Митохондрия

На улице уже была весна. Ранняя, мартовская, но все же весна. В Сибири она не цвела и не пахла. В Сибири она была послесловием зимы, которая все никак не хочет уходить. Снег под ногами совсем не хрустел — он мерзко хлюпал и порой оказывался в ботинках. Небо было совсем непонятного серого оттенка, солнце за облаками не было видно вообще, следовательно, настроения не было тоже. В общем, день Руслана начался ахуеть как хорошо. Первое марта. Второй семестр в школе уже поджигал задницы несчастных старшеклассников экзаменами и сдачей индивидуального проекта. Енисейский, как хороший мальчик, уже, конечно же, выкатил готовую работу своей руководительнице. Ею была учительница биологии, которая с радостью забила болт на помощь своему любимчику с этой херней. Конечно, макет челюсти и вся нужная информация не хотят редакции и поправок от препода. Естественно. Да, Руслан намучился с этой хуйней знатно. Так еще и сидел ночами у Дугара, помогая ему с проектом по информатике. Нет, Дугар нужную информацию набрал, продукт сделал, молодец. Однако оформление по правилам — не его тема. Так еще и спорил, засранец! Мол, нет, хуйня все, переделываем. Хотя переделывал все Енисейский, пока друг услужливо приносил ему кофе в больших кружках. Мама Руслана спокойно его отпускала, ведь знакома с Дугаром и его семьей больше десяти лет и даже поддерживала с ними вполне близкие дружеские отношения, поэтому знала, что ничего с ее сыном не случится. Да и, тем более, она сама брала в то время ночные смены, так что все было в порядке. В те пять дней, в которые Руслан почти прописался в квартире Ангарских, он выглядел настолько заебанным, что от него иногда шарахались окружающие. Почему же Руслан ночевал так долго у Дугара? Ответ прост. Родители Дугара решили съездить на Байкал на неделю, при этом дав добро на их посиделки. Они считали, что оболтус их пропадёт без голоса разума в лице Енисейского, потому и пускали его почти в любое время. Взрослые лбы уже, чего их как девиц на выданье беречь?! Руслан же, если честно, наслаждался теми днями. Он вздрагивал каждый раз, стоило Дугару накинуть на его плечи плед. Он прятал улыбку в те моменты, когда тот клал ему голову на плечо и, присев на стул рядом, бурчал что-то невнятное. Например, как же он хочет послать к черту этот проект и уйти спать. Или вообще тащил его под утро на кровать, после наваливаясь уставшей тушей. В такие мгновения Руслан откровенно краснел, хотел убежать, спрятаться и одновременно остаться рядом, обнять, прижать к себе и лежать так до утра, забив на школу. Енисейский мечтал остановить время, чтобы эти пять дней никогда не кончались. Он до глупой улыбки был рад такой заботе и брал, боясь просить большего, ее столько, сколько Дугар был готов дать. Все ведь могло исчезнуть, если он разинет рот на то, что дать ему не хотят. Лучше довольствоваться крупицами, чем потом их оплакивать. А возвращаясь к первому марта, началось оно хуево. Руслан проспал. Откровенно и смачно так, где-то на час. Встал он в восемь утра, матерясь на всю квартиру и судорожно тыкая пальцем в орущий телефон. Потом у него сгорела яичница, которую почти чёрную ему пришлось съедать со слезами на глазах. Также он пролил кофе три в одном на свою отглаженную с вечера рубашку, оставляя на ней огромное коричневое пятно. Следом за шипением на весь дом раздалось протяжное «Блять», с которым согласились все соседи. Выскочив из дома в восемь двадцать два, Енисейский грохнулся лицом в полуталый сугроб снега, параллельно роняя на себя рюкзак и после чего издавая уже заебанный стон. Лишь в восемь тридцать три Руслан, весь красный и растрёпанный, залетел в класс математики. Учительница сурово на него посмотрела, однако, заметив его вид, сжалилась и кивнула на пустующее место рядом с Ангарским, который еле сдерживал смех, глядя на друга. — Что ты, блядь уебская, смеёшься? — прошипел Руслан, закидывая рюкзак и толкая друга в бок. — Выглядишь ахуенно, — выдал сквозь зубы Дугар, пытаясь не заржать на весь класс. Енисейский смог лишь закатить глаза и достать нужные принадлежности, стараясь понять, о чем вещает математичка с таким одухотворённым видом. Мнимые числа. Пиздец. Звонок подали через несколько минут. Руслан и Дугар мгновенно