Валкинар: Грехи отцов

— Чем обязаны столь внезапным визитом, Ваше Величество? — спросил у короля Глаудир, заканчивая одеваться. — Валкинар, давай без титулов, хорошо? Я же сказал, визит неофициальный, — устало сказал Фландэль. — Я пришёл сюда по личным причинам. — А по каким именно? — спросила у монарха Талис, присевшая на кровать. — Буду откровенен, — король помедлил, не решаясь говорить, — Алин, моей дочке, стало хуже. Она стала кашлять какой-то чёрной жижей. Глаудир и Талис понимающе переглянулись. — Тааак, — передёрнуло Фландэля. — По вашим лицам вижу, что ситуация крайне хреновая. Не стоит, — поднял он ладонь в останавливающем жесте, видя, что валкинар собирается говорить. — Я догадываюсь, с чем это связано. Весь кошмар, творящийся в Вейлуре, так или иначе крутится вокруг Старого храма. Собственно, — монарх судорожно вздохнул. — Я пришёл и для того, чтобы признаться. Признаться в том, за что мне нет прощения и из-за чего теперь страдает моя дочь. Валкинар и чародейка молчали, не зная, как реагировать на происходящее. Обоих так и подмывало спросить, зачем король решил пойти на риск и довериться им, но не решались вмешиваться в процесс откровения. — Четырнадцать лет назад, — начал рассказ Фландэль после продолжительной тишины. — Мой отец узнал, что в нашем королевстве остатки Ордена Храмовников прятали реликвию, по слухам, принадлежащую Аделите. Он не мог упустить возможность поднять престиж своих земель в глазах Понтифика Неромринского. А мне представилась возможность показать себя перед народом, повысить свой авторитет, ведь мне предстояло принять королевский титул. Перейду сразу к сути — монастырь мы нашли, но нам оказались отнюдь не рады. Довольно быстро я и рыцари выяснили, что то место давно стало местом обитания еретиков, поклоняющихся какому-то неизвестному мне мерзкому божку. Под монашек они только маскировались. Их возглавляла совсем молодая дева, чей невинный лик не соответствовал гнилому нутру. Мы собирались договориться по-хорошему, но эти ведьмы не хотели отдавать реликвию. Всё могло кончиться совершенно по-другому, ибо я вот-вот сумел бы найти общий язык с их предводительницей, но сир Корай не выдержал и зарубил одну из культисток. Началась страшная резня, я до сих пор не понимаю, каким чудом выжил в том побоище. — В общем, — выдержав паузу, продолжил монарх. — Оказалось, что их главная ещё и магией владеет, хотя чародеем она оказалась либо никудышным, либо просто неопытным, так как постоянно промахивалась и, в результате, подпалила монастырь. Я приказал рыцарям вытащить её. Так как при себе она носила ту самую реликвию — ей оказался серебряный кулон с красным камнем в виде капли. Вся её братия погибла либо от мечей моих людей, либо от пожара. Главная жрица принялась осыпать нас проклятиями своего бога, а все попытки снять с неё кулон оканчивались провалом — она защитила его какой-то магией и от любого прикосновения на теле появлялись ожоги. Я решил доставить её в Вейлур и подержать в Старом храме, пока я и отец не найдём способ изъять у неё сокровище. Наивный глупец…. — Вам удалось найти способ? — спросил у короля Глаудир, когда тот сделал очередную паузу. — Если бы, — протянул Фландэль. — Ничего не помогало, даже помощь подкупленных за молчание святош и знахарей. А она, даже скованная кандалами в склепе храма, даже допрашиваемая лично мной, продолжала насмехаться. В какой-то момент я потерял контроль. — Король сжал кулаки. — Я сам не знаю, что нашло на меня в тот момент, но я захотел во чтобы то ни стало сломать её, подчинить, максимально унизить, — монарх побледнел и громко сглотнул. — Я взял её силой там же, в склепе. На глазах у подкупленных монахов, — проговорил он, глядя в глаза то Глаудиру, то Талис. Валкинар грустно улыбнулся и подпёр подбородок кулаком. — Кажется, всё ещё хуже чем, я предполагал, — сказал он, поглаживая пальцами челюсть. — Ты это о чём? — недоуменно спросила у драколюда Талис. — Мне рассказать, Ваше Величество? — уточнил у короля Глаудир. — Нет, позволь я сам, — ответил Фландэль. — Как потом выяснилось, жрица-колдунья только этого и добивалась. Едва я закончил своё мерзкое деяние, её живот начал надуваться на глазах. Когда он уже весь посерел и стал ненормальных размеров, колдунья крикнула, что всех нас пожрёт Безликий. А затем её брюхо и лоно лопнули, как спелая ягода. — Фландэль провёл ладонью по лицу. — Угораздило же меня влипнуть в это, — сквозь зубы пробормотал Глаудир. — Перед глазами то и дело всплывает картина, как весь пол залит чёрной дрянью, — продолжал король, — а из разорванного чрева вываливается нечто среднее между волком, львом и уродливым младенцем. Создание, кстати, родилось девочкой. Святоша откинулся на месте от страха. Я же стоял весь измазанный этой мерзостью и не знал, что делать. Затем перерезал пуповину, спрятал тела в одном из гробов и убежал. Существо не подавало признаков жизни, и я думал, что оно родилось мёртвым. Затем я признался во всём отцу и мы вместе выдумали историю, чтобы не отвадить посторонних от Старого храма и сохранить лицо перед Понтификом. Таков мой грех и моя самая большая тайна, — подытожил Фландэль. — И вы думаете, что проклятие действует? — спросила у короля Талис. — И что уродец, порождённый безумной жрицей — и есть тот монстр, что сейчас свирепствует в Вейлуре? Но это невозможно, — сказала она в ответ на молчаливый кивок Фландэля. — Даже магия не способна вечно поддерживать жизнь в мертвеце. — Вы не знаете, на что способны чары Безликого, — раздался голос Глаудира, на который обернулись Фландэль и Талис. — Это не имеет ничего общего с людской магией и вообще всем, что изучают в вашей академии. Конкретно этот случай является примером, когда скверну комбинируют с магией бога Крови. С высоты своего опыта могу сказать, что подобный симбиоз является самым мерзким видом чар. Такие крайне трудно снять. — То есть ритуал, найденный святым Армином, может не сработать? — спросил у валкинара король. — Вы правы, король. Он не сработает. — А как же теперь снять проклятие, Глаудир? — обратилась к драколюду Талис. — Остаётся только один способ, — сжал челюсть Глаудир. — Я должен найти источник проклятия и полностью очистить его от магии скверны. Судя по вашему рассказу, король, этим источником является кулон, что носила при себе жрица Безликого. Но он никогда не принадлежал Аделите. Так