Часть 6
3 августа 2022 г., 22:08
Определиться с ответом и наметить план помог Чимин.
Ход времени, его скорость уже очень давно не волновали Юнги, у него не было привычки отслеживать или отсчитывать часы и дни. В этом попросту нет никакого смысла. Сегодняшняя ночь казалась бесконечной. Опустошающей. Юнги не рад своему открытую, не рад тому, что что-то незримое влияло на него. Неприятно оказаться на месте тех, кого он сам не раз подвергал внушению и заставлял выполнять свои приказы, исполнять желания. Пока Юнги владел собой, управлял ситуацией, но он боялся, что может вскоре лишиться контроля и свободы. Ему страшно. Да он просто в ужасе от такой перспективы!
После разговора с Клио, который тоже ничем его не порадовал и не обнадёжил, Юнги не торопился возвращаться в пентхаус. Он стоял на крыше самого высокого здания в Ди-тауне, смотрел на свой город, и ему хотелось сбежать куда-нибудь от своей судьбы.
Давно бы пора смириться, что в их мире, где существовала магия, очень много необъяснимых вещей, как с точки зрения науки и логики, так и с другой, сверхъестественной её стороны. Многие люди верили в богов, молились им, просили милости и прощения, боялись кары и наказания. Они же верили в ад и рай, верили, что жить нужно по божьим заповедям. Только почему-то убийство они не считали грехом, не причисляли его к семи смертным, так что Юнги в целом-то и не грешил, он просто не следовал рекомендациям, жил не по инструкции. Другие не верили в призраков и существование души. А вот это, кстати, зря. С призраками Юнги сталкивался, но за всю свою жизнь ни одного бога он не встретил. Если бог и есть, то ему глубоко всё равно, он своё дело сделал, дальше разбирайтесь сами. Живите! Свобода воли вам на что? Что вы всё, как малые дети, ноете? Повзрослейте! Ему не нужны храмы и жертвы, ему не нужно ничего, он всемогущ. Все законы и заповеди написаны не им, их придумали сами люди.
И никто Юнги не наказал и не покарал за всё им содеянное. Он мог считать себя не только королём, но и богом. Ему нет равных по силе, он неуязвим и бессмертен. Он создал вид разумных существ по своему образу и подобию, своей кровью исцелял раненых и воскрешал умерших, дарил им новую жизнь. И сейчас ему тоже не нужно преклонение и почитание, а когда было, он всё это брал и получал, демонстрировал своё превосходство и могущество, сам за других принимал решения, управлял, забирал свободу и жизни, подчинял разум, вершил судьбы. Полторы тысячи лет — долгий и кровавый путь в поисках смысла. Потери и обретения, горе и радость, разочарование и вера, отчаяние и надежда, безразличие и сочувствие, цинизм и сентиментальность. Кровь и слёзы. Любовь и смерть. Друзья и враги. Семья. Он смог сохранить человечность, не всю, что-то утеряно безвозвратно. И именно в тот момент, когда Юнги был счастлив, когда поверил, что обрёл то, что искал, его наказали. Лишили выбора, связали, навязали совершенно чужого и постороннего, ненужного. Сотворила то чудовищное заклятие ведьма своей безжалостной сильной магией, но Юнги почти готов уверовать, что всё-таки он чем-то разгневал безразличного к делам этого мира бога. И Юнги сейчас мысленно к нему обращался, спрашивал, чем и за что, почему именно сейчас. Ответом его не удостоили. Всемогущий и всесильный всё ещё слишком занят своим божьим промыслом, сотворением новых миров, он не обращал внимания на простых смертных, и для бессмертных исключений он тоже не делал.
Для чего вообще кому-то понадобилось творить такое? Зачем и для чего? Искали выход попроще? Чтобы не нужно было прилагать усилий? Встретились взглядами и открыли для себя новую вселенную? Что-то там в запахе помогло определить свою судьбу и счастье? Любовь, доверие, преданность — всё это нужно заслужить, заработать, выбрать, найти, обрести. И добиться всего этого очень нелегко. Человеку жизни может не хватить, у Юнги же было преимущество и неограниченное временем количество попыток и шансов. Он не исключал, что сможет когда-нибудь полюбить так же сильно, как любил Айю. И если бы это случилось естественно и добровольно, он бы не был расстроен, он бы, наверное, не стал убегать.
Перебирая в памяти всё сотворённое им зло, Юнги, в принципе, понимал, что поводы для его наказания имелись, но чем провинился Чонгук? Он же, действительно, ещё мальчишка, щенок. Сколько ему? Двадцать пять? Юнги старше его в шестьдесят раз! Не на шестьдесят лет, что как бы уже крайне сомнительно для построения гармоничных отношений и зарождения любви, а тут же… они из разных эпох и тысячелетий.
