Клятвы на крови

      Тяжело быть королём. Столько забот и хлопот, ведь нужно же управлять своим королевством, заботиться о его процветании и благополучии своих подданных. Слишком большая ответственность, и весёлого в этом мало. Юнги не нужны были регалии и корона, чтобы почувствовать себя королём. Пусть не по рождению и не по своей доброй воле, но он стал тем, кто способен получить абсолютную власть. Он был представителем сразу двух сильнейших видов, и силы ему не занимать. Если бы он только захотел, мог бы установить свой порядок в этом мире, заставить подчиниться и поклоняться. Юнги предпочитал держаться в стороне. Наблюдать. Направлять.       С монаршими особами разных эпох Юнги провёл достаточно много времени. Он был их любовником и фаворитом, советником и палачом, однажды даже придворным музыкантом. Он был, как на их стороне, так и против. Участвовал в революциях и переворотах, плёл интриги и заговоры. Да, были времена.       В отличие от оборотней, вампиры по своей сути одиночки. При обращении, умирая, получая новые силы и новую жизнь, что-то незримое, человеческое, уходит. Да, чувства обостряются, вампиры не холодны и не безэмоциональны, скорее как раз наоборот, но что-то… что-то отмирает или замирает. Возможно, это часть, отголоски и последствия того магического ритуала, и передавалось это всё с кровью при обращении. Юнги крайне редко видел, чтобы вампиры оседали где-то надолго и на одном месте или заводили семьи. Сам он тоже очень много путешествовал и странствовал по свету, пока… да, пока не повстречал Тэхёна.       Семья. Когда-то Юнги был очень близок к её созданию. Чудесная, светлая, милая, добрая Айя. Как же сильно Юнги её любил. Она была человеком, и он тоже им был, то есть, конечно, не совсем, но он был живым. Айя могла бы подарить ему детей. Они были бы счастливы и прожили бы свою короткую жизнь вместе и в согласии. Только волк Юнги не признал Айю, не принял за свою половину, растерзал и изуродовал её красивое лицо своими когтями, перегрыз зубами хрупкие кости. И своему зверю Юнги очень долго не мог простить смерть любимой.       Союз человека и вампира бесперспективен, у него нет будущего. Смертные стареют, уходят, умирают. Секс прекрасен, да, но кроме удовольствия он ничего не может дать. И как бы это странно ни прозвучало, далеко не каждый человек хотел бы жить вечно. Не каждый способен принять все аспекты и нюансы, с которыми бы пришлось мириться, обратившись.       Своего первого человека Юнги обратил по чистой случайности. Он не предполагал, что такое в принципе возможно. Та девушка, Юнги с ней развлекался, пил её кровь и поил своей. Он внушил ей не бояться, и они очень хорошо проводили время, она была красавицей, ласковой и умелой. И Юнги её не пожалел, увлёкся, выпил слишком много. Красавица умерла, а спустя несколько часов очнулась, но уже другой. Она была голодна, ей нужна была человеческая кровь. И она её получила, сама взяла. Убила за неё невинного, первого, кого увидела. Тогда же Юнги и узнал, что обращённые вампиры всё же смертны, в отличие от него самого. И он мог им внушать, мог подчинять разум. Во второй раз красавица уже не очнулась. Слабость обращённых — дерево и сердце.       Каким образом его старший брат дошёл до этого открытия, Юнги не знал, но сам стал крайне осторожен с тем, кого и при каких обстоятельствах поил своей кровью. Он обращал людей по необходимости, из сочувствия или сантиментов. И далеко не всегда это заканчивалось хорошо. Вампиризм сочетал в себя не просто хорошее и плохое, скорее лучшее и ужасное. Люди менялись. Юнги своей кровью породил множество чудовищ. Алчных и жадных, жестоких и безжалостных. В отличие от брата, у Юнги никогда не было цели создать свою армию и захватить мир. Хотя, сейчас тот вроде бы угомонился, ограничился одним континентом. Страна возможностей и свободы. Демократия. Равенство. Всё это подавалось под очень сладким соусом, люди этого хотели. Они не видели, что таила в себе эта иллюзия. Не видели и не знали того, кто стоял за этим. Когда-то давно брат им с Джией тоже рассказывал сказки на ночь. Теперь же его сказки слушали миллионы людей.       