Клён, эрозия...

К тому моменту уже была поздняя ночь. Обычно сны ему не снятся — причём уже очень давно. Закрывая глаза поздней ночью, он не посещал страну своих потаённых страхов и желаний ни на мгновение, как люди. Лишь на утро раскрывал глаза после нескольких часов, проведённых в темноте и тишине, да мысленно вопрошал себя, почему он проснулся и в этот раз. Но сегодня… Всё было по-другому. Он проснулся. Его глаза всё ещё оставались закрытыми, отчего Ива видел перед собой лишь глубокую темноту, и при этом всём продолжал осознанно мыслить, будто бы и вовсе не спал. Открыть их почему-то не получалось, как бы он ни старался. Возможно, после недолгого нахождения в этом странном состоянии Ива бы обязательно заснул, если бы внезапно не почувствовал чьё-то нежное прикосновение к своим волосам. Кто-то заботливо убрал чёлку с его лба своими холодными пальцами. — Не открывай глаза… — услышав этот до боли знакомый голос, Ива немало удивился. Он принадлежал… Казе? Нет-нет, в нём читались совершенно иные настроения, не подходящие призраку. Не чувствовались те же покорность и смирение, что были слышны у того обычно. И, кроме того, Казе ни за что бы не обратился к Иве на «ты» столь резко… Осознание окатило Сёгуна, словно ледяная волна, и он понял, что очень хотел бы в тот момент резко подняться на ноги и открыть глаза, но тело будто бы парализовало, а дыхание перехватило. Дышать становилось тяжелее, воздух поступал в лёгкие рывками, а Ива тем временем не мог даже кончиками пальцев пошевелить. Он был абсолютно беззащитен в тот момент. — Мой свет, ты так устал за сегодняшний день. Прошу, отдохни. — мертвецко холодной ладонью обладатель этого голоса накрыл щеку Ивы. — Тебе не нужно просыпаться. От этой заботы и этой нежности, что выражал такой знакомый голос, сердце ныло и хотело разорваться на тысячи маленьких кусочков. Худшей пыткой для него слышать, как этот голос о нём заботится. Как этот голос выражает свою любовь. Только сейчас Ива осознал, что вовсе не бодрствует. Он находится в жутком кошмаре, из которого не может найти выхода. Ох, вот бы Казе сейчас разбудил его… — Ты совсем обо мне забыл, мой свет… Лишь совсем недавно начал вспоминать, когда во дворце появилась эта призрачная кукла. — пальцы, параллельно разговору, неторопливо оглаживали скулу Ивы. На его лбу выступил холодный пот — неужто это нечто могло прочитать, о чём он думает сейчас? — И даже в таком случае, ты дал кукле не моё имя, лишь похожее. Если ты пытаешься заменить меня этой куклой, почему назвал другим образом? Ива, даже если бы хотел, даже если бы мог раскрыть рот, не ответил бы на этот вопрос. Возможно, потому, что он не знал ответа, а может быть, потому что… — …Ох, неужели ты и сам понимаешь, что он — не я? — голос едва заметно повеселел. — Это правда. Оболочка действительно выглядит так похоже и знакомо… Но внутри сидит нечто совершенно иное. То, что тебе приходиться прилагать усилия, чтобы сделать его похожим на меня, говорит об очень многом. В голове невольно всплыли все те случаи, когда Казе приходилось наставлять, и показывать направление, куда стоит расти. Куда рос тот человек, на которого он был так похож… Иве не хотелось признавать того, что он очень сомневался в сущности призрака. Был ли он настоящим? Или лишь приятным миражом, за которым так хотелось слепо последовать, загоняя себя лишь глубже и глубже в пески самообмана? — Мой свет… Тебе не пришлось бы столкнуться с этой дилеммой, если бы не совершённые тобою ошибки в прошлом. — одновременно чужие и родные руки наконец перестали