Идеальная пара? Да по каким таким критериям?! Покажись Юнги на глаза тот, кто это придумал и так решил, он бы с него спросил всё, а потом бы спустил шкуру, медленно, болезненно и мучительно. Истинная любовь? Предназначение? Благословение? Нет, это всё ложь и обман, иллюзия.
Возможно, Чонгук не так прост и невинен, как кажется на первый взгляд из-за его огромных чёрных глаз и смазливой мордашки. Возможно, он регулярно пожирал младенцев на завтрак. А что? Это, если разобраться, и не каннибализм, между прочим. Оборотни когда-то охотились на людей, но не из-за крови. Сейчас это уже не приветствуется и не одобряется, да вроде бы и еды на всех хватает, но чёрт его знает, какие там ещё беды царят в безмозглой голове у Чонгука. Юнги людей не ел, даже никогда не пробовал, это отвратительно, совсем, к такому его не тянуло. Он их пил, да, но и не всегда до смерти, тоже, конечно, мерзко и негуманно, но тут уж ничего не поделать. За последние двенадцать лет он вообще никого из-за крови не убил и очень редко пил её тёплой из артерии или вены.
Видимо, Чимин тоже об этом подумал и решил исправить положение. Телефон, который Юнги так и держал в своей руке, завибрировал. Ответив, приветствия он не услышал. Элементарная вежливость! Конечно, зачем она, к чему тратить на неё неограниченное время?
— Когда я говорил: «заведи собаку», я имел в виду пуделя или шпица, какого-нибудь карманного породистого питомца. Что за огромная псина спит в твоей кровати? Юнги, ну почему ты всё время тащишь каких-то дворняг к себе домой?
После этих слов, внутри начал разрастаться гнев. Чимин не любил Тэхёна, не принимал его, время не помогло это исправить, терпел через силу и иногда не сдерживался, отпускал какие-то очень неприятные замечания и комментарии.
— Чимин, — и этого должно было быть достаточно, чтобы расслышать в интонации предупреждение и угрозу, распознать настроение и понять, что продолжать не стоит, но нет, этого не хватило.
— Почему ты постоянно обламываешь мне кайф и портишь настроение? Я пришёл выпить с тобой, таких девочек выбрал. Шикарные. Сладкие, нежные, двадцатилетней выдержки. Формы роскошные. А ты… Где ты вообще?
Значит, речь не о Тэхёне, в поместье подобные развлечения под запретом. А наглость Чонгука, оказывается, безгранична. Непослушный щенок. В свою постель Юнги ему не разрешал забираться. Всё-таки, видимо, эта связь работала не так буквально. Чимин очень вовремя появился, на ум пришла парочка идей, которые необходимо незамедлительно проверить.
— Я на крыше. Девочек отпусти и поднимайся, мне нужна твоя помощь.
— Что, не встаёт? Ты из-за этого тут устроил погром? Старость — не радость?
Юнги никак не собирался это комментировать и нажал отбой, а через минуту и Чимин уже стоял напротив. Тёплой молодой крови он всё-таки выпил.
— Ты не расстраивайся, в твоём почтенном возрасте это совершенно нормально.
Невыносимо. У Юнги появилось новое желание, но его пришлось побороть и не сбрасывать Чимина с крыши сию секунду. Очень немногим Юнги мог довериться по-настоящему.
— Убей меня.
Чимин замер, смотрел недоверчиво и с подозрением.
— Всё реально так плохо? Я же пошутил…
— А я нет. Давай, знаю, ты давно уже мечтал об этом.
— Отрицать не буду, но… в чём подвох?
— Его нет, просто хочу кое-что проверить.
Пусть это и будет скорее техническая смерть, временная, но, может быть, этого хватит? Ведь именно смерть способна разорвать связь. Он перестанет дышать, его сердце не будет биться, и тогда, когда он очнётся, всё встанет на свои прежние и правильные места. Юнги освободится от оков и совершенно ненужного ему щенка.
Долго уговаривать Чимина не пришлось. На все его вопросы Юнги ответит позже, а может быть, и не придётся, если всё получится. Чимин подошёл совсем близко, улыбнулся, положив руку на плечо, чуть сжал, следом мгновенно оказался позади, за спиной. Его ладонь осторожно коснулась шеи на затылке, другая обхватила под подбородком.
— Я немного волнуюсь, это всё-таки мой первый раз с тобой, аж ладошки вспотели. Больно не будет, я буду нежен.