закинули вещи обратно в рюкзаки, выходя из класса вальяжной походкой, которая свойственна старшеклассникам. Однако она лишь выглядела вальяжной, и на самом деле шли они еле держа себя на ногах от усталости. Сил передвигаться нормально не было, желания идти на следующий урок даже не появлялось, а мыслей свалить нахуй становилось с каждой секундой больше. — Слушай, может, в пизду астрономию, а? — спросил Дугар, хитро сверкая глазами и толкая друга в плечо. — У нас с тобой долгов там накопилось с хуеву тучу, — пробурчал Руслан, — Так что съебываем с индивидуального проекта. — Блять, — разочарованно протянул Ангарский, понуро плетясь за другом, — Ну вот нахуя нам поставили астрономию? Енисейский в ответ лишь сочувственно похлопал парня по плечу и направился к нужному кабинету, быстро спускаясь с лестницы на первый этаж. В кабинете их встретила учительница с уставшим выражением лица. По ней было явно видно, что последнее, чего она хочет, — это начало урока. Жалко тетеньку, если честно. Муж бухающий, ребёнок маленький и свекровь-сука. По их району быстро разлетаются слухи, потому об этом все и узнали. Руслан всегда жалел астрономичку, никогда на ее занятиях не шумел, стараясь утихомирить своих одноклассников, и при этом всегда приносил задания вовремя. Однако этот ебучий проект забрал все его свободное время (и не только его), из-за чего Руслан совсем забил на домашку. — Здравствуйте, Ольга Владимировна, — тихо поздоровался Енисейский, протягивая женщине раскрытую тетрадь со всеми заданиями, — Извините, у меня три долга по домашней работе, но сейчас я все сделал. — О, здравствуй, Руслан, — улыбнулась учительница, — Ничего страшного, главное, что ты все сделал. Енисейский в ответ ей улыбнулся и положил тетрадь на учительский стол. Ольга Владимировна действительно была хорошим человеком. Даже слишком. Руслан так положительно относился к ней частично из-за того, что она была похожа на его мать. А еще та всегда старалась ему как-то помочь по неизвестным Руслану причинам. Первый раз это случилось в октябре, где-то в первых числах. Енисейский пришёл в школу совсем уж заебанным. Он не спал около трёх дней из-за того, что в те дни их валили и домашкой, и всякой внешкольной деятельностью. Плюс у него появился третий репетитор, который тоже его совсем не жалел. Сидел Руслан на астрономии из последних сил, растекаясь по столу, как слизняк, что не укрылось от глаз Ольги Владимировны. Та решила отвести его в медпункт, ведь Дугара в школе не было из-за простуды и кроме нее этого сделать было некому. Женщина заботливо усадила его на табуретку в кабинете медсестры, посидела с ним, пока ему не велели идти домой, и попросила кого-то из одноклассников проводить его. Енисейский после того случая узнал, что учительница живет в соседнем подъезде, и стал периодически ей чем-то помогать по мелочи: отнести пакеты, забрать сына из яслей или просто поговорить на перемене. Ольге Владимировне было всего двадцать три. Она была очень красивой и умной, однако каким-то образом ввязалась в это дерьмо. И Руслану было жаль ее. Он ценил людей, которые бескорыстно ему помогают, ведь тех можно было пересчитать на пальцах одной руки. Руслану, если честно, было страшно понимать, что он сам может попасть в какой-то пиздец, из которого его уже никто не вытащит. Даже Дугар. А Россия, как говорится, — страна возможностей. Так что у него есть все шансы. Енисейский, забрав свою тетрадь с пятерками на полях, сел рядом с Дугаром, который уже развалился на столе, положив свою тетрадь на стол учителя еще несколько минут назад. Ангарский прикрыл глаза и тяжко вздохнул, словно на его плечах была вся тяжесть этого мира. Руслан же решил проверить телефон на наличие сообщений, ведь если он не прочитает мамины смс вовремя, то ему точно влетит. А вдруг она попросит его разморозить курицу, а он узнает об этом за десять минут до ее прихода! По итогу никаких уведомлений на экране не высветилось, поэтому Руслан со спокойной душой стал тупо листать ленту в соцсетях, тихо смеясь с глупых шуток. Прозвенел звонок, а после в кабинет ввалился весь класс, устало мыча себе что-то под нос. Похоже, первое марта не задалось не только у него. И это радовало. Так приятно понимать, что страдаешь не ты один.

