Клён, эрозия...

Должность правителя государства, безусловно, не самая лёгкая работа… В конце концов, до неё бы не допускали каждого идиота, будь это так легко, как думают фанаты серии романов издательского дома Яэ «О моём перерождении в Иву-сёгуна». И, безусловно, как у любой другой важной должности, она таит в себе свои преимущества, недостатки, и подводные камни, способные послужить твоему плывущему плоту трамплином, и вознести тебя до небес, либо же безжалостно потопить тебя… И, безусловно, есть аспекты этой должности, которые ты со временем начинаешь искренне ненавидеть. Ива-сёгун ненавидит ежемесячные собрания Трикомиссии — самые нудные и безынтересные заседания, на которых никогда не рассказывают ничего нового. Возможно, это тоже своего рода Вечность… Приносящая страдания и безграничное желание заснуть. — …И наконец, часть выделенного государственного бюджета была потрачена на… — Ива в своё время придумал для себя небольшую игру: нужно угадать, на что в этот раз комиссар Камисато потратил часть бюджета в этот раз. Результат Сёгуна обычно никогда не расстраивал: больницы, школы и культурные заведения безусловно важны, а зеленоглазый господин Камисато почти никогда не тратил бюджет на всякие глупости. — …Увеличение социальной поддержки малоимущего населения. — Ох, Ива в этот раз проиграл… Сёгун давным-давно приучил себя не засыпать на подобных мероприятиях — в конце концов, для существа его статуса совершить нечто подобное было бы непозволительной дерзостью и неуважением. Ныне он почти всегда принимает выражение лица, которое он натренировал себя делать перед заседанием: глаза прикрыты, брови нахмурены, губы поджаты. «Я полностью сосредоточен на том, о чём вы мне рассказываете» — лишь полуправда, но собеседникам Ивы об этом знать необязательно. — Что ж, если молодой господин Камисато закончил с финансовым отчётом комиссии Ясиро, комиссия Кандзё желала бы отчитаться перед Великим Сёгуном о своих затратах. — толстый и старый комиссар Кандзё, самая настоящая квашня, кое-как перевалился на своём дзабутоне и облизал палец, чтобы начать перелистывать многостраничный отчёт. Мысленно Ива тяжело вздохнул — впереди его ждут мучительно долгие минуты, если не часы, состоящие только из монотонного чтения отчёта. Неожиданно, ушки Сёгуна невольно дёрнулись, почувствовав прохладное дуновение ветра. Так странно… Окна в комнате для заседаний ведь были плотно закрыты! Вскоре дуновение ветра усилилось, и Иве пришлось даже придержать лежавшие на столе бумаги, чтобы их случайно не сдуло потоком воздуха, и заседание не затянулось на ещё больший срок… Спустя пару мгновений, наконец, ветер утих, а за спиной Сёгуна раздался восторженный, но тихий голос: — …Получилось! — вне всяких сомнений, этот мягкий голос принадлежал Казе. Ива тут же судорожно окинул взглядом людей из комиссий, сидевших по разные стороны длинного стола, но никто из них, судя по всему, не был удивлён внезапному появлению мертвеца посреди ежемесячного собрания. Похоже, они не видят Казе… Очень хорошо. — Ваше Превосходи-… Ох. Неужели я не вовремя?.. И голоса совсем не слышат… Ну и ну. Ива быстро взял перьевую ручку и написал на чистом листе бумаги короткое «Я занят». Судя по понимающему вздоху со стороны призрака, и тому, как он уселся около Сёгуна, этих двух слов было достаточно. — Я попробовал представить тот кленовый лист, который вы начали держать при себе, и подумал о том, как бы хотел сейчас оказаться рядом с вами. — Казе еле-еле улыбнулся. В любой другой момент Ива был бы горд тем, что смог научить юрэя проявлять хоть какие-то эмоции, но сейчас ему было не до этого. — И у меня действительно это получилось!.. Теперь я присоединиться к вам в любой момент времени. Ива очень старался сконцентрироваться на речи старого комиссара, и всё же, ушки сами по себе невольно разворачивались в сторону Казе — слушать юрэя было в разы интереснее, чем насильно