Клён, эрозия...

Казе вместе с Кудзё Сарой неспешно шли по равнине Бякко в сторону города, обратно к фестивалю. Тэнгу довольно быстро заметила, как призрак помрачнел после её ряда предположений, поэтому решила закончить их разговор на этом, чтобы не грузить несчастного призрака ещё сильнее… Довольно скоро огни фестиваля, горевшие на горизонте, замерцали ещё сильнее — это значило, что они оба постепенно приближались к черте города. Когда очертания некоторых из палаток, разбитых на окраине, уже можно было отчётливо разглядеть вдалеке, Сара и Казе услышали чей-то топот, и… Отдалённо слышные крики Итто. Точнее, Казе просто услышал крики, а Сара с первой попытки поняла, что это кричал именно Итто. Фигура инугами с уродливой рыжей маской упорно бежала навстречу тэнгу и юрэю. Тем временем они, похоже, осознавший, что не нагонит того, что есть мочи заорал: — ТЭНГУ! ЛОВИ ЕГО, БЫСТРЕЕ! И МАСКУ СНИМИ! Сару не нужно было просить дважды. Инугами даже изменить свой маршрут не успел, как женщина вдруг ловко его перехватила. Мгновением позже она бы повалила того на землю, но неизвестный инугами, похоже, тоже не был дурным бойцом, поэтому с большой силой ударил ту где-то под ребром, отчего у Сары аж дыхание перехватило, и она отпустила того. Казе вперёд подался, пока инугами, тем временем, продолжил бежать прочь. — Госпожа Кудзё!.. — тот вздохнул, тревожно глядя на женщину. — Оставь меня, и беги за ним! — генералом была, в душе им и осталась. Казе не ожидал, что услышит такой приказной тон в свой адрес, но не послушаться не мог — обернувшись ветром осенним, дух стремительно полетел вслед за постепенно скрывающимся из виду инугами. К середине равнины Казе, будучи обращённым в ветер, сумел догнать и обогнать неизвестного, что посмел навредить госпоже Кудзё. Призрак остановился прямо в месте, через которое должен был пробегать ёкай, и в момент, когда тот уже подобрался к тому месту, призрак неожиданно принял человеческую форму, и стал осязаемым. Инугами, столкнувшись со внезапной появившейся перед ним преградой в виде Казе, упал, потеряв равновесие. Такой шанс нельзя было терять. Призрак тут же прыгнул на того, перехватив чужие запястья, и завёл их за голову, перехватив одной рукой. Как ни странно, но в тот же момент он словно бы перестал сопротивляться, чему дух сильно удивился. — Приношу свои глубочайшие извинения за это… — Казе тихо выдохнул, и виновато нахмурился — он не понимал, по какой причине Итто понадобилось погнаться за этим ёкаем и пытаться сорвать с него маску, но всё же ему доверился. — Я просто сниму с вас маску, хорошо? И далее мы уладим произошедшее. Ещё раз прошу прощения. Параллельно своим словам, свободной рукой дух потянулся к этой уродливой рыжей морде, и стал стягивать маску с неизвестного, чтобы открыть, наконец, его лицо. Завиднелась румяная кожа, человеческие губы, нос, и… Голубые глаза с фиолетовыми зрачками. Окончательно стянув маску, Казе замер, в попытке осмыслить происходящее. — Ваше Превосходительство?.. Он совсем не сопротивлялся, когда с него стали снимать маску, и даже звука не издал во время этого. Не хотел выдавать себя до последнего? Или, быть может… Просто боялся того, что сейчас произойдёт? Наконец, уродливая маска рыжей собаки более не скрывала его лица от взора Казе, и была отложена в сторону. Сёгун и дух могли впервые за долгое время взглянуть друг другу в глаза. Ива поймал себя на мысли, что за это время Казе стал казаться ещё более живым, чем раньше. Ведь он не мог оторвать взгляда от его лица, что висело над ним. — Он самый. — ответил он тихо, ожидая, что скажет Казе. К удивлению