Проблемы в воспитании

спустя 3 года 7.00 am. Пора просыпаться, но так неохота... Дэнниэл уже как пару лет учился в новой школе. Ему там нравилось, правда математику он понимал хуже всех в классе. Зато по рисованию, письму и чтению была твёрдая A. На физкультуре он старался. Правда, старался! За что получал B с плюсом. Или звёздочкой. С ребятами он дружил - милый и добрый мальчик нравился почти всем. Кроме группки хулиганов. Они были старше первоклассников на год, и, вроде, были из неблагополучных семей. И рыжий парнишка, завоевавший всеобщую любовь, становился мишенью для оскорблений в свой адрес, и редких подножек. Дэн не оставался безответным - недавно, после очередных грубостей с ним, прямо в коридоре разразился речью о том, что думает о настолько отвратительном поведении старших. Его поддержали, а мимо проходящий мистер Блэкфут прилюдно отчитал хулиганов. Дэнни был горд, ведь разрешать конфликты его научил Томас. Зазвонил на тумбе милый будильник, в виде звёздочки. Дэнниэл заматывается в одеяло посильнее, пытаясь скрыться от надоедливого звонка. Вчера до полуночи зачитывался новой книжкой - вот и последствия. Зайдя в комнату к Денни, Том выключает будильник и садится к мальчику на кровать, начиная его тормошить. Когда это не помогает, тогда он раскрывает одеяло и начинает щекотать ребенка. Когда он просыпается окончательно, то Том проводит его в ванную, а сам спускается вниз и ждёт малыша. Мальчишка смеётся и дёргается от щекотки, окончательно разлепляя глазки и тянет ручки к Тому. Да, он уже большой, но это - их ритуал. Томас всегда несёт сына на руках в ванную с утра, когда тот никак не может проснуться. Дэнни забирает волосы широкой повязкой для волос с большим бантом, быстро умывается и чистит зубы. После - спускается на кухню. Том сидит на кухне и ждёт сына из ванной, смотря новости на телевизоре. Сегодня должен приехать Джеймс, когда Денни будет в школе. Они познакомились четыре года назад, совершенно случайно, в одном из магазинов, когда он с Деном стояли в очереди на кассу. Мужчины сразу друг другу понравились, поэтому обменявшись номерами, позже созвонились и так начался их странный роман. Было видно, что Джеймс влюблен в него, но Том считал его хорошим любовником, не собираясь как-то развивать их отношения. Мысли Тома прервали шаги на лестнице. Мальчик уже спустился, и сел за стол, начиная есть, и мужчина улыбнулся. Всё таки быстро летит время. Ещё совсем недавно он только усыновил ребенка, а уже сейчас ему девять. Ребёнку, по правде говоря, не нравился тот мужчина, с которым познакомился Том. Было видно как они... Влюблённо друг на друга смотрят. А Дэн делить своего отца с кем-то ещё не собирался. Ему казалось, что Томас любит только его, но, видимо, это не так. С другой стороны, ему хотелось, чтобы мужчина был счастлив. С этими мыслями детёныш лениво доел свой завтрак, и, взбодрившись от любимого чая, пошёл собираться, предварительно чмокнув Тома в щеку и несколько секунд погревшись в крепких объятиях. Обняв напоследок ребенка, Том проводил его взглядом и поднялся к себе в комнату, садясь за работу. Время пролетело быстро, и вот прошло уже два часа, ему в дверь позвонил кто-то. Спустившись, мужчина открыл и увидел на пороге улыбающегося Джеймса, как всегда одетого в костюм. Том улыбнулся, впуская его в дом. — Хотел зайти сегодня, потому что завтра уезжаю на три недели по работе. — Джеймс сел за стол, рассматривая Тома. Они выпили чаю, а потом как-то плавно перешли к тому, для чего это всё затевалось. Они зашли в спальню Тома и начали раздеваться, а потом исследовали тела друг друга. Джеймс был нежен, а Том настойчив. Но Том не замечал этих взглядов, этих нежных касаний, как будто подаренных взкользь. Джеймс отдавал себя, а потом жалел, что вообще продолжает это, ведь делает хуже себе. Но любовь зла, и всё, что ему остается, это ловить его вздохи губами и молить, чтобы он не останавливался. Дэн тем временем уже закончил занятия в школе, и, прыгая по ступенькам, спускался по лестнице, болтая с Элли о всякой фигне. В школе их считали братом и сестрой, а нередко - и близнецами. Элла не признавала юбочек и платьев, и надевала их раз в год, по настоянию мамы, на первое сентября. В остальное время она ходила в форменных брюках, рубашках и джемперах. У неразлучных друзей с возрастом ещё больше стали заметны общие черты, - одна и та же прическа, тот же цвет волос, похожие черты лица, почти идентичное телосложение... Удивительно, но мама Элли рассказывала, что у каждого человека в мире есть как минимум семь двойников. Разве что, голоса, да характеры различались. Голосок Эл был звонким, громким и низковатым. У Дэнни - полная противоположность. Тонкий, певчий, как у соловья. Девчонка та была активной, бойкой, общительной. На физкультуре посильнее мальчиков будет. А ещё у неё обостренное чувство справедливости. Стоило кому-то упомянуть, что где-то кого-то обижают - Элли бежит туда первая. Надает обидчикам тумаков, а перед учителями будет строить милый взгляд и вести себя как самая добрая девочка на свете. Ей все верили. Ну, право же, не может ведь такой хороший ребёнок кого-то нарочно избить?! Дэнниэл, даже спустя несколько лет в семье, оставался тихим дружелюбным интровертом. Много рисовал, читал, со всеми был в хороших отношениях, но "своими" считал только Томаса и Эллу. С ними делился секретами, с ними рисовал, им показывал рисунки, с ними мог быть самим собой. А ещё, Дэн был очень тактильным. Только с Томасом. Сначала, в 6 лет, лез на руки с опаской, во время каждого объятия боялся - ударят, оттолкнут. Потом - сам начал проявлять большую инициативу. Часто обнимал отца, держал его за руку, цеплялся за его плечи. Любил лежать на отцовской спине, бережно поглаживая тонкие шрамики и разминая затекшие мышцы своими ручонками. Осталось пять минут. Дэнниэл резво натягивает ярко-желтое осеннее пальтишко и сапожки, берет рюкзачок. Надо поторопиться - автобус, который развозит младших школьников, уедет всего через 5 минут. С Эллой они быстро разошлись - её сегодня забирала мама, - А Дэн вышел в школьный двор. Вдруг из-за угла здания послышалось тихое хихиканье, и те самые трое хулиганов затащили мальчишку на пустырь неподалёку от школы... Толчки отдавались наслаждением по всему телу, каждый раз при новой фрикции член попадал по простате, из-за чего в комнате слышались тихие вздохи и постанывания, не попадающие в ритм. Темп усилился, и Джеймс, нависающий над Томом уткнулся ему в шею, слизав солёную капельку пота, стекающую по ключице. Том сжал светлые волосы мужчины, вконец спутывая их и откинул голову назад, чтобы ему было легче делать то, что он хотел. Они делали это уже во второй раз, после небольшого отдыха. Том хотел Джеймса, а тот не сопротивлялся. Кончив, Джеймс вышел из Тома и спустился вниз, вбирая член сразу на половину. Том ахнул, разводя ноги шире, а потом два пальца вошли в него, нащупывая простату, и начиная её массировать. Холл схватился за многострадальные волосы Джеймса и просто наслаждался, пока партнёр делал своё дело. Тепло и глубина рта вместе с творящими чудеса пальцами сделали свое дела, и Том кончил. Джеймс прилежно сглотнул белое семя а потом вытер рот и улыбнувшись, чмокнул Тома в губы. Оставив любовника на кровати отдыхать, Джеймс снимает презерватив, завязывая его и идёт в ванную выкидывает его. Вернувшись, он одевается и ждёт, пока Том прийдёт в себя и оденется, чтобы спустится вниз и попить чай. Когда Джеймс ушел, Том закрыл