что слухи, которые вам сообщили оказались ложью. Это украшение жрицы получила лично от Осквернённого бога, потому вы и не могли его снять. — Этот кулон можно изъять магией? — уточнила чародейка. — К сожалению, нет, Талис. Ни ты, ни я не сможем снять его с тела покойницы. Нейтрализовать силу одного бога сможет только другой, но я сомневаюсь, что те же Великий Отец или Азул Ашар с востока, согласятся помочь кому-то там в Туадрии. — Неужели Великий Отец тоже существует? — удивлённо спросил Фландэль. — Сейчас это неважно, — сказал Глаудир. — Важно то, что раз мы не в состоянии снять кулон, то мне придётся провести всю ночь с телом жрицы, так как для снятия проклятия требуется близкое расстояние. Завтра ночью я отправлюсь в Старый храм и покончу с этим. От вас, Фландэль, требуется только точно назвать мне место, где вы спрятали тело матери вашей внебрачной дочки. — Глаудир, не вздумай! — подошла к нему Талис, обхватив за руку. — Как ты сможешь одновременно снимать проклятие и сражаться с этим, — волшебница неловко глянула на Фландэля, — этой монстрицей? — Что-нибудь придумаю, мне не привыкать. Нет абсолютно неуязвимых существ, Талис. — Тот, кто пришёл до тебя, тоже так думал, и ты сам видел, чем для него всё закончилось, — не успокаивалась чародейка. — Этот случай превышает возможности валкинаров, Глаудир. — Глаудир, — обратился к нему Фландэль, впервые называя по имени. — Если ты захочешь отказаться от этой работы, я не стану тебе препятствовать, и позволю хоть сейчас покинуть город. Естественно, на публике я буду хулить тебя, проклинать последним словом, но не стану преследовать. Я хоть и не знаю тебя так хорошо, как госпожа чародейка, но чувствую, что ты добрый мужик. Довольно уже людей расплатилось за мой грех. — Не привык бросать начатое, король, — ответил Глаудир. — К тому же, пока найдётся другой брат, который решится взяться за это дело, погибнет ещё множество людей, включая принцессу. Если проклятие не снять, скверна убьёт её. — Валкинар подошёл к монарху. — Судя по тому, что вы сказали, ей осталось чуть меньше двух суток. — Меньше чего? — переспросил король. — Чуть меньше двух лун, — исправился Глаудир. — Потому завтра же я отправляюсь в Старый храм. — Тогда возьми меня с собой, — сказала Талис. — Исключено — это верная смерть. У тебя нет нужной скорости реакции, а если я хоть на секунду отвлекусь, то мне точно конец. — Я хорошо владею боевыми чарами, и ты это знаешь. Например, я отлично владею Духом Альфагруса. Это заклинание создаёт вакуум на небольшой области. Любой, кто будет в ней находиться, лишится возможности дышать. Если грамотно рассчитать время, чудовище можно довести до бессознательного состояния, а не убивать. — Я не сомневаюсь в твоих способностях, Талис, но это заклинание, насколько мне известно, довольно энергоёмкое. Да и чтобы его прочесть нужно немало времени. — Если монстр меня не заметит, то всё может получиться. Если ты, к примеру, возьмёшь на себя его внимание, а я займу выгодную позицию. И когда ты его измотаешь — нанесу удар магией. От тебя потребуется только вовремя отбежать, иначе заклинание заденет вас обоих. — Я подумаю, — уклончиво ответил Глаудир и вновь обратился к монарху. — Повторюсь, король, завтра я иду на остров. Разрушу я проклятие или погибну, пытаясь сделать это, но не стану бросать Вейлур в час нужды. — Спасибо, — приглушенным голосом ответил Фландэль. — Клянусь, что не забуду этого. Король провёл ладонями по лицу, а затем взял свой плащ, лежавший на спинке одного из стульев, и сказал: — Завтра я выпишу вам обоим приказ, позволяющий вам легально попасть на остров. Покажете его любому лодочнику, и он вас отвезёт. Ну, или позволит самим воспользоваться лодкой, если сам забоится. — Так вы ведь уже это сделали, разве нет? — спросила у Фландэля Талис, а валкинар подтвердил её вопрос кивком. — Нет, — непонимающе ответил король. — Кто вам вообще такое сказал? — Один из ваших, как там его, — поморщилась, пытаясь вспомнить волшебница. — Лысый такой, манерный. — Граф Орвилл, — напомнил ей Глаудир. — Орвилл? — переспросил Фландэль. — Бред какой-то, он же прекрасно знает, что никаких исключений. До сего разговора, по крайней мере. — Когда мы опрашивали свидетелей нападения, он предложил исследовать Старый храм. Но Талис поплохело, и мы не стали этого делать, — сказал валкинар. — Ну это уже ни в какие ворота, — возмутился король и направился к лестнице. — Я сейчас же вернусь в замок и поговорю с ним. Заодно составлю для вас приказ, — уже на лестнице раздался голос Фландэля. — Я пойду с вами, если не возражаете, — догнал его драколюд. — В связи с вашими словами, я тоже хочу кое о чём спросить господина Орвилла. Попутно смогу сразу забрать приказ, чтобы не отвлекаться завтра. — Да будет так, — согласился Фландэль. — Я подожду у выхода. — Госпожа Талис, будьте в здравии, — отвесил ей поклон король. — И извините за сие вторжение. — Всё в порядке, — слабо улыбнувшись, ответила она и после того как шаги короля стихли, а входная дверь захлопнулась, подошла к Глаудиру: — По твоему лицу видно, что ты в чём-то подозреваешь Орвилла. Не спорю, его желание исследовать храм, вопреки воле короля, выглядит странным, но как мне кажется, он просто хотел помочь нам побыстрее помочь с этим. — Я понимаю. И дело даже не в этом, вернее не только в этом, — отвечал Глаудир. — Когда рядом находился Орвилл, я то и дело улавливал какой-то странный запах. Только сейчас понял, где я его уже чуял — когда сталкивался с сильными иллюзиями. — Но Орвилл не чародей, — сказала Талис. — Ты же знаешь, что каждый чародей проходит регистрацию, так что будь он колдуном — я тоже была бы в курсе. — Как раз это я и хочу выяснить. Не волнуйся, — улыбнулся Глаудир и положил ей руки на плечи, слегка тряхнув. — Если он начнёт чудить, то не успеет пожалеть о своём решении. — Я знаю, что ты не раз дрался с магами и убивал многих, — ответила на улыбку Талис. — Но всё равно не лезь на рожон. *** Валкинар и король достаточно быстро и без приключений добрались до замка, пересекая ночной город. Фландэль, оказывается, знал многие тайные тропы в городе, о существовании которых никто кроме него, не догадывался. Периодически Фландэль расспрашивал Глаудира о нём, его народе, природе магии и всем, что с ней связано. Было видно, что он пытается загладить вину хотя бы перед драколюдом, так как