Underworld

Густая тёмная зелень словно давила на плечи, накаливая атмосферу. Шелест сухих веток под ногами, прохладный воздух обжигал лёгкие. Только в этом уголке Пандемониума было свежо, без привычного раскалённого воздуха столицы. Демон глубоко вздохнул, прикрыв глаза, чтобы подумать. Бес опять сбежал. Неуправляемое существо, как и его хозяин, имело непростой характер. Наестся сейчас гнилых трупов игош, а потом придёт, поскуливая, просить прощения за побег. Но, несмотря на сложное, от чего иногда задорное, поведение питомца, демон действительно, искренне, его любил, а потому всегда прощал. Мелкие камни под ногами разлетались в стороны, издавая при этом тихие звуки битого стекла. Даже походящая на человеческую природу, здесь она приобретала совсем другую составляющую. Чтобы как-то скоротать время за поисками, демон перебирал список дел. В последнее время их накопилось не мало. Вдалеке он заметил какой-то комочек, похожий на грязный ком сена. Труп животного? Или дохлая ведьма, чёрт бы их побрал? Слишком они тут расплодились. От одной только мысли от них зубы заскрипели, и демон устало двинулся к существу. Ком приобрёл очертания, а подойдя ближе, он заметил светлые волосы. Сначала подумал, что показалось. Перед ним лежала человеческая девушка в грязной, порванной одежде, и не шевелилась. Признаться, впервые за множество веков он опешил. В Пандемониум никогда не спускались люди, никогда. Только души людей, сосланные для вечных страданий, да и то не в столицу, а куда глубже. Это выглядело как неудачная шутка: покрасили волосы той же ведьме, заколдовали падшую душу или наложили иллюзию. Это было бы правда смешно, но иллюзия не пропадала, а замешательство только увеличивалось. Что делать? Словно в наказание, в этом веке именно его очередь беречь границы столицы от существ Леса. Если Властители узнают, что под его покровительством в Пандемониум попал человек, то отправят в тюрьму на множество тысячелетий без разбирательств. Из-за подозрений, что это он её сюда притащил, могут без суда лишить головы — пребывание человеческих душ в столице строго запрещено. Это одно из тех правил, истоков которых не знал никто, да и не интересовался толком, почему так. Ходили слухи, что это одно из условий хрупкого перемирия с Раем, другие болтали, что Властители сами держат у себя души, и не хотят конкуренции. В любом случае, за те века, что он живёт, ни разу не слышал о подобном случае. Быть может, ему первому убить её? И что тогда делать с трупом? Прислушался. Тихое, еле уловимое сердцебиение, говорящее о том, что человек без сознания. В голове застряла картинка как её тёплая, слегка солёная кровь течёт по венам. Надо что-то придумать, пока не очнулась, иначе будет много криков. Отнести подальше в лес, чтобы съели животные? Нет, вдруг они оставят что-то типа кости́ или куска ткани. Убить самому и закопать? Но сладкий запах разлагающегося человеческого мяса рано ли поздно привлечёт сюда всю округу. Тогда все узнают, что в этот день он патрулировал Тёмный лес, и что потом? Любой разумный вариант заканчивался заточением и пытками в тюрьме ада. Сердцебиение девушки ускорилось, набирая обороты, словно колибри. Он видел со спины, как она вымученно поднялась на локте, словно каждое движение приносит ей боль. Повернула головой, но, должно быть, не заметила его чёрную фигуру на фоне деревьев. Попытавшись подняться, издала тихий стон боли, упад обратно на землю. Дьявол, пусть то, что он задумал, будет действительно единственным разумным вариантом.

***

Открыв глаза, она видел всё тот же лес. Или нет? На деревьях больше не было листвы, они стали более извилистыми и казались более… мёртвыми. И страшными. Голова раскалывается, будто по ней били, как по наковальне. Лили поднялась на локте, держась другой рукой за голову. Жуткий звон мешал мыслить, картинка перед глазами расплывалась. К горлу подкатила тошнота. С усилием оглянулась. Помимо чёрных силуэтов деревьев она видел нечто красное вдалеке. Оно шевелилось, будто живое. Огонь? Она упала в лесу и ударилась головой, а это лишь сон. Что-то мокрое и теплое потекло по лбу. Лили вытерла жидкость рукой, которой держалась за голову. От прикосновений виски пронзила острая боль, картинка перед глазами померкла. Во рту появился металлический вкус, а тошнота усилилась. В полубреду она попыталась сфокусироваться на силуэте своей руки, видя вместо этого лишь бежево-красный силуэт. Что текло по её лбу? И почему так болит голова? Наверное, она слишком сильно ударилась, раз уж дерево перед ней стало шевелиться. Лили постаралась разглядеть хоть что-то, но не получалось. Тёмная фигура, заметив её, стала приближаться быстрей. Руки и ноги девушки казались свинцовыми, голова стала кружиться ещё сильнее. Фигура тем временем обретала очертание, похожее на человека. Он приблизился вплотную и сел на корточки, застыв. Красный горизонт слепил глаза, и она не смогла рассмотреть даже его лица. А что если она уже… умерла? И всё это не более, чем предсмертная галлюцинация. От этой мысли в горле застрял противный ком. Голова закружилась, не в силах больше держаться за реальность, если это можно было ею назвать. Последнее, что она почувствовала, прикосновение чьих-то холодных рук, а дальше лишь темнота.