Это последнее, что услышал Юнги перед тем, как погасли все ночные огни и стихли все звуки. Покой и тишина. Абсолютное ничего.
Давненько он не умирал. В его случае возрождаться, оживать, то же самое, что и просыпаться. Никакой боли или неприятных ощущений. Чимин всё сделал очень быстро, да и просто так не бросил уже бесчувственное мёртвое тело. Открыв глаза, Юнги увидел всё ещё тёмное ночное небо над головой. Звёзд нет, зато Чимин сиял своей белозубой счастливой и довольной улыбкой.
— С добрым утром. Полегчало?
— Сейчас и проверим. Идём, проведём небольшой эксперимент, — Юнги встал на ноги, подобрал свой телефон и зашагал к выходу с крыши.
Чимин последовал за ним, не отставал и, разумеется, промолчать не смог, не удержал язык за зубами.
— Я, конечно, не против групповушки, но только в том случае, когда количество участвующих в ней членов ограничивается одним моим. При всём уважении, создатель, ты не в моём вкусе, да я и не зоофил.
Ну конечно. Переспать с оборотнем это же так низко, омерзительно. Чимин никогда до такого не опустится.
— Мне напомнить тебе о Луизе?
— Это единственное исключение! Я повёлся на её сиськи и был малость не в себе!
Безусловно, всё именно так. Повёлся, ещё как. И приступ ревности у Джесси заодно спровоцировал. Но у Юнги несколько иные планы на Чимина и Чонгука.
— Не переживай, и в этот раз тебе понравится. Я хочу, чтобы ты убил волка. Звучит заманчиво?
— Я что-то упустил? Сегодня какой-то праздник, что ты меня так балуешь?
Если сработает, то определённо да. День свободы и независимости Агуста Ди. Юнги назовёт этот день именно так и будет регулярно отмечать то, что смог выкрутиться, нагнуть и поиметь свою судьбу. Он не будет убегать, он будет действовать, искать решения. Юнги без боя не сдастся. Никакое запечатление и древнее проклятие, которое оборотни по неведомым причинам считали даром и благословением, не сломит его волю.
Наглость — второе счастье. Чимин этим во всю пользовался зачастую, знал, что ему очень многое сойдёт с рук. Чонгук, видимо, тоже решил испытать и проверить границы дозволенного. И в целом-то, Юнги был бы даже не против, что в его постели лежит вполне себе привлекательное полуобнажённое молодое сильное тело. При других обстоятельствах, да, но сейчас Юнги не испытывал желания, возбуждения или предвкушения от того, что с этим телом можно сделать, как им воспользоваться и получить удовольствие. Думал Юнги сейчас совсем о другом, его волновало решение серьёзной проблемы. А о чём и чем думал сам Чонгук, даже гадать не собирался. Волосы у него чуть влажные, футболка где-то потерялась, как и куртка вместе с обувью и носками. Чёрные штаны с множеством карманов и ремнём Чонгук оставил на себе. Он пристроился с самого края на боку, лицом почти в подушку. Дышал тихо и размеренно. Он полностью расслаблен. И в этом нет сомнений, потому что никак не отреагировал, не проснулся и не подскочил, когда в спальню зашли вампир и гибрид.
Чимин для верности обернулся к Юнги с немым вопросом. Получив утвердительный кивок, бесшумно преодолел несколько метров, остановился, возвышаясь над таким беззащитным и доверчиво спящим щенком. Юнги наблюдал, ждал и надеялся. По-человечески ему жаль, правда, он сам для себя не хотел и никому такого не желал. Пусть это всё просто закончится. Чимин всё сделает быстро и безболезненно, Чонгук не будет мучиться, а Юнги освободится. Условие выполнено, один из пары недавно умер, следовательно, связь разорвана, но если этого не хватило, пришла очередь и второй половине внести свой вклад. Нужно действовать наверняка. Всё получится, это выход, решение.
Именно так Юнги и думал, искренне в это верил. Он не сдвинулся с места, когда Чимин вытянул руку. Не пошевелился даже, когда он вздёрнул ничего непонимающего Чонгука на ноги, когда поймал его растерянный взгляд. Всё это секунды, мгновения. И Юнги не успел осознать, в какое из них он пробил Чимином стену.
— Сука!
Не помогло! Не сработало! Чёртова проклятая связь не разорвана! Праздник отменяется. Всё это он уже ясно осознал, потому что Чимин поднимался на ноги и стряхивал с себя пыль и обломки в коридоре, а Чонгука, задвинув себе за спину, Юнги крепко держал за предплечье. Неконтролируемый безусловный рефлекс сработал. Защитить. Это какой-то абсурд! Чонгук для него ничего не значил.
