Клён, эрозия...

Темнота — полная, тишина — гробовая. После того, как Варуи в облике маленького огонька с довольным смехом исчез, прошло несколько минут, которые из-за напряжённой обстановки, казалось, растянулись до нескольких часов. За это время ни Казе, ни Ива не бросили ни слова, хотя им определённо было что спросить друг у друга. Первым всё же решился прервать тишину Ива, который очень тихо, но серьёзно спросил у своего компаньона: — Ты знал о том, что тот дух планировал сделать это? — несмотря на то, что, казалось, совсем недавно Сёгун был в ярости из-за выходки назойливого приведения, сейчас он выглядел спокойным. Вероятно, Казе на него так благотворно повлиял… — Знал. — признаться в этом было тяжело, но помимо признания ему было, что добавить. — Я… Собирался предотвратить это. И я сделал это, пусть и не совсем успешно. Ива сначала не ответил духу, и даже не взглянул на того, когда он закончил говорить, отчего Казе напрягся. Неожиданно, Сёгун поднялся на ноги и проговорил совсем разочарованно: — Возможно, стоит вызвать в Тэнсюкаку жриц… Эта жуткая мысль, посетившая Иву, была непреднамеренной и случайной: не подумав, он не нарочно выдал то, что до ужаса напугало Казе. Такого испуганного выражения лица у духа он ещё не видел. — …В-вы же не сможете изгнать его, не изгнав при всём этом меня! — Казе сам не понимал, откуда в нём такой подсознательный страх изгнания — ведь он призрак, мертвец, и страх должен быть ему чужд. Ох, неужели у него сохранилось человеческое стремление к жизни?.. Нет-нет, чепуха это всё. — Ваше Превосходительство… В любом случае, Ива, заметив такую бурную реакцию со стороны духа, почувствовал стыд. Вместе с тем, на него накатила волна усталости и безысходности. Нужно найти другой способ. — Я что-нибудь придумаю. В первую очередь, нам стоит поймать этого духа. — изо всех сил Ива старался выглядеть так, будто всё находится под его контролем. Ведь кто будет внушать надёжность другому, если не он? — Похоже, что вы успели поговорить до того, как мы с тобой встретились. И если опираться на ту записку… Этот дух относится к тебе куда более лояльно, чем ко мне. — Ива встретился взглядом с Казе. — Ты должен его остановить. Груз ответственности в ту же минуту пал на плечи Казе. Он не может подвести Иву, ни в коем случае. — Если я смогу убедить его идти за мной, куда мне его повести? — Ко мне. Думаю, вы оба сможете распознать, где я нахожусь. Дальше дело за мной. — и когда наконец они закончили обсуждать свой размытый, туманный план, Ива смог немного расслабиться. Казе теперь смог в полной мере увидеть, как же его спутник устал… — …Вам стоит возвращаться в свои покои, Ваше Превосходительство. — призрак мягко улыбнулся ему, и тоже поднялся на ноги. — Мы со всем разберёмся завтрашним утром. А сейчас вам нужно отдохнуть. — Ты прав, Казе. — он кивнул призраку в ответ и развернулся в сторону коридора. Так же скоро он остановился, когда голос Казе позади него начал что-то тихо лепетать… — И… Я мог бы… Кхм. Неважно. — Казе что-то совсем притих… — Хм? Говори же. — …Я мог бы проводить вас до ваших покоев. На случай, если тот дух решит снова доставить вам неприятности. — сложив руки перед собой, дух опустил взгляд в пол. Сама скромность. — Хочешь побыть моим телохранителем? — Ива усмехнулся и чуть сощурился, глядя на юрэя. Нельзя было не признать то, что такое внимание и заботы были для него приятны. — Я не против. Ты можешь провести меня до покоев. Тусклые глаза Казе, казалось, на мгновение ненадолго засияли, и тот улыбнулся. Сёгун же тем временем неторопливо двинулся вперёд по тёмному коридору, и призрак направился вслед за ним. Но, неожиданно, тот остановился — из-за угла поворота одного из коридоров, мимо которого спокойно прошёл Ива, выглянул… Казе. Лже-Казе. Его мутные коричневые глаза выглядели особенно пусто в этот момент. Настоящему Казе пришлось остановиться, ведь его двойник, по всей видимости, очень хотел передать ему пару ласковых из-за произошедшего… — …Предатель! — другой Казе обиженно надулся, и чем-то стал походить на обиженного ребёнка. Выражение лица это совсем не подходило настоящему Казе. — Корыто должно было упасть прямо на Сёгуна! Я тебе говорил, это было бы такой уморой! — По-твоему, делать больно другим — это смешно? — и в ответ настоящий Казе получил жуткий, пронзительный взгляд. Дух даже подумать не мог, что его глаза в состоянии передавать подобные эмоции. — Больно? Больно? — юрэю даже стало не по себе от того, как Варуи в его обличьи глядел на него в тот момент. — Больно было бы, если бы я воткнул твоему Сёгуну нож в горло и вспорол ему брюхо. — и посмеялся коротко, возвращая себе нормальное выражение лица. — Хорошо, хорошо… Я понял. — тихо ответил Казе. Этот призрак становится всё более жутким и жутким. Придётся ему подыгрывать. — Чтобы в следующий раз ты мне не мешался! — с этими словами лже-Казе обратился в крохотный огонёк и исчез. Следующий… Раз? Плохо дело.

