Клён, эрозия...

Ива не пришёл и завтра, не пришёл и послезавтра. Две недели Казе провёл в одиночестве. Время от времени дух силился представить тот самый кленовый лист, лежащий в сёгунском рукаве, да переместиться к нему, но вовремя себя останавливал напоминанием: Его Превосходительство сейчас очень занят из-за приближения осени… Ему не до Казе, так что не стоит его отвлекать. Довольно успешно Казе отгонял от себя мысль, что ему бы в тайне очень хотелось отвлечь Иву от работы. И менее успешно Казе отгонял мысль, что его таким образом просто избегают. Избавиться от ноющего, эфемерного чувства одиночества ему помогало маленькое хобби. Дух очень любил наблюдать за снующими по дворцовым коридорам слугами. Временами призрак становился рядом с двумя беседующими друг с другом людьми, и слушал их разговоры, представляя, что тоже являлся их участником. От этого на душе становилось теплее, и уже не так одиноко. — …Знаешь, его Превосходительства что-то уже много времени не видели за пределами рабочего кабинета. — В конце лета всегда много работы. В особенности из-за Шествия, а ещё из-за этих обращений… — Н-нда, не завидую я Сёгуну. — один из парней сладко зевнул. — Наверное, он до середины сентября ещё будет там находиться… Целый месяц, жуть! Казе, услышав эти слова, обомлел и замер, будто истукан. Ивы может не быть… Ещё целый месяц?! Ему… Ему не хотелось ждать столько времени! Внутри призрака начали бороться две стороны: одна пыталась удержать вторую от необдуманного поступка, а вторая хотела, нет, жаждала увидеться с Сёгуном сейчас же, и ни минутой позже! В конечном счёте, Казе всё же решился проведать своего господина… Ничего ведь не случится, если они просто немного поговорят, верно? Работа может и подождать. По коридору пронёсся лёгкий, прохладный ветерок. — Бр-р… И кто это окно открыл?...

***

По многим различным причинам конец лета является одним из самых загруженных периодов в жизни у всех слоёв населения. И крестьяне, и городские жители, и дворяне — все они заняты подготовкой к зиме после тёплого лета. Кроме того, по определённым причинам много работы появляется у жриц в храмах… Пусть у Его Превосходительства и, безусловно, есть немалая поддержка в виде Трикомиссии, которая берёт на себя большую часть дел, немало работы остаётся и у Сёгуна. Подписать, переговорить, решить… Послышался стук в дверь — секретарь Великого Сёгуна стояла у дверей с толстой папкой документов. За дверью послышалось тихое: «Войдите», и дама тихо вошла в кабинет. Сёгуна в кабинете… Не оказалось. Дама вертела головой туда-сюда, будучи в полном недоумении, и ничего кроме бесконечных стопок писем и бумаг не видела. На мгновение секретарь задалась вопросом, не ответили на её стук в дверь эти горы пергамента? «Я здесь» — раздалось откуда-то сзади, и дама тут же развернулась в сторону звука. За письменным столом, заваленным различными бумагами, Ива не сидел, а почти что утопал… Выглядел тот очень устало, а выражение лица у него было пусть и серьёзное, но вымученное. По чужому виду сразу становилось понятно, как ему эти горы надоели, и как он упорно продолжал работать. Секретарь, тяжело вздохнув, положила папку с бумагами поверх одной из стопок — та зашаталась, но не рухнула, к счастью — и медленным шагом подошла ближе к сёгунскому столу. — В этом году писем с обращениями гораздо больше… — тихо заметила дама, будто бы боясь нарушить тишину, повисшую в рабочем кабинете. — Угу. — коротко ответил Сёгун, не отрываясь от письма. В конечном счёте, он отложил перьевую ручку. — Вы, вероятно, уже слышали, что кто-то из подчинённых совершил ошибку в объявлении, и не выставил ограничение по письмам с обращениями