именно ему предстояло исправлять ошибку короля. Но Глаудир никогда не считал себя в праве судить людей, даже если они этого объективно заслуживали. Хотя так было не всегда. Продуваемые прохладным ночным ветерком, мужчины поднимались по дороге, заканчивающуюся у ворот, открывающих вход во внешний двор. Ещё до того, как подойти к ним они заметили, что в самом дворе столпилось немало людей, а в центре стоял Сиримон что-то активно жестикулирующий. — Что это там? — спросил Глаудир. — У меня тот же вопрос к Сиримону, — благородное лицо короля исказила ярость. — Какого хрена этот набожный фанфарон устраивает представление по среди ночи, а не выполняет мои распоряжения. — Из замка тоже есть тайный ход? — поинтересовался драколюд у Фландэля, после того, как тот приказал стражникам открыть ворота. — А почему ты спрашиваешь? — Вы бы не прошли мимо тех, кто охраняет ворота. — А ты догадлив, — усмехнулся Фландэль. — Да он есть, но в этот раз я просто договорился с ребятами. Меньше мороки и повысил престиж в глазах простолюдинов. Двойная польза. — Главное теперь, чтобы ваши поданные из благородных не задавали лишних вопросов, — подметил Глаудир, когда он и Фландэль входили во внешний двор. — Сейчас им будет не до этого, — грозно сказал монарх. Неизвестно, что именно планировал предпринять Фландэль в отношении графа, так как тот первым заметил его и вмиг вылетел из толпы, расталкивая окружающих. — Ваше Величество, где же вы находились?! — воскликнул он, упав перед королём на колени. Из носа Сиримона текла кровь, а правый глаз был подбит. — А может лучше ты, Сиримон, объясни мне, почему люди, которые должны охранять мою дочь, — король обвёл взглядом придворных и рыцарей, что столпились позади, — топчутся во внешнем дворе? — Смилуйтесь, повелитель! — Один из рыцарей тоже бухнулся на колени, гремя латами, и сказал дрожащим голосом: — Принцессу похитили! — Это были какие-то люди в масках и капюшонах, — вновь затараторил Сиримон, прикладывая платок к окровавленному носу. — Мы не поняли, как он проник в замок, это… это было неожиданно! Граф Орвилл хотел ему помешать, но тот выхватил какую-то палку десяти дюймов в длину, не меньше, и выпустил из неё молнию! У второго была такая же. Один держал девочку, а второй схватил графа, и оба прыгнули в одно из окон! — Они улетели на заколдованных мётлах, повелитель! — добавил рыцарь. По мере рассказа лицо Фландэля сначала застыло, а затем бледнело с каждым мгновением, тускло отражаясь в свете многочисленных факелов. — Вас же… была…целая…дюжина, — дрожа от злости и отчаяния процедил король, глядя на испуганного Сиримона. — Не могли завалить их числом?! — проорал он и ногой ударил графа в грудь, от чего тот рухнул на спину. — Они ничего с ней не сделали! — стал оправдываться Сиримон, прикрываясь руками от разъярённого монарха. — Эти двое оставили записку в покоях принцессы. Щуплый придворный, что стоял ближе остальных, дрожащей рукой протянул королю кусок пергамента. Когда Фландэль развернул его, Глаудир также прочёл написанное: «Приходи завтра, как стемнеет, в Старый храм, король. Валкинара и магичку прихвати с собой. Тот, кто знает о тебе всё.» — Вам не стоит этого делать, — сказал Глаудир. — Ты не понимаешь, валкинар. Речь идёт о жизни моей дочери. Тот, кто это сделал… сам понимаешь, — многозначительно глядел на драколюда Фландэль. — Поэтому я не могу это так оставить. Вероятно, это предназначение. Бессмысленно вечно от него убегать. Как думаешь? Глаудир проницательно смотрел в тёмные глаза короля. Он не стал что-либо говорить ни словом, ни жестом. Однако монарх и так знал его решение. *** Несколько часов спустя, с наступлением сумерек, от городского причала отплывала лодка. Вновь спутников было трое и вновь они направлялись на мрачный остров, расположившийся неподалёку от Вейлура. От озёрной воды веяло холодком, а изо рта каждого валил лёгкий пар. Глаудир, заранее надевший чёрный гамбезон и такого же цвета бригантину, управлял вёслами, а город с каждым мигом удалялся за кормой. Лишь слабые огоньки домов помигивали в сумраке. На том берегу оставался следить за развитием событий мэр Валлуар с большим отрядом пехотинцев, вооруженных кулевринами — стрелковое оружие применение которого за последние полвека, возросло в Эндарии. Тударийское королевство не стало исключением. Талис посмеивалась над, как она выразилась, «палочкой-хлопушкой», но Глаудир не разделял её скепсис. Напротив, он предположил, что пройдёт ещё какое-то время и военное ремесло полностью изменится, а войны будут вестись на расстоянии. Но чародейка лишь пренебрежительно фыркнула. Король, в этот момент, чтобы как-то унять тревогу, изучал оружие валкинара. Это был полуторный меч со слегка изогнутой крестовиной, и непонятными символами на клинке. Даже на глаз было видно, что сия вещь очень острая и даже доспех от неё не спасёт, учитывая нечеловеческую силу драколюда. — Никогда не видел клинка такого качества, — пробормотал король. — И вряд ли ещё увидите, — сказал валкинар. — Такое оружие уже никогда не выкует ни один мастер. — Но у многих моих рыцарей имеется такого рода клинок. — Дело не в этом, Ваше Величество, а компонентах, из которых его куют. Когда валкинар, чародейка и король Туадрии причалили берегу острова, Талис взяла волшебный жезл из белого дерева, длиной с предплечье, и выпустила в воздух огненный шар, который должен был просигналить злоумышленникам о прибытии тех, кто им нужен. — Ну вот, теперь мы точно лишены эффекта неожиданности, — вздохнула волшебница. — Из этого вряд ли что-нибудь бы вышло, Талис, — сказал ей Глаудир, который только что заправил волосы в конский хвост, и теперь пристёгивал меч к поясу. — Они наверняка уже давно следят за нами, а фокус с сигналом придумали, чтобы мы не стали чудить. Вдруг чародейка быстро подошла к валкинару и крепко обняла его со словами: — Не дай себя убить. — Ты тоже, Талис, — ответил ей на объятие, драколюд. — И главное помни наш план. — Не уверен, что стоит идти на такой риск, господа, — обратился к ним Фландэль. — У них моя девочка, и мы не знаем сколько их. А ещё где-то здесь моя вторая дочь, — сдавленным голосом добавил он. — Глаудир, — посмотрел король на него с просьбой в глазах. — Если ты поймёшь, что случай неизлечим или ритуал не сработает, то сделай всё быстро. Пожалуйста. Глаудир молча кивнул, а затем все трое стали подниматься