Ивы, глаза призрака… Помокрели? По крайней мере, он заметил в чужих глазах влажный блеск. И то было правдой: в ту же секунду сквозь лицо его пролетела одна фантомная слеза, а затем другая… Хватка, с которой Казе удерживал руки Ивы над его головой, значительно ослабла, пока призрак и вовсе не отпустил того. Грудь Сёгуна наполнилась тревогой, такой жгучей и невыносимой, что одолевает человека в тот момент, когда он понимает, что ничего не может сделать. Он приоткрыл рот, желая что-то сказать, но слова просто застревали в горле. Ива мог лишь глупо наблюдать за тем, как из красных глаз лились слёзы. Красных?.. Разве они не были карими? Молчал он до тех пор, пока Казе, неожиданно, в порыве эмоций не обнял его, уткнувшись лицом в его грудь. Ива обомлел, и рефлекторно обнял его в ответ. Они с Казе… Никогда не обнимались. — К-казе… — наконец выдавил из себя Сёгун, прижав к голове пушистые ушки, и неловко поглаживая того по спине, надеясь утешить. Призрак плакал тихо, только лишь из глаз его лились слёзы… Оттого Ива ещё меньше понимал, что ему нужно делать. Ведь он не помнит, когда в последний раз утешал кого-то. — Ну же… Почему ты плачешь? — Я виноват перед вами, и мне очень жаль… Прошу, простите меня за всё… — шептал он, и от этого шёпота у Ивы кольнуло в сердце. Казе хотелось обнимать, обнимать крепко, прижать к себе, и никогда не отпускать… В голове Сёгуна беспрерывным потоком пронеслись воспоминания о днях, проведённых без Казе. Воспоминания прошлого, что всплыли ещё тогда, когда Ива с содроганием сердца бежал по Тэнсюкаку в поисках своего дорогого сердцу друга. Воспоминания о времени, когда Казе был рядом. — …Ты не виноват. — ответил он тихим, дрожащим голосом. — Я сожалею о том, что наговорил тебе в тот день. Поддался эмоциям, своему гневу, и произнёс то, что никогда бы в жизни не совершил. Прости меня, Казе. Казе ничего не ответил. И он, и Ива понимали, что в произошедшем виноваты оба. В тишине они провели минуту или две. Казе, слегка успокоившись, прикрыл глаза, а Ива продолжил медленно поглаживать его по спине. Над ними мирно блестели звёзды, а ветер тихо колыхал высокую траву, скрывавшую их от посторонних глаз. — Казе. — прервал тишину Сёгун, окликнув духа. — Мне бы… Очень хотелось, чтобы ты вернулся в Тэнсюкаку. Ко мне. От этих слов прежде мирно лежавший в траве Казе встрепенулся. Резко вырвался из чужих объятий, приподнялся, и взглянул удивлённо на друга, будто бы не веря своим ушам. — Вы… Хотите, чтобы я вернулся?.. Разве вы не ненавидите меня? — юрэй опустил взгляд, горько произнеся два вопроса. Ива чуть не подавился воздухом в тот момент, и нахмурился в непонимании. — Ненавижу? С чего бы?.. — Казе, услышав это, моргнул недоумённо, с еле заметным блеском надежды в глазах. — В тот день вы… Смотрели на меня таким взглядом, что я даже не мог сомневался в том, что вы меня ненавидите… — призрак пусто уставился в траву, всё ещё не поднимая своего взгляд. Сидевшая в груди Ивы совесть, прежде просто пощипывавшая его, в тот момент ловко схватила быстро бьющееся сердце в руки, и со всей силы сжала. В этот же момент сердце его остановилось, и всё в груди похолодело. Сколько непоправимых ошибок он может совершить, если окажется в гневе… Поддавшись моменту, Сёгун приподнялся на локтях и затем сел в траве. Руки его невольно потянулись к призраку — тот до сих пор был осязаемым, оттого Ива и сумел прикоснуться к холодной руке духа, накрыть её своей тёплой ладонью. Казе, чуть удивившись, раскрыл глаза пошире. Дорожки из призрачных, фантомных слёз на его щеках почти высохли. — Казе, прошу, взгляни на меня. — мягко