Sunflower, Vol. 6

Нил проснулся дезориентированным, дважды моргнул, прежде чем снова закрыть глаза. Король махнула хвостом по его лицу, прежде чем перепрыгнуть через него, потянулась и опустилась на задние лапы. Нил сел, провел руками по ее бело-черной пятнистой шерстке, прежде чем спустил ноги с кровати. Прислушиваясь к тишине дома, он смотрел в окно на уже взошедшее солнце. Его пальцы шарили по телефону, пока он проверял время, медленно прокручивая небольшое количество уведомлений. Пейсли обычно просыпалась к семи, а было уже почти девять. Нил не подвергал сомнению этот факт, потому что не собирался отказываться от нескольких минут спокойствия до того, как Пейсли проснется. Он принял двадцатиминутный душ, напевая под нос все песни, которые приходили ему на ум. Он остановился перед своим отражением в полный рост и пристально посмотрел. Его взгляд остановился на шрамах вдоль туловища, следах ожогов на руках и отпечатке утюга на плече. Он никогда не чувствовал себя комфортно со своим телом, зная, как плохо выглядит его плоть. Но он был дома и мог ходить здесь, как хотел. Пейсли получила более мягкую версию произошедших событий. Он сравнил Натана и Лолу с Волдемортом и Беллатрикс, и этого было достаточно, чтобы она поняла. «Фу», — сказала она, когда он впервые показал ей, но потом обняла его так крепко, что у него перехватило дыхание. Он решил походить без верха и надеть футболку, когда Пейсли проснется. Эндрю определенно ушел, потому что сказал Нилу, что у него назначена встреча. С кем, Нил не знал, но это было не его дело. Он повернул налево от двери своей спальни и пошел проверить Пейсли на случай, если она не спит и тихо играет, ожидая, когда он проснется. Он медленно толкнул дверь, ведущую в ее комнату, прежде чем открыть ту быстрее, когда увидел, что дочки нет в детской. Он еще не паниковал, но его сердцебиение неуклонно увеличивалось. Он вышел и направился в гостиную, где, как он надеялся, она была. Ее там не было. Он начал ускоряться, желая осмотреть каждый закуток. Может быть, ему не следовало доверять Эндрю. Но, когда он сделал второй круг по коридору, он услышал смех, доносившийся из кухни. — Папу-у-у-у-уля-я-я-я-я-я. Ты прошел прямо мимо нас! — Пейсли взвизгнула, увидев Нила. Эндрю стоял рядом с ней, его рука держала ее за бедро, чтобы она не упала на стол. У Пейсли руки были в муке, а у Эндрю та была еще и на щеках. На его черной рубашке были маленькие белые отпечатки рук, оставшиеся на ней. На его носу было тесто для блинов. Нил рассмеялся, провел пальцем по его носу, слизывая тесто. Дыхание Эндрю было спокойным, как и его голос. — Привет. — Привет, мистер. Ты напугал до уср… — Нил прикусил губу, обрывая себя. — Ты напугал меня. Я думал, ты на встрече? — Не сейчас. Вчера вечером мы решили провести ее онлайн. Я удивлен, что не разбудил тебя, — Нил отстранился, чтобы встать рядом с Пейсли и получше рассмотреть Эндрю. — А с кем она вообще? — Дэн Уайлдс-Бойд. У нее подкаст, что ли? Я никогда не слышал о ней раньше, но она вроде хороша. — Ох, — сказал Нил, — я думаю, ты мог бы… — Тетя Дэн! Я так сильно ее люблю! Она водила меня в магазин игрушек, в зоопарк и в аквапарк, и она помогала папе меня одевать, когда я была маленькой! Можно мне пойти на встречу с ней с тобой? Эндрю взглянул на Нила, и Нил просто пожал плечами: — Я был бы не прочь с ней увидеться. Мы можем просто разыграть ее, будто это случайность, если хочешь. — Пожалуйста, па… Дрю? Я очень хочу, — Пейсли выпятила губу, с которой тут же капнула слюна. Нил надеялся, что Эндрю не заметил, а если бы и заметил, то ему было бы все равно. Эндрю кивнул головой в знак согласия, и Пейсли побежала по коридору одеваться. — Пейсли! Мы только что испекли блины, а ты убежала, не успев их съесть. Вернись сюда, — громко сказал Эндрю. Еще немного громче, и был бы уже крик. Нил оценил тот факт, что он не закричал. Эндрю был нежным, но его язык был острым, как стекло, а взгляд мог разрушить. Для Нила это было скорее хорошее разрушение, чем плохое. Но он предположил, что так было для него и только для него. За столом Эндрю сидел рядом с Пейсли и напротив Нила. Было неловко осознавать, как мало Джостены пользовались своим обеденным столом. Пейсли перечислила Эндрю время, когда они ели за столом, и так всегда происходило, когда Мэтт, Дэн, Эллисон или Рене приходили в гости. Эндрю кивнул головой, к счастью, не глядя на Нила. Нил знал, что не делает ничего плохого. Это был его выбор, как воспитывать своего ребенка. Но в глубине души он чувствовал, что Эндрю сурово осуждает его. Нил не мог позволить себе потерять его. Ради Пейсли. И ради него самого. Пока они ели и разговаривали, Нил думал о своем детстве. До того, как Мэри и Нил сбежали от Натана, они были семьей. Жесткая, катастрофическая, сломленная, но, тем не менее, семья. Они ели за столом только тогда, когда у Натана была компания, и им нужно было произвести хорошее впечатление. Его мама красила губы своей рубиновой помадой и наносила на щеки тональный крем и румяна. Он всегда думал, что она хорошенькая без макияжа и что ей это не нужно. Но Натан хотел, чтобы она была накрашена. Макияж использовался, чтобы скрыть слезы, синяки, оставленные слишком тяжелыми, слишком грубыми пальцами. На ней было платье одного и того же фасона: облегающий кусок ткани с глубоким вырезом. Всегда темные цвета, темно-синий, бордовый, темно-красный и черный. Она распускала волосы, туго завивая свои светлые локоны. Натаниэль наблюдал, ожидая, когда мать закончит свои приготовления, чтобы помочь ему завязать галстук. Она напрягалась, когда слышала шаги, разглаживала рубашку сына, целовала его в макушку, прежде чем стереть пятно помады. Она крепко брала его за руку и вела вниз по лестнице, улыбаясь им обоим. В доме не было ни намека. Никогда не было никаких признаков присутствия Натаниэля. Как если бы он исчез; убирать было нечего. Конечно, это было намеренно. Когда Мэри, спотыкаясь, вошла в комнату Натаниэля и сказала ему, что они уходят, убирать было нечего. Не было ничего, за что можно было бы ухватиться, чтобы взять с собой, ничего, по чему он мог бы скучать. Когда Нил посмотрел через стол на Пейсли, он подумал, выглядел ли он когда-нибудь таким счастливым. Мог ли он когда-нибудь так свободно разговаривать с кем-то, как Пейсли разговаривала с Эндрю? Вот почему он позволил Эндрю остаться. Потому что Пейсли была счастлива. Конечно, чем дольше Эндрю оставался рядом, тем более предвзятым становился Нил. Но Эндрю всегда оставался. Нил надеялся, что тот никогда не уйдет.