У Юнги не было дома, то есть в его собственности находилось множество элитной недвижимости в разных странах по всему миру, он богат и мог себе это позволить, но… у него не было места, в которое хотелось бы вернуться, по которому он бы тосковал или был привязан к нему. Да и не было у него желания обзаводиться или создать что-то такое, крепкое и надёжное, которое потом бы пришлось оберегать и защищать. Он пробовал когда-то. Не получилось.       И отчасти это слабость, уязвимость, болевая точка, на которую могли надавить. Юнги неуязвим, силён и бессмертен, но таких, как он, больше нет. Старший брат не в счёт. Ни одна ведьма больше не решилась творить подобную чёрную магию, и ни у одной не хватило сил и знаний, чтобы обратить то, что сотворила мать Юнги.       В полном смысле слова одиночкой Юнги назвать нельзя. У него были друзья, верные и надёжные. Бессмертные, им обращённые. Оборотни, ведьмы и бывшие колдуны, они тоже входили в их число. Его ближний круг достаточно разношёрстный. Да, забавное слово.       У Тэхёна тоже не было дома, не было семьи, у него не было ничего, кроме себя самого. Сирота. Маленький и беззащитный волчонок.       В ту ночь, когда Юнги забрал его с кладбища, принёс в свой особняк, в котором всегда останавливался, навещая Францию и Париж, он ещё не знал, как с ним поступить. Решение он принял не сразу. Волчонок, истощённый физически, переживший очень сильный стресс, измотанный и обессиленный… ему нужны были забота, внимание и уход. Ему требовалось время, чтобы немного оправиться и прийти в себя. И что там у него творилось в голове, Юнги не представлял. Детская психика вообще-то достаточно гибкая, но дети очень впечатлительны и чувствительны. Радовало то, что Тэхён его не боялся и не шарахался. Возможно, что непоправимый урон не нанесён.       Появлению в особняке ребёнка, да ещё и оборотня, удивились все его немногочисленные обитатели. Чимин единственный осмелился вслух высказать общую мысль, которая их посетила. — Ты с ума сошёл. Спятил окончательно.       Возможно, он и был прав. Вампиры — очень плохая компания для маленьких детей. Варианты найти для Тэхёна более подходящую у Юнги имелись. Он мог связаться с Габриэль или Рафаэлем, вожаками двух самых крупных французских стай. И о волчонке позаботились бы, его бы приняли и воспитали правильно, научили бы всему, что должен знать оборотень. Тэхён смог бы обрести семью. А что ему мог дать Юнги? Он уже спас его жизнь, благородный поступок совершил. Может быть, это ему даже карму немного подчистило, вывело парочку-другую кровавых пятен. Агуст, между прочим, очень занятой гибрид. У него здесь дела. Бизнес. Дети не входили в число его интересов и желаний. Юнги уже давным-давно смирился, что у него их никогда не будет.       Все эти дни, пока Юнги думал и решал свои рабочие вопросы с людьми, за Тэхёном приглядывала нанятая и специально обученная, высококвалифицированная гувернантка со множеством дипломов, включая детскую психологию и педагогику. Увы, ещё ни в одном из университетов дисциплину по сверхъестественным существам до сих пор не ввели в учебную программу. Это так и оставалось по большей части мифами и легендами, преданиями и сказаниями.       К созданию этих самых мифов Юнги руку приложил непосредственно. Например, то, что чеснок способен отпугнуть вампиров. Его старший брат терпеть не мог чеснок, а Юнги обожал чесночные гренки. Солнце, кажется, это уже от брата. Юнги не любил жару, будучи человеком. На самом деле, вампиры совершенно нечувствительны к перепадам температур, они не мёрзнут и не сгорают на солнце. С зеркалами, уже не вспомнить, скорее всего это люди сами придумали. Вампирская скорость — это очень быстро, человеку не уследить и не поймать глазами момент такого перемещения, и, видимо, как-то это всё пересеклось с зеркалами, точнее с отсутствующим или мгновенно исчезнувшим отражением. Все эти мифы очень упрощали вампирскую жизнь, потому что правды там совсем немного. Кроме, пожалуй, кола в сердце. Осиновый кол в сердце убьёт обращённого, да и сорт древесины не важен, любая подойдёт, с Юнги и его братом такое не сработает.       Сам же Юнги волчонка в эти дни попросту избегал, зато вдоволь наслушался и натерпелся от Чимина. Тот не стеснялся в выражениях и не скупился на гневные речи и недовольные взгляды. Маленькая, дико раздражающая, острая и громкая заноза в заднице. — Если не успокоишься, я внушу тебе заткнуться, Чимин. Закрыть свой рот и не открывать его, пока я не позволю. А потом буду наблюдать за тем, как ты мучаешься от голода и жажды. В тишине.       