***

Она лежала на чём-то мягком. Открыла глаза, увидев над собой серый, словно каменный, потолок комнаты. Превозмогая боль во всём теле, поднялась на локтях. Голова всё ещё кружилась, но Лили постаралась осмотреть место, где проснулась. Комната была тёмной, отделанной каменными плитами. Слева виднелась огромная деревянная дверь, с причудливым узором и большим свинцовым замком. Сквозь деревянные щели пророс папоротник, а сама конструкция была будто посыпана каменной крошкой. Напротив кровати большое панорамное окно, впускающее в комнату тёплый красный свет. На каменных стенах висели огромные факелы – огонь отбрасывал зловещие тени, слегка подплясывая. Лили напрягла все силы, чтобы снова не упасть в обморок. Место, где она находилась, никак не могло быть в той зачахлой деревушке, где она снимала комнату. На Лондон это не похоже ещё больше. Подобные интерьеры вряд ли встретишь в городах, разве что в тематических парках ужасов. Может, бредит? Или сон? Тогда почему она так чётко ощущает острую головную боль, а кончики пальцев – лёгкую прохладу того, на чём она лежит. Села. Голова снова закружилась, что мешало мыслить здраво. Тот человек в лесу... Это он её сюда притащил? Зачем, что ему нужно? А если его вообще не было? Она его просто придумала, это была галлюцинация из-за травмы головы. Что если она правда умерла? От этих мыслей стало ещё хуже. Что-то позади скрипнуло, и Лили обернулась – острая боль тут же пронзила висок. Она на мгновение потерялась в пространстве, придерживаясь за голову рукой и зажмурив глаза. Когда стало легче, сквозь мыльную пелену увидела, как тяжёлая дверь медленно открылась, и на пороге появился тот человек из леса. Она, правда, до сих пор не могла различить его лица, но сам факт того, что он – реальный, радовал. Это означало, что Лили всё ещё не спятила. Незнакомец плавно, будто совсем не касаясь пола, подошёл, и так же плавно и легко облокотился на стену рядом с проёмом окна. Свет мягкими лучами упал на его лицо, и девушка смогла его разглядеть. Сердце стало биться в два раза быстрее, должно быть, подскочил адреналин, подсказывая телу, что оно в опасности. Запотели ладони. Во рту стало сухо. Незнакомец всё также молча смотрел на неё. От него пахло дикими цветами. Тёмные, как уголь, волосы играли на контрасте со светлой кожей, делая её мраморной. Губы сжаты, а руки скрещены на груди. Ей стало страшно. Не успела Лили додумать свою мысль, как её прервал незнакомец: — Как ты здесь оказалась? Голос оказался мелодичным, таким же лёгким и плавным, как походка. Но безэмоциональным. Он будто спрашивал у неё дорогу, или что задали на дом в школе. Этот тон, повелительный и скучающий, разозлил Лили. Должно быть, подсознание решило, что проще злиться, чем искать ответы и пытаться разобраться в реальности. — Ты кто? Незнакомец усмехнулся, слегка отвернувшись, показывая девушке свой профиль. Он, бесспорно, был красивым, но Лили этого как будто не замечала. Возвращая своё прежнее серьёзное лицо, парень повернулся к ней. — Я не отвечаю на вопросы. — Тогда я не буду отвечать на твой. Горло сдавила невидимая рука страха. Он, словно ядовитый туман, заполонял весь её разум, а после перешёл в тело. Застыла, как статуя, и не могла оторвать взгляд от фигуры напротив. Все её силы уходили на то, чтобы придать себе уверенный вид, при этом не отключившись. Она не знала, что незнакомец слышит каждый удар её сердца. Как кровь быстро течёт по венам, разгоняя адреналин. Как она слишком сильно напрягла руки, впившись ногтями в ладони. Её глубокое, но быстрое дыхание. Усмехнулся. Позабыл уже, насколько это приятно, ощущать запах страха. Повернулся спиной, чтобы она не видела, как он, закрывая глаза, вдыхает этот сладкий аромат. К запаху страха прибавилась кровь. Да, она же разбила где-то голову. Наверно, при перемещении сюда, каким бы оно не было. Но рана, должно быть, уже затянулась коркой. Вдохнул ещё. Появились далёкие нотки полевых цветов. У демона были предположения, как она сюда попала. Мог активироваться какой-то старый портал, которым пользовались низшие демоны, чтобы выходить на поверхность, не участвуя в допросе. Да, хорошие были времена... Другой вопрос, почему он активировался, и почему именно когда он... — Кто ты? Сказать честно, он даже позабыл о том, что она всё ещё сидит за его спиной на его гостевой кровати. Это даже комично, что он больше не нашёл места, куда её можно было положить, например, в подсобку. Медленно повернулся, облокотившись о раму окна. Девушка сидела в той же позе, слегка выпучив глаза. Ей, конечно, страшно, но факт того, что она всеми силами пыталась это скрыть, позабавил. Он глубоко вздохнул: — Какая любопытная. А разве тебе не стоит первым делом узнать, где ты находишься? Замолчала. Что, язык прикусила? Или может, наконец-то поняла, что это не шутки? — Меня зовут Данталион, — он сдвинулся с места и плавными шагами, словно хищная кошка, стал подходить к Лили. Открыл было рот, чтобы ещё что-то сказать, но не успел: — Это не твоё имя, ты его только что выдумал. Ухмыльнулся опять, на этот раз даже по-доброму. Быть может, то, что они начали своё общение с того, что она ему перечит, его бесило, но с ней, по крайней мере, будет весело. Страх уже отходил. Плечи слегка расправились, сердечный ритм приходил в норму. Жаль, она такая забавная, когда напугана. Теперь же, осмелев, её тёмные, почти чёрные глаза сверлили его недоверием. — Странное имя для человека, а для здешних краёв в самый раз. Данталион наслаждался её непонятным взглядом. Бедняжка сначала даже не сообразила смысл слов. Когда значение дошло, бросилась к двери. Бежать. Без разницы куда, главное подальше отсюда. Так наивно, и так по-человечески. Но, не успев сообразить ровным счётом ничего, она осталась одна в комнате. Данталион был намного быстрее, так что девушка даже не заметила, как он оказался по ту сторону двери. — Открой! Ты не имеешь права держать меня здесь! — она ударила рукой по двери и тут же отпрянула – конструкция только с виду была деревянной. На деле это был сухой камень, и от удара на ладони потекла кровь. — Открой дверь! Руку защипало – порезы больше, чем показалось сначала. Оторвав маленький кусок своей футболки, она, перевязав ладонь, решила больше не прикасаться к двери. — Это тебе только на пользу. Уймись и мы нормально поговорим. — Сам уймись! Послышался тихий смешок. От бессилия Лили облокотилась о стену рядом с дверью и села на пол. — Ты бредишь, — ей казалось, над ней издеваются. Несёт всякий бред, как бы играя с её сознанием. Его слова не приносили никакого доверия, да и сама мысль, что она поверит в потусторонние силы, смешна — Ты говоришь это лишь бы напугать меня, или поглумиться. Оглушающая тишина. После вздох и то, как кто-то с другой стороны стены тоже облокотился на неё. — А как тебя зовут? — Лили. — ответила девушка лишь спустя минуту, перед этим раздумывая, стоит ли говорить. Но, в конце концов, это не такая уж важная информация. Стало тихо, а потом послышался звук удаляющихся шагов.