по холму, к полуразрушенным домишкам, расположенным у подножья храма. По пути Глаудир собственной магией подготавливал свой организм к бою, усиливая физические и духовные кондиции. Драколюд почувствовал приятное покалывание по всему телу, а все чувства обострились до предела. В таком состоянии валкинару было крайне важно контролировать свои эмоции, так как меняющийся химический состав крови повышал агрессию. Если драконий воин переступит незримую черту, то впадёт в боевое безумие и станет опасен для всех. Невероятно обострившийся слух позволил валкинару понять, что заговорщики попрятались в старых хибарах, ещё до того, как троица добралась до подножия холма. Посмотрев на право Глаудир увидел и сам Старый храм, вернее, стену, закрывающую его. Оттуда пока что не доносилось никаких звуков. Стоило троице приблизиться к халупам, как из разных домов вышло пятеро городских стражников. Среди них драколюд увидел знакомые лица, хотя и подзабыл их имена — рябомордый дылда и его дружок, которых Глаудир встретил, когда пытался войти в город. Остальная троица была ему неизвестна. На лицах каждого из предателей отобразился ужас. Валкинар улыбнулся с оскалом, чтобы усилить эффект, ибо знал, что это из-за него. Магическая манипуляция, чуть-чуть обнажала истинный облик Глаудира — зубы заострялись, а на месте бровей появлялись красные чешуйки. — Браво, браво, — из дома слева от троицы, раздались одобрительные хлопки и знакомый учтивый голос. — Не думал, что ты, Фландэль, выполнишь мои указания. Я приятно удивлён. После этих слов, из халупы вышел и сам обладатель этого голоса. Им оказался граф Орвилл. Поочерёдно оглядев всех троих, Орвилл с ухмылкой встал чуть впереди своих людей, которые направили на спутников копья. — Как у тебя глазки сверкают, валкинар, — елейно обратился он к Глаудиру. — Эффектно, эффектно. Но на меня эти манипуляции не действуют. Видал вещи и пострашнее. — Не сомневаюсь, — ответил Глаудир. — Поклонение Безликому не самое полезное занятие. Приходится прятать косметические эффекты за иллюзией. — Догадлив, чертяка, — засмеялся Орвилл. — Надо было грохнуть тебя ещё до того, как ты встретился с этой мразью, — указал граф на Фландэля. — Твой предшественник оказался не столь порядочным, потому легко соблазнился звоном монет и якобы плёвым делом. А с госпожой де Мердринур вполне сработал фокус с водицей. — Гнида, — прошептала Талис, поняв, кому обязана вчерашним отравлением. — Хватит, Орвилл! — громко сказал Фландэль. Тебе нужен я, а они вообще ни в чём невиновны. Не смей их в это втягивать и говори, что тебе нужно. — А с тобой, — уставился на короля граф. — С тобой у меня отдельный разговор, король. Впрочем, не только у меня, верно? — чуть громче сказал Орвилл, обернувшись к дому, из которого вышел. Из дверной арки, ведущей в дом, вышел никто иной как Сиримон. Дворянин быстрым шагом подошёл к Орвиллу и встал рядом с ним. — И ты, Сиримон? — удивился король. — От кого от кого, но от тебя я такого не ожидал. — А я не ожидал, что когда ты взойдёшь на трон, Фландэль, то не станешь порочить наше королевство в глазах Понтифика и Великого Отца, а будешь образцовым аделатинанином, как и твой отец, — с упрёком сказал Сиримон. — Но ты только и делал, что якшался со всякими еретиками, навроде этих, — презрительно махнул он рукой в сторону валкинара и чародейки, — безбожно блудил с каждой мимо проходящей девкой, опозорил всё дворянство перед Везерихом и неоднократно нарушал наши заповеди! А уж то, что ты сотворил с сестрой Орвилла… — Это всё объясняет, — прохрипел Глаудир изменившимся голосом, переглянувшись с волшебницей. — В том числе и сны Алин, — понимающе добавила Талис. — Кровные родственники могут видеть действия друг друга, если в одном из них спит магический дар. — Вы оба, как всегда, зрите в корень, — мрачно констатировал факт Орвилл. — Я и сам удивился, когда обнаружил в Алин магию. — Всё верно, Фландель, — сказал он шокированному монарху. — Твоя дивная дочурка, в перспективе может стать колдуньей, а тот монастырь, который ты уничтожил, возглавляла моя сестра. И теперь плод вашей связи, моя родная племянница, рвёт на куски твоих славных рыцаришек! — безумно оскалился последователь Безликого. — Видишь? — продолжил Сиримон. — Мало того, что сам погряз в грехах, так ещё и юную Алин за собой потянул. Или ты думал, что я не в курсе, что ты ей шепчешь, пока двор не видит? Ты забыл, что у стен всегда есть уши, дорогой мой. Всё встало на свои места, когда Орвилл поделился со мной своими открытиями. — Но при чём здесь моя дочь, старый ублюдок?! — Фландэль едва сдерживал ярость. — Если ты что-то имеешь против меня, то не смей втягивать сюда её! Она ни в чём невиновата! — Девице уже четырнадцать, давно пора рожать наследника, — не унимался Сиримон. — Она уже достаточно взрослая, чтобы внимать твоим порочным урокам, а яблочко от яблони не далеко падает, — глаза графа загорелись фанатичным блеском. — И я считаю, что прогнившие ветви нужно отсекать с корнем. Неизвестно, что получиться из принцессы, но мой долг перед Великим Отцом — не допустить, чтобы и она, наслушавшись твоих ересей, да с богопротивной магией в крови, пошла по греховному пути! — В Туадрии есть несколько родовитых династий, который с большой охотой станут новым королевским домом, — сказал Орвилл, поддержав Сиримона. — Как говорит Великий Отец: «За грехи отцов, да падёт кара на детей ваших», — издевательским тоном проговорил жрец скверны. — Потому, твоя дочь, Фландэль, станет служительницей Безликого, и раскроет свой потенциал в нашем ордене. Вами двумя, — сектант обвёл взглядом Глаудира и Талис, — займётся моя племянница. Проводите их к храму! — приказал он, стоявшим позади стражникам и те, обступив валкинара и волшебницу, направили на них копья, жестом показывая идти дальше по дороге. — А ты, — повернулся Орвилл к Фландэлю и достал свой магический жезл, — Сейчас будешь молиться Великому Отцу, пока будешь расплачиваться за всё, что сделал с моей сестрой и нашим монастырём, — жрец предвкушающее облизнулся. — Ты будешь выть от мук, когда скверна будет пожирать твою плоть, и рано или поздно свихнёшься от боли. Но умереть раньше времени я тебе не позволю, — мужчина медленно приблизился и приставил кончик жезла к горлу короля. Тот оставался невозмутимым с гордо поднятой головой. — Мне обязательно на это