произнёс Ива, чтобы призрак успокоился. Он поднял взгляд своих красных глаз на друга. — Скажи мне, как я на тебя смотрю сейчас? — Спокойно, я полагаю… — неуверенно ответил он. — А ещё? — Ива склонил голову. — Я… Не уверен. Но совершенно не так, как тогда. — Казе отвёл взгляд. Он начал понимать, к чему тот ведёт. — Знаешь, почему? — Сёгун выдержал небольшую паузу. — Потому что я не ненавижу тебя. Казе ненадолго замер, обдумывая слова, сказанные своим другом. Ещё немного помедлив, он неуверенно потянулся к Иве, а тот, в свою очередь, опередил желание призрака, обняв того и прижав к груди. — Ты для меня — дорогой и важный друг. Я ни за что не возненавижу тебя, ведь я знаю, что ты никогда не хотел для меня ничего плохого. — шептал Ива тихо, в то время как Казе чувствовал, что ещё немного, и он вновь пустит слезу. — И всё же… Если ты захочешь уйти от меня, я пойму и приму это. — …Уйти? — дух моргнул недоумённо. — Куда? Ушки Ивы в тот момент дёрнулись, а хвост распушился, взволнованно закачался. Сёгун даже не ожидал, что Казе спросит… Это. — …В мир иной? — дух аж сжался от испуга в тот момент, когда его собеседник упомянул тот мир. — Я не хочу туда!.. — он закачал головой резво. — Я не могу так скоро уйти на тот свет. Ведь раз я появился здесь, значит, у меня есть незаконченное дело… Пока я не узнаю, какое оно, и не исполню последнее желание, я даже не вздумаю уходить. А до тех пор я буду здесь, с вами… Ива замер. Казе… Останется здесь. С ним. — В-ваше Превосходительство!.. Вы… — призрак не на шутку испугался, когда его дорогой друг, «каменный сёгун», неожиданно пустил слезу, а за ней вторую, и другую… Вместе с тем, Ива улыбался. — Не беспокойся. Я просто… Очень счастлив. — ответил Ива, утирая слёзы рукавом, и постепенно успокаиваясь после неожиданно прилива эмоций. Он был безмерно счастлив… Тем временем, вдалеке послышались голоса, зовущие Казе по имени. Ива, услышав это, потянулся к своей маске, и поднялся на ноги. — Мне пора идти. Я буду тебя ждать на мосту, когда луна достигнет центра неба. — тот хотел было уйти, как вдруг решил быстро добавить кое-что. — Повеселись на фестивале, хорошо? И после этого поспешил скрыться впереди.

***

— ЧЕГО?! Он убежал?! — Казе в очередной раз повезло, что он являлся лишь бестелесным призраком, иначе его барабанные перепонки лопнули бы с легкостью… — Да. — Казе еле заметно кивнул, потупив виновато взгляд в пол и руки сложив перед собой. — Простите за то, что его упустил. Мне очень жаль. — Глупый Казе. Небось, ты ещё и разрешения спросил у той собаки, прежде чем её схватить, да? — огонёк на макушке духа устроился, коротко хихикнув. Казе на это ничего не ответил, лишь голову выровнял, чтобы маленькому духу было удобнее на ней сидеть. Мысленно Итто задумался, может ли одна знакомая ворона сесть ему на голову… — …Так или иначе. — Сара решила, этот бессмысленный разговор нужно было прекращать, и перейти к более важным делам. — Итто, быть может, ты мне объяснишь, что совершил человек в маске, из-за чего ты стал его преследовать? — Ну… Он от меня бежал! — они широко улыбнулся и оскалил зубы. — И? — И всё! Казе, слушавший их разговор, не смог сдержать улыбки, а лежавший на его макушке Варуи лениво перевернулся на бок… Ох-ох, а вот Кудзё Сара выглядела ну очень недовольной словами Итто. — И всё? — этот пронзительный взгляд двух жёлтых глаз действительно пугал… — Ну… А ещё, мне показалось, что этот инугами — Великий Сёгун. — Итто репу почесал, задумавшись. — Я эти ушки из тысячи узнаю! — Великий Сёгун? Ты издеваешься? — тэнгу совсем помрачнела. — Эй, я уверен, если бы Казе смог