— Юнги, какого хуя?! — Чимин взбешён и очень недоволен.
О, он бы и сам хотел это узнать. Только никто ему подсказок не давал, и где их искать, Юнги не представлял.
Эта бесконечная ночь никогда не закончится, она воплотилась в самый страшный кошмар. В каком-то роде ситуация всё же прояснилась. Окончательно и бесповоротно.
Никто не должен знать об этом, никто из посторонних, потому что Чонгук не просто пустое и слабое место, рычаг давления и воздействия, это огромная брешь, ключ и пульт управления. Чонгук будет сидеть в высокой башне под замком, пока Юнги будет искать способы и средства решить их проблему.
***
От этой связи, от Чонгука только одни проблемы. Сломанные любимые часы, испорченная мебель и интерьер. Нужно затевать ремонт и заделывать дыру в стене. В дополнение скверное расположение духа у Чимина, да и сам Юнги чувствовал себя не очень хорошо. Ему не нравилось, он просто в бешенстве от своих инстинктов, которые теперь, видимо, каждый раз при наличии опасности будут отключать его разум и брать всё в свои руки, действовать на опережение с целью сохранить жизнь тому, кто для самого Юнги ничего не значил. Юнги искал выход и не находил. Ничего, это всего лишь вопрос времени, а Юнги им не ограничен. Они говорили, пришлось. Юнги слушал, задавал вопросы, разъяснял простые истины, но Чонгук не понимал. Он добровольно согласился остаться в пентхаусе, не то что бы у него был выбор, его мнение Юнги совершенно не интересовало. — Всё, что ты когда-либо слышал обо мне, все те ужасы, всё это правда. Скорее даже что-то сгладили, передавая из уст в уста, из поколения в поколение. Не ищи во мне что-то хорошее, Чонгук, этого нет, как и каких-то тёплых чувств к тебе. — Мне не нужно искать, я знаю, какой ты, я это чувствую. И вот так каждый раз. Юнги находил и приводил сотни причин, почему от него любой здравомыслящий человек захочет убежать на другой конец света, но всё без толку. Чонгук упрямый, и он не хотел думать, он, чёрт возьми, просто чувствовал и верил в предназначение, а объяснить словами не мог, ну точно как щенок. Что он мог знать? Какая истина ему открылась? — Я тебе совсем не нравлюсь? И такими вопросами Юнги тоже озадачивали. Если говорить только о внешности, то, да, нет необходимости врать самому себе. Чонгук привлекателен, красив. Его лицо, да и он сам обладал какой-то феноменальной способностью в разные моменты и под разным углом выглядеть совершенно противоположно, взаимоисключительно. Юнги видел наивного глупого доверчивого ребёнка, который смотрел на него, как на самый желанный подарок ко дню рождения. Маленького, беспомощного, беззащитного. Иногда у Юнги возникало спонтанное и необъяснимое желание обнять его и пожалеть, успокоить, утешить, погладить ласково по волосам, сказать, что скоро всё закончится, они освободятся друг от друга, а пока, Юнги обязательно его защит от всех невзгод и напастей. Но в следующий момент он видел совсем иную сторону. Упрямство, силу, настойчивость. Он видел вожака, альфу, который не собирался сдаваться и отступать перед лицом опасности, то есть он не пасовал перед Юнги. И это вызывало уважение. — Ты с ним встречаешься? С омегой. Ты снова им пахнешь. Обострённые чувства иногда приносили очень много проблем и лишних вопросов, открытий и не всегда приятных. По большому счёту, Чонгука совершенно не касалась личная жизнь Юнги, необходимости и желания что-то рассказывать или оправдываться нет, но, видимо, одна лишь мысль о подобном восприятии их с Тэхёном отношений Юнги отвращала. — Тэхён не моя омега и не мой партнёр. Он мне, как сын. Конечно, я с ним встречаюсь и провожу время. Не обольщайся, то, что я его трачу ещё и на тебя, ничего не значит. — Тогда почему ты даже не пытаешься почувствовать? Почему врёшь сам себе? У тебя кто-то есть? Ревность. Чонгук ревновал и негодовал, злился, его глаза блестели опасным золотом. Он хотел стать ближе, постоянно тянулся осознанно и нет, хотел коснуться. Хотел узнать и услышать то, о чём Юнги не желал говорить. А Чонгук хотел внимания, просил об этом, и каждый раз просил почувствовать. Он хотел говорить, получать ответы, а Юнги не хотел его видеть, он хотел молчать, хотел никогда не встречать и ничего не знать о нём. Юнги не мог почувствовать то, чего нет, чего не существует. Он признал наличие связи, которая пока не лишила его контроля над собой, но уже