заставлять себя вникать в речь, которую слышит уже который месяц, нет, даже год! И всё же, несмотря на это, Сёгун продолжал внимательно глядеть на комиссара, а не на призрака, отчего последнему стало скучно, и он начал лениво кружить вокруг людей из комиссий, даже иногда проходя сквозь них. Ох, Казе будто бы издевается… В какой-то момент дух, повиснув над столом, стал заглядывать в документ читающего комиссара. — Ох, а я думал, что господин читает молитву… — Казе был явно разочарован, а Ива неожиданно для самого себя прыснул от этих слов. Остальные скучающие члены комиссий мигом оживились и перевели свои взгляды на Сёгуна, отчего тому пришлось сделать вид, что он кашляет. — Ваше Превосходительство? Вы плохо себя чувствуете? — генерал комиссии Тэнрё посерьёзнел, заметив это, после чего поднял руку. — Я предлагаю закончить собрание на сегодня, а господину Хийраги сдать отчёт его Превосходительству. Никаких важных изменений за этот месяц ведь не произошло, верно? — Э? Н-нет, но мы же обычно… — комиссар удивился, а все остальные присутствующие поддержали предложение генерала. Судя по всему, они, как и Ива, хотели бы поскорее заткнуть старого главу Кандзё. — Принято. — Ива поднялся из-за стола, и все остальные члены комиссий поднялись вслед за ним. — На сегодня ежемесячное собрание Трикомиссии я объявляю закрытым. Хийраги-сама, прошу вас передать отчёт моему секретарю. Все свободны. …Люди спешно удалились с собрания — видимо, все присутствующие успели изрядно устать от сего нудного действа. Ива обессиленно рухнул на свой дзабутон, а Казе плавно опустился в воздухе около того. Сёгун нахмурился и покосился на духа. — Что это было, Казе? — Ива звучал довольно сердито. Юрэй от такой резкой смены настроения чуть сжался, а глаза его широко раскрылись. Сёгуна будто бы прошибло током, когда он заметил испуга во взгляде духа, и он тут же смягчился. Что это было?.. — …Ладно. Давай лучше поговорим. Как так вышло, что никто из тех людей не увидел тебя, кроме меня? — Говоря честно… Я не знаю. Обычно, если я не прилагаю должных усилий, люди меня не видят, как сейчас… Но вы меня всё же увидели. — Казе чуть улыбнулся. — Быть может, это привилегия Великого Сёгуна? — У Сёгуна нет подобных привилегий… — Ива тяжело вздохнул. Что ж, ему придётся свыкнуться с тем, что он может видеть Казе тогда, когда его не видят другие. — В любом случае. Из-за того, что собрание окончилось раньше обычного, у меня есть немного свободного времени, а я недавно обещал тебе экскурсию по дворцу… Ты понимаешь мой ход мыслей? — увидев бодрый кивок со стороны юрэя, Ива улыбнулся. — Что ж. Пой… Кхм, полетели за мной. Ива направился к выходу из зала для собраний, а дух полетел за ним. Двери раскрылись, и Казе удивлённо вдохнул: перед его взором открылся огромный, просторный дворцовый зал. Сёгун, заметив блеск восторга в чужом взгляде, тихо усмехнулся: — Нравится? — он продолжил неторопливо идти вперёд, в сторону одного из многочисленных коридоров. — Да… Впервые вижу дворец изнутри. — Казе с широко раскрытыми глазами оглядывался по сторонам, осматривая место, в котором они оказались. — Мне нравится, как это место обставлено. — Множество различных художников были привлечены для украшения коридоров и комнат Тэнсюкаку. — Ива, добравшись до лестницы, стоявшей в конце одного из коридоров, поднялся по ней, и оказался на этаже выше. — Я сейчас покажу тебе мои любимые места здесь… Неожиданно, по коридору раздался стук каблуков, вдали начала виднеться знакомая пара очков, и пушистые ушки Сёгуна уловили встревоженный возглас: — Ваше Превосходительство!.. — Ох… — Ива тяжело вздохнул. За долгие годы работы Сёгун успел запомнить, что если его секретарь начинает тревожиться, значит, произошло нечто ужасное. — Доброе утро, госпожа. Что случилось? — Вам… Поступило письмо… Из Великого Храма Наруками… — ранее солидная дама ныне запыхалась из-за того, что очень