смотреть? — поморщившись, поинтересовался Сиримон. — Делай, что хочешь, хоть по берегу прогуляйся, — не глядя на него ответил Орвилл. — Осенняя водичка так освежает, не правда ли, Ваше Величество? — кончик жезла засверкал, а Фландэль сморщился от боли, но не издавал ни звука. Когда стражники-предатели, довели Глаудира и Талис до тропинки, ведущую в храм, валкинар послал чародейке магический импульс. Волшебница всё поняла и нащупала пальцами жезл, который предусмотрительно спрятала в рукаве дорожного дублета. Мужики так тряслись от страха, поглядывая на храм, что не заметили, как драколюд и магичка подмигнули друг другу. В следующий миг Глаудир вынул меч из ножен и, развернувшись, рубящим ударом снёс рябому дылде голову, а затем выхватил копьё из рук падающего тела и метнул в дружка рябомордого и пробил того насквозь. Параллельно, Талис, выхватив жезл, ловко отскочила от начавшейся схватки и, направив его на Орвилла, выпустила луч голубоватой молнии, которая настигла бы жреца скверны, если бы тот за секунду до этого не обернулся на звук падающего тела, пронзённого копьём стражника. Чародей тоже оказался не промах и в качестве контратаки выпустил такой же луч из своего оружия. Фландэль, которого отбросило волной от столкнувшихся друг с другом заклинаний, не стал медлить и, взяв в руки шпагу, которую прихватил с собой, накинулся на Сиримона, но тот уже вынул оружие. Между королём и графом началась яростная дуэль. Сиримон хоть и не был молод, но всё ещё помнил, как обращаться с клинком. К моменту, когда мужчины схлестнулись в смертельном поединке, Глаудир уже расправился с тремя оставшимися стражниками. Одного он разделал мощным ударом справа, окропив кровью и внутренностями мелкую траву. Второй попытался увернуться, но новый взмах, и кончик клинка вспорол его горло. Изо рта мужчины фонтаном хлынула кровь, а затем он рухнул на землю, словно безвольная кукла. Третий с криком бросился на валкинара, но тот стремительно увернулся и рассёк парню хребет. Тело предателя ещё какое-то время конвульсивно дёргалось, но затем застыло. У них не было и шанса против реакции валкинара и его стремительных атак. И теперь, он со всех ног мчался к Старому храму. По плану, он должен был сдерживать монстрицу, пока Талис разберётся с остальными предателями. А затем они совместно ослабят её Духом Альфагруса. Несмотря на то, что Глаудир двигался так быстро, что людскому глазу казался размытой тенью, Орвилл попытался остановить его, метнув шаровую молнию из свободной руки, но промахнулся. Миновав полуразрушенную воротную арку, валкинар ворвался во внутренний двор Храма и резко затормозил, увидев, благодаря своему зрению, как из входа, ведущего в здание, что-то надвигается. Это была та, о ком он и подумал — рождённая в скверне племянница Орвилла. В проёме показались вытянутая морда с белесыми, фосфоресцирующими глазами и мощные руки с острыми когтями. Чудовище потревожили звуки сражения и, увидев Глаудира, оно тряхнуло красногривой головой и громко зарычало на драколюда, раззявив пасть, полную внушительных зубов. — Ну, здравствуй, красавица, — прохрипел Глаудир. — А я твоё чудовище. В ответ на это бестия оттолкнулась и сильным прыжком метнулась к валкинару, выставив вперёд когтистые руки. Но валкинар совершил кувырок вперёд, а затем выставил меч острием вверх. Крепко сжимая рукоять, драколюд почувствовал, как сталь рассекает плоть чудовища, а оно приземлилось позади него, принявшись метаться и жутко реветь от боли, оставляя на земле чёрные дорожки крови. Глаудир не стал медлить и, вдохнув полной грудью, выпустил изо рта струю пламени, обдавая им крупное тело чудовища. Так длилось примерно десять секунд. После этого, Глаудир прекратил выдыхать огонь и принялся наблюдать за действиями монстрицы. Та довольно быстро пришла в себя, а на тёмно-серой шкуре затягивались ожоги. Чудовище снова хотело наброситься на валкинара, но тот моментально принял боевую стойку, поигрывая мечом, и тварь засомневалась. Драколюд заметил, что она не сводит глаз с его клинка, а затем, недовольно урча, дотронулось лапой до правой ключицы, словно вспоминая неприятный момент. — Вижу Балгот тебя всё-таки зацепил, — догадался Глаудир. — А со мной потанцуешь? В конце концов, инстинкт убийства возобладал над осторожностью, и чудовище рвануло к валкинару. Воин вовремя отскочил, почувствовав, как когти рассекли воздух почти перед его лицом, и совершил рубящий удар. Ослеплённое яростью существо и не заметило этого но с полуоборота попыталось ударить Глаудира левой лапой, однако валкинар снова отпрыгнул. Монстрица была неутолима, нанося один удар за другим, но драколюд всякий раз уворачивался, иногда на ходу меняя направление движения, чем сбивал чудовище с толку, приводя её в ещё большую ярость. В один момент Глаудир решил рискнуть, сделав вид, что снова уворачивается, но вместо этого метнулся вперёд, ухватился за красную шерсть, растущую вокруг шеи, лихо запрыгнул на спину твари и со всей силы вонзил меч в правую лопатку. Чудовище взвизгнуло и замолотило лапами по воздуху, пытаясь достать чересчур подвижного противника, а Глаудир, по-прежнему ухватившись за меч, оттолкнулся ногами и с истинно кошачьей грацией приземлился на землю. Пока всё шло хорошо. Бестия, несмотря на габариты и силу, как и любое творение Осквернённого божества, было уязвимо к митфурилу — металлу, из которого ковали мечи для валкинаров во времена Первой цивилизации. Реакция чудовища также говорила о том, что случай не неизлечим, и бедной девушке ещё можно помочь. Оставалось только продержаться до прихода Талис. *** Сама же волшебница за некоторое время до этого воспользовалась тем, что Орвилл отвлёкся на Глаудира, и достала культиста своим лучом. Заклинание с треском ударило в жреца и отбросило его прямо на стену домика. Воздух вокруг него задрожал, а красно-золотистый дублет стал дымиться вокруг груди. Издав гортанный, нечеловеческий рык, Орвилл рванул дублет и сдёрнул с шеи какой-то обуглившийся предмет. Рыжая чародейка уничтожила предмет поддерживающий иллюзию культиста. И, впервые увидев истинный облик последователя Безликого, Талис даже охнула от неожиданности, едва увернувшись от очередной шаровой молнии. Перед ней предстал лысый уродец с бледно-белой, как у глиста, кожей, покрытой сероватыми пятнами, и лицом, напоминающим обтянутый плотью череп. У него отсутствовали нос