Клён, эрозия...

«…После заката эпохи Сакуры, в эпоху Клёна, Верховный Храм Наруками стал одним из единственных мест во всей Инадзумы, где можно было наблюдать за цветением сакуры. После гибели предыдущего Электро Архонта, многие сакуры по всей стране удивительным образом завяли, и лишь Великая Сакура осталась нетронутой. Этому удивительному явлению никто из современных историков до сих пор не может дать объяснения…» …Ох, и почему только Ива вспомнил цитату из подаренной посетившим дворец историком книги именно в этот момент?! Вечерело. Небо окрасилось в желтоватый цвет с редкими бледно-розовыми переливами. Летняя жара отступила, и вечерний воздух был наполнен лишь приятным, нежным теплом. Ива, сбросив половину своего хаори с плеч, не чувствовал никакого физического дискомфорта, проходя по дорожке Храма. К несчастью для Сёгуна, о моральном дискомфорте так сказать он бы при всём желании не смог бы. — Ах, самая пора, когда сакура благоухает… — в этот короткий миг голос Мико мог показаться достаточно мягким и расслабленным. Встав у ствола Великой Сакуры, она развела руки в стороны и тихо вздохнула. Закончив свой маленький «ритуал», жрица наконец развернулся лицом к Иве, и удостоила его взглядом. — Тот прелестный ширё… Ты назвал его Казе, верно? Когда дело доходит до имён, ты удивительно оригинален, Ива-чан. Лисица тихо хихикнула, а Сёгун невольно нахмурился: было очевидно, что похвала Яэ была сарказмом. Больше он не поведётся на это. — Так не мог забыть о нём, что он сам к тебе пришёл… — в воздухе начали виднеться нежные фиолетовые переливы. Не успел Ива и глазом моргнуть, как Яэ оказалась у него за спиной. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — он вздрогнул, почувствовав прикосновение к своему плечу. Яэ тем временем наклонилась к чужом ушку, начав тихо-тихо шептать. — …Ты всегда плохо врал: и как генерал Сангономии, и как Сёгун. — её рука сжалась сильнее, но вскоре отпустила чужое плечо. Раздалось тихое шипение, напоминающее лёгкое потрёскивание электричества, и Яэ оказалась стоящей прямо перед Ивой. — Ты отлично знаешь, о ком я говорю. В тот момент взгляды пересеклись. Лисица продолжала лукаво улыбаться, а Ива смотреть на ту, нахмурившись. Ни у кого из них не читалось добрых намерений в глазах. — Этот дух — тот самый зловещий онрё, поселившийся в Тэнсюкаку, на которого жаловалась твоя прислуга… — Всё то, что они написали в своём обращении оказалось ложью. — Ива продолжил стоять на своём. — Дух не приносит никакого вреда. — Ох, так жаль, что он такой красивый… А ведь мне придётся его изгнать… — Яэ состроила печальное выражение лица. — Тэнсюкаку не нуждается в визите мико. Я отзываю обращение своей прислуги. — Что же ты так привязался к этому глупому юрэю! — Яэ тихо выдохнула, но после усмехнулась. — Неужели потому, что ты думаешь, что это душа твоего… Гудзи не смогла закончить предложение — в небе над Храмом что-то сверкнуло, а после послышался звучный раскат грома, после чего заморосил дождь. Её взгляд упал на Сёгуна, зрачки глаз которого в тот момент загорелись фиолетовым цветом. — …Отпусти произошедшее сто лет назад. Это не приведёт тебя ни к чему хорошему. Мико недовольно цыкнула, а кончики её лисьих ушек дёрнулись, пытаясь смахнуть капли дождя с себя. Ехидная, лукавая улыбка наконец пропала с лица жрицы, на несколько мгновений можно было заметить выражение лица, отражающее её истинные чувства: оно было полным отвращения, смешанным с обидой, злостью и презрением. Довольно скоро