ограничила его свободу. И он узнавал Чонгука. Спустя всего несколько дней после того, как Джексон получил задание, Юнги смог удостовериться в правдивости легенды. Начиная читать собранные материалы, он вначале пришёл к выводам, что зря Чонгук так о своём отце отзывался после его смерти. Добропорядочный и законопослушный гражданин, уважаемый в их городе. Вырастил и поднял на ноги двоих сыновей, при этом всё один, ещё и построил свою маленькую империю. Охранно-логистическая компания приносила стабильный доход, обеспечивала безбедное существование и беззаботное детство, ещё и задел на будущее стабильное и процветающее. Безупречное прикрытие, фасад. Что на деле? Контрабанда, торговля оружием, наркотиками, но и этим они не ограничивались. Люди, живой товар. Любой каприз за ваши деньги. Хосок, действительно, существовал, но кроме детских снимков ничего найти не удалось. А смерть их матери вызывала некоторые подозрения. — Причина смерти «нападение животного». Она была человеком? — Юнги спрашивал о том, о чём уже сам Чонгук не хотел говорить. — Нет. Мама была волчицей. Я почти её не помню, очень мало воспоминаний, я был ещё совсем маленьким, когда её убили. Помню её звонкий смех, а лицо нет, только по фотографиям. И помню её волка, серого, пепельного, гладкий мягкий окровавленный мех. Отец говорил, что на неё напал вампир. — Мне жаль, — сожалел Юнги искренне, он не лишён сострадания. Этот факт из биографии Чонгука делал всю ситуацию ещё более трагичной и печальной, обречённой и несправедливой. В каком-то смысле Юнги был виноват, что у детей забрали мать, лишили их её заботы и любви. — Он врал. Это была ложь и одна из причин, по которой ушёл Хосок. Я не дал ему возможности объяснить, рассказать всё, я был так зол на него, не хотел слушать и, наверное, я бы тогда ему не поверил и не ушёл с ним. Мама… она хотела бросить отца, сбежать, забрать нас и спрятать, увезти как можно дальше от чудовища, защитить. И он ей не позволил. Маму убил не вампир, это был отец. А вот и она, волчья любовь на всю жизнь, верность и преданность. Если в природе, в естественной среде обитания диких зверей именно так всё и происходит, то люди, та составляющая, малая или большая разумная часть, всё искажает, извращает. Появляются не только инстинкты, но и интересы, выгода, логика, доводы, эгоизм. Оборотни — живые люди с особенностями и способностями, которыми их когда-то наделила магия, а значит, и все людские недостатки они могут нести в себе, никуда от этого не денешься. Юнги надеялся, что Чонгук сможет найти в себе силы начать бороться с тем, что и ему должно быть не нужно, с этой связью, что он ей не подчинится, что выберет себя, а не безуспешные попытки достучаться до гибрида и без слов объяснить то, что, как он думал, очевидно. Чувства. Юнги не понимал. Чонгук оказался тем, кто старался жить по совести и чести, кому были не нужны кровавые деньги и власть, мечтал он не об этом, да он даже вожаком быть не очень-то и хотел, но взял на себя ответственность за тех, кто добровольно решил ему довериться и подчиниться. И как запечатление могло решить, что Агуст, гибрид, для него идеальный партнёр до конца его смертных дней? А что будет с самим бессмертным гибридом после? Юнги не хотел узнавать ответ. И до того дня, который настанет слишком быстро, всё нужно исправить. И под замком, взаперти он Чонгука не держал, не препятствовал поискам брата. Только никаких результатов это не принесло. Даже люди Юнги никаких следов не обнаружили. Ни к одной из стай в стране Чон Хосок не примкнул. Он, действительно, исчез бесследно. Была вероятность, что он покинул Корею, и эта догадка проверялась, требовалось время, ведь всё-таки прошло уже десять лет, для этого нужно поднять все архивные записи. Чонгук благодарил, находил в этом что-то особенное, специально для него. Заботу, поддержку. А для самого Юнги это ничто, никаких усилий. О Чонгуке знали только двое. Клио и Чимин. О том, кем именно они друг другу приходятся. Да никем, по сути. Юнги не чувствовал ничего и ничего не понимал, а Чонгук… просто знал и верил. Да и Юнги тоже кое-что знал. Связь не позволит смертельно навредить своей ненужной второй половине, толкает на защиту и периодические приливы какой-то щенячьей нежности вызывает, типа того, как погладить и пожалеть. Ну что тут ещё добавить? Юнги иногда хотел и бездомную уличную