячу раз отказался от передачи державы Вечности, от становления самой важной душой в этой стране. Обложка книги истории Великого Сёгуна притягательна, но содержимое её хранит в себе только бесчисленное количество боли, которую принесло звание Архонта царства незыблемости. «Вечность заключается в неизменности…» Эти слова ему пришлось запомнить ещё давным-давно. К несчастью, это глупое убеждение оказалось ложью. Всё вокруг растёт, развивается и двигается вперёд, навстречу светлому будущему… …И лишь он, злосчастный Архонт несуществующей Вечности, остаётся всё тем же вот уже сотню лет. За целый век простой человек мог бы достичь небывалых высот, стать тем человеком, о котором мирская душа могла только мечтать. И, если не кривить душой, Сёгун действительно сумел стать тем, кем может стать лишь герой какого-нибудь нелепого романа… Но это совсем не было тем, о чём Архонт мечтал. — Ваше Превосходительство… Прошу, проходите. — из глубоких размышлений Сёгуна выбил голос одного из прислуги, который тут же приоткрыл дверь приёмной комнаты в кленовый сад, после чего Сёгун неторопливо направился дальше, размеренно покачивая хвостом. Государственных дел в последние недели стало куда больше чем обычно… Ему пришлось изменить привычке ежедневно молиться в кленовом саду во благо исполнения управленческих обязанностей, поэтому Сёгун за это время ни разу не посетил это место. Он уже и не помнит, по какой причине сто лет назад, сразу после своего становления Архонтом Инадзумы, приказал посадить на этом месте кленовый сад. О чём таким образом Сёгун пытался не забыть, и что пытался сохранить? Он более не помнит… Единственное, что он знает, так это то, что каждый раз, когда он заходит в свой кленовый сад, его одолевает какая-то странная, горькая печаль… Когда Сёгун наконец добрался до беседки, стоявшей в самом конце дорожки, он неспешно вошёл внутрь и устроился на одиноко лежавшем дзафу, перед столиком с курильницей для благовоний. Вереница слуг, заметив это, тут же поспешила обратно в приёмную комнату, закрыв за собой двери — слугам было приказано не беспокоить Его Превосходительство во время молитвы. И всё же, Сёгуну молитву пришлось прервать. В мягком дуновении тёплого летнего ветерка, волочащим за собой часть опавших зелёных кленовых листьев, чувствовалось нечто… Странное. Нечто, что не переставало тревожить острое шестое чувство Архонта, отчего тот напрягся, и, оглянувшись через плечо, громко и строго проговорил в пустоту: — Советую не делать лишних движений. Удивительно, но после этих слов странный ветерок затих. Сёгун не зря почувствовал что-то неладное, когда поймал себя на мысли, что этот ветерок дует в совершенно ином направлении от раскачивающихся веток на вершине близлежащего клёна. Неожиданно, позади него в воздухе начало что-то еле заметно мерцать и расплываться. Вскоре воздух приобрёл человеческие очертания, и затем Сёгун смог разглядеть полупрозрачный силуэт юноши на фоне кленовых деревьев. Белое кимоно, запахнутое наоборот, «небесная корона» на голове, состоящая из белой треугольной повязки и мертвецки бледная кожа… Да, это точно был тот самый «Жуткий Мститель», поселившийся в сёгунском саду, о котором ему говорили. Судя по слухам, на него лучше не смотреть, чтобы тот на тебя не напал… И всё же, Сёгун уже успел допустить эту ошибку, поэтому дальше могло следовать только изгнание. Хорошо, что мусо иссин с лёгкостью сможет поразить этого зловредного онрё, нужно только чтобы он подобрался к Архонту поближе… — Ох… — только и смог тихо проговорить небезызвестный в Тэнсюкаку «Жуткий Мститель», явно разочарованный чем-то… — Незваный гость… Не собирается убегать в страхе? Он даже не дёрнулся, услышав тихий голос мертвеца — не впервой ему за эту сотню лет сталкиваться с юрэями. Сёгун лишь слегка удивился тому, что Жуткий Мститель не стал нападать так сразу, а даже попытался завязать разговор, как разумный человек. Довольно необычно для онрё… Ведь некоторые из них даже и осознанностью не обладают. — Жуткий Мститель, верно? — после этих слов Сёгун плавно, но уверенно поднялся с дзафу и повернулся лицом к недоумевающему юрэю. — В любом случае… Кто ты есть? После этих слов Сёгун поднял взгляд на лицо призрака, встретившись взглядом с его пустыми глазами, и Архонта будто бы прошибло током в тот момент… Голова сильно разболелась и закружилась, перед глазами поплыло, дыхание участилось и внутри начала расти странное чувство паники, пусть он и не подавал виду. В голове проносились