снять с него маску, мы бы увидели миленькое личико Сёгуна! — призрак тихо хихикнул, услышав, как Итто назвал личико Сёгуна «милым». — Ладно уж! В любом случае, он убежал уже. Так что, наверное, это не наши проблемы… Далее их разговор наконец прервался отдалённым звоном колоколов. В тёмно-синем небе начали потихоньку загораться звёзды, одна за другой… Ох, нет, это были не звёзды, а духи, что отправлялись в загробный мир своей сверкающей стаей. Варуи, заметив это, взбодрился, и наконец-таки поднялся с макушки юрэя. — Наконец-то люди запустили фонари по реке! А то я уж успел заскучать… — О, братан, ты уже уходишь? — Ага! Надоело уже в виде рисового шарика по земле волочиться. — тут огонёк подлетел к Казе. — Ну что, проводишь меня? Или, быть может, пойдёшь со мной? — Благодарю за предложение… Но нет, я только проведу тебя. У меня остались здесь незаконченные дела. — он скромно улыбнулся. — Что, ещё не успел признаться в любви Сёгуну? — В-варуи, ты!.. Варуи ехидно захихикал и стал уворачиваться от рук юрэя, что так настойчиво пытались поймать огонёк, а Итто с широко раскрытыми глазами перевёл взгляд на Сару. Она взглянула на него в ответ спокойно. — Казе сказал мне, что он — дух из Тэнсюкаку… Вероятно, они знакомы. — заметила она, совершенно не обращая внимания на двух духов, которые где-то вдалеке кружились вокруг в погоне и побеге. — Это многое объясняет, но… Разве можно крутить роман с Сёгуном?! — Мне кажется, маленький дух лишь преувеличил реальное положение дел. — Юрэй, безответно влюблённый в Сёгуна… Звучит как роман из издательства той лисы. — они состроил выражение лица великого мыслителя, столь неожиданное для него. — Итто… Казе честно не знал, что такого было в шутке Варуи, из-за чего он стал чувствовать себя так… По-странному неловко. Ведь, если он не влюблён в Его Превосходительство, то и чувствовать себя плохо не должен, верно?.. …Ещё и странное чувство его не покидает, которое возникло в тот момент, когда он с Ивой впервые обнялся. Остатки человечности столько смуты привносят в призрачную жизнь! — Братаны! Если вы продолжите так здесь стоять, то можете опоздать, и проход в тот мир закроется! — громко сказал Итто, и двое беснующихся духов наконец-то успокоились. — Что ж, и правда… Пошли уже, Казе. — произнёс Варуи и полетел куда-то в сторону, а Казе пошёл за ним…

***

— Эй, Казе. Скажи мне… Ты ведь всё-таки поймал того инугами, верно? Они остановились у берега реки. По воде мирно плыли многочисленные фонарики, освещавшие всё вокруг так ярко, словно мириады крошечных солнц… Картина была завораживающая, и если бы Казе не задали внезапный вопрос, он бы точно в молчании заворожённо наблюдал за тем, как огоньки плывут по реке… — …Верно. — Казе коротко кивнул. — Как ты это понял? — Когда Итто упомянул, что тот инугами был похож на Великого Сёгуна, ты никак на это не отреагировал, что довольно странно для тебя. Такая реакция могла выйти только из-за двух причин: либо тебе стало все равно на Сёгуна, либо ты уже знаешь, что Итто прав. А учитывая то, как ты отреагировал на ту мою шутку… Кхм, в общем, предположения Итто не ошибочны, просто он балбес. — …Ох. Я и не знал, что ты настолько внимательный и сообразительный… — призрак слабо улыбнулся. — Но да, я поймал его, и мы помирились. — Немало прожил, вот и мудрости немного нагрёб. — огонёк сделал кольцо в воздухе, и продолжил. — Ладно, может, это и к лучшему… Это расставание много чему вас научило, но ты хоть об стенку разбейся, вы неделимы. Только помни, что Сёгун — глупый! И ты тоже глупый. — Хорошо, хорошо… — Казе тихо посмеялся. — Мы оба глупые. Варуи