прикасаться к его лицу, а знакомый голос перестал быть таким знакомым и нежным, и перешёл в более пугающий и серьёзный, осуждающий тон. — Если бы ты не убил меня, ты был бы счастлив. Глаза резко распахнулись, и наконец Ива смог сделать глубокий, отчаянный вдох. Внутри всё стремительно холодело, руки тряслись, а сердце быстро-быстро колотилось — этот дурной сон до смерти его перепугал. Наваждение постепенно сошло на нет. Сёгун чуть успокоился и наконец нашёл в себе силы оглянуться по сторонам — того, кого он так боялся увидеть в тот момент, рядом не оказалось. Лишь рядом дремал полупрозрачный силуэт, свернувшись калачиком подле Ивы… Это был Казе. Рука невольно потянулась к чужим волосам. Те были мягкими, и от них исходила лёгкая прохлада. Ива погладил их и прикрыл глаза, постепенно расслабляясь после произошедшего. Казе на это никак не отреагировал — тот рассказывал, что вместо сна может уходить в состояние глубокой медитации… Видимо, в ней он сейчас и находился. Ива убрал руку, и вновь бросил короткий взгляд на расслабленного Казе… Аккуратные черты лица, мертвенно бледная кожа, белые волосы — это лицо казалось таким знакомым, таким похожим на то лицо, что он видел однажды. Действительно ли дух был тем расплывчатым силуэтом, которого Ива знал в прошлом? — Доброй ночи, Ка… — прошептал тот, и ненадолго задержался на полуслове, обдумывая что-то. — …Казе. Время всё расставит на свои места.

***

Мягкие солнечные лучи заставили его проснуться и раскрыть глаза. Уже наступило утро — не слишком позднее и не слишком раннее, идеальное время для того, чтобы наконец встать с постели и начать свой день. Подле Ивы всё так же лежал призрак с прикрытыми глазами. Похоже, что всё это время он провёл в медитации… Для него, как для вечно занятого Сёгуна, это казалось чем-то удивительным. Любопытно, избавился ли бы он от всех своих забот, если бы всё время проводил в медитации… Неожиданно, внутри что-то щёлкнуло, а по телу словно прошёлся лёгкий разряд тока — нет, не избавился бы. Чужой опыт говорит, что он мыслит совершенно не в том направлении. Ива поправил на себе домашнее кимоно, которое за время сна успело слегка сползти и подсел ближе к дремлющему Казе. Этой ночью лёгкие прикосновения не смогли вернуть того в реальность, а значит, придётся перейти к более грубым методам… — Казе! — громко и строго произнёс он, и призрак мгновенно вскочил, с удивлённым и слегка перепуганным видом глядя на Иву. Тот слабо улыбнулся и продолжил говорить куда более спокойным и мягким тоном. Его хвостик сзади слабо вилял из-за проделанной выходки. — Доброе утро. — Доброе утро, Ваше Превосходительство… — тихо произнёс он, опустив голову. Казе-то и слова против Иве сказать не сможет! Он загнан в угол. — …Этой ночью снова приходил тот призрак. Он очень хочет вас разыграть, поэтому будьте осторожнее, прошу. — Хм… К слову об этом. Я бы хотел встретиться с тобой в саду через три часа, чтобы обсудить с тобой ситуацию. У меня появились кое-какие идеи. — Ох, конечно. — Казе слабо кивнул. — Мне покинуть вас? — Да, пожалуйста. Мне нужно заняться утренними процедурами. А потому… Увидимся позже, Казе. — призрак уже было хотел раствориться в воздухе, как вдруг Ива дёрнулся к нему. — Ох, и ещё… Кхм, благодарю тебя за то, что посторожил мой сон. Я очень это ценю. Юрэй смутился, когда услышал из чужих уст благодарность, и опустил голову. Пробормотав что-то неразборчивое, вроде бы «не за что», тот обратился в ветер и пронёсся по покоям, разгоняя прохладный утренний воздух. Вскоре там стало совсем тихо.