и губы, из-за чего полностью были видны заострённые зубы. В лишенных радужки и зрачка глазах читалась ненависть. Впрочем, спавшая иллюзия не сказалась на боевых навыках жреца, и он продолжил ловко вращать жезлом, посылая в волшебницу молнии или огненные лучи, отскакивая от ответных заклинаний. Уворачиваясь от магии Орвилла, Талис краем уха слышала, как сверху, из-за стен храма, доносятся чудовищные звуки, приглушаемые боевыми чарами да звоном клинков короля и графа, дерущихся позади. Она поняла, что Глаудир уже активно боролся с монстром, и медлить было нельзя. Но Орвилл стоял на её пути и капитулировать не собирался. В один момент жрец сменил тактику и не стал контратаковать. Затем, он резко вскинул левую руку вперёд и выпустил красноватый луч. Не успев увернуться, Талис инстинктивно выставила жезл вперёд, принимая удар. Жезл вспыхнул и с громким треском разломался, а рука волшебницы вмиг потяжелела от мощной отдачи заклинания. Торжествующе крикнув, Орвилл выпустил два луча молнии из обеих рук. Чародейка едва успела возвести вокруг себя голубоватую защитную сферу. Морщась от боли в левой руке, Талис обеими руками поддерживала купол, дребезжащий от натиска магии Орвилла. Жрец, уже уверовавший в свою победу, подходил к женщине всё ближе и ближе. С каждым его шагом натиск усиливался, у Талис носом потекла кровь, а сама чародейка рухнула на колени от напряжения, но не сдавалась. На лице Орвилл, больше напоминающего маску, отобразился мерзкий оскал из-за чего его обнаженные зубы стали казаться ещё крупнее. Рыжеволосая волшебница, понимая, что силы на исходе, решила воспользоваться одним трюком, которому её научила близкая подруга Идрисэйд. Он заключался в том, что когда противник со всей силы пытается сломать твой защитный барьер — нужно резко снять защиту, махнув рукой в любую сторону, а самому откатиться в противоположном движении рук направлении. Соперника отнесёт по инерции, а значит временно дизориентирует. И именно этот момент нужно использовать для контратаки. Проблема в том, что Талис ещё не разу не доводилось прибегать к этому приёму, и она была не уверена, что он сработает. Но выхода не оставалась. Чародейка махнула обеими руками влево и барьер исчез. Если бы она осталсь на месте, то луч, с грохотом пробивший дыру в халупе, попал бы в неё. Но Талис сразу же легла на живот и, откатившись вправо, ударила качнувшегося в сторону Орвилла кинетической волной. Вырвавшаяся с гулом волна отшвырнула изуродованного культиста прямо к стене одного из домишек, а его жезл отлетел в сторону. Хоть удар явно выбил дух из жреца, но тот был достаточно крепок и остался на ногах. Талис не дала времени ему опомниться и телекинезом стала видоизменять древесину, из которой был сделан заброшенный дом, отламывая от стены куски и превращая их в своеобразные оковы, словно корабельные канаты, оплетающие Орвилла по всему телу. Жрец хрипел и кричал, пытаясь вырваться, но безуспешно. Голубые глаза чародейки выпучились, а черты лица исказились от переполнявшей ярости. Талис сжимала дерево всё сильнее, она слышала, как трещат кости Орвилла, сам жрец стал сдавленно кричать, а из его рта и носа потекла чёрная, как смола, кровь. — Вы проиграли уже тогда, когда позволили мне выкрасть принцессу! — булькающим голосом прокричал Орвилл. — Для неё всё кончено! — со смешком добавил он. Талис ничего не ответила. Вместо этого она с криком выпустила из обеих рук потоки пламени. Огонь сразу же поглотил Орвилла и, несмотря на отсыревшее дерево, перекинулось на остальную хибару. Жрец громко и отчаянно орал от невыносимой боли, но волшебница не прекращала высвобождать магию. Ночной воздух пропитал запах горящего дерева и палёной плоти. С каждым мигом крики Орвилла становились всё слабее. Минуту спустя охваченное пламенем, обуглившееся тело культиста дёрнулось в последний раз и затихло. Лишь после этого волшебница устало опустила руки и рухнула на землю. Пролежав так пару мгновений, Талис затряслась от рыданий и прикрыла ещё горячеватыми, после заклинания, ладонями лицо, по которому покатились слёзы. Она не в первый раз лишает кого-то жизни, но не ожидала от себя такой жестокости. Орвилл был мерзавцем, но чародейка не желала обрекать его на столь мучительную смерть. Что на неё нашло?! Из-за звуков собственного плача Талис не услышала, как к ней кто-то подошёл и положил руку на плечо. — Госпожа Талис, что с вами? — бережно спросил мужской голос. *** Пока волшебница пыталась победить культиста, Фландэль и Сиримон вели свой кровавый поединок. Оба, как и любые другие люди благородных кровей, с детства были приучены к весу стали в руке и владели искусством фехтования. Схватка была яростной. Каждый пережил ни одну военную компанию, но Фландэль был моложе, а Сиримон брал опытом. Работая кистью, Фландэль обрушивал на Сиримона один шквал ударов за другим, но граф умело блокировал их, уйдя в оборону. Со стороны схватка мужчин походила на яростный танец, где ошибка одной из сторон стоила ей жизни. Нанеся рубящий удар шпагой, Фландэль оказался в невыгодной позиции, чем воспользовался Сиримон. Согнув правую в руку под прямым углом, граф заблокировал удар, из-за чего клинок короля скользнул вдоль его оружия, а сам монарх слишком близко качнулся по инерции, и противник сбил его ритм ударом плеча. Лишив короля защиты, Сиримон собирался нанести бросок остриём, но Фландэль совершил вольт и контратаковал тем же приёмом. — Если у тебя осталась хоть капля уважения к своей земле и народу, то сдайся уже, глупец! — прорычал Сиримон, отразив атаку и перейдя в наступление. — Ты лишь мочишься против ветра! Яростный обмен ударами сопровождался звоном стали и искрами, выбиваемых шпагами. — Ты думаешь, что челядь простит тебе это бездействие, связанное с чудовищем?! — выкрикнул после очередного рипоста Сиримон. — А что ты станешь делать, если правда дойдёт до Неромрина?! — граф отскочил от новой аткаи. — Ты же из замка не сможешь вылезти, без страха получить стрелу в глаз! Оба мужчины уже начинали уставать. Их движения становились всё медленнее, а конечности словно наливались свинцом. Фландэль сумел ранить Сиримона в плечо, но граф чуть не попал ему в бедренную артерию. — Что бы ты не предпринял — до тебя доберутся, Фландэль! — сказал Сиримон и занёс шпагу для очередного удара. Король ответил на удар. Шпаги мужчин скрестились в клинче. Скривившись