какие-то смутные обрывки воспоминаний, а единственная мысль, что крутилась в его голове в тот момент: «Почему мне знакомо это лицо?..» — …Если я не могу ответить на этот вопрос самому себе, то и вам тем более, незваный гость. — кротко ответил юрэй, опустив голову и сложив руки перед собой. — Я знаю только одно: я живу в этом скромном саду и охраняю его от тех, кто пытается ему навредить. Прошу вас, не портите здесь ничего. Господин, приходящий сюда каждое утро, так бережно ухаживает за садом, будто за собственным дитя… Невероятно… Пожалуй, это первая душа, которая мало того, что без разрешения находится на территории сёгунского сада, так ещё и говорила с ним, будто на равных. Такое поведение оставляло после себя слегка шокирующее впечатление. — Я не собирался портить ничего в этом саду. — Сёгун нахмурился, не переставая глядеть строго в глаза духа, хоть из-за этого голова продолжала отвратительно кружиться, а ноги подкашиваться. — Потому что этот сад принадлежит мне. Как и всё, на что падает свет в этой стране. Этот онрё… Вызывает в груди Сёгуна странные, раздражающие чувства. Те чувства, что он не испытывал давным-давно. И всё же… Ему почему-то даже не хочется вызывать сюда Гудзи, хотя стоило бы — этот глупый юрэй уже успел доставить обитателям Тэнсюкаку неприятности. Впрочем, пока что он никого не убил, вопреки слухам… — Ах… — эти слова заставили «Жуткого Мстителя» задуматься. Тот, помолчав несколько мгновений, сложил свои ладони «книжкой» и внимательно взглянул на них. — Свет проходит сквозь меня, будто на этом месте ничего нет… — а после юрэй вновь взглянул на Сёгуна. — Разве всё, на что падает свет в этой стране, не принадлежит Великому Сёгуну? — …Верно. — Сёгун кивнул. — Он стоит перед тобой. Юрэй замолчал, задумавшись, а после произнёс то, что чуть не заставило Сёгуна подавиться воздухом: — Сёгун должен быть выше… …Давно Сёгун не слышал таких резких комментариев в свою сторону. Этот онрё, судя по всему, слишком плохо чувствует ситуацию, раз делает настолько смелые заявления. На лице Архонта на небольшое мгновение можно было заметить лёгкое замешательство, но он смог быстро вернуть грозное выражение лица. — Мне жаль, что я не подхожу под твои стандарты Сёгуна. И всё же, я всё ещё занимаю высшую должность в этой стране… — …Нет. — достаточно резко прервал его юрэй. — Я убеждён, что Сёгун должен выглядеть иначе… — «Жуткий Мститель» опустил голову. — Сёгуном должна быть женщина… Куда выше вас. Ах… Теперь пазл в его голове начал складываться. Похоже на то, что этот юрэй совсем застрял во времени. — Боюсь, ту, которую ты называешь Сёгуном, уже не вернуть. Мне жаль. — ненадолго взгляд Архонта смягчился, но после тот вновь посерьёзнел. — Этот титул перенял я, Ива-сёгун. Попрошу с этого момента относиться ко мне с должным уважением. Глаза юрэя в этот момент расширились, будто бы от удивления, и всё же его лицо всё ещё оставалось безэмоциональным, «пустым». Похоже, что это особенность всех призраков. — Вечность нашла свой конец?.. Как же так? Как давно это произошло? — …Это случилось около сотни лет назад, во время развязавшейся гражданской войны в Инадзуме. — Ива повернулся к призраку спиной и вновь устроился на одиноко лежащем дзафу, не желая наблюдать за изменениями в чужом лице после своего рассказа. — Во время кульминации конфликта Райдэн-сёгун была повержена в ходе некоторых событий, и этот титул перешёл ко мне. Во время своей речи Сёгун нервно постукивал по полу беседки пушистым хвостом — воспоминания о тех событиях были, возможно, одними из самых неприятных из тех, что остались у Ивы. — Поверить сложно, что время столь быстротечно… Лишь закроешь глаза на один миг — и целое столетие проскочило мимо тебя. — дух стал выглядеть, казалось, ещё более бледным, и всё же он продолжал стойко держаться, несмотря на такое большое потрясение. Вскоре Ива почувствовал, как голос юрэя стал постепенно звучать всё ближе и ближе, пока Сёгун не увидел, как напротив него устроился дух. — Благодарю, что рассказали мне об этом, Ваше Превосходительство… — и после этих слов тот сделал низкий, уважительный поклон. …Ива недооценил этого духа. Несмотря на то, что он показался ему довольно несмышлёным, юрэй достаточно быстро адаптировался к изменениям. Иве есть чему поучиться у этого юноши. — …Как давно ты здесь обитаешь? — спросил у того Сёгун, чуть склонив голову. — Я насчитал пять ночей, Ваше Превосходительство. — Тебе повезло, что никто из прислуги до сих пор не вызвал