на одну семью. И эта картина… Следствие этой ошибки. Каждые четыре года в конце лета по всей Инадзуме собираются письма с обращениями граждан к Великому Сёгуну. Обычно на количества обращений от одной семьи стоит ограничение, но в этот раз организаторы, объявлявшие о новом сборе писем, забыли упомянуть эту деталь… …Которая и привела к огромной катастрофе. — Вы всегда можете передать написание ответов на обращения команде из доверенных лиц. — дама опустила голову. — Никто и не узнает… — Прошу, избавьте меня от этого. — Ива покачал головой. — Я почти закончил. Ещё неделя, и всё будет готово. Пусть у нас и случились некоторые неурядицы, по графику ещё есть две недели в запасе. — Ваше Превосходительство… — секретарь тихо вздохнула, но предложение не продолжила. Ива же и ухом не повёл. — Что в тех бумагах? — коротко бросил он, вновь возвращаясь к письму. — Отчёты от Трикомиссии, вместо ежемесячного собрания… — Брось их куда-нибудь подальше. — Сёгун был совершенно невозмутим. — Слушаюсь. С негромким «бах» папка с отчётами оказалась в мусорном ведре — его Ива называл «куда-нибудь подальше». Секретарь, прошептав ещё несколько новостей, тихо удалилась из кабинета. Вновь наступила тревожная тишина. Её, спустя совсем недолгий срок, нарушил тихий свист… По коже нежно пробежалась лёгкая прохлада, и что-то затребушило концы ушей Ивы, отчего те невольно дёрнулись. В конечном счёте до Сёгуна дошло, что это был за ветер. Перед тем, как начать разбирать горы из писем с обращениями, Ива посетил кленовый сад и побеседовал с Казе. В своём разговоре тот предупредил, что на неопределённый срок будет загружен в работе… …И за эти две недели Казе ни разу не посетил Сёгуна. Тот был удивлён такой покорности, но спокойно принял это, решив, что может спокойно работать и дальше — он дал юрэю возможность не заскучать за этот срок. Для бессмертного существа этот срок и вовсе смешон. А когда работы станет меньше, Ива планировал уделить духу пару дней… …Видимо, Ива ошибся. Перед его лицом оказался Казе, с почтительно опущенной вниз головой. Когда Сёгун поднял на того свой взгляд, дух поклонился. — Здравствуй, Казе. — в ответ Ива кивнул. — Мне жаль, но я до сих пор очень занят, как видишь. Призрак окинул комнату взглядом — неисчислимое множество бумаги и пергамента лежало повсюду. От этой картины у неподготовленного человека могла закружиться голова… К счастью, юрэи не могут этого почувствовать. — Вы почти не делали перерывов? — спросил Казе тихо. Глаза его были словно у грустного котёнка: любопытно, осознаёт ли он сам, какие эмоции изображает в тот или иной момент? — Немного на еду, немного на сон. В отличие от обычного человека, в этих вещах я не нуждаюсь так же сильно. Его слова были правдой: временами приближённые Ивы ругались на то, что тот так беспечно ухаживает за свои телом, но не могли отрицать того, что ему, как Архонту, сон и еда были нужны не так сильно. — И вам… Не хотелось отвлечься на что-нибудь ещё? «Быть может, на меня?» — вопрос, который так и не был озвучен. Пылкое желание добиться чужого внимания всё утихало и утихало, пока Казе глядел на усталое выражение на лице Сёгуна. Тот тем временем слабо улыбнулся. — Хотелось. Но моя работа гораздо важнее. — Ива вновь перевёл свой взгляд на бумаги. Казе… Почувствовал вину. За то, что отвлёк Сёгуна от его работы, за то, что вовсе пришёл… И за на мгновение проскочившую в голове, но глубоко засевшую в ней недовольную мысль о том, что Ива его избегает. В конечном счёте, дух опустил свою голову вновь. — Вы позволите… Остаться мне… Здесь? — звучал тот совсем-совсем неуверенно. Ива улыбнулся чуть шире, и кивнул в ответ. От этого жеста призрак