***

Прошёл час, а может и больше, и Лили стало клонить в сон. Сидя в всё той же позе и смотря перед собой мыльными газами, пыталась принять реальность. Рука пульсировала, словно сердце переместилось в неё. Отодвинув повязку, увидела множество мелких порезов, испускающих кровь, и небольшой отёк. Ладонь защипало сильней. Должно быть, мелкие осколки камня попали внутрь. Лили только сильней натянула повязку вокруг руки, а после жалобно захныкала от боли. Она встала, шатаясь. Голова разболелась окончательно. В сознание впивались осколки реальности. Было странно осознавать то, что с ней сейчас происходит. Всё произошло слишком резко. Она не была готова к таким переменам и событиям. А ведь Лили даже до сих не знает толком, где находится. И если на минуту, хотя бы на минуту, представить, что, возможно это параллельная вселенная... А она, должно быть, ударилась головой и сошла с ума, и сейчас сидит в комнате с белыми мягкими стенами. Сделав пару ватных шагов, рухнула на кровать. Оказавшись в мягкой неге, начала расслабляться. В теле невероятная слабость, в горле сухо. Перед глазами серая пелена, а в ушах тихий звон. И что-то очень захотелось спать… Думать не хотелось совсем. Было столько вопросов – и ноль ответов. Она погружалась в сон плавно, а после – резко, забыв обо всём на свете.

***

В голове – вата, но уже полегче. Ей ничего не снилось, лишь чёрная пелена. Это даже и к лучшему, хоть где-то мозг смог отдохнуть. Не открывая глаза, вздыхает полной грудью. Воздух наполнен запахом цветов, и на миг ей показалось, что она лежит на поляне, и ничего этого не было: ни леса, ни портала, ни парня. Она боится, что если откроет глаза, то увидит не поляну с цветами, а ту же серую, каменную комнату, и красный свет, напоминающий жар из печки. Хочется лежать так, незаметно заполнять нос этим запахом и ни о чём не думать. Единственное, что возвращало её в реальность, что говорило о том, что вся эта чертовщина не выдумка – ноющая острая боль в ладони. Но она её игнорировала, стараясь как можно сильнее зажмурить глаза, чтобы снова провалиться в сон. Послышался далёкий шорох. Может, листья колышутся на ветру? Или птички перескакивают с ветки на ветку. Лили открыла глаза. В другой стороне комнаты, облокотившись о стену, стоял Данталион. Только сейчас она заметила, во что был одет вполне себе как человек, только во всё тёмное. А глаза изучающие, но слегка недовольные. Но, увидев её сердитый взгляд, улыбнулся. Люди такие смешные в своей беспомощности. Лили хотела сесть, но, позабывшись, облокотилась на больную ладонь, от чего еле успевшие зажить ранки снова начали кровоточить. Ткань от футболки на ладони стала влажной. Стиснув зубы, Лили решила, что ни за что на свете не скажет, что поранила руку. Лучше, когда снова останется одна, сама попробует вытащить осколки ногтями. Предательски заурчал живот и мысленно девушка захотела провалиться сквозь землю. Ей почему-то вспомнилось, как в 6 классе, когда она вышла у доски рассказывать стихотворение, желудок так же подвёл её. После этого её долго дразнили в школе, пока она не сломала нос главной задире. Демон подошёл близко, настолько, что она снова почувствовала запах цветов. В руках был бумажный свёрток, размером с кулак. — Я подумал, что ты проголодалась. Внутри свёртка оказалось нечто похожее на яблоко, но цвета тёмного изумруда. Лили аккуратно взяла это в здоровую руку, но есть не спешила. “Какая тебе разница”. — У тебя кровь. Не вопрос, утверждение. Лили опешила. Он что, разглядывал её, пока она спала? По спине пробежали мурашки. — Нет. — врать, так до последнего. Не будет же он насильно её осматривать?.. Его серые глаза метнулись на раненую перевязанную руку. Лили проследила за его взглядом и мысленно выругалась – кровь пропитала почти всю ткань. Она даже не заметила, так быстро Данталион схватил её кисть и снял повязку. Она шикнула от боли и попыталась вырвать руку, но он лишь сжал её свободной рукой в локте так, что девушка не смогла пошевелиться. Перед ними предстала кровоточащая ладонь, из которых торчали маленькие переливающиеся камушки, словно бриллианты на солнце. Порезы выглядели, мягко говоря, не очень. Края ран покрылись чем-то зелёно-жёлтым, местами чёрным, а маленькие камни рвали мышцы при каждом движении. Данталион недовольно, словно отчитывая, посмотрел на девушку, а потом слегка коснулся ладони, и Лили ещё раз зашипела. — Не следовало тебе трогать дверь. — А тебе не следовало меня запирать! Они удостоили друг друга холодными взглядами. Данталион, положив руку Лили между своими руками, сильно зажал её. — Хочешь, чтобы у меня рука совсем отвалилась?! — она дёрнула сильнее, но тщетно — Отпусти! Выругалась в слух. Глаза заслезились, и сквозь пелену она попыталась взглянуть на него со всей злостью, которую испытывает, но парень смотрел только на свои руки, сжимающие её ладонь. Боль продлилась меньше пары секунд, а после исчезла