быстро бежала. Ива тут же принял письмо из рук своего секретаря и раскрыл его. Казе настороженно заглянул через чужое плечо, чтобы увидеть содержимое письма. — Это по поводу тех слухов… — «Подозрения на дух в Тэнсюкаку?!» — Ива нахмурился, и быстро поднял взгляд на секретаря. — Я ведь говорил, что это всё пустые сплетни, и не нужно тревожить мико в Храме! — Кто-то из слуг до вашего обращения успел отправить письмо. — наконец, дама выпрямилась и чуть нахмурилась, повторяя за Сёгуном. Тот вернул секретарю письмо. — Срочно напишите ответное письмо от моего имени. Я не хочу, чтобы жрицы выискивали здесь духа, которого нет. — точнее, Ива не хотел, чтобы жрицы нашли здесь Казе, и изгнали его. Сёгун не позволит им этого сделать! — Понимаете… Это письмо — приглашение от Гудзи Яэ… — секретарь поникла, когда произнесла эти слова, а Ива побледнел. Казе ещё не видел Сёгуна таким испуганным… — …Она просила передать, что ждёт вашего визита в Великий Храм, чтобы уже там обсудить с вами эту ситуацию… — В таком случае, не пишите ответное письмо. Возвращайтесь к своей работе. — секретарь поклонилась Сёгуну и спешно удалилась. Ива глубоко вздохнул и устало коснулся своего лба ладонью, пусто глядя куда-то в пол. — Катастрофа… Казе с непониманием во взгляде смотрел на Сёгуна. Весь бледный, ушки опустились, хвост встревоженно покачивается… И почему «приглашение от Гудзи Яэ» смогло так задеть прежде грозного и величественного Сёгуна? — Ваше Превосходительство? — неуверенно окликнул того Казе, попытавшись заглянуть в чужое лицо. — Вы… В порядке? В тот момент, когда Ива наконец услышал чужой голос, с волнением спрашивающий о состоянии Сёгуна, тот спешно выпрямился и попытался вновь принять свой привычный уверенный вид. Он только что показал свою слабость при постороннем… Что за позор. — …Да. — тот коротко кивнул. — Мне просто предстоит сегодня пережить довольно неприятный разговор. — Неприятный?.. — Ты уже слышал, что меня хочет видеть Гудзи Яэ. У нас с ней довольно… Натянутые отношения. — «и это ещё мягко сказано», хотелось бы сказать Иве, но он сдержался. Казе не нужно знать подробности разногласий двух долгожителей. Никому не нужно. — Я старался по возможности избегать личной встречи с ней, но сегодня у меня не получится это сделать… — Сёгун тихо вздохнул. — …Прости, что тебе пришлось видеть меня в таком виде. — Забудьте. Ничего страшного в этом нет. — Казе опустился на землю и встал перед Сёгуном, сложив руки перед собой. Кажется, дух о чём-то задумался… Неожиданно, его глаза широко раскрылись, а сам он взглянул на Иву. — Вам станет легче пережить этот разговор, если вам… Составят компанию? — «Составят компанию?» Что ты имеешь в виду? — Казе только лишь молча улыбнулся в ответ Иве, и тот тяжело вздохнул, нахмурившись. — Великий Храм Наруками — освящённое от духов место… Я не могу быть уверен в том, что ты сможешь добраться туда. — и всё же, Ива задумался, а хвост его чуть закачался. — С другой стороны, ты — особенный дух… И отличаешься от всех тех, кого я успел повстречать на своём веку. — стоит хотя бы вспомнить о том, что Казе даже не пытался никого убить… — В таком случае, нам стоит попытаться. Если что-то случится, я вернусь во дворец тем же способом, благодаря которому смог добраться до вас, я обещаю. — Казе поддался ближе к тому, встречаясь взглядом с Ивой. — Я бы не хотел, чтобы вам было плохо… — …Кхм. Так уж и быть. — Сёгун отвёл взгляд. Проявленная забота со стороны Казе была для него несколько неожиданной. — Я зайду за тобой этим вечером. Возвращайся в сад. — Конечно… До скорой встречи, Ваше Превосходительство. — после этих слов силуэт Казе плавно растворился, и в лицо Ивы задул прохладный, лёгкий ветерок…