Терпение у Юнги не бесконечное. — Совсем не страшно, старайся лучше. Я на вербене. Забыл? Знаешь, за столько лет вкус, кажется, начал раскрываться. Такой насыщенный, богатый, обжигающий. И я повторю ещё сотню раз, пока до тебя не дойдёт. Ему здесь не место.       О вербене в мифах ничего нет. Очень ядовитое для вампиров растение. Как и аконит для оборотней. Его настой ослаблял, лишал почти всех сил. Концентрированный действовал, как транквилизатор. При попадании на кожу или при соприкосновении с цветком обжигал, как кислота. Людей защищал от внушения, если она была при них. Обращала их кровь в яд, если принять настой внутрь или съесть само растение. А так как первородный мог подчинять обращённых вампиров, своих ближайших друзей Юнги тоже хотел защитить. И от себя, и от брата. Им приходилось ежедневно травить себя в малых дозах, зато у них при любых обстоятельствах оставалась свобода выбора и воли. И не мнимая, осознанная.       А вот насчёт противостояния оборотней и вампиров, их взаимной ненависти и неприязни… Всё очень сложно. Уже слишком много воды утекло, кровь Джии смыли вековые дожди, её тело стало частью земли, на которой, без сомнений, росли красивые цветы. Причастных к её гибели давно нет в живых, как и в настоящем поводов для вражды. Не было бы, если бы брат Юнги не вёл охоту на волков. На его земле оборотни не водились, их истребили. Кто-то успел сбежать, оставить свой дом и нормальную, привычную жизнь, кто-то прятался и скрывался. И дело было не в мести за погибшую сестру, причина в Юнги, в его второй сущности. С волками у него самого конфликтов не было, он поддерживал тёплые, приятельские и даже дружеские отношения со многими вожаками. Пользовался авторитетом, как своего его не все признавали, мешали предрассудки, но признавали его силу. Только сплетни и слухи очень быстро разлетаются. Президенты, которых брат выбирал, с трибун вещали своим избирателям о мире и свободе, а сам он целенаправленно продолжал стравливать два сверхъестественных вида. По его поступкам и действиям его сторонников судили обо всём вампирском роде.       У Чимина был повод иметь зуб на волков. Однажды он попал в очень неприятную ситуацию с оборотнями, ему сильно досталось, его пытали и мучили. Он чудом смог избежать смерти. Юнги тогда ничем не мог ему помочь, он сам коротал свои бессмертные и бесконечные дни в братской темнице. Только Тэхён уж точно ни в чём не виноват, он совсем ещё ребёнок, да и в целом судить сразу всех на один лад неразумно. Все люди разные или, если быть более точным, способные к мышлению виды и их разумные представители. А то, что Юнги наполовину волк, Чимин, видимо, с тех пор предпочитал игнорировать.       И всё же, Юнги склонен с ним согласиться. — Сегодня вечером я встречусь с Габриэль, — он принял решение.       Так будет лучше, о Тэхёне позаботятся.       Совесть или что-то волчье всё никак не могло улечься и успокоиться. До ужина с Габриэль оставалось несколько часов, когда Юнги собрался таки проведать волчонка. Люси тактично оставила их наедине.       Юнги молчал и смотрел, как и Тэхён, оторвавшийся от своего занятия. Чистый, умытый, одетый в новые и по размеру вещи. Подстриженный и аккуратно причёсанный. В ярких полосатых носках. Он сидел в выделенной ему комнате на полу. Они с Люси до прихода Юнги собирали большой пазл. Распакованная коробка лежала рядом на ковре, на ней нарисована вороная лошадь, лес и речка. Что ж, кажется, Люси прекрасно справлялась со своими обязанностями. Стоит её за это поощрить материально.       И всё бы было вот в этой во всей сцене и обстановке нормально, ребёнок занят и при деле, играет, что-то там у него развивается, моторика, логика или образное мышление. Из ненормального — пиджак. Испачканный в крови тринадцати ведьм пиджак, который уже как несколько дней должен находиться где угодно, но не здесь, не в чистой и светлой комнате, не на плечах мальчишки.       У себя в голове Юнги пытался сформулировать вопрос. Зачем? Почему? И для чего? — Он пахнет тобой. Так я чувствую себя в безопасности.       Действительно, очень странный мальчик, и не в том смысле, в котором его пытались убедить в приюте.       