***

Эти три часа Казе провёл за чтением книг в библиотеке. Периодически он заглядывал в соседние дворцовые комнаты через стену, чтобы взглянуть на часы, и после возвращался к километровым стопкам из книг. Пусть названия их и не были увлекательными, призрак все равно глубоко погружался в них, да так, что время проходило совсем незаметно. Часы минули, и настало время для встречи с Сёгуном в саду. Казе, положив перьевую ручку между страниц книги в качестве закладки, растворился в воздухе, чтобы переместиться обратно в сад, который уже удивительно долго для себя не видел. Оказавшись на месте встречи, призрак устремил свой взгляд в сторону беседки, в которой, как и ожидалось, уже сидел Ива. Казе тут же поспешил к нему. — Извините за опоздание, Ваше Превосходительство. — дух почтительно поклонился тому. — Вы хотели рассказать о каких-то идеях. Что вы придумали? Ива, с которым Казе совершенно случайно встретился взглядом в тот момент, смотрел на своего спутника с лёгким удивлением, отчего юрэю стало немного неловко. В ответ он получил лишь молчание, пока Сёгун наконец не произнёс то, отчего волосы Казе встали бы дыбом, если бы могли: — Я хочу… Срубить все деревья в этом саду. — Вы… Вы шутите. — это даже не было вопросом. Казе просто не может поверить в то, что услышал только что. — Не-а, я абсолютно серьёзен. На месте клёнов я посажу… Отоги. Они гораздо красивее. — и после этих слов сёгунский хвостик довольно завилял, а призрак тем временем почувствовал, что что-то не так. — …Вы не можете этого сделать. — Казе нахмурился и чуть сжал кулаки. Было удивительно наблюдать за тем, как дух решил выступить против Сёгуна в разговоре, отчего тот рассердился. — Почему это не могу? Если я захочу, я весь Тэнсюкаку снесу! — с этими словами тот поднялся на ноги и сделал шаг ближе к Казе. Теперь он отлично понимал, что именно не так. — Прошу, прекрати меня разыгрывать. — ох, кто бы мог подумать, что юрэй может смотреть на своего Сёгуна, таким образом? Он сделал шаг назад, и ещё один. Третий раз шагнуть назад Казе не сумел, ведь неожиданно, Сёгун крепко схватил его за запястье и дёрнул в свою сторону. Призраку ничего не оставалось, кроме как невольно подорваться к тому. — Ты действительно думаешь, что я тебя разыгрываю? — и вновь они встретились взглядами. То, как Сёгун смотрел на него в тот момент, совсем не походило на то, как обычно на духа смотрит Ива. И всё же, по неведомой причине Казе его совсем не испугался. — Если я правильно понимаю… К призраку, если он не осязаем, может прикоснуться только другой призрак. — и с этими словами он махнул рукой в сторону одного из столбов, на которых держалась крыша беседки: полупрозрачная призрачная ладонь прошла сквозь тёмное дерево так, будто на этом месте ничего не было. Лже-Ива недовольно цыкнул, заметив это. — Ладно. В любом случае, твоего любимого Сёгуна больше нет. Ба! — …А в этот раз я просто чувствую ложь. — и отвернулся. Казе обратился в ветер, чтобы вырваться из чужой хватки, и обрёл человеческую форму уже в нескольких метрах от беседки. Варуи, всё ещё не вылезая из образа Ивы, тут же полетел за юрэем, и внезапно встал перед тем. — Чем я отличаюсь от твоего сёгуна? Я ведь гораздо лучше. — Чем же ты его лучше? — Ну, я могу стать для тебя тем, кем ты пожелаешь, чтобы я стал. Могу быть красавицей служанкой, секретаршей сёгуна, или… — к тому наклонился, заглядывает в лицо. — …Твоим Сёгуном побыть на крайняк! Чем я его хуже? — Ты не хуже, но… — Казе чуть смягчился. — Когда я появился здесь, у меня не было совсем никаких воспоминаний. И Сёгун — тот, кто подарил мне первые счастливые моменты. Пока дух с лёгким смущением признавался в этом, второй, по всей видимости, начал скучать… Варуи щёлкнул Казе по носу и показал тому язык: — Бе-е, ты ещё ему в любви признайся! Ну и скукотища. — Как ты смеешь!.. — Хо! Хо! Ну