Клён, эрозия...

…Когда Ива очнулся, первое, что он осознал — нежная умиротворяющая музыка, которую играл Казе, прекратилась. Судя по всему, дух прекратил играть, когда увидел, что Сёгун заснул. Он приоткрыл глаза и огляделся по сторонам… Ива всё так же лежал на траве в своём кленовом саду, но его спутника рядом уже не было. Любопытно, куда тот подевался? Ива кое-как поднялся на ноги. Голова немного кружилась после вечернего сна, оттого прямо стоять ему было немного трудно, и всё же, Сёгун даже не пошатнулся. Он решил взглянуть в небо, чтобы понять, который в тот момент стоял час… И эта попытка оказалась совершенно бессмысленной. Небосклон был окрашен в фиолетовый цвет с сиреневыми переливами, что заставило Иву напрячься — подобный цвет неба никогда не предвещал ничего хорошего, и небосвод острова Сэйрай, спрятанного за плотными грозовыми тучами, был тому подтверждением. Кроме того, на западной стороне неба Сёгун мог разглядеть золотистую вспышку, при взгляде на сияние которой голова начинала кружиться ещё сильнее, а на восточной стороне — скромный серебристый диск, явно не желавший, чтобы ему уделялось так много внимания. Так странно: небо и луна украшали фиолетовое небо одновременно. Здесь явно было что-то не так, но Ива не мог понять, что именно. В конце концов, Сёгун принял решение покинуть кленовый сад. Здесь Архонта не покидало странное ощущение пустоты, которое повисло после исчезновения Казе… Оставалось надеяться, что во дворце Ива как можно скорее встретит хоть кого-то. По дороге к выходу перед глазами предстал расплывчатый прозрачный силуэт… — …Казе! — окликнул того Ива, после чего ускорил шаг. — Вот и ты. Я забеспокоился, когда не нашёл тебя рядом. Неожиданно, но когда Сёгун подал голос, лицо духа, прежде не выражавшее ничего, исказилось в ужасе. В груди Ивы похолодело, когда он заметил эту испуганную гримасу, глядевшую на него так, будто бы Архонт был самым отвратительным и пугающим существом на свете. Золотистый и серебристый диски сразу же после этого начали кружиться вместе с небом, из-за чего тусклый свет вокруг начал мигать, то освещая, то погружая всё во тьму. Иву в тот момент охватила паника — тот совсем не понимал, что происходит. Наконец, всё закончилось огромной фиолетовой вспышкой, взорвавшейся прямо на каменной дорожке, и раздался испуганный крик Казе…