насовсем. Данталион выпустил руку, и девушка с удивлением на неё посмотрела – ни следа царапин, а маленькие камушки, которые застряли в коже, повалились на пол. — Этого не может быть... — Лили посмотрела на парня и увидела ухмылку, снова эту ухмылку, которая как бы говорила “Да, я знаю больше тебя. И что”. Она её взбесила, и девушка постаралась как можно сильнее толкнуть его, и парень слегка отпрянул, но, скорее, от неожиданности, а потом его ухмылка стала ещё больше — Я хочу узнать, кто ты, — она запнулась, и пришлось на минуту закрыть глаза, чтобы сосредоточиться, — и где я. Данталион долго молчал. Слишком долго. Эти минуты как будто давили на череп, напоминая о головной боли. — У тебя на лбу тоже кровь, кстати. — Ты будешь отвечать на мои чёртовы вопросы или нет? Боже, как он её бесил. Так, что мысленно начала вспоминать, как правильно держать кулак, чтобы сломать собеседнику нос, не повреждая при этом свой большой палец. Она встала, пытаясь тем самым показать свою неприступность в вопросах, при этом удерживая равновесие в теле. У неё было много терпения, очень много, и она могла так стоять часами, чтобы добиться своего. Данталион тоже встал, и Лили заметила, что он выше её на добрых полторы головы. — Я не знаю, как это объяснить. — собеседник посмотрел в упор на неё, а после повернулся и подошёл к окну — В каком-то смысле это даже забавно, что я вынужден снова кого-то обучать. — Снова замолчал, а челюсть напряглась. Дьявол, ну и что ему делать с этой девчонкой? От неё явно будет много хлопот. Хотя и держать её в неведении то время, пока он ищет решение проблемы, тоже не вариант. — Вообще-то что это ты виновата, что здесь оказалась! — резко повернувшись, заметил перепуганные глаза от его приступа злости. Надо, наверное, быть потерпимее, если он хочет, чтобы она его слушалась — Зачем ты подошла к порталу так близко? Лили прикрыла глаза чтобы сосредоточиться на своих воспоминаниях. Портал? Он имеет в виду тот фиолетовый свет, который она видела в лесу? До этого момента ей хотелось верить, что ей это просто почудилось. — Из-за твоих необдуманных поступков ты теперь находишься здесь — он постарался успокоиться, но выходило скверно — Подойди сюда, это проще показать. Лили на ватных ногах подошла к окну. Красные лучи, проходящие сквозь стекло, пугали её до чёртиков. Больше всего она боялась посмотреть в него, а после лишиться рассудка от увиденного. Небо красного цвета без облаков и солнца, а под ним, простирался на километры, – город, состоящий из низких, плотно посаженных каменных домов. По оживлённой улице ходили люди, выглядевшие в точности, как Данталион: тёмные волосы, бледная кожа и чёрная одежда. Они, словно армия призраков-близнецов, сливались в одну массу. Почти одного телосложения, почти одного возраста. Разве такое возможно? Данталион коснулся её плеча, и, от неожиданности, девушка слегка подпрыгнула, повернувшись к нему. В его глазах она нашла искреннее сожаление и первую эмоцию, которую он так открыто показал ей. — Ты попала в Ад. — он слегка потрепал её по плечу — Мне жаль. Что-то в груди кольнуло и сразу же умерло. Должно быть, здравый смысл. Хотелось свернуться в комочек на полу, плакать, плакать, а после умереть. Нет, этого не может быть. Её эмоции перескакивали от злости, что над ней так не смешно шутят, к страху, что это может быть реальность, и обратно. Это же просто смешно. Истории из Библии всегда казались выдумкой – как это возможно? Её поражали люди, которые верят, что где-то на облаке сидит старик и указывает как кому жить. А Люцифер на троне из костей грешников разве может быть явью? Красные человечки – бесы – тоже существуют? А если она и правда в Аду, что это значит? Агония и страх? Мёртвые деревья и ядовитый, кровавый дождь? Тот лес, где она очнулась, действительно был мёртвым... А огромные чудовища-стражи, трехголовые, с тёмно-зелёной кожей, гнилыми клыками, пустыми глазницами обгладывают кости тех, кого прокляли на вечные муки, тоже существуют? Библия говорит о том, что в Аду нет ни надежды, ни мирной смерти, лишь боль. И будто все самые страшные картинки, которые она когда-либо видела, пронеслись перед глазами. То, чем её пугали в детстве и то, во что он никогда не верила, было здесь. Прямо перед глазами. Это казалось бредом сумасшедшего. Господи, пусть это будет ложью. Всё это. — Нет. Лили стояла в отупении, почти не моргая. Где-то глубоко между собой боролись последняя частичка здравого смысла и рассудок, который уже устал от происходящего. Ей казалось, что она перестала дышать, а сердце стучало свои последние удары. Кончики пальцев заледенели и начали покалывать. — Что нет? — голос такой нежный, что аж до мурашек. Он понимал, что людям всегда тяжело принимать реальность. Именно поэтому они не замечают так много сверхъестественных мелочей в своей жизни. Ей страшно. До дрожи, потери пульса, что это будет тот-самый-Ад, которым пугали. С