она состроила серьёзность и отвернулась, быстрым шагом уходя под крышу одной из ближайших построек. — На «нет» и суда нет. Коль ты желаешь, чтобы во дворце продолжал жить онрё — пожалуйста. — Яэ оглянулась через плечо, и в темноте словно бы блеснули два аметиста. — Люди, живущие во дворце будут болеть, вас будут преследовать несчастья, и вскоре все будут бояться даже переступать дворцовые ворота. Таков выбор «Великого Сëгуна». И вновь это презрительное обращение… Ива настороженно глядел Мико в спину, ожидая от неё ещё какой-либо подлости. — …Но если в Храм поступит хотя бы одно письмо от одного из твоих слуг с просьбой изгнать злого духа, я приду и проведу обряд, несмотря на все твои запреты. — её голос в тот момент звучал особенно угрожающе. — Я могу идти? — Ива сжал кулаки. — Не смею больше задерживать вас, Ваше Превосходительство. — Мико недовольно цыкнула и вновь отвернулась. Ива стерпел чужой язвительный тон при обращении к нему — ему бы не хотелось вступать с Яэ в открытый конфликт, сейчас нет времени для этого. Развернувшись, Сёгун спешно пошёл к выходу из Великого Храма… Несмотря на неприятный разговор, только что произошедший, все его мысли были заняты только Казе. Любопытно, как он там? …Когда Ива удалился, моросящий дождик постепенно прошёл, и Мико наконец вышла на дорожку перед Великой Сакурой. Скрестив руки на груди, она глядела в сторону, в которую Сёгун только что удалился. — Противный пёс. Жалких убийц и воров нужно наказывать… — эти слова Яэ чуть ли не прошипела про себя. — Ты пожалеешь о том, что совершил. Я заберу у тебя самое ценное, что у тебя есть…

***

Дорога до Тэнсюкаку прошла будто бы в тумане. Ива был полностью захвачен лишь одной мыслью — что сейчас с Казе? В порядке ли он? Добрался ли он до Тэнсюкаку в целости? Всё то время, затраченное на путь до дворца, Сёгун старался убедить себя, что не стоит беспокоиться о духе, и всё же что-то заставляло в груди Ивы холодеть, каждый раз когда он думал о произошедшем перед встречей с Яэ. Даже тот неприятный разговор, казалось, не так сильно омрачил сёгунский день, как это. В какой-то момент Ива поймал себя на мысли, что неприлично сильно волнуется о юрэе, которого знает от силы неделю. О простых знакомых так не беспокоятся. И всё же… Сёгун в глубине души понимал, что Казе не просто знакомый. Даже Мико это подтвердила. Ива даже не осознал момента, когда переступил порог Тэнсюкаку. Машинально кивнул веренице кланяющихся слуг, отмахнулся от секретаря, интересующейся подробностями встречи, и завернул за угол, надеясь как можно скорее добраться до приёмной комнаты. Двери в сад распахнулись, и туда вбежал Сёгун. — Ох? Вы слышите этот грохот, молодой господин? — садовник, сидящий подле Казе на ступенях беседки, тем временем бросил короткий взгляд на улыбающегося юрэя, после чего поднялся на ноги. — Вставайте скорее, Его Превосходительство приближается. — Ох!.. — Казе тут же вскочил на ноги и сложил руки перед собой. Сёгун приблизился к прежде сидевшей у беседки паре и те синхронно поклонились ему. — Приветствую, Ваше Превосходительство… — проговорил садовник почтительно, и наконец выпрямился. Казе, немного помедлив, выпрямился вслед за ним. — Добрый вечер, господин. — Ива нахмурился, заметив духа возле садовника. Сёгуну показалось, или старик совсем недавно взглянул на духа? — Отдыхаете после работы? — Да, Ваше Превосходительство… — садовник кивнул. — Увлёкся разговором с вашим новым личным музыкантом. — Казе в тот момент выглядел не