Вампир — синоним страха, паники и ужаса, предвестник смерти, ночной кошмар. Юнги гораздо опаснее и страшнее любого вампира или оборотня. В его компании люди испытывали дискомфорт, нервничали, неосознанно чувствуя опасность. Они лишены инстинктов, кроме, пожалуй, одного. Самосохранения. И чем дальше они были от Юнги, тем выше их шансы выжить и уцелеть. — Здесь тебе ничто не угрожает, — и это правда, никто бы не посмел.       Тэхён опустил взгляд, перевёл его на часть собранной картины, призадумался. — Мы с Люси сегодня рисовали. Хочешь посмотреть? — Конечно. Покажи мне, волчонок.       На самом деле, Юнги не хотел. Опасался увидеть что-нибудь мрачное, чёрное и кровавое. Клыкастое.       Тэхён шустро подскочил, побежал в другой конец комнаты к большому окну, придерживая пиджак, который, как плащ или мантия, волочился за ним по полу. Сгрёб целую охапку листов, часть из них растерял, пока возвращался. Творческий ребёнок.        Пришлось сесть на пол.       Тэхён, затаив дыхание, следил за тем, как Юнги перебирал рисунки, созданные неумелой детской рукой. Волновался, ёрзал. Почувствовал дискомфорт? Или ждал вердикта?       Опасения не подтвердились. Всё очень яркое и мирное. Никаких надгробий или вырванных сердец. Никакой крови. Цветы. Бабочки. Толстый плоский полосатый кот или тигр с растопыренными лапами, только почему-то фиолетово-зелёный. — Замечательно. Ты отлично постарался.       Оказалось, совсем немного и надо, чтобы волчонок засиял и заулыбался.       Всматриваясь то в одну картинку, то в другую, пытаясь понять, что юный художник имел в виду и что изобразил, Юнги никак не мог найти, о чём им ещё поговорить, он не умел общаться с детьми. А Тэхён сидел тихо и молчал, наблюдал. Заговорить о главном и важном, язык отчего-то не поворачивался. Да и время намекало, что Юнги пора выезжать, чтобы не опоздать. Об этом он и сообщил волчонку, собираясь уйти.       Уже в дверях его остановила тихая фраза в спину. — Не отдавай меня. Пожалуйста. Я хочу остаться с тобой.       Юнги обернулся, и лучше бы ему этого не делать. Опять эти большие блестящие глаза. Щенячьи. — Откуда ты… — Я не хотел подслушивать, но вы очень громко ругались.       У оборотней слух острый, а Чимин вовремя не заткнулся. — Время ужина, волчонок. Доминик приготовил для тебя особый сладкий сюрприз.       Юнги мог позволить нанять в своё услужение лучшего французского шеф-повара, лучшего учителя и воспитателя, купить самую дорогу одежду и игрушки. Он мог обеспечить Тэхёну лучшую жизнь, именно поэтому он сегодня будет ужинать в компании Габриэль Дюмон. Так будет правильно, Юнги некогда возиться с детьми. Ребёнком, всего одним, который смотрел на него, как на… не получалось подобрать определение, очень глубокий и пронизывающий взгляд, который до нутра добрался и что-то там задел, сковырнул.       Нужно немедленно уходить. И перед этим Юнги обменял свой кровавый пиджак на тот, что сейчас был на нём. Какая-то очень странная и непонятная ситуация. Объяснения своим действиям он не находил, как не смог найти каких-то ободряющих слов для Тэхёна.       В правильности своего решения Юнги не сомневался и был в нем уверен. Пока подбирал в своём гардеробе новый пиджак для встречи. Пока перед зеркалом поправлял галстук и волосы. Пока выходил из особняка. Пока шофёр вёз его к ресторану. Пока выходил из машины. Пока его провожали к зарезервированному столику в приватной комнате для особых гостей. И когда к нему присоединилась Габриэль, Юнги тоже был уверен в том, что будет ей говорить и о чём просить. Он будет просить её взять ответственность за жизнь маленького волчонка, который около часа назад провожал его взглядом из окна своей комнаты.       Почему его вообще должна волновать судьба какой-то беспризорной сиротки? С чего бы вдруг? Таких по всему миру миллионы. Юнги мог быть жестоким и безжалостным, эгоистичным и циничным. Ему могло быть всё равно, ему должно быть всё равно. Он должен остаться для ребёнка кровавым и ужасным Агустом, а не пытаться стать близким или родным. Всё верно, всё так, но…       Габриэль — оборотень, альфа, вожак, причём очень сильный. Юнги был знаком ещё с её дедом и отцом, помнил её совсем маленькой и озорной девчушкой с каштановыми кудряшками и доброй улыбкой. Теперь же перед ним сидела уверенная и влиятельная женщина, с поистине волчьей хваткой. Она привлекательна, миловидна. Элегантное платье подчёркивало соблазнительные изгибы стройной фигуры, чёрный жемчуг на её шее ловил отблеск свечей. У них не романтическое свидание, но Юнги не стал возражать, свечи ему не мешали.       