болью. Кровью. Смертью. — Этого не может быть. — Лили отпрянула от окна, как ошпаренная, и направилась в противоположную сторону. Будто бы если она перестанет в него смотреть, то всё исчезнет. Станет как прежде. Стоит лишь посильнее зажмурить глаза, и она проснётся на старом матрасе в комнате за 2 фунта, где уснула случайно, читая старую Библию, которая лежала в тумбе. Поэтому ей это всё и приснилось. И нужно постараться как можно скорее проснуться. Но ничего не происходило. Она смотрела на всю ту же каменную стену, а факел на ней отбрасывал неровную тень. Как странно, он него совсем не исходил жар. Скупо покатилась одна маленькая слезинка. Лили стиснула зубы, чтобы не проронить ни звука. Во рту пересохло и заболело горло так, будто она проглотила тысячу иголок. Дыхание стало поверхностным, и у неё проскочила мысль, что можно перестать дышать на совсем. Задохнуться и всё. И тогда её страдания закончатся. “Но я, наверное, уже умерла — проскочила другая мысль — раз уж я здесь” Тихо докатилась последняя слезинка, Лили вытерла её рукой. Данталион всё ещё стоял позади неё, подслушивая её тихое дыхание. Конечно, он знал, что она плачет – солёный аромат от слёз выдал её с головой. Но ничего не сделал. Да и что мог бы? Подойти и сказать, что всё будет хорошо? Это же не правда. Тихо опустившись на кровать, она всё так же безэмоционально смотрела на стену. Как бы не отпиралась, пришлось мириться с происходящим. Если представить, что она попала в компьютерную игру, или спит, или что она героиня книги, будет, наверное, легче. В конце концов, её страдания тут никому не нужны. Радовал тот факт, что она всё ещё жива (если это так, конечно). Значит, конкретно этот парень убивать её не собирается. Даже руку вылечил. — Если мы в... — она запнулась, не в силах выговорить то слово — Кто тогда... ты? Её вопрос, должно быть, никак его не удивил. Он, конечно, был рад, что она не бьётся в истерике, но что-то ему подсказывало, что это впереди. Пройдя пару шагов, он отошёл от окна и лёг на кровать в хозяйской манере, спугнув тем самым Лили. Она отпрянула от него, как от огня, и отошла на пару шагов назад. Это парня лишь позабавило. Кажется, его не очень волнует происходящее. — Думаю, ты уже догадалась. — найдя подобие яблока, которое он принёс Лили, откусил кусочек. Послышался звонкий хруст, и из плода потёк тёмный бордовый сок. От увиденного у Лили снова заурчал живот, и она даже не смогла вспомнить, когда в последний раз ела — Или ты хочешь, чтобы я сказал это в слух? Девушка слегка покачала головой. — Я демон. — он слегка потянулся и закрыл глаза от удовольствия, словно кошка — В принципе, это логично. — словно рассуждая, он повертел в руке яблоко — Кем мне ещё быть. Лили подсознательно понимала, что раз уж она в Аду, то и черти должны быть здесь. Но когда об этом говорит в слух кто-то другой, ей как-то легче воспринимать новую действительность. — Этот мир опасен для тебя. Думаю, ты сама это понимаешь. — он откусил ещё один большой кусочек от плода — Если кто-то узнает, что в аду человек, тебя съедят, ну, или того хуже. – его тон был совершенно спокойным, словно они говорили о погоде — Но тем не менее, то, что ты здесь, моя вина. – он глубоко вздохнул, доев фрукт — Так что мне придётся вытащить тебя отсюда. Демон встал с кровати, махнул рукой в воздухе и на этом месте образовался маленький портал с фиолетовым обрамлением. Лили отпрянула, проведя аналогию с тем порталом, который она видела в лесу. Но парень лишь выбросил в него огрызок, и портал закрылся. — Ты умеешь создавать порталы? Значит, ты можешь отправить меня домой? В груди девушки стала подниматься радость, но тут же рухнула под осколками: — Нет, я могу создавать порталы только в пределах Пандемониума. Создавать переходы в другие миры могут только очень сильные демоны. — Панде... что? — Столица Ада, — как бы между прочим, проговорил он — мы сейчас в ней находимся. Лили казалось, что от неё уже ничего не осталось. Глухая боль в груди говорила о большой сияющей дыре, там, где раньше, наверное, была её душа. Она не проронила ни слова, ни один мускул не дрогнул на лице. Невидящими глазами она смотрела сквозь демона, а в голове пролетал ветер. Зачем о чём-то думать, что-то чувствовать, если от этого не будет никакого толку? Глубоко вздохнула. Она терпеть не могла, когда кто-то видит её слабость. И ни одна причина не могла быть её оправданием. Она вспомнила о том, как ей впервые рассказали, что она находится в детском доме. Что она сирота. Площадку рядом с детским домом ограждал забор из железных крашенных прутьев. Какая-то девочка, которая шла за ручку с мамой, была по ту сторону ограды. Она была того же возраста, что и Лили, около пяти лет, и показала на неё своим маленьким пальчиком: “Мама, почему там так много детей, а взрослых нет?” — в её голосе не было ни зла, ни жалости, только любопытство. “Потому что это детский дом, милая. Они