кошку погладить. Как-то раз ему захотелось погладить бурого медведя, которого он в тайге повстречал. И горного оленя, и африканского слона. Вот и Чонгук из той же категории безобидных милых и забавных зверушек, хотя, и огрызаться он тоже умел. Всех остальных Юнги решил держать в неведении. Для Намджуна всё, что касалось подобных связей, очень больная тема. Юнги не хотел его огорчать и затрагивать старые раны, да и ему сейчас совершенно не до этого. Они с Евой готовились к празднику, их столетнему юбилею, хоть что-то хорошее, повод немного отвлечься. Сайя всегда, когда это требовалось, оказывалась рядом, поддерживала, но сейчас Юнги предпочёл не отвлекать её от спокойной и свободной жизни. Она провела очень много лет в рабстве, безвольной, униженной, подчинённой, и ей Юнги тоже не хотел напоминать о её тяжёлом детстве и молодости. А Тэхён… просто сил и, наверное, смелости не нашлось, чтобы рассказать. Он бы обрадовался, был бы очень счастлив, а Юнги бы не смог быть с ним до конца честным, сказать, что больше всего на свете желает избавиться от непрошеного подарка и благословения. Он не хотел расстраивать волчонка, который верил, что это правильно, что это награда, а не наказание. Тем более у Тэхёна Джек. Он занят им, помощью в крохотном магазинчике, выпускными экзаменами и свиданиями с неочевидным смыслом. То ли Джек не понимал намёков, то ли как раз понимал и ничего с этим не делал почему-то. Нет, с одной стороны, эта посредственность заработала себе бонус, потому что он вёл себя, как джентльмен. И Тэхён вёл себя, как джентльмен, только он уже начинал беспокоиться, что не интересен и слишком навязчив. А когда огорчался и беспокоился Тэхён, Юнги тоже чувствовал себя нехорошо. Скоро у него появится возможность лично убедиться и проверить, что за фрукт, овощ или зверь этот Джек. Тэхён собирался взять его с собой на торжество в честь многолетнего союза Намджуна и Евы. А если Джек появится на нём в своих мешковатых потёртых джинсах, то и делать самому ничего не придётся, Ева лично с ним разберётся, душу вытрясет и отправит на тот свет. Иногда Юнги сомневался, что до обращения она была человеком, по натуре она истинная кровожадная и гордая волчица. Время шло, а ничего не менялось. Связь сильно не мешала, но иногда отвлекала каким-то беспокойством и волнением. Юнги понимал, почему он каждый день беспокоился за Тэхёна, почему боялся, что с ним может случиться что-то плохое, а почему ему приходилось всё то же самое испытывать по отношению к Чонгуку, нет. И когда тот собрался вернуться в свой родной город, проверить, как справлялась и жила его молодая стая, разобраться с накопившимися делами той части его жизни, которая была до запечатления, связь испытала стресс. Да, именно связь, не Юнги. Несмотря на его безумие, он мог адекватно мыслить и рассуждать логически. Надо? Езжай. Только одного он его не отпустил, как и все передвижения Чонгука в Ди-тауне без сопровождения не обходились. На всякий случай, а невидимая связь не будет ныть, ворочаться и скрипеть, не будет раздражать Юнги. За Чонгуком присмотрят незаметно, проконтролируют, чтобы он добрался в целости и сохранности. С этого начинался ещё один эксперимент, проверка расстоянием. Возможные побочные эффекты: щемящая тоска, грусть, уныние. Юнги не собирался скучать по щенку, самое время вздохнуть свободно, радоваться и веселиться. Бал вампиров. Юнги присутствовал на премьере этого мюзикла в Вене в 1997 году. Очень всё театрально, но так и должно быть, это же постановка, основанная на фантазии людей. Ева спланировала идеальное торжество, изысканное, светское, пафосное. На него были приглашены не только близкие, но и важные, значимые люди Ди-тауна. Положение обязывало. У короля должна быть королева. Чонгук на королеву совсем не похож, да и Юнги ещё раньше определился с тем, что не будет светить его и представлять широкой публике вообще никогда. Так что компанию Юнги составляла Клио, которая ненадолго покинула раскопки в глухой китайской провинции. У короля должны быть верные, преданные и надёжные советники. Чимин и Намджун. Им он мог довериться, положиться, прислушаться. Чимин — это сила, действие, мгновенная реакция, охрана и безопасность. Намджун — голос разума, рассудительность, дипломатия, компромиссы. И именно сегодня весь этот роскошный приём в честь него и его второй половины, их