просто мертвенно бледным, нет, даже белым… — Очень приятный в общении молодой юноша… Ох. Вы, вероятно, собирались здесь отдохнуть… Мы с господином Казе сейчас же покинем вас. — …Я бы предпочёл, чтобы Казе остался. — Ива чуть улыбнулся, в ответ на что садовник лишь слабо кивнул. Старик не мог не заметить, как прежде разноцветное закатное небо покрылось тучами. Мысленно тот пожелал Казе удачи. — Конечно, Ваше Превосходительство… Доброго вечера вам. — садовник продолжил идти спиной вперёд к выходу из сада, пока и вовсе не скрылся за дверями. В саду повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Ива смотрел куда-то в пол, нахмурившись, а Казе неожиданно вздрогнул, когда услышал, как прогремел гром. Ему стоило ожидать, что после встречи с Гудзи Яэ Сёгун вернётся не в лучшем настроении. — Я просил тебя избегать встреч с людьми, Казе… — голос Ивы звучал устало и хрипло. Сёгун старался держать себя в руках — ему очень хотелось бы не срываться на духа. — …Простите меня. — Казе опустил взгляд. — Это вышло совершенно случайно. Аура храма оставила меня в таком смятении, что, возможно… Я не проконтролировал себя и оказался видимым для других людей. — Постарайся в следующий раз не допускать подобного. Прошу… — Сёгун выглядел очень бледным. В следующий момент, неожиданно, тот упал на землю, прямо в траву. — В-ваше Превосходительство!.. — юрэй испуганно упал около того на колени. — …Тише. Я в порядке. — Ива приоткрыл один глаз и взглянул на духа. Этот испуг в прежде пустых глазах… А ведь в первую их встречу Казе показался Архонту чем-то похожим на куклу. — Я лишь немного устал. Не против, если я буду находиться в таком положении? — Ах… Совсем нет. — Казе покачал головой. — Желаете немного поговорить? — Да. — Сёгун кивнул, и коротким жестом попросил Казе лечь рядом с ним. Юрэй, удивлённо моргнув, тоже устроился на зелёной траве. Ох, некоторые ростки проходили даже сквозь силуэт духа… — Как ты себя чувствуешь? Сильно ли ты пострадал из-за энергии Великого Храма? — …Я в порядке. К счастью, я довольно быстро ушёл оттуда, поэтому местная аура мне не навредила. — Казе тихо выдохнул. — И всё же, я бы предпочёл больше никогда не возвращаться туда, простите меня. — Тебе не придётся. Я не желаю того, чтобы ты страдал и дальше. — произнёс Ива и повернул голову на бок, чтобы взглянуть на духа. Сейчас он лежал на траве с закрытыми глазами, такой спокойный… «Как хорошо, что Казе в порядке» — пронеслось в мыслях Ивы, пока сам он невольно потянулся к предплечью духа. Любопытно, что будет, если он попробует коснуться юрэя? Сёгун уже было положил ладонь на чужую руку, как вдруг дух неожиданно раскрыл глаза, и заметив это движение, тут же отдёрнулся от чужой руки. — Ваше Превосходительство?.. Что вы делаете? — Казе встревоженно взглянул на того. Ива, заметив это, остановился. — Мне… Стало интересно, почувствуешь ли ты, если я к тебе прикоснусь. — Я… — Казе отвёл взгляд. — Я не знаю. Люди ко мне ещё ни разу не прикасались. — Хочешь это проверить? — Ива склонил голову. — Ох… — нехотя, но дух всё же вновь сел рядом с Сёгуном, который тем временем приподнялся с травы и сел напротив Казе. Немного помедлив, Ива потянулся к чужой ладони, немного напряжённо лежавшей на колене духа, и… …Рука беспрепятственно прошла сквозь еле заметный силуэт юрэя, будто бы на его месте не было ничего, кроме воздуха. Увидев это, Ива нахмурился. Он не почувствовал совсем ничего. Казе в тот момент походил на мираж или иллюзию, и совсем не выглядел