сироты.” — так же спокойно ответила мама. Девочка спросила, кто это такие. На её невинном личике появилось удивление, а её палец всё ещё указывал на Лили. Мама ответила: “Это дети без родителей. Они их либо бросили, либо умерли.” Лили дальше не слушала – она побежала к своей воспитательнице, хотя еле различала дорогу из-за пелены слёз. Ей не хотелось верить, что это правда. В её маленьком возрасте она уже знала, что значит “умерли”, и понимала, что это навсегда. Она подбежала к первой попавшейся воспитательнице, дёрнула её за подол платья, и та раздражённо к ней повернулась, отталкивая, чтобы Лили её не запачкала. “Скажите, что это не правда. — Лили плакала, и крупные слёзы текли по её распухшим красным щекам — Родители за нами придут, они вернутся, они не умерли.” “Ты что, идиотка? — стоящий рядом мальчик, всего на год или два старше Лили, оттолкнул её, и она упала на свежую землю в своём новом белом платье — За нами никто не вернётся, дубина. Твои родители умерли, как у всех нас.” Воспитательница, решив, что тут и без неё разобрались, отвернулась. Подошли другие дети и стали смеяться над тем, какая же всё таки глупая Лили, раз уж не знала такой истины, тыкая в неё пальцем. Лили, наблюдая над этим снизу вверх, подумала, что они похожи на коршунов, готовых её склевать. И что она больше никогда в жизни не допустит, чтобы такое повторилось. Она встала, гордо закинув подбородок, развернулась и ушла умываться и переодеваться. С тех пор никто не видел её слёз: ни другие сироты, ни воспитательницы, ни учителя, ни даже Миссис Шафом. Только её подушка, и только по ночам, где не было случайных свидетелей. — Лили? Её вырвало из воспоминаний, словно кто-то вытащил её из воды. Должно быть, она не реагировала на его слова, и демон слегка помахал рукой перед лицом. — У тебя всё в порядке? Лили только сильнее стиснула челюсть. — Да. Данталиону хотелось выдохнуть со звуком, в честь облегчения, но он не стал. Он, по правде говоря, вообще старался рядом с ней не дышать. Запах человеческого тела казался ему манящим и одурманивающим. Ему казалось, что так всегда бывает, когда человек, столь греховное и слабое духом создание, рядом, но потом ему вспомнилось, что, когда он в последний раз поднимался на землю, такого не было. Да, человеческий запах манил, как запах добычи манит хищника, но не настолько сильно. Лили всё также стояла и смотрела в стену. Со стороны она была похожа на статую, грязную, уставшую, но всё же статую, и только дрожащие руки выдавали её. Демон усмехнулся, сам не понимая, почему. Должно быть, ему понравилось её упрямство, только благодаря которому она не сошла с ума. — Рад, что ты так быстро взяла себя в руки. — он поднялся и подошёл поближе к девушке, рассматривая — Тебе придётся привыкнуть к этому месту и очень быстро. От этого зависит твоя жизнь, а самое главное, моя должность. Лили смотрела на него недовольным и скептическим лицом, так будто он рассказывает, что дважды два будет четыре. Этот взгляд он пропустил мимо себя, делая вид, что не замечает. За столько веков, что пережил, он научился многому. Например, терпению и принятию, а ещё тому, как заставить делать смертных то, чего он хочет. Когда Данталион в последний раз поднимался на землю, чтобы выполнить одно важное задание, он не менял свой облик. Он много лет не навещал мир людей и думал, что, может, потерял хватку. Но нет, он явился тому учёному так, чтобы он точно знал, кого видит перед собой. Сладкий запах страха исходил от человека, когда демон шептал ему на ухо поручения. Волосы поседели, и мужчина постарел на пару десятков лет. Именно это нравилось в людях Данталиону больше всего – страх. А ещё кровь. Его грела мысль, что, когда ученый сделал своё дело, он покончил жизнь самоубийством, потому что не мог спать. Ему виделись кошмары о демонах, которые приходят к нему в ночи. Данталион закрыл глаза и вдохнул запах, когда оказался позади Лили. Нотки страха стали совсем тусклыми, и они становились всё слабее с каждой секундой. Он слегка расстроился, что от Лили больше не исходил этот запах. Должно быть, её тело понемногу привыкает к сложившейся обстановке. На самом деле, Данталион не хотел, чтобы она его боялась. К тому же, на замену аромата страха пришёл какой-то другой, слегка нежный и пряный, но демон ещё не понимал, какой именно. Девушка обернулась, встретившись с его отстранёнными глазами. Ему не хотелось копаться в этом. — Тебе стоит сходить в душ. — демон слегка поморщился, хотя отвращения не испытывал — И выкини эту одежду, она вся пропиталась твоей кровью. Лили оглядела себя и впервые за всё время заметила, что выглядела ужасно. Джинсы протёрлись в коленях и порвались, должно быть, когда она упала. Футболка вымазана в грязи, в волосах застряли сухие листья. Девушка мысленно хотела провалиться под землю, ругая себя, что предстала в таком свете. Хотя, куда уж глубже. — Душ прямо и налево, не заблудись.