***

— …Ваше Превосходительство! Ива мгновенно вскочил, когда его окликнули. Сердце бешено стучало в груди, ушки были поджаты, а хвост нервно качался из стороны в сторону. Было очевидно, что Сёгун в тот момент был очень испуган. — К-казе… — когда он наконец увидел духа, с души упал камень. Ива тяжело выдохнул и накрыл лоб своей ладонью, пока юрэй продолжал жалобно на него смотреть с искрами беспокойства во взгляде. Так странно… У кого Казе научился так смотреть? — …Ты в порядке. — Ну что могло со мной случиться… — призрак грустно улыбнулся, и подвинулся ближе к Сёгуну. — Вам приснился кошмар? Что бы вы не увидели, помните, что это всё лишь пустой мираж. Кошмар… Да, увиденное Ивой можно было назвать только так. Ведь кошмар — это то, что в реальности ни один человек увидеть бы не захотел. С другой стороны… Почему-то Сёгуну казалось, что это всё было настоящим. Впрочем, вероятно, это было лишь ничем не обоснованное ложное чувство. Он вновь упал на траву, прикрывая глаза с обессиленным вздохом. Очень давно ему, как Архонту, не снились никакие сны. А кошмары тем более… Ведь у богов не должно быть никаких желаний или страхов. Предзнаменованием чего же является этот мираж? — Ваши руки… Всё ещё трясутся. — проговорил дух тихо, взглядом указывая на лежавшую вдоль тела Сёгуна руку, которая действительно чуть подрагивала. В тот момент Казе особенно сильно захотел прикоснуться к Иве, но быстро себя остановил: руки все равно пройдут сквозь того. — …Знаю. — коротко кинул Сёгун. — Если… Я попробую отвлечь вас разговором, станет ли вам легче от этого? Ива чуть удивился, услышав эти слова: неужели дух так сильно хочет помочь ему? Он даже убрал руку своего лица, чтобы увидеть выражение лица юрэя в тот момент… Взгляд его был вовсе не бесчувственным или пустым. В тусклых глазах, цветом похожих на старую киноварь, плескалось волнение. Брови были сведены к переносице, а губы поджаты. В глубине души Сёгун удивился, как за столь короткий срок призрак научился так человечно изображать такую сложную эмоцию… Или, быть может, она была настоящей? От этой мысли Ива слабо улыбнулся — так, как позволяло ему его испуганное сердце, а затем кивнул в ответ на вопрос духа. — Попробуй. Есть ли у тебя что-то, что ты можешь мне рассказать? Ненадолго юрэй затих, задумчиво опустил взгляд. Пока за мыслительным процессом Казе наблюдал Сёгун, его ушки наконец выпрямились, и повернулись в сторону призрака в ожидании каких-либо слов от него. — Я не так много помню, оттого многого не знаю, но… — после этих слов дух взглянул на Иву. — …Я заметил кое-что особенное в этом саду. — Хм? И что же? — одно из сёгунских ушек дёрнулось. — Несмотря на то, что сад находится на территории дворца, полного людей… Здесь ты чувствуешь себя удивительно близко с природой. — Казе чуть улыбнулся, пока говорил это. — Пусть я и не помню другой жизни, но в этой, благодаря моей жизни в саду, я почувствовал полную гармонию с природой. — …Поэтому я так люблю это место. — в ответ Ива лишь слабо кивнул. В кленовом саду часто стояла почти абсолютная тишина. Лишь изредка её прерывало шуршание ветра, играющегося с кронами деревьев, тихий шёпот моря и звонкие разговоры птиц. Временами, когда Ива приходил в сад, он спустя время возвращался во дворец не произнеся ни единого слова. В этом месте была своя, умиротворяющая атмосфера… — Иногда мне кажется, что я даже слышу, как ветер мне что-то говорит. — произнёс Казе, самому себе покачав головой с улыбкой. — Так глупо… Ветер не может ничего говорить. Сёгун, который прежде постепенно успокаивался благодаря тихому и мирному тону юрэя, неожиданно напрягся. По всему телу будто бы прошёлся короткий, но довольно сильный разряд тока, который так и говорил: «Здесь что-то не в порядке!..» Рыжеватый кончик хвоста Ивы нервно задёргался из стороны в сторону. — Уверен ли ты в том, что ветер не может ничего говорить? — Ах? — Я говорю, уверен ли ты, что ветер не может ничего говорить? — Ива сам не знал, откуда у него появилось такое неожиданное желание возразить словам Казе… Он лишь понимал, что должен послушаться своему желанию. — Мир удивителен и не так прост, как ты думаешь… Быть может, если ты получше прислушаешься к ветру, услышишь, как он рассказывает тебе о своих мыслях. — Хм… — юрэй, прежде удивлённо глядевший на Сёгуна, теперь обдумывал сказанные им слова. — Хорошо, если вы настаиваете… В следующий раз я попробую прислушаться к ветру. Ива сам не понимал, почему после этих слов почувствовал облегчение. Ему всего лишь показалось, будто бы после обещания Казе всё встало на свои места. Будто бы всё и должно было так быть. — …На своём пути я повстречал немало людей, но особенность одного из моих товарищей особенно мне запомнилась. — Сёгун прервал повисшую между ним и духом тишину, поднявшись с травы. — Во многих случаях и во многих обстоятельствах он ориентировался лишь по ветру. Помнится, как-то раз ветер подсказал ему, что вечером начнётся дождь… Ты удивишься, но он и правда начался. — Такого не может быть. — Казе вновь слабо улыбнулся. — Ты находишься в том положении, когда повидал слишком мало, чтобы так говорить. — ответил Ива беззлобно, покачав головой. — Если память мне не изменяет, тот товарищ научил меня нескольким приметам, благодаря которым можно предсказать погоду. Хочешь их послушать? Казе, заинтересовавшись, подвинулся поближе к Иве, с интересом глядя на него. Сёгун в ответ улыбнулся духу, и покачал своим хвостом медленно и расслабленно. — Очень хочу. Прошу вас, расскажите! — Взгляни на ту ветку, где сидят две птицы. Животные очень хорошо чувствуют погоду. — тихо начал Ива, повернув голову в сторону дерева, на котором ютилось двое крошек-птиц. — Если птицы летят очень низко над землей, значит, будет дождь, и нужно скорее бежать в укрытие. — Ох… Но ведь они никуда не летят. — Казе моргнул удивлённо, а Сёгун в ответ лишь тихо хихикнул. — Птицам и не нужно всегда летать. Кроме того, на эту примету ориентироваться сейчас не нужно, ведь дождя не будет. — Ива склонил голову и дёрнул одним из ушек. — Видишь, как высоко летают облака в небе? Это означает, что дождя не будет. И действительно: когда Казе поднял голову вверх и чуть сщурился, глядя в небо, постепенно переходившего из голубого цвета в тёмно синий, он с трудом, но смог разглядеть очертания облаков в вышине. — Удивительно… Ваш товарищ был очень мудрым человеком, раз смог научить вас таким полезным навыкам. — произнёс Казе спокойно. В его голосе читался лёгкий интерес и восторг. — Да… Я не сомневаюсь в этом. — Ива прикрыл глаза, еле слышно выдохнув. Это единственное, что он помнил о том товарище. Даже если Сёгун изо всех сил постарается, он не вспомнит ни чужого имени, ни лица, ни дальнейшей судьбы. Стал ли он частью истории в молодом возрасте, или же дожил до старости — неизвестно. Ива за свою земную и божественную жизнь встретил так много различных людей, что и не вспомнит и половины из них…