По людским меркам Габриэль уже не молода, если брать в расчёт цифры, возраст. Внешне она выглядела не старше тридцати. Миниатюрна и обманчиво хрупка. И Юнги знал, с кем имел дело. Внешность, действительно, зачастую вводила в заблуждение. Он и сам яркий тому пример. И многие поплатились своими жизнями, недооценив его.       Ужин в приятной компании протекал плавно, как и беседа. От общего к частному. Юнги не любил долго ходить вокруг да около. — О, так это был ты. Не подскажешь, где искать трупы внезапно пропавшего ковена Шерро?       Ничего удивительного, что она уже в курсе. Новости и сплетни всегда распространялись очень быстро в их маленьком сверхъестественном сообществе. Про Шерро Юнги ничего не слышал, что значило, раньше они не переходили ему дорогу. — Скорее всего там же, где я их оставил. Очень удобно получилось, кладбище же. Моим людям не пришлось долго прибираться. — Твоим людям, — протянув это, она усмехнулась. — Странно звучит, согласись? — Не придирайся к словам, Габи. — Хорошо. И что с тем мальчиком? Чей он?       В том-то и дело, что ничей. — Это я у тебя хочу спросить. Как он мог попасть в обычный сиротский приют? Никаких внятных записей в личном деле. Появился из ниоткуда четыре года назад. Вы же следите за своими. — Корейцы? Ким? — Юнги кивнул, подтверждая, а она нахмурилась, видимо, что-то перебирая в памяти. — Нет, не было таких.       Печально, конечно. Ну не с Луны же он свалился. У детей всегда есть родители или опекуны, какие-то родственники. Тэхён о себе почти ничего не помнил, только свои настоящие имя и фамилию, возраст — девять лет, Юнги не ошибся в своём предположении на этот счёт. Родился скорее всего не здесь. На корейском почти не говорит. О родителях совсем ничего. Свою сверхъестественную природу тоже не особо, видимо, понимал. Но всплыло же тогда у него в сознание откуда-то это «альфа». Тэхён понял, кто перед ним. Да и в целом слишком спокойно реагировал на все события.       Нужных ответов от Габриэль Юнги не получил, зато озадачил её серьёзными вопросами. Предупредил и предостерёг. — У меня не было времени вникать во все тонкости ритуала, Габи. Достаточно уже и того, что он жертвенный в День памяти. И я уверен, выбор, павший на ребёнка-омегу, далеко не случаен. Они знали, кого приносят в жертву. Тёмное и сильное колдовство, но для чего столько силы? Нет, ведьмы всегда что-то мутят, с этим ничего не поделать, но жертва всё-таки не петух и не козлёнок. Сейчас в принципе мало кто подобное практикует. Одиночки в основном, а не ковены. У них же тоже своя община, какой-то кодекс чести, есть регент или старейшина. Присмотрись повнимательнее. — А ты? — А что, я? — Не поможешь? — Мой способ решения проблем тебе не понравится. Устанешь трупы закапывать, да и свободной земли не останется. А у вас сейчас всё на вид мирно и спокойно, пусть так и остаётся. Если помощь, действительно, потребуется, думаю, с Тео ты договоришься. Он в курсе и не откажет. Дружить против кого-то третьего очень удобно и эффективно. Вы справитесь.       Вампиры и оборотни нередко заключали союзы, объединялись против ведьм. И другие комбинации тоже нередко случались. Возможно, здесь совершенно не тот случай, и всё уже решилось кровью тринадцати убитых Юнги ведьм, но могло и не. Тео, как представитель и местный лидер вампиров, уже получил свои инструкции и задания.       Прилетел в Париж Юнги с чёткими и весьма определёнными целями. Он никак не планировал ввязываться в какие-то разборки и задерживаться здесь надолго. Цели достигнуты, пора двигаться дальше.       Габриэль — умная женщина и ответственный вожак, она серьёзно отнеслась к услышанному. Безопасность стаи превыше всего. И о дальнейшей судьбе Тэхёна она заговорила сама.       Что в тот момент пошло не так, и почему Юнги сказал то, что сказал — этими вопросами он после задавался ещё неоднократно. — Он останется со мной.       Возражений не последовало. Это Чимину прощалось и позволялось многое, у них за плечами не одно столетие знакомства и дружбы. Юнги не любил, когда ему перечили. Оборотни живут стаями, у них строгая иерархия. Приказы и решения вожака не обсуждаются. И это право на безоговорочное подчинение и власть получает сильнейший, вожак его должен заслужить, отбить, отстоять, удержать. В любой момент ему могут бросить вызов, и он обязан его принять. Габриэль понимала, кто в этой закрытой комнате сильнее, поэтому и промолчала, хотя, скорее всего негодовала про себя. Хорошие отношения между ними не отменяли того факта, что Юнги вампир.       Тем вечером, внезапно и нелогично, неожиданно для самого себя изменив решение, Юнги понял, что ему придётся обзавестись королевством.