***

Сначала её очень бесил его тон. “Не заблудись”. Ещё чего! Как можно заблудиться в квартире, пусть даже такой тёмной и незнакомой. Её пыл поубавился, когда, выйдя из комнаты (в этот раз, кстати, дверь не впилась её мелкими камушками, а на ощупь была гладкой, как лакированное дерево, хотя Лили всё равно боялась к ней прикоснуться), она обнаружила перед собой множество коридоров, похожих друг на друга, словно близнецы. “Прямо и налево, — проговаривала она про себя — прямо и налево.” Дверь в конце коридора выглядела в точности, как в спальню. Она бы не отличила одну от другой. Каменные стены были одинаковые, и расположение факелов на них – тоже. Одна длина коридоров, одна высота потолков, один шаг расстановки света – всё это было создано для того, чтобы запутать незваного гостя, забредшего сюда по своей глупости. Лили осторожно дёрнула ручку, опасаясь появления ядовитых камней, но этого не произошло. Дверь отворилась, а за ней ванная – по интерьеру такая же, как и всё остальное. Но ничего демонического. Душевая кабина, раковина, стойки для полотенец. Честно сказать, она ожидала, ванна будет в виде котла, а вместо приятной горячей воды – лава, но, как только увидела обычную, человеческую ванную комнату, поняла, как это глупо. Закрыла за собой и увидела, что нет замка. Это, конечно, возмущало, но кто будет за ней подглядывать здесь? Разделась и сложила грязную одежду на тумбу. Тело ныло, как после марафона. На неё разом обрушилась вся боль, которая не приходила к ней до этого из-за шока. Оглядела себя: по всему телу расплывались гематомы и мелкие царапины. Взглянула в зеркало, висевшее над раковиной. Некогда ровные светлые волосы спушились, и в них что-то застряло. На скуле размазалась грязь – должно быть, из-за её лежания на земле. Не в силах больше смотреть на себя, Лили забралась в душевую кабину. Она была довольно просторной, с полочками, на которых лежали разные баночки и тюбики. Девушку позабавила мысль, что демоны, как и люди, ходят в душ и моют голову, чистят зубы, ищут, что надеть. Её усмешка стала горькой – лучше бы, конечно, она этого не знала. Горячая вода обожгла кожу, и девушка негромко вскрикнула и отпрянула. Царапины стали саднить, но Лили, не обращая внимания на них, взяла мочалку, выдавила на неё содержимое одного из тюбиков и начала натирать кожу. Было больно, кожа покраснела и будто жужжала, как после укусов, но девушка не останавливалась, пока вся грязь не была удалена. Потом приступила к волосам. Намокшие, они распутывались ещё сложнее. Когда с душем было покончено, Лили обернулась полотенцем и вышла. За то время, пока она была в душе, в ванне как будто стало светлее. Она заметила под раковиной ящики. В одном из них Лили нашла расчёску и ещё пару баночек, приятно пахнущие алое. Расчесав волосы и смазав их чем-то, напоминающее бальзам, Лили снова взглянула на себя в зеркало. Спокойные, холодные карие глаза смотрели на неё в ответ. Да, так было гораздо лучше. Обернувшись, она не увидела своей одежды на тумбе, где оставляла. Вместо неё там лежала новая, пахнущая хлопком и порошком аккуратно сложенная стопочкой.

***

Она не очень любила чёрный цвет. По правде сказать, вообще не любила. Ей казалось, что те, любит чёрный, лишь хотят воспроизвести впечатление крутого на других. Но одежда, лежащая на тумбе, была вся чёрная. За неимением выбора пришлось надеть. Лили шла по коридору с серьёзным лицом. Со стороны могло показаться, что она задумалась о чём-то очень важном, о деле мирового масштаба. Но на самом деле она лишь повторяла у себя в голове: “Если туда – прямо и налево, значит сейчас – направо и прямо.” Проходя по коридору, она проходила мимо таких же дверей, как в спальню и ванну, и развилок коридоров. Она сгорала от любопытства. Что же там, за дверьми? Почему их так много? Куда ведут остальные развилки? Но всё же девушка понимала, что, если свернёт не туда, скорее всего заблудится, а кричать о помощи этому… парню, не хочется. Как ей его называть? Демон? От одной мысли тошно. Он говорил, что его зовут Данталион. Лили фыркнула. Имя слишком вычурное и длинное. Тогда, может Данте, как того итальянского поэта? Кстати, очень поэтично вышло, ведь именно Данте Алигьери писал об Аде, Рае и Чистилище. Выкинув эти мысли из головы, ускорила шаг. Какая разница, как его зовут. Сейчас это мелочь, по сравнению с другими обстоятельствами. Она дошла до конца коридора и уткнулась в дверь. Потянула за ручку, и, аллилуйя, это оказалась та же спальня. Выдохнула с облегчением. По макушке Лили прошёлся лёгкий ветерок, и девушка заметила, что окно слегка приоткрыто. Из-за мокрых волос, прилипших к спине, стало прохладно. Лили накинула на себя капюшон чёрной толстовки, которая чудесным образом оказалась на тумбе в ванной. Ей не хотелось думать, что демон заходил к ней в ванну, пока она голая стояла под горячими струями, но какая-то часть её говорила, что так и было. Другая, более светлая и наивная, утверждала, что демон, как истинный джентльмен, переместил ей вещи через портал, как переместил огрызок яблока до этого. В животе предательски заурчало, и Лили обняла его руками. Казалось, что она готова сейчас съесть тонну тех волшебных яблок. Дверь отворилась, и на её пороге стоял Данталион. Он оглядел девушку с ног до головы, отмечая что-то про себя. Лили не могла понять, что именно. Одежда села на ней идеально, словно он знал её размер. Он попытался создать что-то более-менее не броское, чтобы она не отличалась от толпы. Мешковатая толстовка, футболка и джинсы были идеальным вариантом. Демонов в такой же одежде миллионы в Пандемониуме. Взгляд упал на бёдра, которые обтягивала плотная джинсовая ткань. “Сейчас не время, — подумал он — сейчас точно, чёрт, не время!” — Пойдём со мной. Он уже хотел развернуться и уйти, как она, не шелохнувшись, спросила “Куда?”