любви. Намджун — правая рука короля, а Ева по праву могла считаться первой леди маленького королевства Агуста Ди. В своём существовании Намджун когда-то давно, пятьсот лет назад, не видел смысла. И Юнги не мог помочь ему его обрести, подсказать и направить. У него и для себя тогда не было ответа на этот вопрос. Но Юнги его понимал, наверное, лучше, чем кто-либо другой. Понимал его чувства, понимал, как ему тяжело, понимал его нежелание жить. В отличие от бессмертного гибрида, у Намджуна была возможность всё закончить, уйти, найти выход. И он пытался, как и Юнги когда-то. Это была единственная попытка, которой они с Чимином помешали. И это был единственный раз, когда Юнги воспользовался своим превосходством и внушил Намджуну смириться, жить дальше. Нет, не забыть, не простить, не перестать ненавидеть, просто принять. Смысл Намджун нашёл в искусстве и помощи людям. Он хотел хоть как-то, хоть чем-то отплатить за то, что ему приходилось пить их кровь, причинять боль. Его сострадание, его доброта, его человечность, они были слишком велики. Нет такого вампира, который ни разу не убил человека. Ко всему прочему добавилось угнетающее, тяжёлое чувство вины. И с этим приходилось жить. Юнги до сих пор не знал, почему сам не смог отпустить его, почему помешал, почему поверил и никогда не ставил под сомнения его слова и действия. Не смог, что-то почувствовал, увидел, может быть, себя, у которого ещё был шанс обойтись малой кровью. Спустя столетия, Намджун нашёл смысл в Еве. Он увидел её в швейцарских Альпах на заре двадцатого века. Ева Вебер, так она себя называла. Аристократка, жгучая брюнетка с идеальной гладкой кожей, белее чистейшего горного снега на вершине Монблана. Тем морозным вечером на террасе отеля она наблюдала, как садится солнце. Она пила шампанское из хрустального бокала. Поверх струящегося лёгкого платья на её плечи было небрежно накинуто меховое манто. На её изящной шее в закатных лучах блестели льдинки изумрудов и бриллиантов. Ева не мёрзла, ей не было холодно. Когда солнце село, спряталось за горизонтом, для Намджуна рассвело. Ева была вампиром ещё до появления Намджуна на свет. И когда они встретились, она назвала это судьбой, все эти годы, века имели смысл, ожидание стоило всего. Вечная жизнь и вечная любовь. Официально на приглашениях была указана цифра в десять раз меньше, чтобы не шокировать общественность. Гости прибывали, поздравляли, пользуясь случаем решали какие-то дела и заводили полезные знакомства. Юнги предпочитал просто наслаждаться живой музыкой и со стороны наблюдать за гармонией и счастьем. Позже он тоже выразит свои поздравления, но не словами, он сыграет для них на рояле сочинённое специально для этого случая произведение. А пока Юнги ждал, когда появятся Тэхён и Джек. Они опаздывали. Светское веселье в самом разгаре. Звон бокалов, смех и оживлённые беседы, рекой лилось шампанское и вино, и никакой крови. Цивилизованный вампирский бал. Клио и Сайя что-то обсуждали в тихом уголке. Александр оказывал Намджуну моральную поддержку, потому что тому на уши присел мэр, а Ева куда-то, видимо, отошла. Чимина в зале Юнги тоже не заметил. Стоило вспомнить о нём, как в кармане завибрировал телефон. Лёгок напомине. И в этот раз Чимин вместо приветствия решил загадать загадку. — Юнги, он здесь. Звучал Чимин очень взволнованно и беспокойно, торопился и дал весьма скудное описание. Повышенная сложность, нужны детали, чтобы понять, о ком речь. Вместо этого Юнги услышал какой-то шорох и хруст, затем глухой удар, звук падения. Это настораживало. — Чимин? — Ой, прости, — наигранно бодро и насквозь фальшиво. — Я нечаянно сломал твою игрушку. Мне так жаль, Юнги. Этот голос… уже очень давно не доводилось его слышать. — Ты, — выдавил из себя сквозь зубы. — Привет, братишка. Я соскучился. — Джин, — даже имя его было неприятно произносить. Его здесь не должно быть. Ему Юнги не рад совершенно. Ни слышать, ни видеть своего старшего брата он не желал. В голове роем метались вопросы: зачем он здесь? что он сделал с Чимином? убил окончательно и бесповоротно? У них был уговор, они поделили полушария, никто не лез на чужую территорию. Почему, спустя столько лет, именно сегодня? Юнги догадывался, понимал, но надеялся, что причина в чём-то другом. И задать свои вопросы он не успел. Джин заговорил, подтверждая худшие опасения. — Давай