***

Дугар повернул голову в сторону друга и стал в открытую рассматривать его профиль. Руслан выглядел красивым, даже если не высыпался или переживал о чем-то. Дугар любил его зелёные, даже изумрудные глаза, напоминающие цвет свеже-скошенной травы. Любил его немного мозолистые ладони с длинными тонкими пальцами и маленькими шрамами, которые указывали на явно веселое детство. Любил его чуть пухлые щеки, иногда краснеющие из-за чересчур близкого контакта. Любил его мягкую улыбку, которую видел только сам Дугар и лишь по утрам, когда они просыпались вместе. Он любил Руслана уставшим, когда тот не спал сутками из-за занятий и укладывал голову на его плечо, тихо рассказывая о какой-то чуши. Он любил Руслана злым, когда тот мог со всей дури ему в лицо двинуть или в живот кулаком зарядить, на что, конечно, получил бы удар в ответ. Он любил Руслана раздражённым, когда тот огрызался на каждое слово и постоянно закатывал глаза. Он любил Руслана разбитым, когда тот открыто рыдал ему в плечо и дрожал от слез. Дугар любил его любым. Однако омрачало это наличие соулмейта. Вдруг он объявится в самый неудобный момент и скажет «вот он я, такой красавчик, и ты должен быть со мной». Нет, это, конечно, абсурд, но всякое ведь бывает. Дугар вообще уже запутался в том, как быть дальше. Вот что делать ему со своими чувствами? Ясно же, что они невзаимны. Как Руслан вообще мог оказаться, ну… Из тех, кто по парням? Он, кажется, только по пиву и сигаретам. Там даже и о девушках речи нет. — Чего смотришь? — пробормотал Енисейский, не отрывая взгляд от экрана телефона. — Просто, — ответил Ангарский, удобнее укладывая голову на сложенных руках. Руслан лишь еле заметно кивнул и продолжил листать ленту, пока Дугар внимательно его разглядывал. Спустя несколько минут на телефон Енисейского пришло сообщение. Он тут же ткнул на него пальцем, после чего его лицо вытянулось от удивления. Дугар мгновенно выпрямился и наклонился к телефону друга, однако тот его сразу же выключил. — Ольга Владимировна, можно выйти? — спросил Руслан, ощущая, как его руки начали дрожать. — Да, конечно, — ответила женщина, прерывая свой рассказ о новой теме. Парень быстро вышел из класса, громко хлопая дверью. Дугар сразу понял: судя по выражению лица Руслана, что-то явно случилось. Он вышел вслед за Енисейским и направился в туалет, понимая, что только там тот и может быть. Войдя в туалет, он увидел одну закрытую кабинку, из которой доносился лёгкий запах персика. Это точно был Руслан. Ангарский постучался в дверь кабинки, после чего та сразу открылась. Енисейского он застал курящим и чуть ли не плачущим. Дугар не стал что-либо спрашивать, а просто вошёл внутрь и, закрыв кабинку на щеколду, прижал друга к себе. Тот уткнулся лбом в его плечо и, все-таки, заплакал, начиная дрожать. Ангарский забрал сигареты из чужих рук, чтоб Руслан не закашлялся, пока будет затягиваться. Курить в затяг, когда ты рыдаешь навзрыд, — дело не самое хорошее. Когда Енисейский наконец успокоился и теперь только тихо всхлипывал, Дугар погладил его по волосам и опустил подбородок на его макушку. — А теперь рассказывай, что у тебя случилось, — тихо проговорил он, наклоняясь к уху Руслана. — Мама… она… нашла себе какого-то мужика и… сегодня, блять, он придёт к нам, — ответил тот, сжимая предплечье друга. Дугар знал, насколько болезненна эта тема для Руслана. Все-таки побои и постоянные пьянки отца оставили свой след на его психике, из-за чего сама мысль появления нового отца была пугающей. Кто знал, может, все повторится… — Все будет хорошо, слышишь? — пообещал Ангарский, — Если что-то пойдет не так — беги ко мне. ⁃ Спасибо, — прошептал Енисейский, тихо выдыхая в рубашку Дугара. — Может, нахуй сегодня уроки? — с надеждой спросил парень, продолжая перебирать волосы Руслана. — Знаешь, а нахуй, — согласился тот, укладывая голову на чужое крепкое плечо, а руки на пояс и прикрывая глаза. Ангарский на это ничего не ответил, лишь прижал друга ближе, утыкаясь губами в его волосы. Они пахли дешевым мужским шампунем с примесью сладкого дыма. Ему так хотелось зарыться пальцами в них и гладить-гладить-гладить. Однако, мало ли, что ему там хочется. Сейчас главное — успокоить Руслана и не дать ему напиться в ближайшей подворотне. А свои желания он может отставить на потом. Стоило пронестись трели звонка по всей школе, как Дугар тут же вышел из кабинки, оставив Енисейского наедине. Через пару мгновений Руслан получил от друга сообщение о том, что как только тот заберёт их вещи, то сразу вернётся и они вместе пойдут посидят где-нибудь. Енисейский на эти слова лишь кивнул неизвестно кому и отправил «хорошо», принципиально не делая первую букву в слове заглавной. Не до этого было.