. Прикрыл глаза, пытаясь совладеть с собой. Почему эта девчонка просто не может слушаться?! — Пошли и узнаешь куда. Не дав ей шанса для ответа, вышел из комнаты. Остановился и прислушался. Шаги. Пошла за ним. Хорошо, что не пришлось её уговаривать или тащить силой. Лили наблюдала за его удаляющейся спиной. Господи, хоть бы не заблудиться. Но демон, хоть шёл быстро, как будто намеренно не уходил далеко, чтобы она не потеряла его из виду. Они шли по коридорам, словно по лабиринту. В голове то и дело проскакивал вопрос, как он не теряется здесь. Может, просто выучил карту и держит её в голове? Или всё же здесь есть ориентиры, просто Лили их не видит своим человеческим зрением? Демон сбавил шаг. Впереди девушка увидела комнату, наверное, единственную в этом каменном лабиринте, без двери, а с аркой. Оттуда горел тёплый жёлтый свет, ярче, чем в коридорах. Подойдя ближе, Лили заметила деревянный длинный стол, покрытый глянцевым лаком, какие обычно ставят для пиршества в замках. По центру стояла красная тройная свеча с изысканном подсвечнике. От неё на белой скатерти плясали смешные тени. На стенах, всех, кроме той, где располагается арка, висели картины стиля классицизма. Лили воодушевлённо их рассматривала, не заметив, как демон сел за стол. — Присаживайся. — его бархатный, подозрительно спокойный и даже, кажется, добрый голос отвлёк Лили от картин. Они были очень красивыми, но ни одну из них она не узнавала. Покорно уселась за стол на противоположную от демона узкой стонЫ (стороны?). Так их разделяло не меньше трёх метров. Данталион еле заметно махнул рукой, и из другой комнаты, дверь которой находилась за спиной демона, отварилась. Оттуда вышло существо, не больше метра в высоту, исхудавшее и серое. Словно человеческий мутант, над которым много лет издевались, морили голодом, резали и били. Тело походило на сгнивший кусок мяса. Нос отвалился, а губы, а точнее, то, что от них осталось, как будто склеились воедино. Лили испугалась и вжалась в спинку стула, подумав перед этим, что сейчас она, наверное, точно умрёт. Но существо, заметив девушку, испугалось не меньше. Оно вытаращило на неё свои впалые глазницы, и так же испугано посмотрело на демона. — Принеси сюда то, что я велел приготовить. Существо робко дёрнулось, словно от удара, но не отошло, а также, со страхом и удивлением, смотрела на него. Лили показалось, что оно хотело ему что-то сказать, но не могло. Губы, всё ещё склеенные с друг другом, шевелились, но девушка не слышала ни слова. — Неси сюда то, что я велел, или я отправлю тебя во Флегетон! Лили испугалась ещё сильнее, хотя, казалось, что больше некуда. От изменившегося голоса, низкого и жёсткого, словно он исходит из груди, у девушки поднялись мурашки, а глаза демона начали светиться красным отблеском. Существо испугалось не меньше, и тут же убежало в комнату, откуда пришло. Вспышка гнева прекратилась, едва начавшись, а после глаза Дантелиона стали светлыми, как прежде. Лили молчала. Она вообще не понимала, что происходит. Пытаясь хоть как-то успокоиться, снова начала рассматривать картины. — Нравятся картины? Его голос вновь бархатный и приятный, чарующий, словно мурчащий котёнок. Хотя Лили всё равно слегка дёрнулась от неожиданности. Спокойный, демон в расслабленной и уверенной манере облокотился на спинку стула. Он смотрел на неё с любопытством, как на тебя смотрит скульптор, когда ты любуешься его творением. — Они твои? Он ухмыльнулся. Причём, не как обычно, а будто услышал хорошую шутку. — Нет, не мои. Эти картины сами себя пишут, когда на Земле происходят какие-либо значимые события. Бóльшая часть из них висит в Центральной Библиотеке Пандемониума, но самые интересные у меня. Лили удивилась. Неужели в его доме картинам будет безопаснее, чем там? Или он просто коллекционер и любитель искусства? Она снова взглянула на картины, и они не показались ей такими дружелюбными, чем прежде. На одной из картин были изображены старые преподаватели, склонившиеся над рисунками. Вид у них был хмурый. А у парнишки, на вид ещё совсем молодого, с чёрными волосами, вид был подавленным. Демон проследил за взглядом Лили. — Это приёмная комиссия в Венской Художественной Академии, 1908 год. А тот молодой человек – Адольф Гитлер. Он родился с тьмой в сердце, но конечной точкой, хоть он этого и не осознавал, стало то поступление. — Данталион остановился, дав Лили время обдумать слова — Если бы он развивал свой талант, и получил хоть немного больше одобрения, то его тьма не разрослась бы до таких масштабов. Стал бы каким-нибудь сумасшедшим маньяком или домашним тираном, и всё. У Лили вырвалось: — Но ты ведь не можешь знать наверняка. Факт того, что никакого ужаса не было, если бы его всего лишь приняли в академию, не укладывался в голове. Демон лишь слегка улыбнулся, как родители улыбаются детям, когда те говорят какую-то глупость. — Знаю. Мы ведь демоны, мы всё это знаем. Лили хотела у него спросить что-то ещё, но её перебил стук открывающейся двери. Существо несло на себе несколько подносов с вкусными яствами: утка, запечённая с яблоками; жаренная красная рыба с лимоном; несколько салатов с мясом и морепродуктами; булочки с фруктами и ягодами; пирожные с разноцветным кремом. Поставив блюда перед Лили, существо умчалось в комнату, но тут же прибежало обратно, неся с собой бокалы и несколько бутылок. Оно поставило их на стол, разлив содержимое по кубкам, не поднимая при этом глаз на девушку, и, низко поклонившись демону, убежало в комнату, закрыв за собой дверь. Лили молча глядела на это с открытым ртом. В животе снова заурчало, и казалось, что желудок уже прилип к позвоночнику. — Угощайся. — сказал демон. Девушка бросила на него вопросительный взгляд — Да, это всё тебе. Я же не знаю твоих предпочтений. — Лили молча взяла вилку и начала есть. Глаза разбегались, и, отогнав мысли о том, что еда отравлена, решила, что хочет попробовать всего понемножку. Прошло пару минут молчания, прежде чем демон снова заговорил: — Набирайся сил, а потом мы пойдём в город. Вилка со звонким гулом упала на пол, разнося эхо по лабиринту коридоров.