от напряжения, каждый пытался подавить оппонента. Сиримон превосходил в весе щупловатого Фландэля, но у короля было более весомое преимущество — кожаные перчатки. Граф забыл, что монарх найдёт выход из любой ситуации. Пользуясь защитой перчатки, Фландэль обхватил второй рукой клинок шпаги и с силой двух рук, вырвался из клинча. Сиримон раскинул руки, пытаясь восстановить равновесие, а король пинком выбил у него шпагу. Монарх подскочил к графу, вцепился ладонью в его лицо и надавил большим пальцем на левый глаз. Король почувствовал, как глазное яблоко поддалось, и его палец ушёл в глубину. Граф завизжал, а из раны заструилась кровь, вместе с лопнувшим оком. Фландель направил острие шпаги прямо в раскрытый рот дворянина и клинок с хрустом вышел из затылка. В этот же момент, за спиной монарха, загорелась одна из развалин. Совершив полуоборот, король разрубил голову Сиримона, словно тыкву и столкнул тело графа с подножия холма. — Даже если я умру не своей смертью, ты этого уже не увидишь, Сиримон, — констатировал факт Фландэль и вытер испачканный палец. Постояв некоторое время, глядя на труп человека, который знал его с детства, король развернулся и направился к горящему дому. Дойдя до пожираемой пламенем хибары, он увидел Талис, лежащую на земле и громко всхлипывающую. Фландэль несколько смутился. Для него было неожиданностью, что чародейки, эти гордые, сдержанные особы — тоже плачут. — Госпожа Талис, что с вами? — аккуратно положил он ей руку на плечо. Волшебница постепенно успокоилась и посмотрела на вопрошающего. Над ней наклонился король Фландэль. Мужчина был в поту, крови, но живой. — Ваше Величество? — вытерла нос рукавом Талис. — Что с Сиримоном? — Уже лобзает ноги Великому Отцу, — ответил король и посмотрел на объятый пламенем дом, а вернее, на обугленное тело, словно вросшее в его стену. — Вы, я вижу, тоже потрудились на славу. — Я не хотела, — король помог чародейке подняться. — Я не хотела вот так… Не успел король сказать что-то ещё, как со стороны Старого храма раздался оглушительный рёв. — Глаудир! — крикнула Талис, вспомнив, что валкинар всё это время ожидал её. Волшебница рванула по тропинке наверх с максимальной скоростью, на которую она была способна. Фландэль последовал за ней. — Дура! Дура! Рыжая дура! — бормотала про себя Талис, укоряя за то, что потратила много энергии на фокус с огнём и теперь неизвестно, хватит ли сил на Дух Альфагруса. *** На данном этапе сражения монстрица стала реже пытаться атаковать валкинара в лоб. Каждая попытка заканчивалась тем, что Глаудир наносил ей не смертельные, но очень болезненные удары мечом. Потому теперь она, утробно порыкивая и пуская нити чёрных слюней, пыталась медленно обойти его с фланга, дабы нанести стремительный удар. Глаудир угадал её намерения и тоже стал перемещаться полукругом, то замедляясь, то ускоряясь, рассеивая внимание чудовища, одновременно, стараясь не упускать её из виду. Валкинар быстрым движением стянул с себя перчатку — он решил прибегнуть к магии и не хотел испортить защиту. Бестия восприняла этот жест, как возможность для нападения и, пробежав по дуге, намеревалась ударить драколюда когтями в бок, но воин вновь уклонился и выпустил из руки ярко-зёлёную, потрескивающую змею. Заклинание обхватило чудовище, и оно истошно завизжало. Чары прибивал к земле, заставляя тварь конвульсивно дёргаться от бьющих по ней электрических разрядов. Валкинар осознавал, что сейчас монстрица очень уязвима. Несколько мощных ударов по шее и чудовищу конец. Но он никогда так не работал. Проклятие ещё можно было снять, и девушка будет спасена. — Глаудир! — услышал он голос Талис. Волшебница добралась до внутреннего двора и, глянув на борющуюся с магическим змеем монстрицу, кивнула валкинару, а затем активировала заклинание левитации. Сопровождаемая подрагивающим воздухом и светящимися огоньками, что окружили её, Талис оторвалась от земли и медленно полетела вверх, пока не приземлилась на крепостной стене, окружавшую храм. Фландэль, что прибежал после неё, долго не мог оторвать взгляд от бестии. Но вскоре ему в поле зрения попал вход, ведущий в храм. Где-то там наверняка удерживают его дочь! Больше медлить нельзя. — Я пойду внутрь! — крикнул он чародейке и валкинару. — Алин внутри, и я иду за ней! — Подождите! — ответил ему Глаудир. Он собирался удержать монарха, так как неизвестно, что его ждало в храме, но не успел. Бестия сумела побороть магию валкинара и ярко-зелёная змея с громким хлопком испарилась. Не вовремя, так как Талис ещё не успела прочесть формулу и чудовище, увидев новую цель, приготовилось к атаке. Прыжком, которому позавидовал бы тигр, монстрица метнулась к стене. Чародейка, прервала заклинание и теликинетической волной, отшвырнула чудовище вниз. Глаудир воспользовался моментом и хотел снова повторить трюк с запрыгиванием на спину монстрицы, но бестия усвоила урок и перехватила валкинара в воздухе, вцепившись пастью в плечо. Чудовищные зубы без проблем пробили и бригантину, и гамбезон, а Глаудир почувствовал резкую боль. Несколько раз тряхнув драколюда, бестия отшвырнула его и последующим прыжком намеревалась раздавить массой, однако валкинар откатился в сторону. Но недостаточно для того, чтобы уйти от новых атак. Монстрица полоснула когтями его торс, а затем сомкнула челюсти на груди, лишь чудом не задев нижними клыками позвоночник. От смерти валкинара спасла возможность выдыхать пламя. Выпустив поток прямо бестии в морду, Глаудир вырвался и, пока чудовище металось, вскочил с земли и отбежал на достаточное расстояние. Подобрав по пути оброненный до этого меч, валкинар приготовился к очередному раунду, но в этом уже не было нужды. Талис закончила читать формулу и, сжав кулаки, свела руки вместе. Вокруг бестии возникла переливающаяся как мыльный пузырь сфера. По поведению монстрицы было видно, что оно не понимает в чём дело. Сначала она пыталась разорвать сферу, но безуспешно. Уже через минуту ей стало не хватать кислорода, и чудовище стало задыхаться. Спустя ещё какое-то время её глаза закатились, и оно рухнуло на землю. — Достаточно! — крикнул Глаудир Талис, придерживая рукой живот, и чародейка сняла барьер. Раненый валкинар и спустившаяся со стены волшебница подошли к туше бестии, дабы удостовериться, что не перестарались. К счастью, они услышали судорожные, но звуки дыхания. — Сработало! — обрадовалась