давай, ударь меня! — Варуи раскинул руки в разные стороны, готовый принять любой удар от призрака. — Что, не мож-… Тот договорить не успел. Казе резко закрыл глаза из-за внезапной вспышки молнии, которая появилась не где-то снаружи, а прямо внутри Лже-Ивы, которого, неожиданно, разрубило пополам вдоль. После раздался грохот. Призраки, пока были увлечены своим разговором, даже не заметили, как погода испортилась, и утреннее небо заволокло тёмными тучами. Лже-Ива, развалившись пополам, плавно растворился в воздухе, и Казе наконец смог разглядеть перед собой настоящего Сёгуна, который в этот момент находился в настоящей ярости. Кончики волос и зрачки сияли ярко-фиолетовым цветом, а рука его крепко сжимала искрящийся электро элементом меч, который внезапно погас, а назойливое шипение затихло. Казе не нуждался в воздухе, но сейчас он чувствовал, будто бы задыхается. Этот образ Сёгуна с мечом наперевес по какой-то неведомой причине внушал ему не простой страх, а самый настоящий ужас. Хотелось бежать, и вместе с тем чужое влияние заставляло его стоять на месте и дальше. Наконец, повисшую тишину, лишь иногда прерываемую раскатами грома, прервал голос, подобный им: — Что вы здесь делали? Отвечать — до смерти страшно, как бы ни иронично это не звучало для призрака. Молчать в ответ — ещё страшнее. — Ваше Превосходительство, мы всего лишь разговаривали… — Казе опустил взгляд в пол и склонил голову вперёд. В ином положении находиться было ужасно страшно. — Разговаривали? Всего лишь? — в небе блеснула молния, и раздался ещё более резкий, оглушительный раскат грома. — Ты же знал, что это не я, так почему ты с ним разговаривал?! — Я… Простите, я не знаю… — призрак попятился назад — в сторону беседки. Сёгун тяжело выдохнул, и резким движением убрал своё оружие в подпространство — это должно было чуть разрядить обстановку, но менее гневным он выглядеть не стал. — Ты дал мне обещание привести этого духа ко мне сразу же, как только увидишь его. Ты этого не сделал, хоть у тебя и была такая возможность, как оказалось. — его кулаки сжались. — Ты вздумал играть с моим доверием? Это фатальная ошибка, Казе. Махнув своим хвостом недовольно, Сёгун развернулся спиной к духу, и выдал то, что окончательно добило юрэя: — Если этот дух ещё раз доставит мне неприятности, я вызову в Тэнсюкаку Верховную Жрицу для ритуала экзорцизма. И я даже не посмотрю на то, что ты здесь обитаешь. Так и передай своему новому другу. — и он ушел, больше ничего не сказав. Казе упал на колени, пытаясь осознать произошедшее. Всё вокруг будто бы расплывалось перед его глазами, он не чувствовал реальности вокруг. Тремя часами ранее, сразу после того как Ива позавтракал, слуга обратился к Великому Сёгуну, назвав себя новеньким, и спросил, как пройти до одной из комнат. Иву удивила чужая смелость, настолько, что он даже сопроводил слугу до нужной комнаты. …И это была его ошибка. Варуи в чужом облике толкнул того в комнату, и закрыл дверь. Три часа. Почти три часа Ива долбился в дверь, и только через три часа ему открыл дверь один из мимо проходящих слуг. За это время он успел изрядно скопить свою злость, гнев и недовольство, чтобы при виде чёртового Варуи излить их все на него, а остатки на несчастного Казе… …Впрочем, не такой уж он и несчастный. Когда Ива увидел Казе рядом с этим духом, мило болтающего с ним, он почувствовал себя преданным. Его спутник, его компаньон, его друг так просто разговаривает с тем, кто всё это время пытался ему навредить. Поверить сложно… — В-в-ваше Превосходительство… Вам приготовить чай? — служанка, уже осведомлённая об изменениях в погоде, выглядела напуганной. Ива, еле слышно вздохнув, кивнул ей в ответ, и та удалилась. Единственное, что его радовало в тот момент — Варуи больше не побеспокоит его в ближайшее время. А что насчёт Казе… Всё будет в порядке.