***

      Вампиры не спят в гробах, они предпочитают удобные кровати. С жёстким или мягким матрасом, это уже индивидуально и на вкус каждого своё. Без сна они могут обходиться достаточно продолжительное время, но если в этом нет необходимости, в регулярного сне они себе не отказывают.       Люди такие невыносимые. Общение с ними очень утомляло Юнги. А общаться приходилось. Неинтересно, когда слишком просто, такая жизнь очень быстро наскучит. У Юнги жизнь бесконечная, поэтому он находил и создавал себе сложности. Он вёл бизнес с людьми, играл по правилам и почти не жульничал. С его способностями он мог получить абсолютно всё, чего бы ни захотел. В его жизни были периоды, когда он именно так и делал. Сейчас у него другой период. Легальный и законопослушный, если можно так выразиться. Агуст добропорядочный семьянин. Ну, почти.       Ди-таун — крупный портовый город на территории современной Кореи. Южной. Активно развивающийся и процветающий. Вложения Юнги или почётного мецената Агуста постепенно окупались и приносили свои плоды. Инновации и прогресс, культура и искусство, наука и образование, всё для развлечения и досуга, нескончаемый поток туристов и новых инвесторов. Райское местечко. Безопасное.       Официально, городом управлял мэр, избранный народом. Неофициально, совет представителей. И возглавлял его Агуст. Его никто не заставлял, его в принципе невозможно заставить делать то, чего он не хотел. Юнги сам пришёл к этому решению, сам собрал всех заинтересованных за столом переговоров и рассказал всем правила игры, как теперь всё будет. А заинтересованы были все: вампиры, оборотни, ведьмы и избранные, посвящённые люди. Та встреча носила уведомительный характер и, пожалуй, к ведению диалога Юнги не был расположен. Он ставил их перед фактом и давал выбор: принять новые правила и условия сотрудничества, либо немедленно покинуть город. Неподчинение или нарушение повлечёт за собой последствия и наказание. Какое именно, озвучивать не пришлось, о его суровом нраве слагали легенды.       За этими его действиями стояла очень простая, но трудновоплотимая идея. Добиться мирного сосуществования всех видов на одной территории. И ещё одно слово: безопасного. Детей нужно растить в благоприятных условиях с подходящим мягким климатом.       Почему именно это место и этот город? Видимо, Юнги потянуло к корням, к родной земле. Точно он не знал, за полторы тысячи лет местность и рельеф очень изменились, но рождён он был где-то на востоке.       А Тэхён был рождён в Корее в семье оборотня без стаи и человека. Оборотни сильны и выносливы, но не бессмертны. Мать, наполовину француженка, после несчастного случая и гибели мужа вернулась с сыном в Париж. И что-то не заладилось. Детали выяснить не удалось, скорее всего она не знала, кем был её муж, потому что за помощью к оборотням она не обращалась. Ни к кому не обращалась, никого из живой родни. И остальное лишь предположения. Некому задавать вопросы, чтобы получить ответы.       Утрата и горе подтолкнули её к алкоголю, да ещё и сын начал пугать необычными проявлениями своих способностей. Она пыталась забыться. Итогом, интоксикация с летальным исходом. А отсутствие корректных записей в личном деле в приюте оказалось лишь ошибкой в бюрократической машине: кто-то что-то потерял, забыл, не сделал. Как Шерро вышли на волчонка, осталось загадкой. Специально искали и нашли или знали, а может, просто повезло. Это уже не имело значения. Сейчас французские ведьмы вели себя тихо, не вызывая подозрений.       