реальным. — Казе, ты что-нибудь почувствовал? — Хм… — тот задумался. — Еле ощутимое чувство щекотки, быть может. — Что-то ты не смеёшься… — Ива тихо вздохнул, а Казе опустил голову. Что ж, по крайней мере, хоть кто-то из них двоих чувствует прикосновения. Пусть и в довольно непривычной форме. — Простите… — Неважно. Не извиняйся за это. — Сёгун вновь упал спиной в траву. Небо, прежде затянутое тёмными тучами, немного посветлело, и всё же солнца не было видно. Ива повернул голову на бок, в другую сторону от духа, не желая, чтобы тот видел его лицо в этот момент. — Я… Волновался за тебя в Великом Храме. — Неужели я вас так сильно напугал? Мне жаль… — Казе тихо вздохнул. — Прошу, не стоит. — Ива покачал головой. — Главное, что ты в порядке, и добрался до сада в целости и сохранности. С точки зрения Казе нельзя было этого заметить, но в тот момент на лице архонта можно было увидеть расслабленную улыбку. Ива был так счастлив узнать, что не потерял кого-то особенного во второй раз… — В любом случае… Я смог убедить Верховную жрицу, что дворец не нуждается в сеансе экзорцизма. К сожалению, если ты и дальше будешь подавать признаки жизни, она может вновь заинтересоваться этим случаем. — Ива посерьёзнел. — Убедительно прошу тебя, не попадайся людям на глаза. Они могут и не поверить в то, что ты тоже являешься человеком, как садовник. — Я… Понимаю. Обещаю, более того не повторится. — Казе немного помолчал, а после неожиданно продолжил говорить. — С людьми так сложно разговаривать, когда ты сам человеком не являешься… Господин садовник, увидев меня, велел мне скорее покинуть сад, до того как вы придёте. — Хм. Ты всё же остался здесь… — …Я нечаянно сказал, что мне дозволено тут находиться. И он начал расспрашивать, кем я работаю во дворце. — Казе опустил плечи, услышав, как Ива тяжело вздохнул. — Вы, вероятно, уже поняли, что я назвался вашим личным музыкантом. — Что ж… — Сёгун задумчиво взглянул на духа. — Эта должность в любом случае ныне свободна. Я буду не против, если моим музыкантом станешь ты… Неофициально. — Я? Вашим музыкантом? Правда? — глаза призрака заблестели после этих слов. Судя по всему, Ива сумел осчастливить Казе своими словами. От этой мысли Сёгун слабо улыбнулся. — Правда. — он утвердительно кивнул. — С этого дня ты будешь играть мне на цитре каждый раз, когда я буду приходить в этот сад… Позже я придумаю, чем же буду платить тебе жалованье. А сейчас я был бы не прочь, если бы ты приступил к своей работе. Эта улыбка на лице Казе… Выглядела, возможно, самой искренней из всех тех, улыбок, принадлежавших призраку, которые видел Ива. В груди потеплело от этого очаровательного вида. — Я… Как раз вспомнил новую мелодию! Подождите же, я скоро вернусь… — с этими словами счастливый дух быстро скрылся в кленовых деревьях, а вернулся к Архонту уже с подаренной им цитрой в руках. Взяв инструмент поудобнее, Казе принялся тихонько дёргать за струны. Сёгун не мог не заметить, что с того дня, как он подарил музыкальный инструмент духу, его мастерство в игре значительно возросло. Неужели он так много тренировался, пока Ива отсутствовал в саду? Мелодия, которую играл Казе, была спокойной и неторопливой. Ива сам не заметил, как его прежде напряжённое сёгунское тело начало постепенно расслабляться благодаря безмятежной атмосфере, созданной музыкой юрэя… Смутное беспокойство, сопровождавшее Сёгуна после разговора с Гудзи также будто бы испарилось, оставляя лишь приятное тепло в груди. Он постепенно провалился в сон.