за ним дверь, выглядя хорошенько оттраханным и довольным, но что-то было не так. Посмотрев на часы, мужчина нахмурился. Денни уже должен быть дома. Автобус как раз уехал 10 минут назад. — Ну что, доплясался, рыжий? — с усмешкой спросил самый рослый, Майкл. Он на две головы был выше самого Дэна и сильнее в несколько раз. Майк без церемоний повалил ребёнка на землю и пнул ногой в живот, отчего Дэнни тихо в крикнул и, сжав зубы, обхватил руками туловище, сжавшись в комок. Прямо по солнечному сплетению, падла. Дыхание спёрло, и мальчишка почти начал задыхаться. Им же было мало. Принялись бить палками, пинать, по чему попадут. Кричали: — Будешь знать, как против нас всех настраивать, засранец! Хуйло рыжее! — мальчик попытался встать и ему помогли, больно потянув за волосы. Тот самый Майкл крепко держал его за рыжие мягкие пряди, не давая увернуться от летящего в лицо кулака. Второй удар. Бил щуплый и костлявый Джо. Больно. Из ноздри потекла тонкая с рука крови. "Нос разбит" - догадался ребёнок. Дэнни пытался увернуться, под глазом, по ощущениям, синяк останется, как и на скуле. — Ну все, хватит! — крикнул он своим, — Сейчас мы сделаем этому патлатому модную стрижку! — язвительно и со злой улыбкой сказал он. Дэнниэл начал дёргаться, пытаясь спасти свою шевелюру. Третий пацан, имени которого Дэн не знал, достал огромные ржавые ножницы. "С какой помойки они их стащили?!" - промелькнула мысль за секунду до того, как лезвия под корень обрезали рыжую прядь у лица. Майк крепко перехватил рыжеволосого удушающим захватом, дабы продолжить экзекуцию... Но мальчонка выворачивается, кусает главаря за руку. Последнее, что он видит перед тем, как отрубиться - камень, летящий в голову. Когда прошло двадцать минут, он начал в серьёз волноваться. Он уже позвонил Эмме, но та сказала что Денни не заходил к ним. Хотя он бы и не стал этого делать без разрешения, но всякое может быть. Когда прошло ещё десять минут, он решил поехать к школе. Остановившись на машине возле школы, он решил пойти путем, которым обычно идут школьники на автобус, и проходя мимо переулка увидел лежащую тень. Его одолевало тревожное предчувствие, и когда он понял, что это Денни, его чуть удар не хватил. Ребенок был весь в крови, а волосы торчали обрезанной соломой. Он поднял Дена на руки и пошел быстрым шагом к машине, везя его в больницу. Пришёл в себя ребёнок лишь на заднем сиденье автомобиля. — Том..? _ тихо позвал детёныш. Он был уверен, это их машина... Хотя мало ли. Боже, он ведь так напугал Тома! Тот ведь ждал его дома и нашёл в таком виде... Он будет ругаться, точно. За то, что не убежал вовремя, за то, что Дэн так слаб, что не смог отбиться по-нормальному... Может, и не будет говорить это, но Дэнни сам себя винил. Голова от удара болела, лицо тоже, а тело ломило. Отбитые бока ныли, одежда - грязная и порванная, на ногах - ссадины, синяки и следы от чужих грязных ботинков. Мужчина заметил, что мальчик очнулся. — Денни, как ты? Том очень волновался за ребёнка, потому что избиение это не обычные детские ссоры, которые дети и сами могут решить. Он намеревался если не посадить, то по крайней мере привлечь к ответственности тех, кто это сделал. — Нормально, не волнуйся за меня... — парнишка с трудом выговорил это. На самом деле, от боли во всем теле, а тем более нестерпимой и острой в голове, хотелось расплакаться, как маленькому. Но в его девять лет рыдать над такой мелочью, как болью, не считалось солидным. Когда голова перестала кружиться, и мальчик смог сфокусироваться на своём отражении в окне, он обомлел. Его красивые, рыжие волосы, которыми он так гордился, были безжалостно и уродливо сострижены. Где-то было совсем коротко, где-то ножницы даже не коснулись прядей. Доехав до больницы, он не слушая возражений ребенка, взял его на руки и понес в отделение. Мальчика сразу приняли, а Тома не пустили в палату, сказав заполнить нужные бумажки. Врач задавал ребёнку вопросы, что болит, где, как сильно... К счастью, камень, попавший в голову, лишь немного рассёк кожу, и оставил вдобавок лёгкое сотрясение. Потом, попросив показать повреждённые участки, медсестра обработала ссадины, царапины и разбитые колени. Остановила кровь из носа. Намазала синяки какой-то противно-холодной мазью. Теперь, после того, как адреналин из крови улетучился, все прикосновению к телу были по-разному болезненными. Но Дэн не смел реветь. Не хотелось показаться слабаком перед доктором, к тому же тот хвалил мальчишку за стойкость и мужественность. Поэтому, Дэнни лишь жмурился, когда раны щипало от обезараживающего раствора. Когда мужчина заполнил все бумаги, нужные для больницы его попросили подождать в коридоре. Том сел на диванчик и стал ждать. Если честно, то он хотел разорвать прямо здесь и сейчас тех тварей, что посмели тронуть его дорогого ребенка, но пока он не узнает кто это, сделать этого не получится. Вскоре Дэна привели к отцу. Врач с улыбкой сказал: — С вашим мальчиком все хорошо, в целом, ничего серьёзного. Ссадины, синяки, лёгкое сотрясение. Подержите его дома несколько дней, возможно в ближайшем времени у него будет немного болеть и кружиться голова, скорее всего, будет тошнить. Симптомы сойдут на нет дня через 2-3. Все травмы записали в его мед.карту, надеюсь, вы по всей строгости закона накажите тех, кто посмел так издеваться над ним, — после добавил, — Ваш ребёнок очень стойкий. Мужественно все процедуры вытерпел, ни единой слезинки не проронил. — доктор, попрощавшись, ушёл в кабинет. Рыжеволосый подошёл ближе к Томасу и, наконец выдохнув, осторожно прижался к нему, крепко сжимая детскими ручками футболку мужчины. Том обнял Денни и поцеловал его макушку. — Ты молодец. Поехали домой. Они вышли на улицу и сели в автомобиль, мужчина пристегнул мальчика а сам поехал домой. Войдя с ребенком в дом он сел за стол на кухне. — Денни, мне нужно знать, кто это сделал с тобой. Ребёнок выглядел удручаюше. После того, как он взглянул на себя в зеркало, глаза его наполнились слезами. Его волосы, его гордость, обстрижены. Настолько уродливо, настолько... Когда он сел за стол с Томом, взгляд ребёнка был усталый и подавленный. Он заговорил: — Майкл, Джо... И ещё один, не помню как его зовут... Роб, вроде бы. Это те трое хулиганов, которые... — мальчик запнулся, — про которых я тебе говорил. Мужчина нахмурился, а потом взял телефон и набрал номер. — Алло, Джеймс. Моего сына избили в школе, и я знаю кто это сделал. У меня есть заключение из больницы. — "Я отправлю тебе пример заявления, которое нужно написать в этом случае. Потом передам твоё заявление знакомому, он разберётся. Мне жаль что так вышло." — Спасибо. Через несколько минут ему на почту пришло сообщение. Мужчина начал писать, а затем сфотографировал листок и выслал фото Джеймсу. — Том..? — мальчик непонимающе посмотрел на отца. Что он делает и... Дэнни, по правде, второй раз в жизни видит его в гневе. Первый был, в его, Дэна, семь лет. Они тогда гуляли по площади, и мальчишка выбежал на проезжую часть, желая лучше разглядеть огромного ворона, сидящего на середине дороги. Том ругался тогда, и, как потом признался, еле сдержался, чтобы не дать сыну по заднице. И вот сейчас. Правда, кажется, Томас зол вовсе не на него... Том посмотрел на мальчика, когда тот позвал его. — Всё хорошо, Денни. Я со всем разберусь. Ребёнок заторможенно кивнул. — Я пойду полежу... — мальчик поднялся из-за стола и ушёл в свою комнату. Переодеваться не хотелось - слишком ломило тело. Дэн скинул с себя