***

Когда Руслану было четыре года, он считал себя счастливейшим ребёнком на планете. Его папа был самым веселым человеком, которого он знал. Папа катал на плечах своего маленького сына, учил дарить девочкам цветы и как правильно извиняться перед мамой, если случайно разбил ее любимую кружку. Его папа всегда с улыбкой приходил домой, а иногда еще и с цветами для любимой жены, которая с радостью их принимала и ставила в красивую вазу. Эту вазу папа подарил маме в день их третьей годовщины. Папа любил обнимать своих домочадцев, носить жену на руках и трепать чёрные волосы сынишки, который смущался, когда тот целовал маму в щёку при нем. А его мама была самой красивой, доброй, умной и, конечно же, строгой женщиной на планете. У неё всегда были мягкие руки, от неё пахло чем-то домашним и родным. Мама всегда обнимала папу, когда тот приходил с работы уставший. Она с удовольствием ела его плов, который он готовил раз в неделю, и съедала всегда за троих, получая в ответ ласковый смех мужа. Его мама могла надавать папе тумаков, когда он забывал вынести мусор или купить продуктов, а потом налить всем чаю и травить истории из буровой молодости. Когда Руслану исполнилось пять лет, он больше не мог считать себя самым счастливым ребёнком на планете. Его папа стал пить много-много какой-то дряни, которая очень неприятно пахла. Он больше не приходил домой с улыбкой и цветами для любимой жены. Теперь он приходил домой с мутными бутылками в руках, наполненными водкой, о чем его маленький сын узнал во дворе. Папу Руслан теперь стал называть отцом, потому что такого человека папой больше не назовёшь. Руслан отчётливо помнил каждый раз, когда тот поднимал руку на маму. Начиналось все с обычных разговоров. Мама садилась рядом с отцом, брала его большую загорелую ладонь в свою маленькую белую ручку, гладила по внешней стороне тонкими пальчиками и просила послушать ее. Отец поднимал на неё голову и смотрел исподлобья, внушая уже одной только позой страх. А мама, его смелая мама, не пугалась и начинала нежно его убеждать, просить вернуться к ним и перестать пить. Даже если не ради неё, то ради их маленького сына. Отец в такие моменты хмурился и отставлял пустую стопку, внимательно слушая жену, которая все-таки мелко дрожала. Разве можно так трястись от ужаса, когда рядом твой любимый человек? Разве можно умолять так слезно свою любовь просто быть рядом? Отец продолжал слушать маму, никак не реагируя на ее действия. От безысходности, от безразличия мужа мама начинала переходить на крик, прося услышать ее и стать таким, как раньше. За окном обычно в это время уже светила луна, проникая своим лучами на кухню, где и сидели родители. На улице моргали фонари, а ветер, словно чувствуя, как маме плохо, завывал и ревел, навевая еще больший страх. Страх. Это чувство Руслан знает отлично. Это когда он прячется за стеной и слушает, что же происходит на кухне. Маленький Руслан не сразу понял, в чем же дело и почему мама с папой так кричат. Почему папа бьет маму, если она из-за этого плачет и закрывается руками, отползая судорожно в угол. Зачем папа это делает? Он же ведь совсем недавно носил ее на руках и говорил, как сильно любит… Однажды Руслан решил проявить смелость и помочь маме, своей бедной маме, которая так любила отца. Он, когда отец снова начал кричать на маму и бить ее куда попадёт, выскочил пулей и встал перед мамой, расставив руки в стороны, тем самым закрывая ее от ударов. Руслан смотрел вперёд смело и бесстрашно, как его когда-то учил папа. Папа всегда говорил, что маму никто и никогда не будет иметь права обидеть, что он ее верный защитник. А если кто-то и посмеет что-то ей сделать, то он без промедлений должен дать сдачи в разы больше. Вот только что делать ему, если обидчиком стал папа, который и велел маму ото всех защищать? Мама просила его уйти и спрятаться куда подальше, толкала его руками, пытаясь уберечь от пьяного мужа, однако Руслан стоял твёрдо и уверенно, прося