***

Дорога до Великого Храма Наруками прошла на удивление весело. Должно быть, причиной тому было то, что в этот раз Ива шёл не один, а с Казе, который словно восторженный ребёнок летел возле Сёгуна, зачарованно осматриваясь по сторонам. Возникало такое ощущение, будто пейзажи вокруг юрэй видит в первый раз… Впрочем, так оно и есть, учитывая провалы в памяти призрака… Солнце уже стремилось в сторону горизонта к тому времени, когда Ива и Казе достигли горы Ёго. По мере приближения к вершине горы Сёгун то и дело оглядывался через плечо, «проверяя» состояние юрэя — он всё ещё волновался о том, что духу может стать дурно из-за священной ауры храма. Но, на удивление, Казе чувствовал себя в порядке, и лишь с интересом смотрел на открывшийся с высоты вид на Тэнсюкаку. …Пока они не оказались почти у самой вершины, у входа в Храм. Ива в какой-то момент почувствовал, что юрэй перестал следовать за ним, и обернулся, надеясь увидеть за собой поспевающего Казе, но увиденное только заставило ушки Сёгуна испуганно дёрнуться. — Казе!.. — силуэт юрэя, тем временем, будучи непривычно тусклым, стоял в самом низу лестницы. Ива тут же побежал по ней, спеша к духу так быстро, как не спешил никогда. — П-простите… — голос Казе дрожал. — Я не… Могу… И-идти дальше… — Не заставляй себя. Возвращайся в Тэнсюкаку! — Ива встревоженно глядел на того. Невольно Сёгун попытался коснуться духа, но руки только прошли сквозь его силуэт… Руки сжались в кулаки. Казе, ещё немного помедлив, еле-еле растворился в воздухе. Подул слабый ветерок… Иве остаётся только надеяться, что с Казе всё будет в порядке. Он бы так и продолжил стоять на месте, глядя в сторону дворца, если бы его уши не уловили лукавый женский голос: — Псом был, псом и остался… Твои миленькие собачьи повадки даже годы спустя всё ещё при тебе. — ушки Ивы дёрнулись, когда позади него раздался этот голос с чётким издевательским тоном. — Ох, видел бы ты, как твой хвост в этот момент вилял… — …Мико. — Ива резко развернулся, и на самой высокой ступени лестницы заметил Верховную жрицу Великого Храма Наруками… Она — одна из немногих выживших после тех, тёмных времён, о которых Сёгун ненавидит вспоминать. Несмотря на то, что она довольно удачно избежала последствий, те события оставили на этой лисе свой отпечаток: поддержание образа очаровательной и милой жрицы отошло на второй план, и наружу просочилась её подлая, гнусная натура. Ива презрительно на ту взглянул, а в ответ получил не менее недружелюбный взгляд. — Столько лет и столько зим прошло с нашей последней встречи… — Яэ щёку ладонью своей накрыла и склонила голову, ехидно улыбнувшись. — Я уж думала, Великий Сёгун вечность будет продолжать убегать от встречи со мной с поджатым хвостом. Признаюсь честно, ты меня удивил. Ива недовольно цыкнул. Его ушки невольно прижались к голове, пока он глядел на Мико, нахмурившись. Яэ тому подмигнула. — Ну же, не стойте у порога, Ваше Превосходительство… — та театрально «поклонилась» Иве, после чего на каблуках развернулась и неспешно стала подниматься по лестнице. — Добро пожаловать в Великий Храм Наруками, дорогой гость… Нас с вами ждёт долгий разговор. Яэ тем временем уже скрылась за поворотом, а Ива ещё какое-то время продолжил стоять на лестнице, глядя в сторону входа в Храм. Их разговор с Гудзи был достаточно коротким, но был до краёв переполнен ядом со стороны жрицы. Именно это было причиной, по которой Сёгун так сильно не хотел идти на встречу: в этом мире существует только одна живая душа, которая ненавидит Иву сильнее всего на свете, и имя ей Яэ Мико. Ещё век назад, когда Ива только слышал различные слухи о жрице Верховного Храма, он даже и догадываться не мог, какие отвратительные отношения могут сложиться у него с фамильяром своего предшественника. Думая об этом, Сёгуна посещают смешанные чувства. Он не может уверенно говорить, что не виновен в том, что Яэ его так ненавидит… …Он резко приложил руку ко лбу. Ему лучше не вспоминать о произошедшем, по крайней мере сейчас. Иначе ему станет только хуже во время тяжёлого разговора. Стиснув зубы, он стал подниматься по лестнице вверх.