испорченную одежду, и повалился на кровать, пытаясь найти наиболее удобную позу для сна. От усталости и боли по детским щекам беззвучно покатились слёзы. Дэн провалился в болезненный кошмар. Перед тем, как закрыть глаза он думал об одном: — Хоть бы Том пришёл сюда... — безумно хотелось почувствовать родное тепло рядом. Как тогда, полгода назад, когда Дэнни заболел ангиной и лежал в лихорадке от высокой температуры. Томас тогда всю ночь с ним на одной кровати проспал. Обнимал, возился, то укрывая, то распутывая из одеяла, и периодически давал лекарства. Дэнниэл позвал мужчину тихо, почти шёпотом, не надеясь, что тот услышит. Уже собираясь идти к себе спать, он решил проверить Денни. Постучав в дверь, он заходит и видит, как ребенок крутится на кровати. Наверняка кошмар. Мужчина лег на кровать и осторожно разбудил ребенка. — Денни, тебе приснился кошмар. Хочешь я посплю с тобой? Ребёнок смотрит на мужчину полными слёз глазами, и, отвернувшись к стене, кивает. Дэн пытается стереть с щёк слёзы, но получается плохо, и непроизвольно вырывается всхлип. Он честно держался. Он не хочет, чтобы Томас видел его в таком состоянии, но и не желает, чтобы тот уходил. Слыша всхлип, мужчина поворачивает ребенка к себе лицом, и целует его лоб. — Всё хорошо, малыш. Можешь плакать. Когда ребенок вздрагивает, он прижимает его к себе и гладит по спине, бормоча какие-то ванильные банальности. Дэнниэл прижимается ближе к отцу, не слерживая потока слез. — Я... Я чувствую себя слабаком... Я ж-же д-должен был убежать или, хотя бы, попытаться подраться... Том, их было трое, и они старше меня где-то на год или на два... — мальчишка дрожит в родных объятиях. — Ты ничего не должен был. Это они не должны были трогать тебя. Ты же молодец, что сказал кто это был. Мужчина мягко целовал ребенка в лоб, пытаясь поддержать. Он ненавидел тех детей, которые посмели тронуть его солнце. Детёныш ещё немного понежился в руках Томаса, постепенно успокаиваясь. Дэнни, в благодарность, поцеловал Тома в щёку, глядя в его серые глаза напротив. В них не читалось ни презрения, ни злости. Одна только безграничная любовь. Внезапно тишину комнаты разрезал телефонный звонок. Мужчина испытывал нежные эмоции, когда ребенок поцеловал его в щеку. Ну и как такого малыша могли тронуть? Он глотку разорвет этим тварям. Когда он услышал телефонный звонок, то быстро нащупал его в кармане джинс и ответил. — Алло? — Алло, Томас? — не узнать грубоватый голос было невозможно, — Что это за чертовщина?! Ты в курсе, что твой дорогой сынок с моим Робби сделал? - женщина явно была в гневе. Дэнни, услышав знакомое имя, и с трудом вспомнив произошедшее в драке, округлил от страха глаза, и накрылся одеялом с головой. Вот это точно не останется безнаказанным. С трудом поняв о чем речь, он догадался, по какой причине она звонила, и тут же принял боевую позицию волка, заступающегося за своего детёныша и зашипел в трубку не хуже змеи. — Да ты хоть знаешь что твой сын со своими дружками сделал с моим ребенком? Он избил его, и оставил лежать в подворотне! Я это так просто не оставлю. Я заставлю и его, и тебя, заплатить за это. Он был зол, ещё бы! Его дорогая сестра смеет повышать на него голос? Она забыла кто кормил её, когда она болела в детстве, забыла, что он работал на трёх работах, чтобы прокормить их, забыла что он её старший брат? — Молись, чтобы твоего сына не упекли в детскую колонию. А это он уже преувеличевал, но если хорошенько постараться, то и это было выполнимо. Он за своего сына и не такое готов сделать. Дэнниэл, поняв, что гнев отца предназначен не ему, вынырнул из одеяла, с любопытством подслушивая. Барбара на некоторое время замолчала, продолжив уже тише : — Мне Роб рассказал, что "тот чудак Дэнниэл" напал на него, когда они с друзьями хотели его в игру пригласить, и руку ему до крови прокусил...! Я верю своему мальчику! А твой сын, между прочим, действительно странный. Не интересовался, какая родословная у этого приёмыша? - язвительно добавила она. — Барбара, если ты всё ещё считаешь меня своим братом, то я огорчу тебя. Теперь нас не связывают никакие отношения. Забудь что я когда-то был твоим братом. Он честно не хотел говорить этого, но слова сами вырвались изо рта. Он не мог потерпеть, чтобы хоть кто-то отзывался плохо о его солнышке. Даже если это его когда-то любимая младшая сестрёнка. Он не оглядываясь оборвал с ней все отношения, потому что если люди не понимают элементарных вещей, с ними нет смысла строить какие либо отношения. И.. он и правда разочаровался в ней. Он думал, что в глубине души, она осталась всё той же девочкой, смотрящей на него с радостью в глазах. — И забери свои слова обратно. Если ты посмеешь ещё хоть слово сказать о моём сыне, ты за это ответишь. Сестрица сбросила телефонный звонок, перед этим зло прошипев: — Ты отвратительный, Томас. Дэнниэл, почувствовав, что дела совсем плохи, обнял сидящего на кровати Тома со спины. — Томми, прости, я... Просто пытался защититься от ударов. Я не виноват... — тихо сказал ребёнок. Том выглядел необычайно злым, но под его, Дэна, руками тут же расслаблялся. — Это твоя сестра звонила..? Всё... В порядке? Она зла на меня, да? — рыжеволосый смотрит испуганно, чуть прикусив губу. Том растаял, когда ребенок назвал его "Томми". Казалось это не он шипел и угрожал какой-то женщине пару секунд назад. — Я не обвиняю тебя, ты молодец. Нужно было руку ему отгрызть. Мужчина улыбнулся и поцеловал Денни в нос. — Не обращай внимания на эту женщину. И она мне больше не сестра. Пусть злиться, я потом посмотрю что она будет делать, когда её дорогой Робби встанет на учёт в полиции. Мальчишка тепло улыбнулся и утянул мужчину за собой в кровать, сворачиваясь на крепкой груди калачиком. Перед тем как заснуть, тихо сказал: — Когда я вырасту и стану знаменитым художником, ты будешь моим телохранителем. — Хахах, хорошо. Через время они уснули в объятиях друг друга. За эти пять лет изменилось немного, но главным отличием было то, что теперь поднять подростка уже не представлялось возможным. В детстве он был хрупким и слабым, но когда немного подрос, даже его фигура начала быть похожа на тело мужчины, а не мальчика. Конечно же Том не переставал любить и лелеять своё солнышко, пусть он иногда закрывался в комнате и не хотел с ним говорить из-за каких-то незначительных пустяков, но тем не менее для Тома Ден был самым лучшим. Таким же ребенком, каким он был в 6, при их первой встрече. Что на счёт его отношений с Джеймсом, то у них был огромный сдвиг. Три года назад Джеймс предложил ему отношения, а Том.. согласился. Да, он подумал что уже давно один, да и он не любил никого и уже много лет ни в кого не влюблялся. А с Джеймсом хорошо. Он понимающий, милый, любящий, тем более, он хороший любовник. Поэтому они уже несколько лет в отношениях. Но он так и не решился рассказать об этом Денни. Не то, что бы он не принял их, Денни хорошо относиться к однополым парам, потому что Том проводил с ним время, объясняя что это нормально. Просто мужчина заметил, что ребенок слишком ревнив. Поэтому он не хотел портить отношения ни с тем, ни с другим из-за глупых ссор. Сейчас же был день, и его имели прямо на столе. Неплохое времяпровождение, не так ли? Вот и Том так думал. Размашистые толчки отдавались дрожью, чувствительные соски терлись о твердый холодный стол, заводя ещё сильнее, нога, которая держала его на весу постоянно подгиналась, норовя повалить за собой Тома. Вторая нога была закинута на