взбодрился, и с лёгким энтузиазмом принялся осматриваться в кабинете. В последний раз в этом кабинете Казе присутствовал две недели назад, и за это время он изменился до неузнаваемости, и виной тому были горы бумаг… Ива довольно умело игнорировал летающий между многочисленными стопками с бумагами силуэт молодого человека, и продолжил писать очередное обращение. В конечном счёте, просто смотреть на кипы бумаг ему наскучило, и Казе захотелось почитать что-нибудь из них… …В основании одной из «башен» торчал чёрный лист бумаги. Если дух аккуратно подцепит его пальцами, и слабенько потянет на себя, то башня нисколько не повредится… …Ложная мысль. Ненарочно, совершенно случайно Казе слишком резко дёрнул лист на себя, и стопка бумаг ростом с самого духа начала падать на него… К счастью, в тот момент он успел стать неосязаемым, и кипа бумаг упала на другую кипу бумаг, которая упала на другую кипу, и… — Казе!.. — этот крик Ивы стал для него отрезвляющим. Именно в этот момент дух осознал в полной мере, что только что натворил. С растерянным и испуганным видом Казе окинул взглядом сёгунский рабочий кабинет, и с ужасом поймал себя на мысли, что под кучей бумаг даже не было видно пола. — Они же… Были отсортированы… Когда его голос дрогнул, и в конце концов окончательно затих, дух почувствовал, как на него пал груз из вины. Ох, не стоило, не стоило ему вообще сюда приходить, тогда бы этого всего не случилось… Послышался звон — это часы заиграли, напоминая всем присутствующим о том, что прошлый час сменился новым. Ушки Ивы невольно дёрнулись, а сам он вскочил из-за стола. — Ещё и встреча… Поговорим потом, Казе. — послышалось лёгкое потрескивание: вместо того, чтобы пробираться через горы бумаг, Ива просто лёгкой искрой переместился к выходу из кабинета. Призрак хотел было последовать за своим Сёгуном, как вдруг кленовый лист выпал из чужого рукава, и ему пришлось остаться в комнате. Похоже, этот знак, что Казе нужно столкнуться с последствиями своих действий лицом к лицу… Опустив голову, призрак принялся перебирать бумаги, иногда вчитываясь в них, чтобы «отсортировать» хотя бы приблизительно так, как сделал это Ива, до того как… Кхм. В конце концов Казе поймал себя на мысли, что многие из этих обращений бессмысленны. Безусловно многие рассказывали о проблемах в жизни в их городах и деревнях, просили что-то исправить, чтобы улучшить жизнь не только одной семьи, но и многих других, но были и те, кто просил что-то бесполезное, или что-то для себя. Такие обращение дух предпочёл откладывать в отдельную стопку — возможно, Ива не сортировал их таким образом, но это казалось Казе куда более правильным. Большая часть беспорядка была убрана, и руки призрака дошли и до того самого чёрного листа бумаги, где было написано всего несколько слов корявым, незнакомым почерком. Недолго думая, дух решил его прочитать… «Привет, Казе! Я знаю, что ты здесь обитаешь. Ты прямо как я! Давай дружить. — Варуи.» Казе замер, даже не зная, как реагировать на написанное. Это какой-то розыгрыш? Нет, не может быть… Про него знает только Ива, а шутить подобным образом не в его характере. Кроме того, он же недавно ушел на встречу раздосадованный… Пока он размышлял над таинственной запиской, в двери неожиданно кто-то постучал, отчего дух невольно вздрогнул. Положив записку в свой рукав, Казе осторожно подлетел к двери, ведущей в коридор, и прошёл сквозь неё, чтобы посмотреть, кто за ней стоит. …Но там было пусто. Юрэй хотел было вернуться к уборке, как вдруг краем глаза заметил, как в коридоре промелькнул чей-то коричневый хвост с белой шёрсткой на конце. Это был хвост Ивы… Что же происходит? Казе полетел за ним.