Взяв на себя ответственность за Тэхёна, Юнги к вопросу подошёл очень глобально и масштабно, возможно, даже перегибал палку. И именно поэтому временами самый сильный и единственный на земле альфа-вампир возвращался в своё поместье опустошённым, утомлённым, раздражённым. Королевством очень сложно управлять, а контролировать желание свернуть шеи, оторвать всем головы или вырвать сердца, на этом, собственно, и поставить точку в непрекращающихся спорах, ещё сложнее. Юнги будто заново учился самоконтролю, если раньше его не волновало насколько перепачканы в крови его руки, то ради Тэхёна он старался. Очень старался исправиться, быть хорошим в его глазах, стереть то первое впечатление из его памяти.       Иногда получалось спихнуть совет на Намджуна, он гораздо спокойнее на всё реагировал. Видимо, его способности к дипломатии тоже были усилены многократно обращением. Но некоторые вопросы требовали участия и решения именно от Юнги.       Иногда Юнги задавал себе вопрос «зачем я во всё это ввязался?». Логичный ответ не находился. Перепробовав в этой жизни всё, Юнги никогда не пробовал стать отцом. Может поэтому.       В его спальне была большая и очень удобная кровать. За последнюю неделю он в ней ещё ни разу не спал, да и в поместье не появлялся. Сегодня Юнги приехал уже за полночь. И он очень устал. У него раскалывалась голова, хотя этого в принципе быть не может. Вампиры не болеют и не страдают мигренями.       Тишина. Все обитатели отдыхали, кроме нелюдей из охраны. Они занимали свои посты, вели дозор, охраняли территорию и контролировали периметр. Возможно, Юнги стал немного параноиком в вопросах безопасности.       Он принял душ и переоделся. Внешне его усталость незаметна, он по-прежнему молод и свеж, а внутри пустой. Нужно набраться сил. Кровь не поможет, это не физическое истощение, Юнги не голоден, но морально он всё. Спать. Крепко. Долго. Несколько лет.       Разумеется, сон не шёл. Юнги просто лежал и размеренно дышал. Его глаза закрыты. Он уже очень давно не вёл счёт времени, для него год приравнивался к мгновению. Их уже столько много пролетело. Юнги понял ещё кое-что, дети очень быстро растут и взрослеют.       Проникновение в свою спальню под покровом темноты Юнги не мог проигнорировать. Дверь не скрипнула, как и половица, вошедший вёл себя тихо. Он крался осторожно, босиком на цыпочках, ступал неспешно, мягко, но он дышал, его сердце часто и сильно билось, а этого для Юнги достаточно.       Он не подал виду, продолжил бездвижно лежать. Вскоре справа матрас под чужим весом прогнулся. Достаточно близко, но ничего дальше не последовало. Юнги чувствовал на себе чужой обжигающий взгляд. — Пора бы тебе от этой привычки избавляться, волчонок. Ты уже слишком большой, чтобы забираться в мою постель по ночам. — Если бы ты возвращался домой каждый день и вовремя, мне бы не пришлось этого делать. Ты обещал, что сегодня мы поужинаем вместе.       Дожили. Его, старого и страшного гибрида, отчитывал ребёнок. Стоит признать, что за дело и не без оснований. Юнги очень хорошо представлял его выражение лица, ему даже не нужно было открывать глаза и смотреть. По-детски надутое и хмурое. И взгляд, обиженный и осуждающий. Недовольный, огорчённый. — Прости, волчонок. Я совсем забыл.       Юнги строил сказочное королевство, дом, и не для себя, а в процессе упускал некоторые очень важные вещи. Не специально, он старался быть Тэхёну заботливым опекуном. Хорошим по человеческим меркам.       С той ночи на кладбище миновало двенадцать мгновений по ощущениям Юнги. Тэхён вырос, повзрослел. Он уже давно не тот лохматый тощий мальчишка, нежелающий расставаться с окровавленным пиджаком, но он по-прежнему хотел остаться с Юнги. Тэхён его не боялся, всё ещё чувствовал себя в безопасности. Ему двадцать один. Для человека он уже взрослый, хоть и молодой, а для Юнги всё ещё ребёнок, и это никогда не изменится. — Ты опять таскаешь мои вещи? — уже не пиджак, на этот раз футболка.       От этой привычки Тэхёну тоже пора бы уже отказаться. — Тебе жалко, что ли? — Будто у тебя своей одежды мало. — Мне так комфортно. И она классная.       Обычная чёрная футболка. Видимо, Юнги в какой-то момент упустил новые модные тенденции.       Тэхён учился в колледже среди людей. В семнадцать он впервые обратился. Его волк очень красив и силён. Он признал Юнги вожаком. И человеком Тэхён был красивым. Со временем черты матери проявили себя, разбавляя восточные волчьи гены, добавляя изюминку, европейский шарм. Глаза не изменились, всё такие же чёрные и глубокие. Иногда в этой тьме появлялся огненный блеск янтаря, как сейчас. Волчонок взволнован, Юнги слышал, как быстро билось его сердце. И он огорчён, он скучал, он ждал, а Юнги просто забыл, упустил важный момент из вида. — Иди ко мне, — Юнги откинул край одеяла, приглашая и давая тем самым разрешение. — Расскажи, как прошёл твой день.       