стол и согнута, её придерживал Джеймс. Он с тихими вздохами вгонял член все глубже и глубже, попадая по простате. Они делали это под таким углом, что если незаметно зайти то будет всё прекрасно видно. Том запрокинул голову и не скрываясь, стонал во весь голос. Ну а как же, сын ведь должен быть в школе. Почему они трахались прямо на кухонном столе? Потому что не виделись месяц из-за командировки Джеймса, и обоим адски хотелось секса до боли в яйцах. Дэнни с каждым годом замечал, что его тело и разум понемногу изменяются. Из болезненного ребёнка, он превратился в стройного молодого парня. Он не был нескладен, как большинство подростков его возраста, скорее в меру подкачен. Лет в 10 он начал заниматься спортивной гимнастикой. Правда, год назад забросил это дело, но не переставал много гулять, заниматься с Томом на уличных тренажёрах и бегать по утрам. На удивление, даже акне и прыщи обходили его стороной. Выскакивали мелкие на носу, в жаркое время года, но не более. Всё его лицо и тело были усыпаны бледными веснушками, а на груди родинки образовывали созвездие его знака зодиака, Рака. Он уже не тот маленький ребёнок, теперь он - здоровый юнец. Волосы его горели ярким огнём, хитрый взгляд карих глаз, обрамленными густыми ресницами, но все та же неизмененная с детства добрая улыбка на тонких губах. Подросток ещё больше увлёкся историей изобразительного искусства и рисованием - у него даже получилось продать одну свою картину. Всего за 20$, но эти деньги принесли ему огромную радость. А все свободное время он проводил с Томасом или Эллой на выставках, в картинных галереях, музеях. Кстати об Элли. Всё так же он оставался дружен с девчонкой, та с возрастом не изменила "пацанского" облика, как и схожую с Дэном внешность. Он как-то подумал, что они могли бы быть разлученными двойняшками... Черт его знает. Дэнниэл к 14 годам, кроме всего прочего, развил красноречие и саркастичную язвительность. Он гордился тем, что мог дать отпор школьным задирам, но не кулаками, а словами и наиболее обидными для них насмешками. С математическими науками у мальчишки все так же не складывалось, зато процветали знания в языках и литературе. Его обожали все учителя за острый склад ума и сообразительность. Правда, старый физик не особо любил "наглого, посмеившего оспаривать его слова, мальчишку". К счастью, сегодня этот старый мудак заболел. Поэтому класс отпустили пораньше, и Дэн мчался домой со всех ног - на мольберте недорисованный скетч, а к нему прямо сейчас пришло вдохновение. Правда, как только парень вошёл в квартиру, он услышал странные стоны, доносящиеся из кухни. Голос узнал сразу - Том. Юноша на носочках прокрался за угол, и перед его взглядом предстала замечательная картина. Его Томми прекрасно поебывал какой-то мужик и оба, кажется, кайфовали от этого. Зрелище и правда потрясающее. Задница, крепкая и подкачанная, стройные звгорелые бедра привлекали внимание. По правде говоря, Дэнниэл начал замечать свою странную реакцию на оголенное тело мужчины ещё в прошлом году... Оно напоминало тело древнегреческого бога, нет, лучше! Красивее, ведь это его родной Томми! И сейчас это тело имел какой-то мерзкий блондинистый кобель. От осознание этого в где-то в груди болело от ревности. Было так невероятно хорошо, он плавился под сильными руками Джеймса, на его ахуительном члене. Он был довольно длинным и толстым, от чего стеночки ануса краснели, принимая его при каждом толчке. Во рту была вязкая слюна, а в голове каша из невразумительных стонов и просьб. Не выдержав, Том начинает что-то просить, скуля как щенок. — Сильнее! Джей! Сильнее! Он хотел ещё, больше, и Джеймс услышал его мольбы, начиная входить грубее и быстрее. Он неловко хватается за стол, его подкидывает вперёд-назад из-за толчков сзади, но в руках так мало силы, что они постоянно скользят по столу. Его чувствительная кожа уже наверняка покраснела из-за трения о кухонный стол. Смазка течет, капая на пол, а потом Джеймс берет его за волосы, не сильно но ощутимо, тянет назад его голову и кусает в заднюю часть шеи. Томаса это настолько заводит, что он чувствует приближение оргазма. Джеймс начинает двигаться ещё резче, почти грубо, и это сводит его с ума. Том кончает настолько сильно, что у него всё темнеет перед глазами, он даже не слышит что стонет в этот момент имя Джеймса. Его сердце бешено стучит, он вспотел, но ему так охуенно хорошо, что он бы сделал это ещё раз. Джеймс ещё двигался, но его ритм становился всё хаотичнее и быстрее, пока через пару минут мужчина не остановился внутри Тома, кончая с тихим выдохом. Том устало лежал на столе, пытаясь отдышаться, а Джеймс ещё находясь в нем поцеловал Тома сначала в плече, а потом - куда смог дотянуться - в уголок губ. Дэн видел и слышал все это. Возбужденный член позорно выпирал под джинсами, но ярость застилала глаза пеленой слёз. Подросток не досмотрел эту порнуху в реальной жизни до конца, не смог вытерпеть того, что ЕГО Томаса так пошло касается кто-то чужой! Не смог вытерпеть этого отвратительного жирного члена, видневшегося меж половинок прекрасной задницы. Не смог вытерпеть этих грубых рук на копне чёрных, как смоль, кудрей. Мальчонка, желая обозначить свое присутствие, бежит по лестнице в свою комнату, случайно громко хлопая дверьми. Нет. Он не допустит того, чтобы кто-то (кроме него в будущем) ебал Томаса и вырывал из него громкие стоны. Не позволит. Осталось продумать план, как избавиться от этого любовника. Блаженную негу после ахуительного секса прерывает топот и громкий хлопок двери. Том пораженно раскрывает глаза, а потом в ужасе смотрит на часы. Но ещё рано! Осталось пол часа до конца школы, и ещё 15 минут на то, чтобы доехать на автобусе. У них было ещё целых 45 минут! Почему Денни пришел так рано? Неужели урок отменили? Ну и какая теперь разница, если ребенок видел это. Джеймс нахмурился, снял презерватив и выбросил в мусорное ведро на кухне. Они оба были абсолютно голыми, и оба понимали, что попали. Ну, по крайней мере теперь то уж можно рассказать Дену о Джеймсе. Хотя сейчас и не подходящее время, поэтому хороший и тактичный Джеймс без слов всё понял, оделся и ушёл. Тому же прийдется разгребать ошибку, из-за которой они решили заняться этим на кухне. Поднявшись наверх, мужчина стучится в комнату к сыну. — Денни, открой пожалуйста. Нам нужно поговорить. Парень решил не истерить, как малое дитя, и не орать и бесится, как неразумный подросток. Поэтому он, спустя пару минут, открывает дверь, впуская к себе Тома. Щеки и кончики ушей и подростка розоватые, глаза - красные, будто от истерики. Под кровать незаметно задвинута упаковка салфеток, футболка неряшливо брошена на стул, а на джинсах не застегнута пуговица. Н-да, основной плюс подросткового возраста - твой член встаёт при любом удобном моменте, а дрочка - быстрая, с ярким концом, и следами от зубов на ладони. Ситуация у юноши вызвала праведный гнев, и... Сильнейшее возбуждение. Только в фантазиях он заменил ту блядь мужского пола собой. Мужчина не замечает состояния подростка, так как сам ещё не до конца отошёл от сокрушительного оргазма, а между ягодиц настолько пусто, будто там чего-то не хватает. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, просто я думал что ты приедешь позже.. ладно, это не оправдание. — он немного путается, пока не имея возможности нормально сформулировать мысли — Я думал познакомить вас раньше, но всё момента не удавалось. И мне жаль что вы познакомились именно так. Так вот, тот светловолосый мужчина это Джеймс, мой, эм, партнер, парень? Так это сейчас называет молодежь? Он неловко улыбнулся, положив ладонь на шею, и в конец растерялся. Наверное, ему стоило подготовить речь, которую он должен был говорить Дену. — Да я все понимаю, Томми, — улыбается хитро, по-лисьи. Никогда эта улыбочка не предвещало ничего хорошего - обычно за ней следовали шалости, разной степени разрушения. Но все же его отец такой красивый, даже после того, как его жёстко выебал любовник, Дэн не мог не думать об этом, - И давно вы... Вместе? - "Да, давно ли этот козёл трахает тебя, папуль?" - хотелось сказать, вместо столь невинного вопроса. Но не было желания выгонять Тома в ещё большую краску и смущение. — Наверное ты уже не помнишь, но когда тебе было 6 лет мы в магазине встретились с Джеймсом и тогда я с ним познакомился. С тех пор мы начали общаться, а примерно через месяц стали секс партнёрами. Думаю ты уже взрослый, чтобы знать что это такое. Это секс без обязательств. И где-то три года назад мы начали встречаться. Сейчас у нас все хорошо. Том старался говорить нормально, не останавливаясь. Было немного смущающе делиться подробностями своей личной жизни с парнем, но он подумал что честность - лучший вариант. — А у вас прям что-то серьёзное? Ты любишь его? — Дэнни старался говорить без интереса, будто интересуется просто так, безпричинно. Если они просто секс-партнёры... То будет намного легче убрать этого противного Джеймсика. А если Томас его любит, то ситуация осложняется. Не хотелось причинять родному человеку боль, но Дэн был уверен, он сам намного более лучший любовник. Красивый, молодой, да и девственник. И Дэн ещё больше был уверен, что Томми любит своего сыночка намного, намного больше, чем какой-то толстый хуй этого. Мужчина ненадолго задумался, но потом уже расслабленнее ответил. Кажется, Денни не сильно злиться и реагирует вполне адекватно. — Не знаю на счёт того, насколько эти отношения серьезны, просто нам комфортно друг с другом, поэтому мы в месте. А на счёт любви, то нет. Я не люблю его, хотя он мне нравится как человек. Но он любит меня, поэтому можешь не волноваться. Мужчина улыбнулся, совсем не замечая подозрительных искорок в глазах своего сына. Вот значит как. Ну, нет любви - нет проблем. Подросток ухмыльнулся, радуясь, что расставание для отца не станет слишком болезненным. А насчёт любви Джеймса к Тому... Наплевать. Дэнни улыбнулся, обняв Томаса, и бесстрашно добавил: — Но задница у тебя классная, конечно. — и со смехом убежал в ванную. Valures: Том моргнул, и подавился смехом. Вот маленький негодник! Он считал это камнем в свой город, всё же Ден видел его голым. Это было смущающе, но мужчина воспринимал эту фразу как беззлобную подколку. Он же вышел из комнаты сына, заходя в свою и падая на кровать. Да, этот день очень насыщенный. *на следующий день* Дэн решил начать свой план незамедлительно. Как раз Том работал в своей комнате, и, как обычно, оставил телефон на кухне. Парень осторожно взял его, положив в карман джинс, и прикрыв длинной футболкой их, ушёл в туалет, заперев его изнутри. Он знал пароль Тома. Точнее, подглядел недавно, да и запомнился он легко. Ещё бы! "MYniceANDlovieT0MY". Набирает. Ура, подходит, набрал верно значит. Сразу заходит в мессенджер... Ага, а вот и контакт "Jammy". Тааак, этот мудак уже назначил им свидание на сегодняшний вечер. Сука. Вот почему Том отказался идти с Дэном в музей сегодня. Фу, боже, они что, ещё и нюдсами обменивались?! Хотя... Член у его папочки очень даже неплохой. Гладко выбритый, с аккуратной головкой, идеальный по размерам. "Около 16-17 см", - расчитал Дэнни. Ну ладно, долго лучше не задерживаться. Мальчишка, соблюдая стиль письма Томаса, пишет: "Милый мой Джейми, привет. Прости, не мог тебе раньше в этом признаться, но я не хочу быть больше с тобой. Да и не любил я тебя ни в один день в своей жизни. Ты был классным. Правда. И как человек, и как любовник, но ни секс, ни отношения с тобой мне не приносят былого удовольствия. Ещё раз извини, прощай и будь счастлив" Отправляет. Тут же блокирует мужчину во всех соц.сетях, кидает его номер в чёрный список. Всё. Теперь им с Томом ничто и никто не помешает. Подросток выходит из туалета, прислушивается, слыша сверху лишь мерные шаги по комнате - так Том обычно делал, чтобы поймать вдохновение. Аккуратно кладёт телефон на стол так же, как он и лежал, и уходит в комнату - надо дорисовать картину. Посмотрев на часы, он понял что у него остался час до встречи с Джеймсом. Одевшись, мужчина понимает что снова забыл телефон на кухне, и спускается за ним. Обычно за 30 минут до выхода Джеймс набирает его, чтобы спросить в силе ли встреча и вовремя ли будет Том, поэтому привыкнув к этой привычке своего партнёра мужчина удивляется, когда Джей не позвонил даже через 10 минут. Решив, что может мужчина забыл о их встрече, что очень неправдоподобно, он ищет номер его телефона и видит, что он заблокирован. Ничего не понимая, Том разблокировал номер и тут же позвонил. — Алло? У меня наверное что-то с телефоном, я только сейчас понял, что ты всё это время был заблокирован. Странно, правда? Я ведь этого не делал. На той стороне была тишина, а потом раздался непонимающий вопрос: — Разве это не ты предложил расстаться и заблокировал меня везде? Подросток слышит звонок Тома Джеймсу из своей комнаты. Блять. Он проебался. Он не предполагал, что Томас может сам позвонить ему. Понимая, что отец догадается обо всём в ближайшие пару минут, и что Дэнниэлу сейчас ой как не поздоровиться, он, как нашкодивший наглый кот, сбегает на улицу, хватая с собой сумку и пальто. Пишет краткое смс опекуну: "Я гулять, буду вечером ;)" Натягивает тёмное пальтишко в коридоре, быстро зашнуровывает ярко-красные конверсы, перебрасывает через плечо сумку со скетчбуком, карандашами, ключом, кошельком и проездным. Тихо просачивается за дверь, одновременно набирая Элли. Закончив звонок на том, что они всё таки встретятся сегодня, мужчина бросил трубку, и посмотрел на телефон в своей руке. Ну и зачем Ден сделал это? Почему хотябы не сказал ему, что.. да хоть что-то? А то, что именно сын написал Джеймсу он понял сразу же, потому что кроме него никто не мог залезть в его телефон. Том был растерян и огорчён, и собирался серьезно поговорить с сыном, но зайдя в комнату обнаружил лишь записку. Поняв что ребенок догадался, что по его душу будут идти и ушел, мужчина сел на кровать Дена и решил попробовать набрать его телефон, не сильно надеясь на успех. Позвонив Денни, он обнаруживает что его телефон остался дома. Дэнниэл уже успел уйти довольно далеко от дома. Он жалел лишь о том, что его план провалился, но стыда, кажется, не испытывал вовсе. Может... Неловкость? Рыжеволосый пошарил по карманам и в сумке Чёрт, кажется ещё и телеф в комнате забыл! Ну, может и к лучшему. Томми названивать не будет, а когда Дэн придёт, возможно, не будет так зол на него. На их с Эллой лавочкой девчонка уже ждала его. Как обычно, в своих любимых джинсах и застиранной рубашке, которая была больше ей размера на два. Джинсы ей отдал Томас, Дэн из них уже вырос, а более низкой Элли они пришлись как раз, даже были немного большеваты. Парень, конечно, видел это, но никогда не говорил Эл, что догадывается об этом. Рубашка - мамина. Мать её работала посудомойщицей в какой-то дешёвой столовке, и нередко по несколько недель могла лежать дома, не выходя никуда. Кажется, у неё была депрессия... Впрочем, она была доброй, в