Талис, а Глаудир уже поковылял ко входу в храм. Остановившись возле распахнутой двери, он кашлянул кровью и обернулся к чародейке. — Отлеветируй её в склеп! — проговорил валкинар. — Там, по рассказу Фландэля, всё началось, а значит там же сосредоточие проклятья. — А что потом, Глаудир?! — спросила его Талис, но драколюд уже исчез во тьме. *** Ворвавшись в храм с обнаженной шпагой, Фландэль оказался в помещении с четырьмя колоннами и жутким барельефом на стенах. Тьму сего малоприятного зала освещал лишь одинокий факел, расположенный рядом с дверным проёмом, за которым ничего невозможно было увидеть из-за кромешного мрака. Король прекрасно знал, куда он ведёт, и приблизился к зеву, заглянув внутрь. Склеп ничуть не изменился. Всё такой же мрачный, с холодными стенами и множеством саркофагов. Гробницу также освещал факел, и Фландэль увидел, что к дальней стене была прикована рыжеволосая девушка. — Алин! — Король в спешке стал спускаться по крутой лестнице, пару раз, едва не навернувшись. Бегом преодолев разделявшее его и дочь расстояние, он крепко обнял её, не заметив, что та пытается ему что-то сказать, но не позволял кляп. Отпустив принцессу, он вынул тряпку у неё изо рта и заговорил: — Всё почти закончилось, моя девочка. Сейчас найду способ снять эти цепи, и я выведу тебя отсюда. — Папа, говори тише, иначе он услышит! — с испуганным взглядом зашептала она. — Кто? — обычным голосом спросил король. — Жуткий старик, — ответила принцесса. Не успел удивлённый Фландэль что-то сказать, как услышал отвратительное рычание и почувствовал, как что-то крепко обхватило его за шею. Принцесса стала орать и трясти цепями, пробуя вырваться из них. Король тыкнул факелом наугад и уткнулся во что-то мягкое. Нечто с шипением отцепилось от него. Обернувшись, он увидел тощее создание в лохмотьях, напоминавшее восставшего из мёртвых пожилого человека. Страшным открытием оказалось для монарха, что он узнал существо по одежде — это был тот самый священник, который четырнадцать лет назад присутствовал при допросе сестры Орвилла и которого хватил удар, когда родилось существо. Но как такое вообще возможно?! Монстр зашипел и кинулся на Фландэля, сверкая белёсыми глазами. Король не сумел избежать атаки и оказался повален. Уродец пытался добраться своими острыми зубами до его горла, но монарх опять ткнул в него факелом, на этот раз, не убирая его сразу. Истлевшая роба загорелась, и создание с визгом отскочило в сторону, пытаясь избавиться от пламени. Долго его мучения не продлились, так как следующее, что увидел Фландэль, было то, как кто-то точным ударом отсёк существу голову и пинком отшвырнул в сторону. Перед королём предстал неровно стоявший на ногах валкинар с залитым кровью подбородком. — Ты спас мне жизнь, Глаудир, — пробормотал Фландэль. — Даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Скажите, который саркофаг с телом жрицы, — покачнувшись, сказал Глаудир. Король заметил, что вокруг драколюда образовывалась лужа крови. — Великий Отец… — выдавил из себя король, понимая сколько крови потерял валкинар. — Быстрее! — поторопил его Глаудир, прикладывавший все усилия, чтобы не отключиться. Бестия оказалась ядовита, и раны очень плохо регенирировали. — Вон тот! — сразу же указал пальцем Фландэль на каменный гроб, расположившийся в верхнем левом углу усыпальницы. Валкинар сразу же направился туда. Фландэль же вернулся к всхлипывающей дочери и стал отстёгивать цепи. Вдруг Алин, глядя за спину отца, вскрикнула, прижимаясь к стене. Обернувшись, король увидел красногривую монстрицу, чья туша парила над зёмлей, а по лестнице медленно спускалась Талис, вытянув правую руку. — Куда её положить Глаудир? — уточнила она у беловолосого. Её голос эхом отдался в помещении. — Куда угодно, — ответил он ей. Валкинар сдвинул крышку гроба. В углублении лежал скелет. Вокруг его шеи расположился круглый серебристый кулон с красным камнем — источник скверны в Вейлуре. Фландэль закончил освобождать свою дочь от цепей. Алин обхватила его, крепко обнимая. Король, покачиваясь из стороны в сторону, поглаживал её по спине. Талис опустила бестию подальше от валкинара, параллельно обдумывая предсмертные реплики Орвилла. Ей не давали покоя эти слова. — Талис, — оперевшись за края саркофага, обратился к ней Глаудир. — Выведи короля и его дочь отсюда. При данном ритуале посторонних быть не должно. — Нужно будет прислать помощь, — подошёл к ней Фландэль. — Господин Глаудир, серьёзно ранен. — Я знаю, — ответила чародейка. — Как раз отведу вас в город и заодно вызову метнусь домой за зельями. Вдруг взор волшебницы привлёк посторонний свет. На руке Алин, что с любопытством следила за действиями валкинара, загорелся браслет, который из-за напряженной обстановки так никто и не заметил. — Нет! — крикнула Талис и побежала к принцессе. Но было уже поздно. В следующий миг на месте, где стояла Алин, с шумом материализовался жёлтого цвета круглой формы портал. Принцесса исчезла во вспышке, даже не поняв, что происходит. — Сволочь! — Прежде чем Талис добежала до портала, он погас и исчез. Чародейка резко развела руки в сторону, пытаясь по остаточному следу открыть портал заново, но вместо него возник мутный дребезжащий овал. Входить в такой означало верную смерть — входящего просто разорвёт на части. Наблюдавший за этим Глаудир прикрыл глаза и ругнулся на родном языке. Затем он залез в саркофаг и крикнул своим путникам: — Это бессмысленно, здесь нестабильная аура! Талис, уводи Его Величество отсюда и ждите первых лучей солнца! Волшебница не хотела отказываться от новых попыток, но понимала, что её друг прав. Невыносимо было осознавать, что жрец Безликого предусмотрел и такое на случай своего поражения. Принцесса могла оказаться в любой точке мира, если пережила телепортацию. Но хотя бы проклятой бедняжке ещё можно было помочь. Талис взяла Фландэля, который от шока перестал на что-либо реагировать, и вместе с ним поднялась по лестнице. Прежде чем выйти из склепа, она с беспокойством оглянулась в сторону Глаудира, но тот махнул ей рукой, чтобы уходила. Оставшись в одиночестве, Глаудир лёг рядом со скелетом жрицы, задвинул обратно надгробную плиту, окунув себя во мрак и, нащупав кулон покойницы, прошептал древнее заклинание на родном языке. Кулон завибрировал, а валкинар закрыл глаза, позволив себе погрузиться в небытие.