***

Они остановились у больших дверей, на фоне которых выглядели совсем крошечными. — Спасибо, что проводил меня до покоев, Казе. Разговор с Варуи не отнял у духа слишком много времени, и он довольно быстро догнал своего Сёгуна. Тот кажется, даже не заметил, что на несколько минут Казе пропал из виду… Ива раскрыл двери в свои покои и вошёл внутрь. Призрак совершенно не знал, стоит ли ему войти вслед за ним — не будет ли это излишней наглостью, в конце концов? И всё же, он поддался внезапно подступившему желанию последовать за своим господином. В итоге Казе впервые оказался в сёгунских покоях в ночное время. Он уже был здесь прежде, но только в утреннее время, сейчас же… Обстановка и атмосфера была совершенно другой. Покои, пусть и принадлежали Великому Сёгуну, были обставлены просто и лаконично: здесь не было никаких лишних вещей, и обилие всевозможных безделушек не мозолило глаза. В конце концов, для них были отведены шкафы в рабочем кабинете. Из-за этого сама комната казалась пустой, и вселяла в душу странное чувство умиротворения. Ничто не мешает, ничто не отвлекает, ничто не заботит… Тем временем руки Ивы потянулись к поясу, не слишком туго завязанному на его животе, и начали его ослаблять, пока узел и вовсе не распался, а две половинки сёгунского хаори не начали сползать по его плечам. Казе, осознав, что сейчас произойдёт, тут же отвернулся лицом к стене. — Знаешь… По правилам Тэнсюкаку, после десяти вечера в покоях Сёгуна не должен находиться никто посторонний. Но… — тем временем Ива перехватил более свободную одежду, закинутую на ширму, и надел её на себя, пока не завязывая пояс, оставшись с голым торсом. — …Для тебя так и хочется сделать исключение. Эти слова ввели Казе в смятение. Он, совершенно забыв обо всём, мигом обернулся через плечо, и тут же бросил неловкое «простите», заметив чужой голый торс. Ива, тихонько посмеявшись, завязал слабый узел на поясе и устроился на татами. — Казе, я закончил. Будь добр, сядь рядом со мной. — он похлопал по месту возле себя и стал выжидающе глядеть на приведение. Тот немного неловко подошёл ближе к своему спутнику и сел рядом. — А теперь закрой глаза, прошу. Просьба… Необычная. И всё же, Казе не мог не согласиться сделать это, тем более по просьбе Ивы. — …Твоё появление скрасило мою неизменную жизнь. Знал ли ты об этом? — тихо спросил Ива. Призрак, услышав эти слова, сперва даже не поверил им — не может же он быть настолько особенным, в конце концов. — Раньше у меня не было того, с кем я мог так просто провести время. Побеседовать. Помолчать вместе. Мне было… Одиноко. Дух молчал, и за всё это время ни разу не открыл глаза, слушаясь просьбы Сёгуна. Его слова немного осчастливили Казе: теперь он знал, что своим появлением сделал жизнь своего спутника ярче. Ему… Нравилась мысль, что он сделал Иву счастливее, чем раньше. — …И мало того, что никто не смел говорить со мной, как с простым собеседником, а не как со своим правителем, никто… Не смел прикасаться ко мне первым. — с этими словами тот неожиданно положил ладонь на плечо Казе. От осязаемой оболочки духа исходил трупный холодок, а ткань кимоно казалась грубоватой, совсем не шелковистой. — Ах! — Казе глаза широко распахнул, осознав, к чему идёт дело, и тут же перестал быть осязаемым, отчего рука Ивы прошла сквозь призрачный силуэт. — …Зачем вы это сделали? Им будто что-то завладело в тот момент: Казе тут же отпрянул от Сёгуна на приличное расстояние и с нескрываемым страхом стал глядеть на того. Ива совсем не ожидал подобной реакции, но не растерялся. — Я долгое время задавался вопросом, почему ты можешь прикасаться к всевозможным вещам, двигать предметы, толкать их и перемещать. И почему несмотря на всё это, я не могу прикоснуться к тебе. — Сёгун