меняться. А? Верни мне мою, и тогда твоя куколка останется целой, при руках и ногах, с головой на плечах. И я не буду добавлять никаких лишних деталей. Хотя, ветка цветущей сакуры где-нибудь в области сердца смотрелась бы очень органично. Ты же знаешь мой изысканный вкус и слабость к розовым оттенкам. И ему бы очень подошло. — В отличие от тебя, я никого не удерживаю силой. Намджун — не игрушка, как и Чимин. Они свободны в своём выборе. — О, как это трогательно. Тогда я помогу ему сделать правильный. — Ты сам разрушил всё, что между вами было, — этого Джин уже не услышал, он отключился. Пришлось очень быстро думать и принимать решения. Джин мог сотворить всё, что угодно, для него нет никаких ограничений. Первое и самое главное — Тэхён. Юнги дозвонился быстро, ему ответили всего через несколько секунд. И начали сразу с извинений. Волчонок заверил, что они совсем скоро будут, осталось только забрать Джека. Юнги нужно противоположное. Именно об этом он и попросил его: не появляться на приёме, разворачивать машину и вернуться в поместье, все объяснения, как и обычно, потом. Волчонок не спорил. Следующий — Джексон. Ему Юнги поручил обыскать территорию, найти Чимина и одного незваного гостя, которым являлся первородный вампир. Предельная осторожность и собранность, привлечь всех, мобилизация всех сил. Всё это время Юнги не спускал глаз с Намджуна, он и так находился в центре всеобщего внимания. И пока с ним всё в порядке. Ничего подозрительного и страшного за эти минуты не произошло. Юнги выдвинулся к нему из своего уединённого наблюдательного пункта. В это же время в противоположной стороне кое-что привлекло его внимание. Мужчина, он был, как и все, в костюме, при полном параде. Его внешность была совершенно неброской, типовой для корейца. Выделялся он не этим. В его руках была большая подарочная коробка с пышным бантом. Розовая. И он оказался к Намджуну ближе, раньше. Юнги не знал его, впервые видел. Намджун вежливо улыбнулся, принимая словестные поздравления и коробку. Он собирался передать её кому-нибудь из обслуживающего персонала, чтобы её отнесли к остальным, но даритель настойчиво просил открыть её прямо сейчас. Юнги слышал и видел всё происходящее, он концентрировался на этом специально, отбросил и абстрагировался от всего лишнего, но на него напал какой-то ступор, он будто бы забыл про свою вампирскую скорость. Неважно, что на приёме были люди, которые не знали о существовании сверхъестественных существ, это поправимо, внушение всё исправит. Слишком медленно, Юнги не успел предотвратить катастрофу. Открыв крышку, Намджун сошёл с лица. Побелел, хотя, это и невозможно. Он отшатнулся, коробка выпала из его рук. Юнги казалось, что Намджун на грани обморока или смерти. Он в ужасе. Он задыхался, не мог сделать вдох. Это и стало толчком, время ускорило свой ход. Оказавшись рядом, Юнги увидел то, что довело Намджуна до такого состояния. Это чудовищно и жестоко. Юнги не мог подобрать подходящих слов. Внутри он разрывался от ярости и скорби, ненависти и безграничного сочувствия. И он понимал, что сейчас чувствовал и переживал Намджун. Джин никогда не давал ему выбора, и все его действия могли привести только к одному. Ненависти. Никто из гостей ещё не понял, что произошло. Разговоры смолкали, все любопытно поглядывали в центр на что-то странное, но жутко интригующее. Юнги они волновали в последнюю очередь. Они никто, они всё забудут. Праздник чествования вечной любви подошёл к концу. Для Намджуна и Евы вечность закончилась. Джин, он… он безумен. Только безумцу могла прийти в голову такая изощрённая дикая идея предложения руки и сердца. Сомнений или каких-то иных, утешающих вариантов здесь нет. На дне коробки лежало ещё тёплое сердце и кисть изящной женской руки, на её безымянном пальце окроплённое кровью кольцо с бриллиантами и изумрудом. Намджун не удержался на ногах, рухнул на колени, взревел. Его поглотило горе. Душераздирающий, болезненный, отчаянный крик. Юнги опустился с ним рядом, обнял, прижал к себе. Это не поможет, не сделает легче, нет, но может быть, удержит здесь, в реальности, в сознании, не даст сойти с ума. Как бы Юнги хотел иметь возможно хоть чем-нибудь помочь, но самое сильное существо на свете сейчас бессильно. К сожалению, в чём-то люди правы. Бал вампиров, как и сама вампирская жизнь, не может обойтись без крови и потерь.