маму отойти самой. Отец спустя мгновение пнул его в живот, и Руслан упал назад, прямо в мамины руки, которые тут же его подхватили. Мама зарыдала пуще прежнего. Руслан плакал вместе с ней, не понимая, что сделал не так. Он же хочет защитить свою маму, так от чего ни черта не получается?! Как же теперь ему быть? Как помочь своей любимой маме? Как сделать так, чтобы все было, как раньше, и отец стал снова любимым папой, который носит маму на руках и учит сына ловить рыбу? После этого случая мама, каждый раз как собиралась снова говорить с отцом, запирала сына в ванной. Руслан отчаянно бил своими маленькими кулачками по старой двери, слыша крики родителей и плач мамы. Спустя какое-то время он сам стал прятаться в шкаф, понимая, что стал трусом. Он обещал папе, что будет защищать маму от любого, кто ее обидит. Руслан обманул его и ненавидел себя за это. Когда Руслану было четыре года, мама с папой всегда пели ему колыбельную про овечек перед сном и целовали в лоб, гладя по голове. Когда Руслану было пять он перед сном слышал вопли с кухни и рыдания мамы, которая не знала, куда ей деваться и как все исправить. Руслан тоже не знал, куда ему деваться и как все исправить.

***

Дугар пришёл за Русланом ровно через десять минут, увешанный их верхней одеждой и рюкзаками. Последний красными глазами смотрел в одну точку и делал длинные затяжки, выдыхая дым через ноздри. Енисейскому казалось, что, если он откроет рот, из него тут же вырвутся рыдания и крики. Воспоминания одиннадцатилетней давности стояли перед глазами так четко, что, казалось, будто бы ему снова пять и он оказался в этой яме безысходности и полного отчаяния. Ангарский отложил все вещи на подоконник и приблизился к другу. Тот поднял на него заплаканные глаза и выдохнул дым куда-то в сторону. Дугар острожно помог Руслану встать с бачка унитаза, ведь внутрь Енисейского попало уже столько никотина за эти тридцать минут, что он вообще должен шататься, как пьяный. В конце концов, солевой никотин — это не нулёвка для лохов, которые хотят повыпендриваться. — Русь, пойдём ко мне, — предложил Дугар, поддерживая Енисейского за локоть, — К тебе, как я понимаю, не вариант сейчас переться. — Верно думаешь, — буркнул в ответ Руслан, надевая куртку и шапку. — Ты пойдёшь сегодня знакомиться с ним? — внезапно спросил Анграский. Руслан вздрогнул. Было видно, что ему неприятна эта тема. Однако с кем, как не с Дугаром, ему об этом поговорить. — Естественно, — вздохнул парень, пожимая плечами, — У меня выбор, по-твоему, есть вообще? — Тогда пошли скорее ко мне, — Ангарский похлопал его по плечу и вышел из туалета, параллельно надевая куртку. Енисейский спешно потряс головой и пошёл вслед за другом. Его рука так и тянулась к ладони Дугара, но он все время себя одергивал. И что это он задумал? Не важно, насколько ему сейчас хуево, никто не давал ему таких привилегий. Он же не девчонка какая, чтобы иметь право делать такие вещи, так еще и на виду у всех. Руслан случайно подметил, что у него самого ладонь такая светла, как у мамы, а у Дугара — загорелая, прямо как у его отца. Сравнение откровенно плохое. История его родителей закончилась крайне печально, а его собственная даже не начнётся. К чему тогда такие глупые мысли? Видимо, к тому, что он влюблённый идиот с одной дурью в башке. А вот что с этой дурью делать Енисейский даже не знал. Все, что он мог делать в тот момент, это плестись за другом, стараясь отвести взгляд от его плечей, шеи, рук и всего остального. В голове все смешалось, стало каким-то абсурдным и бредовым. Страх, влюблённость, боль и нежность превратились в один большой комом, которым Руслан скоро подавится, а после — задохнётся. Однако, когда Дугар обернулся, чтобы проверить, не грохнулся ли его дражайший друг в сугроб, Руслан понял, что пока тот рядом, ему просто не удастся задохнуться под грузом этого кома. Как ему вообще может быть страшно, когда Ангарский так взволнованно и обеспокоено на него смотрит?