затих, наблюдая за тем, как вереница духов в небе постепенно улетает всё выше и выше, к открытому проходу в мир иной. Юрэй тем временем молчал, не желая отвлекать того. — Мне… Нужно тебе кое-что рассказать, перед тем, как уйду. Это может быть очень тяжело, но эта правда тебе поможет в поиске незаконченного дела. — начал Варуи неожиданно. Казе напрягся и посерьёзнел. — Ты знаешь, как появляются духи? Те, что раньше были людьми? — По правде говоря… Нет. — Поговаривают, что все души погибших людей должны уходить в мир иной сразу, но… Есть те люди, предсмертные желания которых были особенно сильны, сильнее страха смерти и глупой надежды на жизнь. — Варуи далее постарался изобразить испуганный голос. — «О нет, я умираю!.. А я ведь не закончил свой лёгкий роман!..», и всё такое. Во время смерти они думали о том, что их держит на этой земле, а не о смерти. И именно на таких людей заглядываются боги. Боги?.. Казе удивлённо моргнул. — Звучит похоже на то, как люди получают Глаза Бога… — Мгм, вроде того. Только если Глаз Бога, как подарок для живых — милая безделушка, то подарок богов для тех, кого они заметили, очень жесток. — голос Варуи звучал мрачно. — Мстительные онрё появляются только потому, что боги, взамен на возвращение в этот мир и предоставленную возможность осуществить последнее желание, забирают у тебя что-нибудь… Из-за чего призраки, вернувшиеся на землю, на своё место смерти, сходят с ума. Я уже говорил, что боги жестоки? Казе опустил взгляд, нахмурившись. От рассказа Варуи он погрузился в глубокие раздумья. Выходит, перед смертью он желал о чём-то настолько сильно, что желание оказалось сильнее страха смерти… И боги обратили на него внимания. Тут в голове всплыли те самые слова Яэ Мико. Память — плата. — …Получается, из-за этой сделки я и не помню о себе ничего? — наконец, призрак пришёл к самому главному вопросу. — Но я ведь не сошёл с ума. — Это… Странно. Я правда не знаю, отчего это может быть. — Варуи задумался. — Может, у тебя было довольно мирное последнее желание? А отсутствие памяти — жестокая преграда на пути к его исполнению. Мы ведь не знаем полной картины. — …Возможно. Теперь я просто обязан вернуть себе память, и вспомнить своё последнее желание. — Хороший настрой. В любом случае… Мне пора уходить, я думаю. — произнёс Варуи. — Запомни, мир вокруг Сёгуна не вертится! Не забывай думать о себе в первую очередь. Прощай. Тут огонёк с большой скоростью взмыл вверх, и скрылся в потоке из таких же сверкающих крохотных огоньков. Казе, ещё какое-то время посмотрев в сторону, куда улетел Варуи, прошептал тихое «прощай».

***

«ДОПОЛНЕНО: память — плата. Перед смертью моё желание было настолько сильно, что боги обратили на меня своё внимание, и вернули меня на землю… В сад. Туда, где я умер. В качестве платы за это они забрали мою память. Но они не забирали всех моих воспоминаний… Ведь у меня всё ещё остались те, которые находились на подсознательном уровне. Кроме того, у меня достаточно хорошие познания об окружающем мире… Быть может, они взяли только мои воспоминания о себе? Отсутствие памяти, вероятно, очень сильно мешает исполнению моего последнего желания. Придётся сначала вернуть её… Кроме того, моё незаконченное дело скорее всего не связано с местью. Иначе я был бы похож на всех остальных онрё. Кленовые листья, к которым я привязан… Ива говорил, что во время его правления по всей стране начали расти клёны. Это что-то значит, наверняка. Ива знает что-то. Ива ничего мне не говорит. Не забыть: мир вокруг Сёгуна не вертится. Он очень важен для меня, но я должен думать и о себе в том числе»