отдельные моменты, заботливой даже. Дочка её любила, а Томас поддерживал подругу сына как только мог. То на ночёвку разрешит остаться, то на ужин пригласит, то, вот, старую, но дорогую и красивую одежду отдаст. Эллочке было неловко, парень понимал это, поэтому... — Привет, Эл, — махнул ей рукой, и опустился рядом. Девушка закрыла книжку и с прищуром посмотрела на друга. — Привет, привет, Дэнни, — улыбнулась она, — Чего нос повесил? Снова шедевр не удаётся иль что-то посерьёзнее? — Элли, серьёзнее, и намного. — мальчишка прикусил губу, — Мне кажется, мне от Тома великий пиздец настанет. Я... Я застал его с любовником, этот мудак мне очень не понравился, я ревную отца к этому... Большехуему. И я написал ему с телефона Томаса, прочитав их переписку и... И Томми узнал об этом. — мальчик закончил свой рассказ, не смотря в насмешливый взгляд карих глаз напротив. Встретившись с Джеймсом в каком-то ресторане Том объяснил ситуацию и Джеймс успокоился. По нему было видно что он сильно переживал из-за этой ситуации. Они вместе подумали, всё обсудили, и поняли что ругать Дена лучше не стоит. Нужно для начала выяснить почему он так поступил. Это ревность из-за того, что отец перестанет уделять внимание? В этом случае нужно будет объяснить, что если они раньше хорошо жили, когда он скрывал существование Джея, то и с ним будет так же. Если же это из-за чего-то другого то тут тоже стоит разобраться вместе. Если сын совершенно не захочет принимать Джеймса, то.. скорее всего Тому прийдется с ним расстаться и остаться друзьями. Эта рыжая сучка рассмеялась, прикрывая рукой покрасневшее лицо и сплолзая по скамейке вниз: — Ну ты даёшь, Дэн! — говорит сквозь смех и слёзы, - Подожди, ты что, серьёзно в своего "папочку" влюбился?! Ну ты даееешь! Дэнни краснеет сам до кончиков ушей. — Что?! Н-нет! — чуть тише, — Может быть... — совсем шёпотом, — Д-да... Он сам не хотел признаваться себе в этом, но, кажется так и есть. — Не волнуйся, мой хороший, я не думаю, что это большая проблема. В конце концов, он тебе не родной отец, а если подождешь ещё года два, то всё будет законно, в целом. — успокаивает друга девочка, — А эта ситуация... Нет, ну, тебе пиздец. Ты залез в его телефон, прочёл личную переписку, ответил его возлюбленному! Сам бы ты что сделал, если б Томас твою переписку прочёл? Рыжик замолчал, и продолжил шёпотом : — Злился бы сильно... Кричал на него... Доверять бы перестал, он же без ведома в душу почти залез! — тут до подростка доходит осознание поступка, — О, боже... Нет. Лучше бы он меня ремнем своим выпорол, только бы не перестал доверять мне, только бы любить не перестал... Девушка усмехнулась беззлобно: — Ну, вот это вряд ли. Он тебя точно не будет бить, не в его мерах это. Он же тебя ни один раз ни шлепнул даже, ни подзатыльника не дал... Хотя, знаешь, он у тебя понимающий, может, догадается, что у тебя гормоны бушуют, и просто... Просто поругает, не знаю. Дэнниэл задумался. Для него увидеть разочарованный взгляд Томаса или его слёзы было худшим наказанием, а уж потерять любовь и доверие и вовсе невыносимо. Он был готов вытерпеть сколько угодно ударов ремнем, розгами, кнута и, плетьми, быть избитым хуже, чем в приюте, но только бы Томас не перестал верить ему. Он лишь надеялся на то... Да юноша и сам не знал, на что. На то, что Томас полюбит его не как сына, а как партнёра? На то, что закроет глаза на выходку? На то, что не будет смотреть на нерадивого сына ТАК? Девушка продолжила: — Не волнуйся ты так... Приди потом домой, извинись искренне, отсоси ему, мужикам это, вроде, нравится. — и рассмеялась. Шутит, ведьма. Парень ударил её в плечо, и сам непроизвольно рассмеялся. А что в каждой шутке есть доля шутки... Гуляли ребята до 9 вечера. Дэнниэл пошёл домой, но ещё пару часов бродил по району. Хотелось отложить неприятный разговор. Ничего не поделаешь. Надо идти. Они с мужчиной посидели какое-то время в мрачных мыслях, а потом решили оба, что отложат эту ситуацию до прихода Тома домой. А пока нужно развеяться. Прогулявшись по городу, они сходили в бар и немного выпили, но Том не сильно налегал, чтобы быть в боевой форме при разговоре с сыном. Когда он приехал домой, Дена ещё не было, поэтому он пошел на кухню и начал разогревать ужин. Ближе к 12 парень заявляется домой. Запах дешманских стрельнутых сигарет слабо перебит мятной жвачкой, и смешался с незабываемым шлейфом парочки алкогольных, далеко не слабых, коктейлей. Дэнни по пути домой встретился школьный знакомый, тот старше, и пригласил рыжика в бар, увидев его хреновое настроение. В дом парнишка заявляется полупьяным, но в адекватном состоянии. Просто... Более расслабленный, осмелевший, и смотрящий не с искринкой - с огоньком в глазах. Разогрев вкусный плов из курицы и заварив любимый чай Дена Том как раз слышит как дверь дома открывается и разворачивается. Денни, его любимый ребенок вонял отвратительными дешёвыми сигаретами и дешёвым бурбоном Джим Дим. Воспоминания услужливо подкинули сцену, как пузатый мужчина с немытыми волосами до плеч и перегаром с дешёвой сигаретой в зубах орет на восьмилетнюю Барбару, пытаясь её пнуть. Том подбегает и пинает отца, который от такой наглости с размаху бьёт по щеке так сильно, что у него потом ещё пол часа в ушах звенело. Он хватает Тома за руку и тушит об него сигарету. Ту самую, которую выкурил его Денни. Мужчина не чувствовал запах этих сигарет с того самого момента, как покинул родительский дом, но этот въедливый запах до сих пор отчётливо сидит в его голове. Взгляд Тома с понимающего за секунду переменяется на до боли разочарованный, злой и чужой. Как будто это совсем не тот понимающий и всепрощающий том секунду назад, стоящий и готовящий ужин для провинившегося подростка. Мужчина молчит, его рот раскрывается, но слова так и не обретают свою форму в звуке, пока он наконец тихо не произносит: — Я разочарован. Волосы Дэнниэла закрывают ему глаза, отчего видно лишь наглую, ни о чём ни сожалеющую ухмылку. Возможно, без алкоголя он бы чувствовал, как минимум, неловкость от ситуации, произошедшей утром. Возможно, бросился бы с порога в отцовские объятия, шепча много извинений. Возможно. Если бы юноша не был пьян. Поэтому он лишь произносит: — Я тоже, отец, я тоже. Такой план провалился, ещё и Джордж, сука, сигареты зажал. — наглая недобрая ухмылка не сходит с губ. Парень подходит мимо отца, случайно или специально, чёрт знает, толкает острым плечиком. Дэн хочет щас только одного - грохнуться, наконец, на свою кровать, и отрубиться. Прямо так, в одежде. То, как Денни разговаривал с ним выбило ему почву из под ног. Он почувствовал, как его грудина, прям напротив с сердцем начала болеть. Но ещё хуже было то, что он чувствовал омерзение к собственному сыну. — Не показывался мне на глаза, пока не проспишься. Я не хочу видеть тебя. Черт, как же больно. Губы Тома были поджаты, и он через раз вдыхал ядовитый воздух, наполненный запахом дешёвых сигарет и алкоголя. Просто отвратительно. На эти слова подросток, в своей любимой манере, усмехнулся, и почти что зажал Томаса у стены, поставив руки по обе стороны от его плеч и прижавшись бёдрами к его бёдрам. Парень был немного ниже отца, и доставал ему лишь до носа. Дэнни откинул волосы с глаз и хмыкнул: — Даа? Своего любимого дорогого Дэнни не желаешь видеть? А ебаться с Джеймсом, от которого вином разит за километр, тебе нормально? Том почувствовал лопатками стену, и ощутил себя таким же ребенком, каким был раньше. Он просто не мог