жриц из Великого Храма, иначе тебе было бы несдобровать. — достаточно строгим тоном произнёс Ива, а затем продолжил. — Слухи о том, что ты грозишься убить каждого, кто взглянет на тебя — правда? Зачем ты пугал прислугу, если никого не убил? — Я не… Я и не собирался никого убивать… — юрэй звучал немного встревоженным, но его эмоции все равно были будто бы притуплены. — Я действительно пугал посетителей сада… Но только тех, что вредили ему. — Вредили? Моему саду? — Ива нахмурился. — Да… Некоторые нарочно пугали птиц и рвали цветы, срывали листья с деревьев и давили жуков. Поэтому я их пугал, чтобы те больше не совершали столь грубых ошибок. — дух выглядел несколько печальным. — С другими… Я пытался заговорить, надеясь узнать у них, кто я таков, но те сами пугались меня и убегали. Я ни в чём не виновен, Ваше Превосходительство. Недаром он запретил прислуге заходить в кленовый сад без необходимости… Мысль о том, как они портили столь драгоценное место для Ивы, заставляла его чувствовать злость. Тот сжал кулаки, прежде спокойно лежавшие на коленях, чтобы сдержать себя. — …Но некоторые из людей здесь вредили не только саду. — юрэй опустил взгляд. — Я видел, как человек с инструментом в руках несколько ночей назад пнул одну из дворцовых собак, задремавшую здесь… Кажется, он был пьян. За этот поступок я напугал его и забрал инструмент, что он кинул в меня в попытке отбиться. А кто-то ещё и посмел причинить боль одному из сёгунских символов? Ушки Ивы недовольно прижались к его голове, и тот фыркнул. — Будь добр, покажи мне этот инструмент. — Сейчас!.. — юрэй плавно взмыл в воздух, даже не сменив сидячую позу и скрылся в деревьях. Через несколько мгновений он вновь оказался сидящим напротив Ивы с какой-то цитрой в руках. На инструменте виднелась выжженая эмблема сёгуната… Призрак передал этот инструмент Сёгуну, и у того не осталось никаких сомнений: инструмент принадлежал личному музыканту Ивы. — …Благодарю тебя за информацию. Тот человек понесёт заслуженное наказание. — Сёгун легонько подкинул инструмент в воздух, и тот растворился в золотистые искры. Призрак продолжил как-то странно смотреть в место, куда должна была упасть цитра, и Ива склонил голову. — Что-то не так? — Ах, нет… Я просто хотел оставить этот инструмент себе. — юрэй опустил взгляд. — В этом месте можно услышать только пение птиц, шелест ветра, да редкие человеческие голоса. Но мне бы так хотелось услышать музыку… — Мне жаль, но боюсь, что я не могу отдать тебе этот инструмент. Он принадлежит только моему личному музыканту. — Ива покачал головой. Несмотря на эти слова, он определённо запомнил желание призрака. — А насчёт тебя… — призрак напрягся. — …Я принял твои хорошие намерения к сведению. Я позволяю тебе жить в этом саду при одном условии: больше ты не пугаешь людей, даже тех, что вредят этому саду. Вместо этого ты о каждом таком проступке докладываешь мне. Тебе понятны мои условия? На какой-то миг в мёртвых глазах юрэя заблестели, будто бы в них появилась какая-то жизнь. Ива, заметив это, не смог сдержать лёгкую улыбку. Этот дух напоминал ему о чём-то тёплом и светлом, о чём он вспомнить не может… — …Понятны! — призрак кивнул. — Спасибо, Ваше Превосходительство… Обещаю, я больше не буду досаждать людям, посещающим сад. Пусть лицо духа и продолжало ничего не выражать, Ива знал, что смог осчастливить его. Дав тому немного времени, чтобы насладиться своим счастьем, спустя время Сёгун наконец произнёс: — Люди, которых ты успел напугать, прозвали тебя «Жутким Мстителем.» Имя, подходящее для жуткого онрё, но не для миролюбивого духа… — Ива задумался, а после встретился взглядом с юрэем. — Желаешь ли ты получить новое имя? — Вы позволили мне здесь остаться, и простили мои предыдущие проступки… Я бесконечно обязан вам, поэтому вы вольны дать мне любое имя. — юрэй склонил голову почтительно, а Ива тем временем поднялся на ноги, неторопливо направляясь к выходу из беседки. У обладателя такого знакомого Иве лицо точно было имя… Но он не может вспомнить, какое… В голове при попытке вспомнить возникал лишь образ приятного осеннего ветерка. — …Казе. — Сёгун оглянулся через плечо, глядя на юрэя. — Отныне твоё имя — Казе. Ветер, живущий в моём кленовом саду. Пока Казе остался в замешательстве из-за столь необычного имени, Ива продолжил неторопливо идти по дороге к выходу из сада. — Завтрашним утром я снова приду сюда, чтобы поговорить с тобой. До скорой встречи, Казе. Ива скрылся за дворцовыми дверями.