***

— Здравствуй, Руслан, — произнёс незнакомый мужчина, стоя на пороге их с мамой дома. — Добрый вечер, — поздоровался парень в ответ, еле держа себя в руках. Нет, он воспитанный молодой человек и мамина гордость, как он может послать нахуй ее ухажера? Ему стоит сейчас улыбаться и поддерживать беседу за кружкой чая на кухне, где одиннадцать лет назад его мама ползала по полу, ища способ спастись от мужа. — Руслан, — приветливо произнесла женщина, беря руку сына своей, — Знакомься, это Игорь. — Приятно познакомиться, дядя Игорь, — с положенной улыбкой сказал Енисейский, пожимая протянутую руку мужчины явно сильнее, чем того требовала ситуация. Для своей любимой мамы он готов притворно хорошо общаться с этим Игорем, делать вид, что принял его и с радостью пустит в их семью. А вот с ним самим он не обязан строить из себя паиньку. — Мальчики, вы пока на кухню пройдите, — велела женщина, похлопывая сына по предплечью, — А я быстренько в магазин метнусь. Чай-то купила, а вот рулетик купить забыла, представляете? — Да, Люб, — кивнул в ответ Игорь, — А мы пока с Руслан поговорим, верно? — С радостью, — согласился парень, смотря на маму с прежней улыбкой, которая не сходила с его уставшего лица. Женщина с огромной радостью посмотрела на них и направилась в прихожую. Стоило входной двери захлопнуться, Енисейский тут же стал серьезным. — А теперь, дядя Игорь, — со смешком начал Руслан, — Рассказывай, откуда ты такой нарисовался и нахрена приперся в наш дом? — Руслан, я понимаю твои чувства, — с доброй улыбкой отвечал мужчина, пока Руслан терпеливо слушал его. Все же надо дать этому хрену выговориться, а потом уже слать куда подальше, — Твои родители разошлись очень нехорошо, и ты уже никому не доверяешь. Ты молодец, что оберегаешь свою маму. Настоящий мужчина. Однако я не твой отец. Я… Я очень люблю твою маму и хочу, чтобы ты позволил мне заботиться о ней тоже. Я ведь не сегодня жить вместе предлагаю. Тебе не о чем переживать. — Ну, раз ты сказал все, что хочешь, дядя Игорь, позволь и мне высказаться, — хмыкнул парень, сжимая руку, что лежала на столе, в кулак, — Одиннадцать лет назад моя мама рыдала на том месте, где сидишь ты, и ползала по полу, на котором стоят наши ноги, пытаясь хоть как-то спастись от побоев моего отца. И вот с чего я тебе доверять должен? — спросил Руслан, поднимая бровь, — Твоя улыбочка не прокатит, уж извиняй. Ты выскочил хрен пойми откуда и сразу просишь не переживать. Ну, красавчик, что еще сказать. Енисейский на мгновение замолчал, чтобы понаблюдать за реакцией мужчины. Тот внимательно его слушал, не выражая и капли раздражения. «Пиздабол хуев», — подумал Руслан, продолжая смотреть прямо в глаза незваного гостя. — В любом случае, я ничего своими «да» или «нет» не сделаю, — поднял руки Руслан, продолжая свой монолог, — И выгнать я тебя отсюда не смогу, давай будем честными. Просто знай, что я за тобой внимательно слежу. И если ты только дашь мне повод усомниться в тебе — я сделаю все, чтобы здесь больше не появлялся. Ты все понял, дядя Игорь, или мне еще раз объяснить? Мужчина с грустью в глазах кивнул ему, и Енисейский наконец смог выдохнуть. Честно, плевать ему на то, что этот хрыч пришёл с благими намерениями. Его это волновать не должно от слова «совсем». Самое главное — здоровье и комфорт мамы. Она заслужила этого как никто другой. И пусть ей хорошо с этим Игорем, ладно. Он же не прогоняет его, верно? Руслан просто доступным языком сделал ему предупреждение, что будет в случае его непозволительного отношения к маме. И в этот раз Руслан не станет прятаться в шкафу. Спустя одиннадцать лет он ударит в ответ и выгонит за порог, а после — позвонит в полицию. Больше его не запугать. Теперь уже его очередь отпугивать всяких ублюдков и защищать маму. Он больше не нарушит обещание, данное папе.