поднять руку и оттолкнуть Дена, потому что боялся не рассчитать силу. Томас не желал уподобляться своему отцу, поэтому даже под угрозой смерти не ударил бы ребенка. На слова сына мужчина пытался не реагировать, надеясь решить всё завтра, когда они оба успокоятся, и от отвратительного запаха, который сейчас окутал Тома не останется следа. — Потому что он взрослый человек, и.. Ден, поговорим потом. Я не хочу ссориться с тобой. Он правда не хотел кричать, но его голос немного поднялся в конце, из-за чего мужчина притих, не смотря в глаза сыну. Том не хотел к нему прикасаться, не хотел с ним говорить. Не хотел видеть. Он просто хотел прийти к себе в комнату и забыться сном. Дэнниэл, пьянея от того, как он близко к Томасу, как прижимает его к стенке, тут же возбудился. В нормальном состоянии, у него это вызвало бы жуткий стыд, заливающий краской лицо. Но сейчас... Сейчас остались лишь гребанное возбуждение и не сопротивляющийся Том напротив. Это будет точкой невозврата. Дэнни резко прижимается пахом к, наверняка, обнажённому члену, который прикрывают лишь пижамные штаны папочки и прошептал тому на ухо: — Насколько я люблю тебя, Том, настолько же ненавижу твоего ебаного Джейми. Ненавижу. — юноша резко отстраняется, последний раз потираясь возбуждением об промежность Томаса, и уходит наверх, запираясь в ванной. Когда его маленький, невинный Денни прижался к его паху своим членом и горяче зашептал ему на ухо как любит его, и как ненавидит Джея, Том застыл каменным изваянием. Подождите, что сейчас происходит? Ему кажется, или его сын сейчас заигрывает с ним? Отвратительный запах ещё не выветрился из тела и одежды Дена, поэтому Том задержал дыхание до тех пор, пока его мальчик не ушёл. Но.. что это только что было? Ему ведь показалось? Хотелось догнать, развернуть и спросить, удостовериться в своей неправоте. Но ему просто не хватило смелости. Он струсил, опасаясь что его опасения верны, и что сын... Что? Любит его? Не так, как нужно. Моргнув, он собирается отлипнуть наконец от стены и пойти в свою комнату, поджав хвост, но мужчина обнаружил кое-что ужасное. Его член встал, настойчиво требуя внимания. Как это могло произойти? Он.. желал своего Денни? Своего сына, которого купал, которого носил на руках, вытирал его заляпанный мороженым ротик и читал на ночь книги? Его Денни? Молодой парень ушёл в свою ванную. Контрастный душ отрезвлял. Въевшийся запах теперь казался противным и отвратительно-резким. Мерзость. В голове промелькнула мысль, что завтра он будет жалеть обо всём, что было сегодня, если вообще вспомнит. Чёрт, он выпил всего пару шотов бурбона! Ну, может ещё коктейль какой-то... Не больше! В ванной подросток отмокает почти полчаса, пытаясь смыть с тела и рыжих кудрей сигаретный дым и алкогольный шлейф. С утра надо будет ещё раз принять душ. Зубы мальчишка тоже чистит долго. Минут пять, или около того. Нет, это дерьмо он точно больше курить не будет. В два часа ночи юноша уже крепко спит на своей кровати. Мужчина сглатывает, и пытается не думать. Нужно просто дойти до спальни. Шаги отдаются дискомфортом, но он чувствует, будто заслужил за свою реакцию большего. Вкусный ужин был забыт на кухне. Том заходит в комнату, закрывает дверь, и щёлкая задвижкой, скользит на пол, обхватывая себя руками. Насколько же он жалок. Настолько же омерзителен сам себе. Он желал собственного сына, насколько же это низко. Губы мужчины задрожали, он почувствовал приближение того, чего он так сильно боялся. Том надеялся, что вылечился, надеялся, что всё позади, но кажется всё это время внутри него спало что-то страшное, извращённое и пугающее отталкивающее в том, что.. Чёрт. По щеке Тома пробежала горячая слеза, его руки, как и всё остальное тело, ходило ходуном. Он испытывал настолько сильное отвращение к самому себе, насколько это вообще возможно. Том ощущал себя грязным, неправильным и порочным. Его терзали собственные мысли, он больше не хотел так жить. Наверное усыновить Денни было ошибкой. Зачем ему такой ненормальный отец, как он? Хотелось закричать, но Том не желал будить наверное уже спящего подростка, поэтому он просто тихо плакал и раздирал ногтями свои плечи через футболку. Как же он себя ненавидел в тот момент. Мужчина сидел на месте, пока не начал задыхаться. Завалившись на бок, он просто лежал и пытался успокоится. Примерно через час, он более менее пришел в себя и с опухшими глазами, суицидальными мыслями и непринятием себя сел за компьютер и попытался найти ответ. Он начал искать хоть что-то похожее на его ситуацию, вбивая в поиск разные вариации "что делать, если я хочу своего ребенка". Ничего особо полезного за несколько часов поиска он не нашел, зато ещё раз убедился, что он грязный мудак, желающий своё милое невинное дитя. Он хуже своего отца, черт возьми. Ему нужно сходить к психотерапевту. На рассвете он решился выйти из своей комнаты, но только для того, чтобы заварить крепкий сладкий кофе, поставить сыну воду на тумбочку с таблетками и уйти обратно в комнату. Он выглядел хуже призрака, взгляд пустой, глаза красные, цвет лица бледный, будто он чем-то болен. Дэнниэл встает рано утром. Голова раскалывается, и тошнит сильно. На тумбочке рядом обнаруживаются бутылка минералки и таблетка от головы. Какое спасение. Кажется, это его Том поставил их сюда ночью... Боже. Он так, черт возьми, виноват перед ним. Томас не ударил сына, даже не закричал на него. Но... Что-то подсказывало Дэнни, что он совершил огромную ошибку, и что сделал своему любимому человеку очень, очень больно. Голова вскоре прошла. Кое-как парнишка доползает до своей ванной. Проблевывается и заползает под душ. От него разит потом, и довольно сильно. Холодные струи приводят разум и тело в норму. — Надо извиниться перед ним... И... И я не знаю, что я сделаю, но я вымолю у него прощение. — хрипло шепчет подросток. Горячая вода смывает с бледной кожи и огненных волос медовый гель для душа. Томасу очень нравился этот аромат, Дэн знал. Он любил с нежностью перебирать и расчесывать рыжие кудри, иногда зарываясь в них носом, вызывая смех сыночка. Дэнни глядит на себя в зеркало. Глаза покрасневшие, с синяками под ними. Ну истинный мученик, если не знать произошедшее! Ещё раз тщательно чистит зубы. Наконец, вылезает. Вытирается огромным пушистым полотенцем, мажется лосьоном для тела со сливочно-сладким запахом, натягивает чистое бельё и безразмерную бежевую футболку с дурацким (ладно, довольно милым) лисом. Футболка прикрывает бёдра, да и штаны надевать лень. В таком виде подросток, собрав смелость в кулак, стучится в комнату Томаса, тихо спрашивая: — Том... Можно? Мужчина дождался шести часов утра и позвонил своему психотерапевту. Линда была хорошей и понимающей женщиной, она была его психотерапевтом на протяжении семи лет. Том обращался к ней в тяжёлых ситуациях, независимо от постоянных приемов. Они стали приятелями за это время, поэтому женщина разрешила звонить если что-то случится в любое время, даже глубокой ночью, помня о его суицидальных наклонностях. Поэтому он запомнил её номер наизусть, и сейчас набирал по памяти. Он решил не тревожить её ночью, а позвонить уже ближе к утру. — Алло. Линда, здравствуй, это Том. Я ходил несколько лет назад к тебе и.. ты сказала, что я могу позвонить, если что-то случится.. Том говорил немного неуверенно и сбивчиво, он явно нуждался в помощи, и хотел её получить. Благо, женщина благожелательно, пусть и немного сонно, ответила. — Рада слышать, Том. Хотя, если