оставался до ужаса спокойным в этой ситуации, в отличие от Казе. — Скажи мне… Почему ты всё это время скрывал, что можешь прикасаться ко мне? Опираясь на реакцию духа и последние события, он прекрасно осознавал, что может прикасаться к Иве. И несмотря на такое ценное знание, делал вид, что это невозможно. Ушки Сёгуна опустились немного расстроенно в тот момент, когда его голову посетила эта мысль: ради чего Казе это скрывал? Что движило им? Призрак, продолжая находиться в неосязаемом состоянии, с каждым мгновением становился всё более и более прозрачным. В скором времени его силуэт и вовсе стал похож скорее на расплывчатый мираж или видение — ведь он почти слился с окружением. Ива давно заприметил, что в зависимости от настроения, Казе может быть лучше и хуже виден. И похоже на то, что он делает это совершенно бессознательно… Ненавязчиво он подсел ближе к тому, и повторил свой вопрос тихо и мягко: — Зачем ты это скрывал, Казе? Призрак продолжал молчать. Долго молчать. И наконец, он осмелился поднять голову и взглянуть на Иву. — Я боялся, что могу навлечь несчастье, если прикоснусь к вам, или вы прикоснётесь ко мне… — тот опустил голову. — Вы наверняка слышали о преданиях, в которых злые духи накликали беду на тех, к кому прикасались. Зная об этом, я… Не хотел рисковать. И только когда вам грозила опасность, мне пришлось сделать это. Осмотрительный Казе. Иву посетило чувство дежавю, будто бы однажды он уже сталкивался с подобной осторожностью с его стороны… Но он не уверен, насколько давно это было. И вновь Сёгун незаметно для призрака подсел к нему ближе. Теперь они находились на расстоянии вытянутой руки. — Это всё глупые мифы, не связанные с реальностью, Казе. Ты должен был это понять после того, что произошло сегодня. — сказал Ива, слабо улыбаясь. Он поддался вперёд, чтобы встретиться взглядом с призраком, чей силуэт стал чуть-чуть более отчётливым и заметным на фоне окружения. — И даже если бы это было правдой… Неужели ты считаешь, что Великого Сёгуна способно сломить нечто подобное? Ты недооцениваешь меня и мои силы. Я выше этого. От сердца отлегло, когда взгляд поймал постепенно проявляющуюся фигуру Казе, который продолжал сидеть на полу с опущенной головой и расстроенным видом. — Прошу, взгляни на меня ещё раз. — он улыбнулся призраку, лицо которого благодаря этому слегка расслабилось, и протянул ему свою руку, открытую и пустую. — Возьми меня за руку, пожалуйста. Можешь не торопиться этим. И Казе действительно не торопился с этим — несмотря на обнадёживающие слова Ивы, благодаря которым тот смог немного успокоиться, ему всё ещё было страшно. Страшно навредить единственному существу на свете, для которого судьба юрэя была не безразлична, и судьба которого была не безразлична для Казе. Но он пересилил себя. Резким движением оттащил свой страх в сторону. Вскоре силуэт Казе восстановил свою непрозрачность, а он тем временем накрыл сёгунскую ладонь своею. Она была тёплой и мягкой, держаться за неё было приятно. Ладонь духа, в свою очередь, держать в своей было довольно непривычно. Ива довольно удачно скрывал свой дискомфорт, который он испытывал из-за этого пробирающего до костей холодка в сочетании с мягкой, нежной кожей. Будто трогаешь живой труп… Впрочем, так и есть. — И ничего не случилось. — тихо произнёс Ива, отпуская чужую ладонь. — Больше не бойся прикасаться ко мне теперь, мой друг. — Я постараюсь… — Казе опустил свой взгляд, в тайне находясь в смятении от того, как к нему только что обратились. Трудно было это признавать, но ему очень понравилось держать Иву за руку. В душе в тот момент возникло… Ностальгическое чувство, что довольно странно. Будто бы однажды он уже проживал этот момент… Будто бы однажды они уже держались за руки.