Тэхён не колебался ни секунды, сразу же оказался под боком, прижался, обнял. И говорил, очень много, Юнги слушал, ласково поглаживая волчонка по голове.       О занятиях в колледже и проекте по живописи. Тэхён изучал искусство. О приятелях и вечеринке, которую они планировали, спрашивал разрешения, можно ли ему пойти. Юнги разрешил, он не держал Тэхёна на привязи. О своём очередном романтическом интересе. Волчонок очень быстро и часто влюблялся. И каждый раз искренне. Ему нравились люди, он видел в них красоту, видел в обычных серых смертных что-то особенное, цеплялся и привязывался. Не сильно расстраивался, когда ничего не получалось или когда у него пропадал интерес. И это к лучшему, Юнги не хотел чтобы волчонку разбили сердце.       Сейчас Тэхён вновь говорил об особенном человеке, которого увидел в городе на днях. Он не знал его имени, не знал, кто он и чем занимается, но… — У него такая красивая улыбка, — произнёс это он тоже с улыбкой, его голос звучал вдохновлённо и мечтательно.       У Юнги появилось уязвимое место, он позволил себе слабость. Он готов сделать всё, чтобы видеть Тэхёна счастливым. — Хочешь, я найду его для тебя? — похищение, внушение и подчинение тоже входили в число этого всего. — Юнги! Ну что ты такое говоришь! — воскликнул, мгновенно возмутившись. — Не надо, я сам. Он покупает кофе в одно и то же время. И я попробую с ним познакомиться, по-нормальному, по-человечески. Немного успокоюсь, соберусь, придумаю оригинальную речь и заговорю, да… может быть, просто предложить угостить его кофе? — Попробуй, — и всё же от ремарки не удержался. — В одно и то же время? — Случайно получилось, так совпало. Я не следил.       А ещё у Юнги появился личный моральный компас, который указывал и подсказывал, что плохо, а что хорошо.       От дальнейшего продолжения темы Юнги отвлёк шум и какая-то подозрительная возня на улице. Вампирский слух уловил ругань и все сопутствующие звуки и элементы потасовки. Маловероятно, что кто-то из своих так яростно сцепился между собой, как и вторжение с нападением, на такое способны только совсем уж отчаявшиеся, самоубийцы. Смертники. В любом случае, нужно проверить. — Оставайся здесь, никуда не выходи, — сказав это, Юнги мгновенно покинул свою спальню, оставив в ней Тэхёна одного.       Кому-то сегодня очень не поздоровится. У Юнги было весьма скверное настроение, но потом стало легче, он успокоился, Тэхён всегда так на него влиял, а сейчас раздражение вернулось вместе с гневом. Юнги чувствовал, как зудят клыки.       Оказавшись около ворот в поместье, где и разворачивалась стычка, Юнги застал лишь её финал. На них напали, попытались. Группа из семи человек. Не людей. Оборотней, которых успели угомонить и уложить на землю. Чисто сработано, никто не умер, все живы и дышат, хотя форма у его ребят потрёпана. Численное преимущество вампиров позволило обойтись малой кровью. Всё-таки не зря Юнги озаботился вопросами безопасности.       Заметив его присутствие, напряглись и замерли все, кроме одного из оборотней, который ещё активнее начал брыкаться, пытаясь вырваться. Надо же какой упрямый. — В подземелье всех. И вколите каждому двойную дозу аконита, чтобы не тявкали.       У короля обязательно должен быть дворец. А какой же дворец без тайных ходов и подземелья?       Волков увели, а Юнги подозвал Джексона к себе, чтобы услышать детали и получить объяснения. Яснее не стало, пришлось даже переспросить. — Кто? — Чон. Молодая стая, они недавно в городе. — И чего хотели? Участок приглянулся?       Джексон нервно сглотнул перед тем, как ответить. — Вожак пришёл за своей парой.       Час от часу не легче. Юнги, не сдержавшись, зарычал.       От этой особенности оборотней, которой он сам, к счастью, был лишён, Юнги совершенно однозначно не в восторге.       Волки верные, свою пару выбирали один раз и на всю жизнь, точнее за них это делали инстинкты, чутьё. Запечатление. Неразрывная связь. С одной стороны романтично и поэтично, с другой — безвольное рабство. И для Тэхёна Юнги такой судьбы не хотел.