честно, надеялась мы больше не увидимся. — мужчина знал, что она сказала это ему не из-за того, что не хотела видеть, а из-за того, что не хотела, чтобы у него были плохие ситуации в жизни — Я свободна сегодня в 10:30, можешь подъехать. — Спасибо. В его голосе было слышно облегчение, поэтому обсудив куда именно он поедет, мужчина отключился и сел за компьютер, решив немного поработать. Примерно через час он услышал чьи-то шаги, и голос Дена. Он не хотел видеть его. Только не сегодня, только не сейчас. К глазам снова подкатили слезы, но он упорно не давал им упасть, вознамерившись не продолжать акт самобичевания. Окей, он уже понял, что очень хуевый отец и.. черт, он не может. Он правда не может видеть сейчас сына. — Нет, давай позже. Он надеялся, что скажет это строго, или спокойно, но это вышло настолько жалко.. его его голос предательски дрогнул под конец, тут сразу было понятно что он точно не в порядке. Теперь кричать на Дена не хотелось. — Пожалуйста, Томми..! Пожалуйста... — парень положил ладонь на дверную ручку, — Я знаю, ты зол на меня, но пожалуйста, мне нужно увидеть тебя. Я в порядке, от меня никаким алкоголем и сигаретами не несёт, Том, я... — голос предательски дрогнул. Том не мог слышать, как его умоляет Денни, поэтому на долго мужчину не хватило. Он встаёт и открывает дверь, встречая на пороге Дена. Мужчина выглядел не очень. Дневная щетина, синяки под глазами и ещё что-то, чего не разобрать, но что читалось в движениях, мимике. — Томми... — юноша, не выдержав прорыва, крепко обнял Томаса, — Прости меня... Прости, прости, прости, Томми, я как идиот себя вчера вёл. Или хуже... — Дэн увёл Тома ближе к его кровати, сев на неё вместе с ним и со страхом взглянув на него, — Т-ты... Плакал? Это из-за меня? — Дэнни зарылся рукой в чужие волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Мужчина садится с Деном на кровать, но прикоснуться к парню не может. Он думает, что не достоин этого, что слишком порочен. Что вчера ему показалось, а он повел себя хуже животного. — Всё в порядке. Мужчина неловко кладёт руку на плече парня, но это ощущается уже совсем не так, как раньше. До вчерашнего вечера он всегда касался Дена с любовью, заботой. Сейчас же была неловкость и попытка вернуть всё так, как это было раньше. Он чувствует это. Чувствует, что к нему не хотят прикасаться. Тактильный голод взыграл в подростка, и он ластится под руку, с надеждой глядя в глаза, утыкается головой в грудь мужчине, залезает руками тому под футболку, оглаживая крепкую спину. — Эт-то из-за меня? Ты не хочешь больше меня касаться? — Дэнни задаёт страшный вопрос, — Ты... Разлюбил меня, после вчерашнего? Вот. Вот чего он так боялся. Мало того, что больше не доверяет. Он больше не любит Дэна. Или... Блять. Дэнни вспомнил, как вчера приставал ка отцу. Он терся об него своим членом об его промежность, зажал его у стены... — Боже... Я вчера... Я вчера тебя прям там трогал... Том, ты меня из-за этого больше не любишь..? Я напугал тебя? — юноша говорит хрипловато и низко - спасибо ломке голоса. Тому теперь странно ощущать нежные пальцы, погладящие его тело. Он боялся своей реакции, боялся что Ден догадается, что его отец самый противный человек на планете и что у него стояло на собственного сына, поэтому он лишь позволяет парню касаться себя. На слова Денни он хочет перебить его, сказав что в этом нет его вины, и что это сам Том больной ублюдок. Он не перестал бы любить своего мальчика, даже если бы он совершил нечто ужасное. — Всё хорошо, — повторил Том, наконец решившись погладить сына по спине — Просто не пей непонятно что. Если захочешь выпить, приходи ко мне, но не делай это в сомнительных местах с отстойным алкоголем. — Угу... Я... Я думал, ты будешь зол на меня за то... За то, что я сделал ещё до этого. — поняв, что здесь таится нечто неладное, и дело не совсем в нём. Поэтому, он берет в руки ладони отца, кладёт их к себе на спину, — Ты не хочешь обнимать меня..? Томми, извини, ещё раз! Я... Я просто очень.. Оч-очень ревную этого тебя к этому Джеймсу! — заикается от подступивших слёз, и добавляет тихо, — Я люблю тебя... Сильнее, чем сын отца. По-другому люблю. — юноша утыкается носом в шею Томаса. Странно. Он ожидал что угодно - что Том будет кричать на него, ругаться, хотя бы проведёт серьёзную беседу... Но ничего этого не было. Он вообще ведёт себя странновато. Дэнни немного отстраняется, глядя в лицо мужчины напротив, легонько касается губами его скулы, рядом с веком. — Мне так жаль, что ты плакал из-за меня. Я больше никогда не буду напиваться... Тем более так... И курить больше не буду. И за тот инцидент с Джеймсом прости, я... Моё единственное оправдание — это моя ревность. — Не как отца? Не понял Том. Или не хотел понимать. Он совсем не понимал действий сына. Ревновал? Поцелуй к скуле обжёг кожу, к которой касались губы подростка, и мужчина отчаянно старался это игнорировать. Хотябы не сейчас. Неужели он настолько извращённое животное, чтобы желать собственного сына в такой момент? — Как интересно, что из всего моего монолога ты выловил только это, — беззлобно съязвил Дэнниэл, — Эмм... Да... Я понимаю, ты мне даже взаимностью до определённого возраста ответить не сможешь, но... Не отталкивай только. Прошу. — паренёк ещё раз поцеловал Томаса, на этот раз чуть ниже - в щёку, нежно обвив руками чужую шею, и глядя в покрасневшие серые глаза. Мужчина приоткрыл рот, втянув воздух, а потом негромко выдохнул. Его Денни любит его. Любит. Он знал об этом, но не в этом смысле. Это было настолько неожиданно, что он не знал что говорить. Что ему нужно делать в этой ситуации? Сказать что он всё равно будет его любить? Но их отношения уже не будут прежними. Это.. это так сложно и тяжело. Это было слишком для него. Том не ожидал от сына такого. И тем более не ожидал от себя ответной реакции. — Это невозможно. Я.. не знаю. Он и правда не знал. Холл был растерян и сбит с толку. Ему нужно оттолкнуть его? Или погладить по голове, со словами, что это пройдет? Это ведь скорее всего просто глупая влюбленность в фигуру взрослого, ведь так? Он обнял сына и положил голову ему на макушку. Его волосы пахли медом и молоком, его любимым шампунем, и он невольно принюхивается, успокаиваясь. Как будто он всё ещё держит ситуацию под контролем. Как будто у них всё хорошо. Дэнни оставляет смазанный поцелуй на шее отца, прижимаясь к нему всем телом. На долгое время этот вопрос так и остается между ними не решенным. У них такие же отношения папы и сына. Просто теперь оба чуть больше краснеют, случайно замечая возбуждение друг друга во время "беснований", щекотки и обнимашек, чуть чаще Дэн в шутку целует в уголок рта или в живот Томаса, натыкаясь на смущенное "Дэнни, не надо так", чуть шире стал спектр его, Дэнниэла, фантазий в душе. Но годы шли, и вот подросток уже более стал похож на молодого, крепкого мужчину. Раздался в плечах, и был почти ростом с Тома. Лицо теперь тоже не выглядело, теперь оно приобрело взрослые черты. От милых пухлых щёчек не осталось и следа (отчего отец иногда сокрушался, пытаясь получше накормить "ничего не кушающего" Дэна. Острые скулы, об которые, кажется, можно было порезаться, волевой подбородок, целеустремленный хитренький взгляд карих глаз и аристократичный нос с лёгкой горбинкой. Дэнниэл был мечтой всех девушек в школе, правда, как и раньше дружил лишь с Элли, а неправильную любовь к отцу, после одного серьёзного разговора, пытался скрывать. До определённого момента...