…Впрочем, большинство из них давным-давно мертвы.

— Казе… Спасибо тебе за то, что увлёк меня беседой. Теперь мне легче. — с этими словами Сёгун встал на ноги, а юрэй поднялся с травы вслед за ним. — Но уже темнеет, мне нужно идти. Увидимся завтра утром. — Конечно, Ваше Превосходительство… Доброй ночи. — Казе поклонился тому учтиво. — Доброй ночи, Казе. Задул лёгкий ветерок — это Казе обернулся ветром и скрылся где-то в беседке, пока Сёгун неспешно шёл в сторону приёмной комнаты…

***

С тех пор, как он стал Архонтом, сон перестал быть жизненно важной необходимостью. Ива мог не спать всю ночь, и не чувствовать слишком большого дискомфорта от этого. И всё же, несмотря на это, Сёгун продолжал возвращаться каждую ночь в свои покои, чтобы погрузиться в сон… Ведь во сне он восстанавливал свои силы. Ива уже переоделся в одежду для сна и устроился на коленях на татами с прикрытыми глазами. Хвост расслабленно прилёг сбоку от Сёгуна, ушки изредка подрагивали, а руки лежали на коленях. Спустя около десяти минут, проведённых в таком положении, Ива начал постепенно проваливаться в сон… Но, неожиданно, он услышал голос. И голос этот показался ему ужасно знакомым. — Неужели ты забыл меня?.. — нежный, тихий мужской голос звучал удивительно холодно. Сёгун тут же глаза распахнул и настороженно оглянулся по сторонам. За сёдзи постепенно растворился силуэт человека с хвостиком.